Как от мёда у медведя зубы начали болеть

Как от меда у медведя зубы начали болеть

   Спи, мальчишка, не реветь,    по садам идёт медведь —    мёду жирного, густого    хочет сладкого медведь.    А за банею подряд    ульи круглые стоят.    Все на ножках на куриных,    все в соломенных платках,    а кругом, как на перинах,    пчёлы спят на васильках.    Спят берёзы в лёгких платьях,    спят собаки со двора,    пчеловоды на палатях.    И тебе заснуть пора.    Спи, мальчишка, не реветь,    заберёт тебя медведь.    Он идёт на ульи боком,    разевая старый рот,    и в молчании глубоком    прямо горстью мёд берёт,    прямо лапой, прямо в пасть    он пропихивает сласть.    И, конечно, очень скоро    наедается, ворча.    Лапа толстая у вора    вся намокла до плеча.    Он сосёт её и гложет,    отдувается — капут…    Он полпуда съел, а может,    не полпуда съел, а пуд.    Полежать теперь в истоме    волосатому сластёне…    Убежать, пока из Мишки    не наделали колбас,    захватив себе под мышку    толстый улей про запас.    Спит во тьме собака-лодырь,    спит деревня у реки.    Через тын, через колоды    до берлоги напрямик    он заплюхал, глядя на ночь,    волосатая гора,    Михаил — медведь — Иваныч,    и ему заснуть пора.    Спи, мальчишка, не реветь,    не ушёл ещё медведь,    а от мёда у медведя    зубы начали болеть.    Боль проникла, как проныра,    заходила ходуном,    сразу дёрнуло,    заныло,    в зубе правом, коренном.    Засвистело,    затрясло,    щёку набок разнесло.    Обмотал её рогожей,    потерял медведь покой.    Был медведь — медведь пригожий,    а теперь на что похожий —    с перевязанной щекой,    некрасивый, не такой.    Скачут ёлки хороводом,    ноет пухлая десна,    где-то бросил улей с мёдом —    не до мёду,    не до сна,    не до сладостей медведю,    не до радостей медведю.    Спи, мальчишка, не реветь,    зубы могут заболеть.    Шёл медведь,    стонал медведь,    дятла разыскал медведь.    Это щёголь в птичьем свете,    в красном бархатном берете,    в тонком чёрном пиджаке,    с червяком в одной руке.    Нос у дятла весь точёный,    лакированный, прямой,    мыт водою кипячёной,    свежей высушен травой.    Дятел знает очень много,    он медведю сесть велит,    дятел спрашивает строго:    — Что у вас, медведь, болит?    Зубы?    Где? —    С таким вопросом    он глядит медведю в рот    и своим огромным носом    у медведя зуб берёт.    Приналёг —    и сразу грубо,    с маху выдернул его…    Что медведь — медведь без зуба?    Он без зуба — ничего.    Не дерись    и не кусайся,    бойся каждого зверька:    бойся волка,    бойся зайца,    бойся хитрого хорька.    Скучно —    в пасти пустота.    Разыскал медведь крота.    Подошёл к медведю крот,    поглядел медведю в рот,    а во рту медвежьем душно,    зуб не вырос молодой…    Крот сказал медведю:    — Нужно    зуб поставить золотой.    Спи, мальчишка, надо спать —    в темноте медведь опасен,    он на всё теперь согласен,    только б золота достать.    Крот сказал ему:    — Покуда    подождите, милый мой,    я вам золота полпуда    накопаю под землёй.    И уходит крот горбатый,    и в полях до темноты    роют землю, как лопатой, —    ищут золото кроты.    Ночью где-то в огородах    откопали самородок.    Спи, мальчишка, не реветь,    ходит радостный медведь.    Щеголяет зубом свежим,    пляшет Мишка молодой,    и горит во рту медвежьем    зуб весёлый, золотой.    Всё синее, всё темнее    над землёй ночная тень.    Стал медведь теперь умнее:    чистит зубы каждый день,    много мёду не ворует,    ходит важный и не злой    и сосновой пломбирует    зубы белые смолой.    Спи, мальчишка, не реветь,    засыпает наш медведь.    Спят берёзы,    толстый крот    спать приходит в огород.    Рыба сонная плеснула,    дятлы вымыли носы    и заснули,    всё заснуло,    только тикают часы…