Помоги проекту - поделись книгой:
— Хорошо, любовь моя, — сказала она, — я готова согласиться, что вы правы. Но может быть, вы объясните мне, почему деревья в этом лесу все в листьях и бутонах? Я помню, что они были голыми, когда я уезжала. А откуда взялись эти розы? А эта мягкая свежая трава?
Тут капитан Фокс скрестил руки на груди и, нахмурясь, стал разглядывать деревья.
— Не могу объяснить, — произнес он наконец. — Но, Вениша, — продолжал он повеселевшим голосом, — вам ни за что не угадать, где я был все это время — у миссис Мабб! Она послала мне записку, приглашая меня быть четвертым партнером в карточной игре, но когда я приехал, выяснилось, что все, чего она хочет, это говорить со мной о любви и прочих глупостях. Я терпел, сколько мог, но, должен сказать, терпение мое начало иссякать. Право, Вениша, это очень странная женщина. У нее в доме почти нет мебели — только кресло для нее, а все остальные должны подпирать стены. И дом очень странный. Проходишь в дверь — собираясь, может быть, принести чашку из кухни или книгу из библиотеки — и вдруг оказываешься в небольшом лесу или на какой-то чертовой пустоши, или тебя вдруг обдают брызгами волны какого-то сумрачного моря. Ох! А кто-то — совершенно не представляю, кто бы это мог быть — несколько раз подходил к дому, что приводило все семейство и слуг в большое волнение, поскольку этого визитера миссис Мабб категорически не желала видеть. Поэтому они предпринимали всевозможные усилия, чтобы избавиться от нежеланного гостя. Сколько труда они себе задали! А в последний раз некоторые из них были просто убиты. Два окровавленных тела принесли домой не более чем час назад — завернутыми в бумагу, что несколько странно, как мне кажется, — а на ней было написано:
— А что вы делали, моя любовь, когда слуги миссис Мабб прогоняли этого докучливого визитера? — ласково спросила Вениша.
— Ох! Я тихонько дремал в углу гостиной и не мешал домочадцам буйствовать, если им так этого хотелось. Солдат — как, мне кажется, я уже говорил вам, Вениша, — должен уметь спать везде. Но представьте себе: хозяйка дома руководствуется страстями, а не разумом — как в этом случае, — и неразбериха и отсутствие дисциплины тут же сказываются на нижних чинах. Такие вещи довольно часто можно наблюдать и в армии… — и капитан Фокс, развивая эту тему, принялся рассказывать о нескольких знакомых генералах, об их различных достоинствах и недостатках, а Вениша взяла его за руку и повела в Киссингленд.
Они довольно долго шли, и им было что сказать друг другу, а когда настали сумерки, пролился душистый дождь и птицы запели со всех сторон. Впереди показались два огня, при виде которых Вениша сначала встревожилась, но тут же обнаружилось, что это фонари, просто фонари, самая обычная вещь в мире; и почти тут же один из фонарей качнулся, осветив лицо Фанни.
— Ох, мистер Хокинс, — послышался ее радостный крик. — Вот она! Я нашла ее!
Вл. Гаков
ПРОБЛЕМЫ «МАЛОГО НАРОДЦА
«Строго научные» данные о феях, эльфах, гномах и прочих представителях так называемого «малого народца» запутанны, неполны и противоречивы.
Впрочем, если бы специалисты в мифологии, сравнительной культурологии, лингвистике и фольклоре добились в этом вопросе полной ясности — скорее всего, цена оказалась бы чересчур высока. Тогда конец сказке, легенде, веками волновавшей поэтов, фантазеров и мечтателей!
Как только разговор заходит о феях, двухтомный академический «Мифологический словарь» (в других случаях на редкость обстоятельный и информативный) почему-то теряет дар речи, ограничившись сухой отпиской: «В низшей мифологии народов Западной Европы — сверхъестественные существа, волшебницы, обитающие в лесах, источниках и т. п. Как правило, имеют вид красивых женщин, иногда с крыльями, способных к оборотничеству. Проводят время в веселии и танцах».
Не хватает только сакраментального: «Не занимаются общественно полезным трудом»… Тогда вполне сошло бы за «сигнал», посланный в школу милицейской комиссией по делам несовершеннолетних…
Кстати, представители сильного пола — эльфы — в том же томе заслужили более положительной и вдумчивой характеристики. Они — духи тех же «низших мифологий». Различают светлых эльфов и темных (речь о помыслах, а не о масти). Светлые носят на головах шляпки из цветков и в основном заняты тем, что ткут из летающей паутины, а в свободное от работы время водят хороводы при лунном свете. Их музыка зачаровывает, заставляет танцевать даже кусты и деревья, причем музыкант не может прервать выступление, пока ему не сломают скрипку…
Более разговорчив Хорхе Луис Борхес. В «Книге воображаемых существ» он старается быть академически бесстрастным, но писательскую натуру не скроешь! Вот что он пишет о феях: «С помощью магии они принимают участие в делах людских, а их родовое имя явно связано с латинским словом «фатум» (судьба, рок). Сказывают, что феи — это самая многочисленная, самая прекрасная и самая запоминающаяся ветвь сверхъестественного «малого народца». Их среда обитания не ограничена каким-то конкретным местом или периодом времени. Древние греки, эскимосы и североамериканские индейцы — все, как один, рассказывают истории о героях, сумевших завоевать сердце одной из таких обольстительниц, созданных нашим воображением. Впрочем, за подобные удачи порой приходится платить ужасную цену: стоит только фее удовлетворить свои желания, как ее возлюбленного ждет смерть… Феи особенно любят петь, играть на музыкальных инструментах и одеваться во все зеленое… В конце XVII века шотландский церковник, преподобный Роберт Кёрк из Аберфойла написал книгу «Тайное сообщество, или Эссе о природе и деяниях подземных (и чаще всего) невидимых людей, известных под именами фавнов и фей… живущих на землях южных шотландцев. Сделано по описаниям тех, кто обладает «вторым» зрением…» Самого автора, говорят, феи увлекли в свое царство за то, что он открыл их тайну.
А в морях, омывающих берега Италии, особенно в Мессинском проливе, есть еще одна фея — Фата Моргана, насылающая миражи, которые сбивают с курса моряков и выбрасывают их корабли на берег».
И все же стоит разобраться с основами.
Слово «феи» (fairies) пришло в английский язык из французского, где faerie означает просто очарование (в смысле — чары, зачарованность, а не шарм). И действительно, среди «родовых» названий фей встречается и слово fata, что совсем близко фатуму, року.
После норманнского завоевания Англии феи заметно потеснили «родных» англосаксонских эльфов. Хотя со временем в общественном сознании и те, и другие основательно перемешались с остальными представителями «малого народца». Это и обитатели могильных курганов — кельтские сиды (sidhe[1]), и валлийские озерные девы — гврагет аннон (gwragedd annwn); а также ирландские лесные сапожники — лепре-кауны (leprechaun), отвратительные гоблины (goblin), немецкие горные кобольды (kobolds), корнуэлльские пострелы — пикси (pixie), не говоря о более знакомых по художественной литературе гномах, троллях, русалках. Все они, плюс десятки менее известных видов, и составляют то колоритное сказочное братство, живущее в полях, лесах, водоемах и подземельях, которое для простоты обозначают единым понятием «малый народец» (Little People).
А самыми симпатичными и привлекательными — точнее, завлекательными, поскольку там не все так просто и невинно, как в диснеевских мультиках! — являются, без сомнения, феи.
Место их обитания — Страна Фей, по-английски Faerie (отсюда, кстати, пришла в наш язык и «феерия»). В широком смысле Faerie — вообще Иной Мир, если не привносить в это название траурный оттенок. Попасть туда, как утверждают фольклорные источники, труда не составляет: достаточно просто углубиться в лесную чащу, нырнуть поглубже в пресный водоем, отдаться порыву ветра или просто погрузиться в глубокий сон. И если повезет…
Там время замедляет свой ход. Там нет наших реальных повседневных проблем, там не нужно зарабатывать на хлеб насущный. Страна Фей полна сокровищ, не случайно ее часто сравнивали со сказочным «горшком золота на краю радуги». И там, заметим, полным-полно вечно юных обольстительных красавиц — эдаких простых, добродушных и естественных в своих желаниях селянок…
Совершенно очевидно, что это «добрая старая» альтернатива современной технологической цивилизации. А поскольку многим последняя стоит поперек горла вот уже второе столетие, грезы о феях не иссякают.
Поскольку в свое время люди верили, что феи — существа хотя и потусторонние, но реальные, концепция Страны Фей с неизбежностью стала обрастать необходимой мифографией. По смыслу Страна Фей ближе всего Подземному Миру, куда уходят умершие (в отличие от «официальной» христианской версии, в ранних мифологиях тот служил местонахождением одновременно как рая, так и ада). Управляется он духами — такими, как Гвинн-ап-Нудд кельтской мифологии, или Аравн, король Аннона, загробного мира, или даже прославленный Шекспиром Оберон. Остров Аваллон из артуровского цикла, куда отправляются мертвые, также может быть отождествлен со Страной Фей.
Еще одна литературно-мифологическая путаница — с Королевой Фей. На «трон» кто только ни претендовал, начиная с греческой Дианы-охотницы (для своего эскорта, состоявшего из нимф, она была, несомненно, царственной особой), чье имя позже трансформировалось в Титанию — жену Оберона. И кончая Феей (или Фатой) Морганой артуровского цикла: многие ошибочно считают «Фею» именем собственным, хотя на самом деле это только прозвище…
Известно, что в литературных источниках словосочетание «Королева Фей» (Faerie Queen) использовал английский поэт Возрождения Эдмунд Спенсер — именно так и называется самая знаменитая его поэма. Зато благодаря упоминанию в «Ромео и Джульетте» более популярной Королевой Фей стала Маб — «повитуха фей, дающая рождение снам». Вероятнее всего, это трансформированное Медб (Medb или Maeve) — так звали одну королеву-воительницу в ирландской мифологии. Только вот с титулом вышла накладка: английское слово «queen» происходит от саксонского «cwen», означавшего просто «женщину». Так что правильнее было бы называть повелительницу фей просто Леди Маб.
Еще одна интригующая фигура в феерическом лексиконе — «жених феи». Смертный мужчина, влюбившийся в какую-то представительницу «малого народца», обычно обещает суженой соблюдать некое табу. Нарушение этого условия приведет к ужасному прозрению: нарушитель увидит истинную природу маленькой обольстительницы. Например, она превратится в какое-то животное или сверхъестественное существо (царевны-лебеди русского фольклора, ламии, силки и прочие), и испытанное потрясение может оказаться для влюбленного фатальным.
Короче, странно было бы, если б мимо такого благодатного материала прошли художественная литература и изобразительное искусство.
Английская литература обратила внимание на «малый народец» в елизаветинскую эпоху, самыми известными примерами являются уже упоминавшаяся поэма Эдмунда Спенсера, вышедшая в 1596 году, а также сказочная пьеса Шекспира — «Сон в летнюю ночь» (1600). С тех пор феи и «соразмерные» им сказочные существа не покидали английскую поэзию никогда. И не только английскую: фантастические истории Шарля Перро, в которых как раз фей-то было немного, стали со временем называться в Англии «fairytales» — историями о феях. А попросту, в переводе на русский, — сказками!
С легкой руки Перро и других писателей-сказочников «малый народец» буквально заполонил европейскую литературу XVIII века. До такой степени, что даже красавицы-пери из арабских сказок «Тысячи и одной ночи» стали восприниматься европейской читающей публикой всего лишь как восточная ветвь «родных» фей…
В Англии им отдали дань Сара Кольридж, Джон Раскин, Джон Батлер Йитс и один из предтеч современной фэнтези — Джордж Макдональд. На континенте — Шарль Нодье, Людвиг Тик, Новалис, братья Гримм, Гёте. Наконец, феи и их «родственницы», в частности, русалки, заняли прочное место в творчестве писателей и поэтов прошлого века. Достаточно назвать американца Эдгара По, а также наших Жуковского, Пушкина, Гоголя и Шевченко — все перечисленные, как помнит читатель, «согрешили» по части русалок!
Причем, каждый автор орнаментировал истории о «малом народце» в соответствии со своими литературными вкусами, модой времени, религиозными и культурными традициями. Так, почти все феи немецких романтиков слишком уж смахивают на вагнеровских тевтонских воительниц — не смотри, что маленькие…
В первой половине нашего столетия эстафету подхватили авторы фэнтези. Начиная от лорда Дансени[2], чей роман «Король дочери эльфа» (1924) относится к классике жанра, а также романа Спрэга де Кампа и Флетчера Пратта «The Land of Unreason» (1942; название можно громоздко и весьма приблизительно перевести как «Страна, где не действуют законы рацио»); и, наконец, трилогии Дж. Р. Р. Толкина.
А если говорить о научной фантастике и фэнтези второй половины века, то список (наверняка, неполный — каждый может продолжить его сам) получается не менее впечатляющим. Это произведения Пола Андерсона — романы «Сломанный меч» и «Дети водяного», а также премированная (сделавшая дубль — «Хьюго» и «Небьюла») поэтичная повесть «Царица воздуха и тьмы», и роман «Малый народец» Джона Кристофера (в котором явно слышны отзвуки мифологических сюжетов), и кельтские фантазии Кэролин Черри — «Сонный камень» и «Фея в тени». Вспомним романы «Король утром, королева днем» Иэна Макдональда, «Маленький, большой» Джона Краули, «Корабль эльфов» Джеймса Блэйлока, «Война дубов» Эммы Булл, «Сказка фей» Рэймонда Фейста, «Томас-рифмач» Эллен Кашнер, сборник рассказов Сильвии Таунсенд Уорнер «Королевства эльфов»…
И наконец то, что невозможно обойти молчанием. И что сознательно затушевано в детских сказках, картинках к ним и мультфильмах.
Феи отнюдь не бесполы. И не бесплотны.
На эротический аспект «феерической» темы первыми, кажется, обратили внимание английские художники-викторианцы. Для них прекрасная половина «малого народца» оказалась своего рода палочкой-выручалочкой: обнаженная натура в пуританской Англии конца прошлого века была не в чести, а вместе со стрекозиными крылышками, раскосыми глазками и удлиненными ушками голенькие нимфетки, резвившиеся среди цветов, вполне сходили за персонажей фольклора. Хотя, если честно, то смотрелись они еще более возбуждающе — не в пример чопорным, холодным англичанкам той поры…
И в конце нашего века не прекращаются попытки приоткрыть целомудренную словесную завесу авторов прошлого. И показать «правду» в обнаженном — во всех смыслах — виде. Такова, например, книга «Эротический мир фей» (1972) Морин Даффи, а также альбом талантливых английских художников Брайана Фрауда и Алана Ли «Феи» (1978). Кстати, Фрауд, достойный наследник классика английской детской иллюстрации Артура Рэкхема, был также художником-постановщиком двух известных фэнтезийных фильмов — «Темный кристалл» и «Лабиринт». Последняя книга представляет собой популярную иллюстрированную энциклопедию «малого народца». А на десерт авторы приберегли для читателя… избранные страницы из фотоальбома соавторов. Они сняты на природе: в лесу, на реке, в лугах — и, разумеется, в компании обворожительных крылатых героинь.
Феи бессмертны не только в своей сказочной стране, но и в массовом сознании. Новый всплеск их популярности пришелся на начало 1980-х годов и совпал с массовым увлечением на Западе идеями и образами New Age и, как следствие, возросшим интересом к «корням», в частности, к кельтской мифологии.
Леонид Кудрявцев
ПОСРЕДНИК
Форпатрил еще раз взглянул на Грызю и тяжело вздохнул. Гигантская, плотоядная летучая мышь забилась в дальний угол пыльной комнаты и, судорожно сжимая в лапках сухую корку, которая должна была составить ее ужин, злобно щерилась, обнажая острые зубы. Зубов этих, кстати, было много. Значит, сегодня ему придется поститься. А завтра… Вполне возможно — завтра тоже. И послезавтра… Если только он не заработает хоть немного денег. Правда, вероятность этого ничтожна.
Стало быть…
Маг сделал шаг в сторону Грызи.
Та противно зашипела и попыталась прикрыть корку телом.
Форпатрил еще раз вздохнул.
А ведь всего-то полгода назад эта неблагодарная летучая тварь питалась исключительно свежей телячьей печенкой. Правда, было за что: своим видом она вызывала у клиентов не очень приятные чувства и таким образом способствовала их сговорчивости. Теперь же она будила не совсем приятные чувства только у своего хозяина, поскольку последний клиент посетил его жилище как раз полгода назад. И надежда на то, что он появится в ближайшее время, была так же мала, как совесть ростовщика.
Решив, что голыми руками наглую похитительницу драгоценной корки взять будет трудно, Форпатрил оглядел комнату. Взгляд его остановился на магическом посохе.
Вооружившись, темный маг снова шагнул к Грызе. Та испустила истошный визг.
Мстительно усмехнувшись, Форпатрил замахнулся посохом.
Ну, сейчас эта воровка получит…
— Развлекаешься?
Маг резко повернулся на голос.
В дверях стоял среднего роста лысоватый человек, в бархатном кафтане, с проницательным и слегка усталым лицом.
— Ты кто? — рявкнул Форпатрил.
— Посредник. Нахожу клиентов. Конечно, не бесплатно, а за определенный процент от гонорара.
— Гм, — сказал маг.
— Нет, если у тебя все в порядке, то я зря теряю время.
— Ну… — сказал маг. — Я бы не назвал свое положение просто великолепным.
Немного помолчав, он предложил:
— Ладно, садись.
Они уселись за большой каменный стол, на котором, как и положено, лежала целая куча непонятных, зловещего вида предметов, а также несколько внушительного размера инкунабул.
— Ты все знаешь, не так ли? — взял быка за рога Форпатрил.
Посредник пожал плечами.
— Ну конечно. А иначе зачем бы я сюда пришел?
— В таком случае, ты понимаешь, что в этом мире найти для меня клиента почти невозможно. Я ведь темный маг.
— Я попробую, — сказал посредник. — За десять процентов от твоей платы. Согласен?
Форпатрил задумался.
Собственно, чем он рискует? Десять процентов от пустого места — не такая уж большая потеря. С другой стороны, если посреднику каким-то чудом удастся найти клиента, то за такой подвиг можно и поделиться.
А виной всему был пресловутый указ Ангро-майнью. Великий маг, владелец двадцати пяти миров, однажды сильно озаботился тем, что в одном из принадлежащих ему миров живет слишком много темных магов. Более того, они преуспевают. Рассудив, что если так будет продолжаться, то рано или поздно ему придется иметь дело с достаточно сильным претендентом на свое место, и скорее всего, не с одним, Ангро-майнью решил, что настала пора принять кое-какие меры.
Просто убить их он не мог, поскольку при этом нарушил бы законы, которые сам же и установил. Ангро-майнью был достаточно мудр, чтобы понимать: властитель, нарушающий собственные законы, долго не продержится.
Где же выход?
Великий маг нашел его. Он издал указ, согласно которому на территории принадлежащих Ангро-майнью миров запрещалось применять магию, приносящую вред другим людям, а также существам, приравниваемым к людям, за исключением случаев самообороны или во время поединков между магами.
Доходы черных магов этот указ срезал, словно нож опытного хирурга. Темные маги как раз и специализировались на причинении определенным людям всевозможных неприятностей.
Белые маги тоже пострадали, поскольку теперь не могли вышибать из клиентов деньги за охрану от козней черных магов. Впрочем, они Могли еще хоть как-то переждать суровые времена, занимаясь лечением людей, их скота, а также изготовлением различных приворотных зелий, благо в указе не было достаточно четко оговорено, вредят ли они роду людскому.
Белые маги прекрасно знали, что ничего вечного на свете не бывает. Значит, рано или поздно Ангро-майнью отменит свой указ. Или что-то случится с самим великим магом, и тот, кто займет его место, исправит ошибку предшественника. Кроме того, они понимали, что указ этот ударил по ним лишь рикошетом, поскольку ни один из них не собирался владеть чем-то большим, нежели уютная башня, заваленная стопками магических книг и различными снадобьями. Словом, оставалось только ждать.
Темные маги пришли к выводу, что у них, собственно говоря, есть три возможности. Вообще-то их было четыре, но поскольку четвертая состояла в том, чтобы просто умереть с голоду, никто ее всерьез не рассматривал.
Итак, во-первых: черные маги могли просто проигнорировать пресловутый указ. Однако они прекрасно понимали, что дэвы — слуги Ангро-майнью, снабженные свежеизготовленными амулетами, тотчас засекут любое активизированное заклинание. Дэвы не ведали страха, отличались гигантской силой, свирепым нравом и такдй тупостью, что воспринимали любой приказ своего господина буквально. Кроме того, их было очень много. Глупец, рискнувший оказать сопротивление одному дэву, в конечном итоге вынужден был сражаться с целым войском.
Во-вторых: кто-то из наиболее сильных темных магов мог вызвать Ангро-майнью на поединок, победить его и, став великим магом, создать благоприятные условия для деятельности остальной братии.
Желающих не нашлось. Этому немало способствовали упорно циркулирующие слухи о том, как лихо Ангро-майнью расправляется с претендентами, а также о драконнике, расположенном неподалеку от дворца великого мага, обитатели которого были большими любителями свежего мяса.
Оставалась третья возможность. Как можно скорее собрать вещички и, не тратя времени даром, переехать в другие миры, находящиеся под властью иных великих магов.
Большая часть темных магов так и поступила. За исключением тех, у кого просто не хватило денег, чтобы добраться до границ владений Ангро-майнью. Им ничего не оставалось, как отсиживаться в своих башнях и надеяться на чудо. К этим несчастным и принадлежал Форпатрил.
— Ну так как? — спросил посредник. — Заключим соглашение?
Форпатрил хмыкнул.
— А ты раньше посредником работал?
— Да.
— У магов?
— Нет, на бирже торговцев спелыми пьянь-плодами.
— Это такие, с дырочкой посредине и двумя синими хвостиками? — уточнил маг. — Применяются для производства королевского пива?
— Они самые.
— И что случилось?
— Ничего, — пожал плечами посредник. — Просто сезон спелых пьянь-плодов длится пять лет. Потом в течение пяти лет они поспевают. Вчера пришла последняя партия.
— Н-да… — разочарованно сказал Форпатрил.
Поделиться книгой: