Помоги проекту - поделись книгой:
ПОМНИТЬ СВОЮ ИСТОРИЮ
Давно известно, что крутые повороты в судьбе народов, ее трагические изломы, как правило, начинаются с перетряхивания прошлого. Причем приступают к этому обычно под предлогом восстановления попранной исторической правды и справедливости, но затем факты истории перекраиваются и подтасовываются так искусно, что люди не могут отличить истину от лжи и отказываются от того, что было на самом деле. При этом не задумываются, что позволяя так обходиться с прошлым, обрывая нить исторической памяти, они обрекают себя на новые испытания, а судьба народа может оказаться игрушкой в чужих руках.
К сожалению, эта участь не миновала и Россию. Более тысячи лет наши предки собирали и строили государство российское. Не щадя живота своего, защищали землю русскую от врагов, отстаивали ее свободу и независимость. И не однажды за это время спасали Европу. А в двадцатом веке сами русские, объединившие под своим крылом все коренные народы России, попали в трагическую западню. Причем дважды в течение одного столетия. И оба раза сокрушительный удар по генофонду нации начинался с очернения и перекраивания истории, с охаивания прошлого. Так было в начале века, когда наши предки стреляли друг в друга, уничтожая Россию — «тюрьму народов». И повторилось в его конце, уже на наших глазах, когда вопреки воле народов был развален Советский Союз — «империи зла».
Посмотрите, с какой дьявольской изощренностью столько лет перечеркивается в средствах массовой информации и учебниках истории все, что было при Советской власти! И жили наши отцы и деды не так. И воевать не умели. И вообще — «совки»… А ведь это именно они, несмотря на трагические утраты, постигшие каждую семью в годы гражданской войны, в невиданно короткий исторический срок создали на руинах российской империи общественный строй, новый тип государства такого социального равенства и братства народов, какого человечество до этого просто не знало.
Нет, не «совками» были наши деды и отцы, а строителями и полноценными гражданами великой державы. То была дружная семья народов, сумевшая внести коренной перелом в ход второй мировой войны и в ее итоги, а затем в течение почти полувека отрезвляющая своей мощью агрессоров…
Разумеется, то общество не было идеальным. Да таких, пожалуй, и не бывает. И далеко не все в стране складывалось так гладко, как воспевали придворные певцы, переметнувшиеся затем обслуживать разрушителей России и готовые за кость со стола олигархов продать всея и всех… Но в том — советском — обществе было главное, что давало нам право на будущее: приоритет созидания, реальное обеспечение прав человека на жизнь и труд, образование, медицинскую помощь, заслуженный отдых в старости. У людей была уверенность в завтрашнем дне, в будущем своих детей и внуков. Это действительно было общество равных возможностей. В реальной жизни, а не в компьютерной виртуальности!
Как бы злодеи ни старались оторвать нас от недавнего прошлого, в котором жили наши отцы и деды, мы — их продолжение, и это прошлое — хотим того мы или нет — живет в нас, впитанное с молоком матери. Переделывая жизнь по-своему, чтобы она стала лучше, чем у родителей, мы опираемся на то, что было создано до нас, и потому обязаны знать и помнить его…
Книга о первых секретарях Краснодарского краевого комитета партии (ВКП(б) — КПСС) в период 1937–1991 гг. — еще одна попытка помочь нам в познании и осмыслении прошлого.
Наш край был образован 13 сентября 1937 года. К тому времени уже прошло полтора десятилетия после окончания гражданской войны, принесшей на Кубань трагедию расказачивания, когда по директивам Троцких и Свердловых поголовно истреблялось все казачье население, в том числе женщины, дети и старики… Была завершена коллективизация, по сути насильственная, безжалостно разрушившая традиционный многовековой уклад казачьей, крестьянской жизни… Кубань пережила страшный голод 1933 года, выкосивший целые станицы. Он был спровоцирован (чтобы не сказать — организован) Кагановичами и фактически являл собой акт открытого геноцида…
Период, о котором рассказывается в книге, это годы коренных социалистических преобразований в экономике и жизни страны, индустриализации и колхозного строительства, культурной революции… Это годы Великой Отечественной войны, оккупации и полного разрушения народного хозяйства Кубани, его ускоренного восстановления.
Формируя на территории края единый народнохозяйственный комплекс, важно было максимально учитывать местные особенности, сочетать интересы государства и населения, обеспечить гармоничное развитие отраслей, сохранить для будущих поколений уникальные природные богатства Кубани. И хотя в силу разных причин это удавалось не всегда, планомерный и комплексный подход к развитию экономики края, настойчивое внедрение в производство передовых технологий сполна оправдали себя. Кубань завоевала достойную славу и «житницы», и «здравницы» России, важнейшей транспортной артерии страны…
Решению этих задач была подчинена на протяжении более полувека вся деятельность краевой партийной организации, и прежде всего — ее руководителей. Главный груз ответственности при этом, конечно же, несли на своих плечах первые лица. Вспомним незыблимый партийный закон того времени: «Решение коллективное, ответственность — персональная».
Правдиво рассказывая о том, над чем и как работала в тот период краевая партийная организация, какие задачи решала и какие люди стояли во главе ее, книга поможет читателям лучше увидеть и осмыслить то время, оценить его и сравнить с тем, что имеем сегодня.
Не все в те годы было на Кубани однозначно. Со многим трудно и даже невозможно согласиться. Но в основе своей то было настоящая, достойная человека жизнь. Она несла людям радость, давала счастье, тот окрыляющий оптимизм, который позволял им в буквальном смысле слова горы сворачивать. Конечно, сегодня, с расстояния минувших лет, мы воспринимаем прошлое по — иному и судим — вольно или невольно — о поступках людей не по мотивам и обстоятельствам действия, а по их последствиям. Но такой подход к истории несправедлив. Прошлое надо принимать таким, каким оно было. И помнить при этом народную мудрость: легко судить со стороны.
То была система, жестко определяющая место и функции каждого исполнителя властных полномочий. Ее требования лежали в основе всей кадровой политики партии и государства. Сталинское «Кадры решают все!» было отнюдь не игрой в лозунги, как это пытаются изображать бойкие толкователи нашей истории. Прежде, чем назначить человека на тот или иной пост, его готовили. Изучали организаторские способности. Направляли на те участки работы, которые были ему «по плечу» и вместе с тем давали простор для «роста». При этом заботились, чтобы человек мог сохранить и совершенствовать свои личные, природные задатки и организаторский талант и проявлял их с наибольшей эффективностью для системы. Одним словом, был четкий, многократно выверенный порядок воспитания и подготовки кадров. Была школа. И первые секретари крайкомов, обкомов партии представляли ее высшую ступень.
За годы своей многолетней работы на Кубани — от рядового колхозника, агронома до первого секретаря Динского райкома КПСС, генерального директора Северо — Кавказского объединения сахарной промышленности, секретаря крайкома КПСС и, наконец, председателя крайисполкома и краевого Совета народных депутатов — я накопил множество наблюдений и извлек из общения с первыми секретарями крайкома партии немало поучительного. Среди них были люди мудрые, с большим жизненным опытом, талантливые организаторы и смелые политики.
На всю жизнь запомнились мне «увесистые», как кувалда, слова, которые,
казалось, не произносил, а вбивал, словно большие гвозди, Григорий Сергеевич Золотухин. Его манера говорить проистекала от силы характера, способного преодолевать любые трудности, встречающиеся на пути.
Ярко проявил себя и сменивший его Сергей Федорович Медунов, который оставил после себя добрую память, особый и неповторимый след в деятельности краевой партийной организации. Именно при нем в сельском хозяйстве Кубани был взят курс на широкомасштабную кооперацию и специализацию производства, внедрение промышленных технологий и высокой культуры земледелия и животноводства. Были сделаны важные шаги в развитии кубанских курортов, морских портов, местной промышленности. К сожалению, судьба не пощадила этого незаурядного и мужественного человека, и на склоне жизни продолжала вновь и вновь испытывать его по разным поводам… Впрочем, об этом убедительно рассказывается в книге. В ней приводится много теперь уже исторических фактов и примеров из жизни каждого из шестнадцати первых секретарей Краснодарского крайкома ВКП(б), КПСС.
Помимо них в книге рассказывается о первых секретарях Ленинградского райкома КПСС, Герое Социалистического труда В. П. Сергейко, Новороссийского горкома КПСС — Я. Г. Швыдкове и других. Именно на плечи первых секретарей райкомов и горкомов опирались в своей деятельности партийные лидеры края.
Думаю, придет время, когда будут возвращены на страницы кубанской истории имена и других партийных, советских, комсомольских работников, незаслуженно забытые сегодня — секретарей горкомов и райкомов партии, председателей горрайисполкомов, вожаков молодежи, много сделавших для родной Кубани. Доброй памятью возвратятся к нам имена многих рядовых коммунистов, честно исполнивших свой долг перед Родиной…
Надежной опорой краевой партийной организации были титаны российской науки, выдающиеся селекционеры, академики В. С. Пустовойт, П. П. Лукьяненко и М. И. Хаджинов. И, конечно же, особая роль в развитии экономики края принадлежала бывшему председателю Краснодарского совнархоза, затем председателю Госплана СССР, Герою Социалистического труда Н. К. Байбакову.
В книге справедливо подчеркивается большой вклад, который внесли в развитие экономики Кубани такие крупные хозяйственники советского периода, как Герои Социалистического Труда А. И. Майстренко, В. Ф. Резников, М. И. Клепиков, А. В. Черепова, В. Я. Первицкий, а также легендарная трактористка Прасковья Ковардак, прославленные комбайнеры Константин Борин и Дмитрий Гонтарь и многие другие замечательные мастера полей и ферм. Партийные руководители подмечали и умело воспитывали на их примере тысячи тружеников кубанской земли…
Конечно, деятельность партийных, да и советских, комсомольских органов, была сильно идеологизированной. Однако в основе своей это была идеология чистых нравов и помыслов, юношеской романтики и уважения старших поколений, идеология дружбы и интернационального братства. И не вина, а беда наша, что мы так искренне верили тем, кто нас вел…
Не ставлю своей целью подтолкнуть читателей этой книги к мысли о возвращении к прошлому. Невозможно повернуть время вспять. Но и забывать свою историю, какие бы в ней ни были примеры, мы не имеем права. Это безнравственно. Нельзя раз за разом бездумно разрушать «до основания» то, что было создано предками, чтобы затем начинать все заново. Такой народ обречен.
Если мы хотим, чтобы у наших детей и внуков было будущее и жили они в свободной, независимой стране, мы обязаны не только сохранить и сберечь все лучшее, что было в прошлом, но и приумножить его. Надо, наконец, нам, и прежде всего — русским, научиться извлекать уроки из истории. А для этого ее надо знать и помнить.
КНИГА ПЕРВАЯ
ВОЗВРАЩЕННЫЕ ИМЕНА
Мы первые. Как колумбы на каравеллах устремляемся по неизведанному морю к новой земле. За нами пойдут океанские корабли.
ПЕРВЫЕ. КАКИМИ ОНИ БЫЛИ
Что такое Родина? Это — весь народ, совершающий на данной площади свое историческое движение. Это — прошлое народа, настоящее и будущее. Это — его своеобразная культура, его язык, его характер, это — цепь совершаемых им революций, исторических скачков, узлов его истории.
Человека выказывает власть.
Разожженные революцией, войнами и десятилетиями социалистического строительства политические страсти живут в нынешнем мире до сих пор. Они продолжают воспламенять умы потомков, вновь и вновь раскидывая их по старым станам. Архивные материалы порой буквально обжигают руки. Когда прикасаешься к иным документам: будто встают перед тобой живые люди, с их убеждениями, мыслями, чувствами; слышатся их голоса, непримиримые споры, а то и резкие восклицания; порой звучат категорические оценки. Вновь вспыхивает бесконечная борьба умов: за что? во имя чего? Ни одной здесь тихой заводи — везде водопады, с высоты которых низвергается жизнь со множеством судеб, иногда счастливых и нередко трагических. Настолько сложных и необычных, что, действительно эти архивные материалы порой жгут сердце.
Однако многие спокойные реки начинаются шумными водопадами, а ни одна не скачет и не пенится до самого моря. Но это спокойствие — часто признак великой, хотя скрытой силы: полнота и глубина чувств и мыслей не допускает бешеных порывов.
Ныне краевой партийный архив, который возглавляет Виктор Евгеньевич Токарев, носит иное, несколько завуалированное, в ногу со временем, наименование: «Центр документации новейшей истории Краснодарского края». Все его материалы: политические, хозяйственные, социально — культурные, военные и другие, раскрывающие суть партийной жизни, теперь достояние истории в буквальном смысле слова. КПСС перестала существовать, но продолжают жить и действовать в этих документах живые и ушедшие из жизни партаппаратчики. Ушедшие по разным причинам, они, тем не менее, оказывают огромное влияние на события не только тех лет, но и настоящего времени.
Это в определенной мере напоминает мысль Н. В. Гоголя: «В литературном мире нет смерти, и мертвецы также вмешиваются в наши дела и действуют вместе с нами, как живые». Так и в политике.
Приступая к весьма трудной, чреватой субъективным видением исторической ретроспективы и ее персонажей теме, хотел бы подчеркнуть, что меня в первую очередь будет интересовать не сам архивный материал, с непременными в таких случаях сносками, ссылками, уточнениями, — то есть научной базой, а живые люди, их дела и характеры, лишенные обязательного в партийной работе грифа «секретно» или «совершенно секретно». Обыкновенные люди, некогда наделенные немалой, а в ряде случаев, просто огромной властью.
С этого, пожалуй, и начнем.
В объемной книге «Краснодарский край в 1937–1941 гг. Документы и материалы» (Майкоп, 1977 г.), вышедшей в серии «История без мифов», так объясняется эта самая «секретность»: «Реквизитами многих документов, включенных в сборник, являются грифы секретности. Их мотивация в большинстве случаев определялась принципом партийной тайны, согласно которому, например, протоколы заседания бюро партийных комитетов относились к документам строгой секретности. Поэтому ограничительный гриф, проставленный на протоколе, распространялся на все принятые на данном заседании постановления, в том числе по вопросам, не имевшим секретного содержания (о скупке подержанных учебников, о посадке фруктовых деревьев и т. п.).
В то же время делопроизводство крайкома ВКП(б) велось таким образом, что на копиях писем и докладных записок, направляемых в ЦК ВКП(б) и правительство страны, грифы секретности обычно не проставлялись, и лишь регистрационный номер и штампы, сохранившиеся на некоторых из этих документов, свидетельствуют, что они относились к категории «совершенно секретных».
Надо понимать, что все, что ни делала КПСС, а занималась она практически всеми вопросами: внешней и внутренней политикой, подбором, расстановкой и воспитанием кадров, идеологией, хозяйственным и культурным строительством; она действовала как бы «секретно», скрытно от народных масс? Ничего подобного: подавляющее большинство документов, постановлений пленумов, бюро, совещаний публиковалось в открытой печати, изучалось и растолковывалось в первичных организациях, часто с участием беспартийных. Но все же редко какой партийный документ не имел пресловутого грифа.
Помнится немало случаев, когда утеря этой «важной» бумаги, обязывающей, к примеру, «принять меры к повышению уровня идейно — воспитательной работы, направленной на дальнейшее увеличение поголовья скота», автоматически, — особого разбирательства и не нужно было, ведь утерян документ с грифом «секретно», — приводила к исключению из партии.
Владимир Максимович Понятаев — заведующий общим отделом крайкома КПСС, человек с круглым лицом, украшенным добродушными синими глазами, заставил меня однажды, вогнав в жаркий пот, всю ночь до утра искать документ с грифом «секретно» с повесткой о «протравке фунгицидами зернового фонда». Понятаев, заведуя этим «секретным» отделом, был не так прост. К нему поступала самая невероятная информация, в том числе и личного характера. И тогда его синие глаза приобретали холодный, стальной оттенок.
Как-то он, пригласив меня для более близкого знакомства в свой кабинет, сплошь уставленный металлическими шкафами, открыл сейф и ловко извлек потертую общую тетрадь. Он сразу нашел нужную страницу и, ткнув коротко подстриженным ногтем, прочитал: «В 19.30 возле гостиницы «Кавказ» находилась служебная «Волга» 55–23 ККЕ
В. Г. Сыроватко». Услышав о своем предшественнике, я мгновенно все понял и, почувствовав, как по спине поползли мурашки, наивно спросил:
— А зачем все это?
— А затем! — парировал Понятаев, — чтобы знать все и обо всех… Надеюсь, ты понял, что со мной надо дружить…
В этой книге в основном речь будет идти о первых секретарях Краснодарского крайкома партии, то есть о функционерах высшего уровня. Интерес к данной теме продиктован несколькими обстоятельствами. Во — первых, бесспорной актуальностью: потомки должны знать историю и людей, творивших её. Недаром известный краевед Виталий Бардадым, применительно к выдающимся людям прошлого, основавшим Екатеринодар и обустроившим его окрестности, даже слово нашел сильное и точное «Радетели земли кубанской». О ней беспокоились и первые, приумножая её богатства. Во — вторых, зная добрую половину изо всех первых секретарей партии и комсомола лично, я хотел бы, «пронизывая толщу» времени на основе архивных документов, рассказов очевидцев и участников событий тех лет, составить как бы коллективный образ, точнее, сделать наброски к портретам, понимая, что многих интересных деталей я уже не узнаю. В — третьих, пришло время сказать доброе слово о многотрудной, без преувеличения титанической работе и огромной ответственности первых (разумеется, речь идет о партийных секретарях), не замыкаясь при этом на технологии аппаратной работы, а больше показывая людей, их характеры и поступки, рассказать о том, какой след на земле кубанской оставлен каждым из них. Наконец, и это немаловажно, я хотел бы разобраться в некоторых вещах. Действительно, как говорится, — большое видится на расстоянии. А тогда, работая под руководством первых секретарей, я не всё мог понять и объяснить.
В архивной справке, данной мне В. Е. Токаревым, значится, что с момента образования Краснодарского края, с 13 сентября 1937 года по 1991 год, то есть более чем за полвека, первых секретарей крайкома ВКП(б), затем КПСС было пятнадцать. Вот их имена:
Кравцов Иван Александрович
сентябрь-ноябрь 1937 гг.
Марчук Михаил Иванович
декабрь 1937 — май 1938 гг.
Газов Леонид Петрович
май 1938 — январь 1939 гг.
Селезнев Петр Ианнуарьевич
февраль 1939 — март 1949 гг.
Игнатов Николай Григорьевич
март 1949 — октябрь 1952 гг.
Суслов Виктор Максимович
октябрь 1952 — март 1957 гг.
Полянский Дмитрий Степанович
февраль 1957 — март 1958 гг.
Матюшкин Дмитрий Михайлович
апрель 1958 — июнь 1960 гг.
Воробьев Георгий Иванович
июнь 1960 — январь 1966 гг.
Золотухин Григорий Сергеевич
январь 1966 — апрель 1973 гг.
Медунов Сергей Федорович
май 1973 — июль 1982 гг.
Воротников Виталий Иванович
июнь 1982 — июль 1983 гг.
Разумовский Георгий Петрович
июль 1983 — июнь 1985 гг.
Полозков Иван Кузьмич
июнь 1985 — июль 1990 гг.
Маслов Александр Васильевич
август 1990 — сентябрь 1991 гг.
Внимательный читатель, знакомый с историей краевой партийной организации, сразу обнаружит существенный изъян в приводимом перечне имен партийных руководителей. И будет прав, указав, что в самом деле первых секретарей за исследуемый период было не пятнадцать, а шестнадцать. Я умышленно «опустил» фамилию Александра Ивановича Качанова по одной причине: время его работы в данной должности как бы накладывалось на период руководства Георгия Ивановича Воробьева — июнь 1960 — январь 1966 года.
А. И. Качанов являлся первым секретарем промышленного крайкома КПСС, подчеркиваю — промышленного (тогда существовал и сельский крайком) с 1962 по 1964 год. Таким образом, с полным основанием можно утверждать, что первых секретарей краевого комитета ВКП(б), КПСС за 54–летнюю историю Кубани было шестнадцать.
Перечитывая имена, хочу обратить внимание на некоторые, как бы на поверхности лежащие факты, которые, однако, могут дать, пусть общее, но весьма емкое представление о кубанских первых. Разумеется, читатель обратил внимание, что фамилии их — русские, даже не украинские, что было бы характерно для Кубани, а именно русские.
Больше всех в должности первого секретаря крайкома партии проработал Селезнев — 10 лет, далее по убывающей: Медунов — 9, Золотухин — 7, Воробьев — 6, Полозков — 5 лет. Остальные как бы здесь не задерживались. Их небольшой срок работы объяснялся разными причинами: у Кравцова, Марчука и Газова, например, сложнейшим временем, в котором они действовали. Это были годы сталинских репрессий. Кравцов и Марчук были расстреляны, а Газов отозван в Москву. Сравнительно немало проработали Игнатов — 3 года, Матюшкин — 2 года, Разумовский — 2 года, а такие первые секретари, как Полянский, Воротников и Маслов, лишь по году.
На мой взгляд, руководитель, даже самый одаренный, может по-настоящему раскрыться и показать, на что он способен, проработав в данной должности не менее пяти лет, не говоря уже о большем сроке. Вряд ли можно за один — два года узнать и «перевернуть» такую махину, как Краснодарский край, хотя имеются впечатляющие примеры немалых достижений даже за столь короткие сроки.
В глаза бросаются и другие любопытные детали. Например, кто из первых откуда родом, из каких, как говорится, краев? Земляков — кубанцев по рождению только двое — Разумовский и Маслов. Разумовский родился в 1936 году в Краснодаре, а Маслов — в 1949 году в станице Убеженской Успенского района.
И все же, откуда были, теперь уже в любом случае, «кубанские» первые? Кравцов — из села Алагир Терской области, Марчук — из села Ораш Гродненской губернии Белоруссии, Газов — рязанский — село Курбатово Ряжского уезда, Селезнев родился в селе Тимашево Самарской губернии, Игнатов — в станице Тишанской Волгоградской области, Суслов — почти земляк из села Ново — Романовского Буденновского района Ставропольского края, Полянский — из поселка Славяносербска Ворошиловоградской области, Матюшкин — из Волхова Орловской губернии, Воробьев — из села Кидекша Суздальского района Владимирской области.
Золотухин, к моему удивлению (я считал, что он Тамбовский), родился в селе Средние Апочки Знаменской волости Курской губернии, Медунов — на станции Слепцовская Сунженского района Чечено-Ингушской АССР, Воротников — в Воронеже, Полозков родился в селе Лещ Плота Солнцевского района Курской области.
Подавляющее большинство первых по роду из небольших сел, что для Кубани, крупнейшей житницы России, дело не последнее, трое городских — Матюшкин, если можно назвать маленький городок Болохов городом, Воротников и Разумовский, также из, хотя и крупных, но «сельскохозяйственных» городов.
Основательное знание первыми сельского хозяйства, разумеется, ставилось не на последнее место: партийный функционер — дилетант в «сельских» вопросах был просто немыслим на Кубани. Впрочем, вспоминается редкий случай, когда, прибыв в Темрюкский район, вновь назначенный тогда В. И. Воротников, честно признался в том, что просто не знает, как растут рис и виноград. Нас с А. Ф. Куемжиевым, тогда первым секретарем Темрюкского райкома партии, это признание повергло в шок: «Заявил бы так Медунов!» — про себя подумали мы.
Вместе с тем Воротников как бы вырос в наших глазах: он откровенно признался в том, чем никогда не занимался и чего не знал. А ведь известно, если человек проявит настойчивость, ничего непреодолимого в познаниях нет. По крайней мере отсутствие каких‑то знаний, это еще не повод для сомнений в потенциальных организаторских способностях. А руководителем Виталий Иванович Воротников был сильным, правда, времени ему для «разворота» на Кубани было отпущено немного.
Заглянем в интереснейшую графу — «образование». Прямо оторопь берет, когда читаешь: Кравцов — 2–классное училище, Марчук — церковно — приходская школа, затем Свердловский коммунистический университет; Газов — гимназия в Рязани, Селезнев — сельская двухклассная школа, Игнатов — приходская школа, а через двадцать лет — курсы марксизма-ленинизма при ЦК ВКП (б).
Начиная с Суслова, у которого за плечами были годы учебы в Новочеркасском сельскохозяйственном техникуме и Тимирязевской академии, образовательный уровень первых резко возрастает. Полянский окончил Харьковский сельскохозяйственный институт и через десять лет ВПШ при ЦК ВКП (б), Матюшкин — Московский механико — машиностроительный институт имени Баумана — знаменитую «Бауманку», а затем высшую школу парторганизаторов при ЦК ВКП (б);
Воробьев — сельхозтехникум, Тимирязевку, стал доктором экономических наук, профессором. Золотухин — сельхозтехникум, а в 1949 году Высшую партийную школу при ЦК ВКП (б); Медунов — Кизлярский агропедтехникум, курсы политсостава, годичную школу авиационных штурманов, а затем Высшую партийную школу при ЦК КПСС, кандидат экономических наук. Воротников — авиационный инженер, он окончил Куйбышевский авиационный институт; Разумовский — Кубанский сельхозинститут, ученый — агроном; Полозков — Всесоюзный заочный финансово — экономический институт, факультет экономики сельского хозяйства, а в 1977 году — заочную Высшую партийную школу при ЦК КПСС и через два года Академию общественных наук при ЦК КПСС. Наконец, Маслов — по специальности ученый — зоотехник, выпускник Кубанского сельхозинститута и Академии общественных наук при ЦК КПСС.
Я не склонен особо драматизировать низкий образовательный уровень первых секретарей, стоящих в начале списка — Кравцова, Марчука, Газова, а тем более Селезнева и Игнатова, — какие это были глыбы! Поскольку в ту пору главным было не само по себе образование, а организаторские способности и убежденность, как было принято говорить, преданность партии, способность беспрекословно, а еще точнее, самоотверженно, выполнять ее установки.
Все же, надо отметить, что в целом образовательный уровень первых секретарей, работавших на Кубани в последние годы, довольно высок: доктор наук, профессоры, кандидаты, ученые — специалисты. Не секрет, что получить ученую степень или ученое звание первому секретарю было не столь уж сложно, хотя сам по себе процесс подготовки диссертации был весьма непрост, он отнимал и без того предельно сжатое секретарское время. Тогда ведь работали сутками и без выходных. Однако «диссертационной» лихорадки с целью «остепенения» среди первых секретарей не наблюдалось.
Партия, кстати, внимательно следила за научным уровнем своих партийных функционеров. Прежде чем начать работать над диссертацией, а тем более выйти на защиту, следовало получить письменное разрешение крайкома партии. Как правило, сам процесс подготовки диссертаций «таким — то» не афишировался, наоборот, тщательно скрывался, по принципу — «не говори гоп, пока не перепрыгнешь», а если более откровенно, чтобы «доброжелатели» не «ударили» анонимкой и не свели на нет длительную работу.
В каком же возрасте возводили первых секретарей на партийный престол? Самый «старый» — Медунов. В возрасте 58 лет он был избран, оставив пост председателя Краснодарского крайисполкома, первым секретарем крайкома партии. Затем Воротников. В момент избрания ему исполнилось 56 лет. Золотухину — 55, Матюшкину — 52, Полозкову — ровно 50. Весьма молодыми для столь высокой и ответственной должности были Кравцов, Селезнев, Суслов, Воробьев, Разумовский и Маслов. Они имели возраст всего в сорок с нобольшим лет. Самые молодые по возрасту на момент избрания — Газов и Полянский. Обоим исполнилось по 40 лет. Я подсчитал средний возраст первых секретарей Краснодарского крайкома партии, он составляет 43 года. Вот откуда в народе до сего дня гуляет молва о «матерости» и колоритности фигуры Медунова, как мне подсказали — его харизме. Пройдя огромную школу: Ялта, Сочи, Краснодар, где Медунов играл первые роли в партийных комитетах, он, набравшись опыта, полностью его реализовал в своих многочисленных и, отнюдь не бесталанных делах.
Каков был круг обязанностей первого секретаря крайкома партии? Образно говоря, первый секретарь отвечал за все, что происходило на территории края. Его партийный глаз призван был обозревать вверенное ему хозяйство, именно хозяйство, а не только партийную организацию. А значит первый секретарь обязан был активно вмешиваться в любые, в первую очередь, самые сложные, трудноразрешимые проблемы, связанные с бытом, политикой, социально — культурным развитием, строительством, сельским хозяйством, здравоохранением, образованием, рождаемостью и смертностью людей, их образом жизни и питанием, ценами на рынках, обеспечением хлебом и многим другим.
Попробуй на один час (подчеркиваю, — час!) задержать населению продажу хлеба. Обеспечение хлебом было не просто производственным вопросом из числа обыденных, это был вопрос политики и реального авторитета первого секретаря. Именно из‑за хлеба насущного, обеспечения им населения, первый секретарь мог пойти на все: исключение недобросовестного и неисполнительного руководителя из партии, выгнать иных с работы и даже отдать под суд. Первый отвечал за жизнеобеспечение своего региона в самом широком смысле этого слова.
Поделиться книгой: