(Молитва КОНЧИ АРГУЭЛЬО – БОГОМАТЕРИ) Плачет с сан-францисской колокольни барышня. Аукается с ней Ярославна? Нет, Кончаковна – Кончаковне посолоней! «Укрепи меня, Матерь-заступница, против родины и отца, государственная преступница, полюбила я пришлеца. Полюбила за славу риска, в непроглядные времена на балконе высекла искру пряжка сброшенного ремня. И за то, что учил впервые словесам не нашей страны, что как будто цветы ночные, распускающиеся в порыве, ночью пахнут, а днем – дурны. Пособи мне, как пособила б баба бабе. Ах, Божья Мать, ты, которая не любила, как ты можешь меня понять! Как нища ты, людская вселенная, в боги выбравшая свои плод искусственного осеменения, дитя духа и нелюбви! Нелюбовь в ваших сводах законочных. Где ж исток? Губернаторская дочь, Конча, рада я, что сын твой издох!..» И ответила Непорочная: «Доченька…» Ну, а дальше мы знать не вправе, что там шепчут две бабы с тоской – одна вся в серебре, другая – до колен в рубашке мужской. IV ХВАСТОВ: А что ты думаешь, Довыдов… ДОВЫДОВ: Как вздернуть немцев и пиитов? ХВАСТОВ: Да нет… ДОВЫДОВ: Что деспо́ты не создают условий для работы? ХВАСТОВ: Да нет… V(Молитва РЕЗАНОВА – БОГОМАТЕРИ) «Ну, что тебе надо еще от меня? Икона прохладна. Часовня тесна. Я музыка поля, ты музыка сада, ну что тебе надо еще от меня? Я был не из знати. Простая семья. Сказала: „Ты темен“, – учился латыни. Я новые земли открыл золотые. И это гордыни твоей не цена? Всю жизнь загубил я во имя Твоя. Зачем же лишаешь последней услады? Она ж несмышленыш и малое чадо… Ну, что тебе мало уже от меня?» И вздрогнули ризы, окладом звеня. И вышла усталая и без наряда. Сказала: «Люблю тебя, глупый. Нет сладу. Ну что тебе надо еще от меня?» VI ХВАСТОВ: А что ты думаешь, Довыдов… ДОВЫДОВ: О макси-хламидах? ХВАСТОВ: Да нет… ДОВЫДОВ: Дистрофично безвластие, а власть катастрофична? ХВАСТОВ: Да нет… ДОВЫДОВ: Вы надулись? Что я и крепостник и вольнодумец? ХВАСТОВ: Да нет. О бабе, о резановской. Вдруг нас американцы водят за нос? ДОВЫДОВ: Мыслю, как и ты, Хвастов, – давить их, шлюх, без лишних слов. ХВАСТОВ: Глядь! Дева в небе показалась, на облачке. ДОВЫДОВ: Показалось… VII(Описание свадьбы, имевшей быть 1 апреля 1806 г.) «Губернатор в доказательство искренности и с слабыми ногами танцевал у меня, и мы не щадили пороху ни на судне, ни на крепости, гишпанские гитары смешивались с русскими песельниками.
И ежели я не мог окончить женитьбы моей, то сделал кондиционный акт…»
Помнишь, свадебные слуги, после радужной севрюги, апельсинами в вине обносили не? как лиловый поп в битловке, под колокола былого, кольца, тесные с обновки, с имечком на тыльной стороне, нам примерил не? а Довыдова с Хвастовым, в зал обеденный с восторгом впрыгнувших на скакуне, – выводили не? а мамаша, удивившись, будто давленые вишни на брюссельской простыне, озадаченной родне, – предъявила не? (лейтенантик Н застрелился не) а когда вы шли с поклоном, смертно-бледная мадонна к фиолетовой стене отвернулась не? Губернаторская дочка, где те гости? Ночь пуста. Перепутались цепочкой два нательные креста. АРХИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ,ОТНОСЯЩИЕСЯ К ДЕЛУ РЕЗАНОВА Н. П.(Комментируют арх. крысы – игреки и иксы)№ 1 «…но имя Монарха нашего более благословляться будет, когда в счастливые дни его свергнут Россияне рабство чуждым народам… Государство в одном месте избавляется вредных членов, но в другом от них же получает пользу и ими города создает…»
(Н. Резанов – Н. Румянцеву) № 2. ВТОРОЕ ПИСЬМО РЕЗАНОВА – И. И. ДМИТРИЕВУ Любезный Государь Иван Иваныч Дмитриев, оповещаю, что достал тебе настойку из термитов. Душой я бешено устал! Чего ищу? Чего-то свежего! Земли старые – старый сифилис. Начинают театры с вешалок. Начинаются царства с виселиц. Земли новые – табула ра́за. Расселю там новую расу – Третий Мир – без деньги и петли, ни республики, ни короны! Где земли золотое лоно, как по золоту пишут иконы, будут лики людей светлы. Был мне сон, дурной и чудесный. (Видно, я переел синюх.) Да, случась при Дворе, посодействуй – на американочке женюсь… ЧИН ИКС: «А вы, Резанов, из куртизанов! Хихикс…» № 3. ВЫПИСКА ИЗ ИСТОРИИ гг. ДОВЫДОВА И ХВАСТОВА Были петербуржцы – станем сыктывкарцы. На снегу дуэльном – два костра. Одного – на небо, другого – в карцер! После сатисфакции – два конца! Но пуля врезалась в пулю встречную. Ай да Довыдов и Хвастов! Враги вечные на братство венчаны. И оба – к Резанову, на Дальний Восток. ЧИН ИГРЕК: «Засечены в подпольных играх». ЧИН ИКС: «Но государство ценит риск». «15 февраля 1806 г. Объясняя вам многие характеры, приступаю теперь к прискорбному для меня описанию г. X… главного действующаго лица в шалостях и вреде общественном и столь же полезнаго и любезнаго человека, когда в настоящих он правилах… Вступя на судно, открыл он то пьянство, которое три месяца кряду продолжалось, ибо на одну свою персону, как из счета его в заборе увидите, выпил 91/2 ведр французской водки и 21/2 ведра крепкаго спирту, кроме отпусков другим, и, словом, споил с кругу корабельных, подмастерьев, штурманов и офицеров. Беспросыпное его пьянство лишило его ума, и он всякую ночь снимается с якоря, но к счастью, что матросы всегда пьяны…»
(Из Второго секретного письма Резанова) «17 июня 1806 г. Здесь видел я опыт искусства Лейтенанта Хвостова, ибо должно отдать справедливость, что одною его решимостью спаслись мы, и столько же удачно вышли мы из мест, каменными грядами окруженных».
Резанов – министру коммерции РАПОРТ Мы – Довыдов и Хвастов, оба лейтенанты. Прикажите – в сто стволов жахнем латинянам! «Стоп, Довыдов и Хвастов!» – «Вы мягки, Резанов». – «Уезжаю. Дайте штоф. Вас оставлю в замах». В бой, Довыдов и Хвастов! Улетели. Рапорт: «Пять восточных островов Ваши, Император!» «Я должен отдать справедливость искусству гг. Хвостова и Давыдова, которые весьма поспешно совершили рейсы их…»
«18 октября 1807 г. Когда я взошел к Капитану Бухарину, он, призвав караульного унтер-офицера, велел арестовать меня. Ни мне ни Лейтенанту Хвостову не позволялось выходить из дому и даже видеть лицо какого-либо смертного… Лейтенант Хвостов впал в опасную горячку.
Вот картина моего состояния! Вот награда, если не услуг, то по крайней мере желания оказать оные. При сравнении прошедшей моей жизни и настоящей сердце обливается кровью и оскорбленная столь жестоким образом честь заставляет проклинать виновника и самую жизнь.
Мичман Довыдов». (Выписка из «Донесения Мичмана Давыдова на квартире уже под политическим караулом») № 4. РЕЗАНОВ – И. И. ДМИТРИЕВУ Зрю тысячу чудес. Из тысячи Вам посылаю круг мистический: из Тьмы рождаясь, Жизнь сия вновь канет в Тьму небытия… № 5. МНЕНИЕ КРИТИКА ЗЕТА: От этих модернистских оборотцев Резанов ваш в гробу перевернется! МНЕНИЕ ПОЭТА: Перевернется, – значит, оживет. Живи, Резанов! «Авось», вперед! № 6. ЧИН ИГРЕК: Вот панегирик: «Николай Резанов был прозорливым политиком. Живи Н. Резанов на 10 лет дольше, то, что мы называем сейчас Калифорнией и Американской Британской Колумбией, были бы русской территорией».
Адмирал Ван Дерс (США) ЧИН ИКС:
Сравним, что говорит нам Головнин: «Сей г. Резанов был человек скорый, горячий, затейливый писака, говорун, имеющий голову более способную создавать воздушные замки в кабинете, нежели к великим делам, происходящим в свете…»
Флота Капитан 2-го ранга и кавалер В. М. Головин ЧИП ИКС: «А вы, Резанов, пропили замок. Вот Иск.» № 7. ИЗ ПИСЬМА РЕЗАНОВА – ДЕРЖАВИНУ Тут одного гишпанца угораздило по-своему переложить Горация. Понятно, это не Державин, но любопытен по терзаньям: «Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный. Увечный наш бренный разум цепляется за пирамиды, статуи, памятные места – тщета! Тыща лет больше, тыща лет меньше – но далее ни черта! Я – последний поэт цивилизации. Не нашей, римской, а цивилизации вообще. В эпоху духовного кризиса и цифиризации культура – позорнейшая из вещей. Позорно знать неправду и не назвать ее, а назвавши, позорно не искоренять, позорно похороны называть свадьбою, да еще кривляться на похоронах. За эти слова меня современники удавят. А будущий афро-евро-америко-азиат с корнем выроет мой фундамент, и будет дыра из планеты зиять. И они примутся доказывать, что слова мои были вздорные. Сложат лучшие песни, танцы, понапишут книг… И я буду счастлив, что меня справедливо вздернули. Это будет тот еще памятник!» № 8 «16 августа 1804 г. Я должен так же Вашему Императорскому Величеству представить замечания мои о приметном здесь уменьшении народа. Еще более препятствует размножению жителей недостаток женского полу. Здесь теперь более нежели 30-ть человек по одной женщине. Молодые люди приходят в отчаянье, а женщины разными по нужде хитростями вовлекаются в распутство и делаются к деторождению неспособными».
(Из письма Н. Резанова Императору) ЧИН ИКС: «И ты, без женщин забуревший, на импорт клюнул зарубежный!! Раскис!» № 9 «Предложение мое сразило воспитанных в фанатизме родителей ея, разность религий и впереди разлука с дочерью было для них громовым ударом».
Отнесите родителям выкуп за жену: макси-шубу с опушкой из выхухоля, фасон «бабушка-инженю», принесите кровать с подзорами, и, как зрящий сквозь землю глаз, принесите трубу подзорную под названием «Унитаз» (если глянуть в ее окуляры, ты увидишь сквозь шар земной трубы нашего полушария, наблюдающие за тобой), принесите бокалы силезские из поющего хрусталя, ведешь влево – поют «Марсельезу», ну а вправо – «Храни короля», принесите три самых желания, что я прятал от жен и друзей, что угрюмо отдал на заклание авантюрной планиде моей!.. Принесите карты открытий, в дымке золота как пыльца, и, облив самогоном, – сожгите у надменных дверей дворца! «…они прибегнули к Миссионерам, те не знали, как решиться, возили бедную Консепсию в церковь, исповедовали ее, убеждали к отказу, но решимость с обеих сторон наконец всех успокоила. Святые отцы оставили разрешению Римскаго Престола, и я принудил помолвить нас, на что соглашено с тем, чтоб до разрешения Папы было сие тайною».
№ 10. ЧИН ИКС: «Еще есть образ Божьей Матери, где на эмальке матовой автограф Их-с…» «Я представлял ей край Российской посуровее и притом во всем изобильной, она была готова жить в нем…»
№ 11. РЕЗАНОВ – КОНЧЕ Я тебе расскажу о России, где злодействует соловей, сжатый страшной любовной силой, как серебряный силомер. Там храм Матери Чудотворной. От стены наклонились в пруд белоснежные контрофорсы, будто лошади воду пьют. Их ночная вода поила вкусом чуда и чабреца, чтоб наполнить земною силой утомленные небеса. Через год мы вернемся в Россию. Вспыхнет золото и картечь. Я заставлю, чтоб согласились царь мой, Папа и твой отец! VIII(В сенате) Восхитились. Разобрались. Заклеймили. Разобрались. Наградили. Вознесли. Разобрались. Взревновали. Позабыли. Господи благослови! А Довыдова с Хвастовым посадили. IX(Молитва БОГОМАТЕРИ – РЕЗАНОВУ) Светлый мой, возлюбленный, студится тыща восемьсотая весна! Матерь от Любви Своей Отступница, я перед природою грешна. Слушая рождественские звоны, думаешь, я радостна была? О любви моей незарожденной похоронно бьют колокола. Надругались. А о бабе позабыли. В честь греха в церквах горят светильни. Плоть не против Духа, ибо дух – то, что возникает между двух. Тело отпусти на покаяние! Мои церкви в тыщи киловатт загашу за счастье окаянное губы в табаке поцеловать! Бог, Любовь Единая в двух лицах, воскреси любою из марусь… Николай и наглая девица, вам молюсь! ЭПИЛОГ
