В тени другого

— Ничего мне не нужно, — с трудом ответил муж, — иди, пожалуйста, спать… А я приду позже.

Мне ничего другого не оставалось, как уйти. Но уснуть я так и не уснула. И Андрей так и не пришёл. Ночью я опять встала и пошла посмотреть, что делает муж. Cвет всё ещё горел. Я зашла. Андрей спал, сидя в своём кожанном кресле, а рядом с ним валялась пустая бутылка из под виски…

Глава 3.

Воспоминания Андрея. Осень, 1998 год.

Все говорят, что у меня трудный возраст. Мама постоянно на меня жалуется и говорит, что я стал капризный и непослушный. Но при этом она любит меня больше всех на свете. И я люблю своих родителей. И ещё я люблю Её. Так я называю свою тайную любовь. Самую большую любовь в своей жизни.

Конечно, мои родители пока ничего не знают. Но я-то знаю, что как только вырасту и стану совершеннолетним, так сразу женюсь на Ней. И никто мне не помешает. Даже если все будут против меня, я всё равно женюсь. Я уже даже начал копить деньги. Разумеется, предкам я говорю, что это на новый компьютер, но на самом деле я хочу купить ей кольцо. С настоящим бриллиантом. У мамы есть такие. И у моей любимой тоже будет.

На днях она заходила ко мне перед сном. В одном тонком халатике. А её блестящие чёрные волосы были распущены по плечам… Я обожаю Её волосы — они всегда пахнут цветами и переливаются, когда на них падает свет. Таких волос ни у кого нет, только у Неё.

Она села рядом со мной и долго смотрела на меня. Сказала, что я уже совсем взрослый стал, почти мужчина. Спросила насчёт невесты.

— Какая невеста?! — Возмутился я, — Нет, конечно же!

— Скоро появится, — Она мне подмигнула и потрепала по волосам, — и не одна. За таким красивым мальчиком вся школа скоро бегать будет. Ладно, спи. Завтра тебе в школу, жених.

И поцеловала. Обожаю Её поцелуи. Только, конечно, мечтаю я немного о ДРУГИХ поцелуях. О таких, как в кино показывают — по-настоящему, в губы. У меня всё внутри замирает, когда я смотрю на ТАКИЕ поцелуи, и представляю, как буду целовать Её… Вот и сегодня я смотрел на неё и думал об этом. Мечтал. Как я поцелую Её, а потом… Потом будет, как в кино, которое родители смотрят по ночам, когда я сплю. Но я тоже иногда смотрю такие фильмы! Да и от друзей много знаю об ЭТОМ. В школе некоторые девочки намекали мне, что не против бы заняться этим со мной, но я не хочу. С ними не хочу. Я хочу с Ней. Хочу целовать мою Любимую, гладить её прекрасные угольно-черные волосы и говорить ей, как сильно я её люблю. А потом заснуть в её объятиях…

Мой секрет не знает никто. Даже Вадик. Я не умею делиться секретами, у меня такая натура. Только Ей я могу сказать о том, что я чувствую. И однажды скажу. Только вырасту немного, чтобы она не смеялась надо мной и не говорила, что я маленький. Но, к счастью, ждать осталось недолго…

Алиса. Осень-зима 2009 года.

Когда я проснулась (а проснулась я достаточно поздно, проведя почти бессонную ночь после вчерашнего происшествия), Андрей уже не спал. Он пил кофе в гостиной и читал газету. Вид у него был здоровый и спокойный.

— Что произошло вчера, Андрей? — Спросила я, едва увидев его.

— А, Алиса… Да ничего! Не бери в голову. Просто голова заболела. Вышел прогуляться, а потом захотелось побыть одному. Забудь об этом, хорошо?

При этом я заметила, что глаза у него были красные и какие-то уставшие. Но я ничего не сказала. Муж выдал мне кредитную карточку и сказал, что я должна устроить шоппинг. Максим меня отвезёт в магазины, где я должна купить всё, что мне нужно. А нужно мне очень многое. Пора привыкать к тому, что я — жена богатого человека.

Пришлось соглашаться, хотя скажу сразу — шоппингом я никогда особо не увлекалась, считая это занятие скучным. Я лучше схожу на выставку или в театр — это куда интереснее, чем целый час примерять разную одежду, подбирая то, что тебе больше подходит. Если я иду в магазин (сама, не по нужде!), то чаще всего в книжный. Обожаю запах новых книг — в этом есть какая-то особая прелесть. Люблю их полистать, посмотреть новинки, почитать аннотацию… А потом, не торопясь, что-то выбрать и купить.

Но сегодня мне пришлось ехать в магазин одежды. Меня отвёз шофёр. Магазин был очень дорогой и очень красивый. Ко мне сразу же выбежала продавец-консультант, внешне очень похожая на куклу Барби, и сама начала подбирать мне одежду, а я лишь поддакивала и мерила всё то, что она мне давала. Купить пришлось многое, так как Андрей мне явно дал понять — я должна полностью сменить гардероб. Никаких китайских джинсов и турецких тряпок, купленных на черкизовском рынке или в "сэконд-хэнде". Всё должно быть новое, модное и очень дорогое. И желательно европейское. От известных дизайнеров.

Вернувшись домой, я долго примеряла свои покупки, при этом испытывая очень странные и противоречивые чувства. С одной стороны мне нравилось, как я выглядела в новой одежде, а с другой — почему-то возникало ощущение, что эта одежда мне не подходит, и вообще весь этот новый мир, в который я попала, выйдя замуж за Андрея, совершенно не для меня. И опять вспомнился вчерашний вечер, который, признаюсь честно, не выходил у меня из головы. Всё-таки Андрей вчера странно себя вёл. И ещё этот странный шум в башне. Кстати, башня! Надо бы опять туда сходить.

Я выскочила из комнату и метнулась в западную часть дома, которая вела к лестнице в башню. И тут из темноты выскочила какая-то тень. По очертаниям фигуры и роста это явно был человек, но его лица я рассмотреть не могла.

— Не бойтесь, Алиса, здесь нет привидений, — услышала я насмешливый голос… Дины! И тут же увидела её лицо, — что вы хотели?

— Я хочу подняться наверх, в эту башню, — сказала я, — вчера оттуда доносился какой-то шум, и я поднялась, чтобы посмотреть, в чём дело. Но увидела запертую дверь.

— Никого там нет, это крысы, — спокойно ответила Дина, — эта башня была сделана больше для красоты, та комната даже не отапливается. И там сейчас хранится только всякий хлам да крысы бегают…

— Там крысы? Их много?

— Угу. Травишь их, травишь, а эти твари всё равно непонятно откуда вылезают. Так что не ходите туда. Там нет ничего интересного, поверьте.

Поскольку я панически боюсь крыс, то после того разговора с Диной у меня как-то пропало желание подниматься в загадочную башню. И я вскоре забыла о ней, придя к выводу, что ничего интересного там нет и быть не может. А встречаться с крысами мне совершенно не хочется, брр! Не дай Бог!

После того вечера у нас с Андреем, наконец-то, началась полная идиллия. С Диной у меня тоже не было никаких проблем, и её присутствие меня уже совсем не напрягало. Всё шло так хорошо, что порой становилось даже страшно — а надолго ли это? К сожалению, мои страхи оправдались. Но обо всём расскажу по порядку.

…В выходной нас с Андреем пригласили в ночной клуб. На день рождения одного его друга и партнёра в бизнесе. К этому выходу "в свет" я готовилась очень тщательно, особенно долго я выбирала платье. В итоге я надела длинное темно-красное платье с небольшим вырезом на спине, которое, по словам мамы (она помогала мне готовиться, специально приехав ко мне на целый день) очень подходило к моим темным волосам и смугловатой коже.

Когда мы приехали в клуб, Андрей тут же начал представлять меня своим друзьям. Многих из них я видела на нашей свадьбе. Рядом с нами неизменно крутился Вадим, который тоже, как и Андрей, считался одним из лучших друзей Валеры — виновника торжества. Этот Валера произвёл на меня приятное впечатление, как и его жена Карина — симпатичная общительная брюнетка, с которой мы быстро нашли общий язык. Оказывается, Валера и Карина жили во Франции, а в Россию приезжали лишь иногда, чтобы повидаться с родными и друзьями. Кстати, в Париже Валера работал в той самой компании, с которой сотрудничала фирма моего мужа.

— В Париже, наверное, очень красиво, — заметила я, — и жить, наверное, лучше, чем в России.

— Да не знаю, — пожала плечами Карина, — это только сначала так кажется, а потом начинаешь замечать недостатки и понимаешь, что за границей тоже всё не так идеально. Париж, например, достаточно грязный город. И там полно негров. Я, конечно, не расист, но количество арабов и африканцев в Западной Европе даже меня напрягает. Порой кажется, что я живу не в Париже, а в каком-нибудь Чаде или Алжире!

Мы ещё немного поболтали про Париж и про раздражающих Карину французских негров, которые по её мнению годятся только для игры в футбол за французскую сборную, а потом Карина куда-то убежала, пообещав скоро вернуться. Я же от скуки начала рассматривать гостей и тут…

Это была она. Та самая блондинка, что была в ЗАГСе на нашей с Андреем свадьбе. Тогда я подумала, что она оказалась там случайно, и никакого отношения к нам не имела, но сейчас… В роскошном шелковом платье цвета морской волны и с длинными, как у русалки, платиновыми волосами она мне чем-то напомнила молодую Шэрон Стоун — такая же соблазнительная и в то же время опасная.

— Кто это? — Спросила я у Вадима, который как-то неожиданно оказался рядом со мной, — Вон та блондинка!

— Света Вебер, — сказал Вадим, покручивая в руке бокал шампанского, — бывшая девушка Андрея, то бишь твоего мужа. Но сейчас она замужем за каким-то крутым бизнесменом.

Услышав это, я буквально остолбенела. И тут же увидела Андрея, который в стороне разговаривал с Валерой. Он тоже смотрел на Свету. И в его глазах я уловила что-то странное. Что-то очень похожее на грусть или даже боль.

Преодолев собственные сомнения, я тут же бросилась к мужу. Андрей, заметив меня, несколько изменился в лице и даже попытался изобразить улыбку. Протянул мне шампанского и сказал, что я самая красивая на этом вечере. Хотя в его глазах я прочитала другое. Наверное, эти слова он хотел сказать вовсе не мне.

— Ой, Андрей, привет! — Услышала я позади себя. Оглянулась. Прямо напротив нас стояла Света, улыбаясь своей ослепительной голливудской улыбкой. — Ты, что, женился всё-таки?

— Да, Света, — сухо ответил мой муж, — женился. Вот моя жена, Алиса.

Мы познакомились. Потом Света пожелала нам счастья в семейной жизни и убежала к другим гостям. А Андрей ещё долго смотрел ей вслед. И в его глазах я опять увидела боль и тоску.

Вечер был испорчен и для меня, и для Андрея. Хотя муж не показывал вида, что ему плохо, я-то чувствовала, что с ним творится что-то не то. Потом Андрей неожиданно пожаловался на головную боль, и мы уехали. Всю дорогу муж молчал. Он выглядел очень подавленным, и я даже не решалась спросить, что именно произошло. Хотя ответ на этот вопрос я, увы, уже знала. Всё дело в той блондинке, Свете Вебер!

Мы приехали домой. Я пошла переодеваться, а Андрей удалился в свой кабинет. Когда я переоделась и повесила платье, то, немного подумав, всё-таки решила спуститься и узнать, что случилось с Андреем. Но когда я дошла до его кабинета, то услышала — Андрей там не один. Он с кем-то разговаривает. Я осторожно прислонилась к двери и прислушалась. Второй голос принадлежал Дине.

— Ты ничего не понимаешь! — Кричал он, нервно расхаживая по кабинету, — Ты не понимаешь, что мне всё ещё больно! Ведь я любил её, любил! И хотел жениться! А ты всё испортила… Это из-за тебя всё так вышло!

— Прекрати, Андрей! — Голос Дины как всегда звучал ровно и спокойно, — Ты же сам понимаешь, что ТОГДА ты не мог жениться! И ты её не любил. Просто ты был в отчаянии и хотел забыть то, что произошло. Вот и цеплялся за эту…

— Не важно! Мне было хорошо с ней, я был счастлив рядом со Светой! И она меня любила!

— Не любила. Любила бы — не вышла бы замуж, а дождалась бы тебя. Ведь ты же был готов на ней жениться, как только закончишь учёбу.

— Тогда было уже поздно. Я разочаровал Свету. А всё из-за тебя! Как всегда, Дина! Всё плохое в моей жизни случается из-за тебя! — Он кричал, задыхаясь от злости и бессильной ярости, — Да! Именно так! Ты портишь всё, к чему прикасаешься! Ты, ты просто…

— Успокойся, Андрей! — Опять перебила его Дина. Теперь в её голосе я уловила обиду, — Прекрати истерику. Ты должен понять, что всё это в прошлом. Ты женился, у тебя хорошая жена… Пожалуйста, забудь ты об этом. Забудь!

— Не могу! — Опять взорвался Андрей, — Ты, что, не понимаешь?! Рад бы забыть, но не могу!

Дальше я уже ничего не слышала. Не могла. Меня душили слёзы, и я со всех ног бросилась наверх, в спальню. Не знаю, заметили меня Андрей и Дина или нет, но когда я прибежала в спальню, то тут же упала на кровать и разрыдалась. Рыдала я долго. Меня переполняла обида и боль от того, что я только услышала. И ещё я снова и снова взгляд Андрея. Там, в ночном клубе, когда он смотрел на Свету. Теперь я понимала ПОЧЕМУ он так на неё смотрел…

Когда я, наконец-то, успокоилась и привела себя в порядок, Андрея всё ещё не было. Я легла спать одна, особо не надеясь на то, что он придёт. Но он пришёл. Лёг рядом и нежно обнял меня. А потом спросил:

— Ты ВСЁ слышала, да? Ну, что мы с Диной в кабинете…

— Да, — перебила его я, — слышала. И теперь многое понимаю. Ты её всё ещё любишь, да?

— Кого? — В голосе Андрея послышался испуг.

— Ну, Свету, кого же ещё-то…

— Нет! Боже упаси. Не люблю. Она в прошлом. Просто воспоминания нахлынули. Ведь она была моей первой любовью.

— И ты собирался на ней жениться?

— Да, было дело… Но сейчас я даже рад, что этого не произошло. Так как если бы я женился на Свете, я бы не встретил тебя…

В ту ночь мы любили друг друга как-то по-особенному, ни как обычно. Андрей был очень ласков со мной, старался доставить мне побольше удовольствия, как будто таким образом он пытался загладить передо мной свою вину. А утром он отвёл меня в другую комнату — в ту самую, где он жил раньше, до нашей свадьбы, достал фотоальбом и показал мне кучу разорванных фотографий. Я была в шоке от увиденного.

— На этих фотографиях ты был со Светой, да?

— Да. Но я их разорвал. Светы больше нет в моей жизни. И я не хочу вспоминать о том, что было когда-то.

— А что у вас было? Ты собирался на ней жениться, но тебя отговорила Дина? Или я чего-то не понимаю?

— Это случилось сразу после гибели моих родителей, — Андрей тяжело вздохнул и, немного помолчав, добавил, — я тогда был в таком отчаянии, что решил жениться на Свете. Чтобы не чувствовать себя таким одиноким, чтобы забыть о боли! А Света была моей единственной девушкой, больше у меня ни с одной девушкой не было отношений. И поэтому я и выбрал её…

— Ты её любил? Сильно? — Спросила я, при этом чувствуя себя настоящей мазохисткой. Однако мне нужно было знать ВСЮ ПРАВДУ. До конца.

— Не знаю, не уверен. Да, я был влюблён в неё, но, знаешь, влюблённость и любовь это две очень разные вещи, просто многие их путают по молодости. Вот и я тогда запутался. Считал, что любил её. Но Дина и дядя Леонид меня отговорили. Внушили, что мне тогда рано было жениться. А потом мы с Вадиком в Америку уехали. Нас дядя Леонид отправил туда — к своему старому приятелю, который уже много лет там жил. Мы там английский учили. И это мне очень помогло тогда пережить моё горе. Когда я вернулся в Москву, то чувствовал себя абсолютно другим человеком, Алиса. Я снова вернулся к учёбе. Со Светой мы тогда опять начали встречаться — сначала это были просто встречи двух старых друзей, которые проводили вместе время, а потом мы опять заговорили о свадьбе. Но я решил, что женюсь на ней только тогда, когда закончу учёбу. И сказал ей об этом открыто. Света поначалу согласилась, а потом… Потом неожиданно я узнал, что она вышла замуж за другого.

— Ты страдал, когда узнал об этом?

— Сначала да, а потом смирился. Понял, что всё, что Бог не делает, всё к лучшему. А сейчас я и вовсе счастлив, что всё так вышло. Потому, что в моей жизни есть ты…

Тогда я поверила Андрею. Говорят, что люди верят только в то, во что сами ХОТЯТ верить, и я отчасти согласна с этим утверждением. Очень часто так и бывает. Мы верим тому, что нам нравится, оставляя на второй план логику и даже интуицию, которые кричат нам до последнего "Не верь, не верь!". А мы верим. Потому, что верить удобнее.

После того происшедствия в наших отношениях с Андреем опять наступила светлая полоса. Длилась она, правда, недолго. А если говорить конкретно — до Нового Года. Но об этом расскажу позже…

Андрей и Руслан. Первая встреча. Середина 2009 года.

Мы встретились случайно. Я даже не помню, как это произошло. Просто я открыл глаза и увидел — мой брат стоит передо мной и улыбается. И он такой же, как я. И такой, как я его и представлял все эти годы.

— Привет, — сказал он, приветливо улыбаясь, — значит, всё-таки встретились… Ты не рад меня видеть, братишка?

— Нет, — я тогда немного смутился, — я рад. Я очень рад. Я всегда знал, что мы встретимся.

Это была чистая правда. С самого детства я точно знал, что у меня есть брат. Когда именно я это понял — уже не помню, даты я вообще плохо запоминаю, но наша мистическая связь, свойственная только близнецам, была настолько сильной, что мы иногда даже общались. На расстоянии.

— Я тоже знал. Но всё-таки мы встретились. Спустя столько лет. Давай обнимемся, братишка!

Я, не раздумывая ни секунды, подошёл к нему и обнял. Именно по-братски. Даже Вадика я никогда так не обнимал. Потом мы сели на скамейку. Стоял по-настоящему жаркий день, середина июля — самый разгар лета и летнего зноя. Мы сидели в каком-то московском парке (я там доселе даже не был ни разу, и, честно говоря, не знаю, как меня вообще туда занесло), где мой брат обычно писал свои картины. Он — художник. Причём не просто там какой-то любитель, нет, у моего брата есть дар. Дар от Бога. Чтобы понять это достаточно взглянуть на его картины — так рисовать могут только по-настоящему одаренные люди.

— Как тебя зовут? — Спросил я его. — Должен же я как-то тебя называть.

— Руслан. А фамилия у меня Макеев.

— Очень приятно. А я Андрей. Андрей Шереметьев.

— Взаимно, — мы пожали друг другу руки.

Потом Руслан показал мне свои картины. Он действительно был талантлив. Писал он всё — природу, животных, птиц, людей. Всё, что его вдохновляло. Сейчас, например, он писал летний пейзаж — зелёная поляна, на которой стоит несколько стройных, с пушистой изумрудно-зелёной кроной, берёзок, вдали серебрится речка, а ещё дальше, за речкой, начинается сосновый лес.

Мы разговорились. Вспоминали детство. Оказывается, Руслан вырос в детском доме. В небольшом городке где-то под Москвой. Там он закончил школу-интернат и приехал сюда, в Москву. Начал работать. А в свободное от работы время рисовал. Это его хобби.

Слушая рассказы брата о детском доме, я вдруг почувствовал, как у меня сжимается сердце. От жалости к брату и от страха. От страха, что на его месте мог быть я.

— Ты знаешь, — будто прочитав мои мысли, добавил брат, — я никогда не страдал от того, что я вырос без родителей. В детстве, конечно, я мечтал о нормальной семье, о маме, папе, но потом… Потом я понял, что могу быть счастлив БЕЗ семьи. И сейчас я счастлив. У меня есть всё, что я хочу, Андрей. Всё, что мне нужно для счастья.

— А что тебе нужно для счастья?

— У меня есть хорошие друзья, любимое дело, которому я буду предан до конца жизни. У меня есть мечта, к которой я постепенно иду. И есть свобода… Да, я свободен. И я счастлив. Я просыпаюсь и думаю о том, как прекрасен рассвет. А потом беру бумагу и краски, сажусь и начинаю его рисовать… Это и есть СЧАСТЬЕ, Андрей.

Слушая брата, я вдруг задумался о том, о чём прежде ещё никогда не думал. До встречи с Русланом мне просто не приходило в голову думать о таком. А сейчас вот пришло. Я думал о том, счастлив ли я. И знаю ли я вообще, что такое счастье. И что такое свобода. И выводы мои по этому поводу были самыми неутешительными.

Я не был счастлив. Вся моя жизнь это ложь. С самого рождения. С того момента, как нас с Русланом разлучили. В моей жизни нет ничего настоящего. Даже моё имя и то не настоящее. И фамилия. Она мне не принадлежит. У меня нет настоящих чувств и настоящей мечты. Нет любимого дела. Нет никаких талантов. Я даже не коллекционирую марки. Я никогда ничего не коллекционировал. Я никогда не писал стихи. Не вёл дневник. Меня никогда не привлекала музыка и не интересовала живопись. Я абсолютно пустой и никчёмный человек.

А потом я спросил Руслана о НЕЙ. О нашей матери. О той женщине, которая когда-то жестоко определила наши судьбы, отдав меня в семью Шереметьевых, а его просто выбросив, как ненужную вещь. Впрочем, я тоже был для неё ненужной вещью. Просто ТОГДА мне больше повезло. Тогда.

— А что о ней говорить, — равнодушно пожал плечами брат, не отрываясь от своей картины, — я предпочитаю не думать о ней. Раз мы ей были не нужны, то что теперь? Это её выбор.

— Ты её ненавидишь?

— Ненавижу? Нет, ты что. Я к ней вообще никаких чувств не испытываю. Её для меня просто не существует.

— А если бы ты её встретил, чтобы ты ей сказал? — Не унимался я.

— Не знаю. Наверное, ничего бы не сказал. У меня своя жизнь, у неё своя. Мне от неё ничего не надо. Но и ненависти я не испытываю. Раз она так поступила, значит, у неё были на то свои причины. Без причины ничего не бывает. А если она действительно виновата, то пусть её судит Бог.

И тут я понял ещё кое-что. Это было неприятно, но правда вообще редко бывает приятной. И особенно для меня. В моей жизни не было ни одной приятной правды. И вот сейчас, глядя на Руслана, я осознал ещё одну правду. Он лучше меня. Лучше во всём. Он талантлив. Он умён. Он умеет прощать. Он простил ЕЁ. Женщину, сломавшую наши жизни. А я нет. Я не умею прощать. Я глупый, злой и бездарный. Я полное ничтожество.

Потом мы с Русланом пили пиво и закусывали дешёвыми чебуреками, которые я ел первый раз в жизни. А Руслан ест их каждый день. И ему нравится. Мне тоже они понравились, и я даже про себя подумал, что это не так уж и страшно — питаться чебуреками. Главное, что бы был аппетит и хорошее настроение.