Возвращение Низвергнутого

— Что?

— Где искать их норы? Дикие Земли большие.

— Большие, — подтвердил я. — Но нам и не надо искать. Я же тебе уже подсказал. Кто в нашем поселении знает Дикие Земли лучше всех? Кто охотится на их просторах уже долгие годы? И кто ненавидит шурдов не меньше нашего?

— Точно! Сгархи! — рявкнул здоровяк во всю силу своих легких, заставив испуганно вздрогнуть весь отряд.

— Где сгархи?! — выпалил Койн, хватаясь за оружие. — Темные?! Или наши?

— Рикар, где?! — крикнул один из всадников, обеспокоенно крутя головой по сторонам. — Где?

— Да тихо вы! — смущенно прорычал Рикар, отмахнувшись рукой. — Это мы с господином беседуем. Вы вход в рудник ищите! Верно, господин! Сгархи! Уж они-то точно знают, где проклятущие шурды обретаются! Так… это надо теперь подумать… Оружия в избытке… Вот с доспехами беда, конечно, но опять же щитов хватает, а если из дерева сколотить да несколькими слоями кожи покрыть…

Бормотавший что-то себе под нос Рикар окончательно отрешился от реальности и ушел в себя, совершенно позабыв о нашем разговоре. Старый наемник почуял запах крови.

Вздохнув, я не стал ему мешать и вновь сосредоточился на гранитной стене Подковы. Где же этот вход?

* * *

Вход в заброшенный оловянный рудник обнаружился далеко за полдень. И как ни странно, нашли его не гномы, а Рикар, который по-прежнему шел пешим следом за мной и все задумчиво цыкал зубом. Почувствовав, что нога наткнулась на нечто твердое под снегом, я просто перешагнул препятствие и пошел себе дальше, а вот здоровяк моего маневра не заметил и, запнувшись, рухнул на землю, едва успев выставить перед собой руки. Испустив проклятье, Рикар поднялся, шагнул было дальше, но, внезапно остановившись, изумленно присвистнул и уставился себе под ноги. Обратив взгляд туда же, я узрел не валун и не упавший древесный ствол, а остатки каменной кладки, покрытой пятнами почти исчезнувшей копоти.

Совместными усилиями мы расчистили снег и поняли, что стоим посреди давнего пепелища, а вокруг нас остатки фундамента нескольких зданий. Судя по всему, сами здания были сработаны из дерева, сгоревшего во время пожара.

Койн отдал несколько команд на гномьем языке, и коротышки шустро засеменили к скрытой кустарником скале. Они еще не успели найти входа, а я уже был абсолютно уверен, что он где-то здесь. Для этого было достаточно оглядеться по сторонам — вокруг нас высились многочисленные пологие бугры, и стоило мне счистить с одного из них снег, как обнажилось мелкое гранитное крошево. Извлеченная из скалы пустая руда. Чуть позже Рикар обнаружил проржавевшую кирку, рассыпавшуюся у него в руках, стоило поднять ее с земли.

Все свидетельствовало о том, что мы добрались до нужного места. Еще раз оглядевшись по сторонам, я был вынужден признать, что за два пролетевших столетия природа хорошо позаботилась о том, чтобы скрыть все следы пребывания здесь человека. Деревянные стены некогда стоявших здесь построек сгорели, а пепел и зола послужили прекрасным удобрением для растений. И без того невысокие фундаменты устояли перед огнем, но постепенно ушли в землю и заросли кустарником. Разбросанные повсюду отвалы руды осели, вобрали в себя приносимые ветрами пыль и семена и пустили во все стороны зеленые побеги. Над одним из таких рукотворных холмов вырос солидный дуб. А щедрая на снег зима укрыла все вокруг белоснежным покрывалом, окончательно придав этому клочку земли первозданный вид дикой природы.

Пробравшись через растущую впритык к скале дикую поросль, на открытое пространство вылетел Койн, подгоняя перед собой остальных гномов, едва ли не на цыпочках подбежал ко мне и, наклонившись поближе, прошептал:

— Есть. Нашли вход!

— Хорошо! — обрадовался я и, спохватившись, понизил голос: — А почему шепотом?

— Следы там, — так же тихо отозвался Койн.

— Следы? — напрягся подошедший Рикар, снимая с плеча топор. — Шурды?

— Чьи следы? — повторил я, крутя головой в поисках ниргалов.

Долго искать не пришлось — по своему обыкновению, бесстрастные и немые охранники стояли за моей спиной.

— Нет, — мотнул головой Койн. — Звериные следы. Здоровенные! Когтистые! Я в следах не очень разбираюсь, но это точно не сгарх.

— Если не разбираешься, то откуда знаешь, что не сгарх? — поинтересовался резко успокоившийся здоровяк.

— Потому что следы сгархов вижу каждый день! — буркнул гном, поскреб в бороде и добавил: — Думаю, медвежьи. Потому как следы только у самого входа, там, где от снега скальный козырек прикрывает. А снаружи ни единого следочка, одни сугробы. И что делать будем?

— Что делать, что делать, — уже на ходу проворчал Рикар, шагая к скрытому за растительностью входу в рудник. — Сначала глянуть надо, что за зверь такой. Вы пока здесь постойте, господин, а то у вас с охотой не ладится. Не дай Создатель, как в прошлый раз получится…

— Что значит — с охотой не ладится?! — озлился я. — Ты это о чем сейчас? Что значит как в прошлый раз?

— Да болтаю почем зря, господин, чего вы меня слушаете, — пошел на попятную Рикар. — Вы у нас охотник знатный, кхм-кхм… ну, пойду, следы гляну.

Зло сплюнув, я оглядел спешившихся людей и гномов, и все как один старательно пытались сделать вид, что ничего такого не услышали. Похоже, не только мои люди, но уже и гномы в курсе, как почти год назад я «поохотился» на кабана. Зло сплюнув, я рассмеялся и махнул рукой. Рикара только могила исправит. С той злосчастной охоты столько воды утекло, в стольких переделках мы побывали, а моя бородатая нянька переживает, что его подопечного может обидеть заспанный мишка, что сейчас мирно посасывает лапу в теплой берлоге и ни о чем не подозревает. Тут скорее все в точности наоборот — это медведь может окочуриться от страха при виде ледяного чудища с веером щупалец над головой.

Чтобы определить, кто именно облюбовал вход в заброшенный рудник в качестве логова, здоровяку много времени не понадобилось. Не обращая внимания на шум, Рикар с хрустом проломился через заснеженный кустарник и с широкой улыбкой на лице громогласно заявил:

— Точно! Медведь! Придется его оттуда выгонять, иначе не пройдем — прямо на пути разлегся толстозадый. Сейчас рогатинку срублю подходящую, да и разбужу хозяина.

— А потом? — задал я резонный вопрос.

— А что потом? Потом и сойдусь с косолапым, посмотрим, чья возьмет, кто кому бока намнет в честной схватке! — выпятил грудь здоровяк. — У него когти да зубы, а у меня рогатина да топор!

— Ясно, — кивнул я и, повернувшись к стоящим позади ниргалам, коротко велел: — Медведя убить. И будить при этом необязательно.

Закованные в доспехи воины молча двинулись к берлоге на свою беду оказавшегося у нас на пути зверя, а опешивший Рикар всплеснул руками от изумления:

— Господин, да вы что?! Это же медведь, хозяин лесной! К нему с уважением подходить надо! Сперва растормошить, дать в себя прийти да осерчать, а потом уж и в драку лезть! Я сам! Сам разберусь!

— Иди сюда, Рикар! — жестко повторил я. — Совсем разум потерял? А если он тебе руку оторвет или еще как покалечит? Мы не на охоте!

— Друг Корис верно говорит, — согласно кивнул Койн, хлопая поникшего здоровяка по спине. — Ни к чему лишний раз опасности себя подвергать. И так все знают, что ты воин знатный.

Едва гном успел проговорить эти слова, как со стороны скалы донесся звонкий звук спущенной тетивы, короткий захлебывающийся рык и тут же еще один щелчок разряженного арбалета. Рык оборвался как отрезанный, и я удовлетворенно произнес:

— Ну вот. Жалко медведя, конечно, но поделать нечего. Все, пошли смотреть, что там за вход такой.

— Эх… — вздохнул Рикар, пристраиваясь за мной. — И правда жалко… господин, как обратно тронемся, надо бы и медведя с собой прихватить. Шкура, жир, мясо опять же… негоже так бросать.

— Прихватим, — пообещал я, снимая с пояса меч и примериваясь для удара. — А ну-ка…

Пришлось нанести с десяток ударов, чтобы прорубить относительно широкий проход в путанице ветвей. Да Рикар пару раз поднял и опустил топор, под корень срубив заснеженный куст и пинком отбросив его в сторону. Путь к входу в рудник был открыт.

Первыми туда сунулись гномы, протиснувшись между вышедшими наружу Шрамом и Мрачным и исчезнув в недрах Подковы. А я на мгновение остановился в пяти шагах от входа и пристально оглядел прорубленный в прочном граните проход. Да уж, это точно дело рук человеческих. Почти квадратное отверстие было на удивление небольшим — высоким ровно настолько, чтобы можно было пройти и не задеть головой небрежно выровненный потолок. Последовавший моему примеру и задержавшийся снаружи Койн повертел головой по сторонам, презрительно фыркнул при виде потемневших от времени балок крепи и, пробравшись через наметенный у входа сугроб, скрылся внутри Подковы, откуда уже вовсю доносились перекрикивающиеся голоса гномов.

Рикар взял себе в помощь остальных членов отряда — кроме ниргалов, вновь занявших свои позиции рядом со мной — и при помощи веревок, с натугой принялись вытаскивать наружу медведя. Увидев зверя, я пораженно присвистнул — медведь был просто огромен. Поменьше сгархов, конечно, но все равно его размеры вызывали глубокое уважение. В окровавленной шерсти на шее виднелся след от арбалетного болта, еще одна рана была на морде: вместо одного из крохотных глазок зияла глубокая дыра. Уперев руки в бока, здоровяк внимательно обозрел распростершегося у его ног зверя и недовольно цыкнул зубом:

— Шкуру попортили на шее, склирсы железные! Могли бы и второй болт в глаз пустить!

— А то ты со своей рогатиной и топором еще меньше шкуру попортил бы, да? — поддел я его.

Не найдя чем ответить, Рикар лишь пожал плечами и, прихватив топор, направился к пушистой ели, намереваясь нарубить толстых веток для волокуши. А я шагнул в наметенный у входа сугроб и, прорвавшись через сыпучий снег, оказался внутри давным-давно заброшенного оловянного рудника. Сделал несколько шагов дальше, в царящую внутри темноту, и сразу по гранитным стенами побежали всполохи синего света — мои глаза моментально засветились, как два фонарика. Чувствуя, как щупальца с сухим шелестом скребут по стенам относительно неширокого прохода, я двинулся дальше, ориентируясь на шум гномьих голосов. В пяти шагах от входа в стене обнаружилась обширная ниша, застланная листвой и клочками бурой шерсти. Заметив несколько капель свежей крови, я догадался, что именно здесь медведь обосновался на зимнюю спячку. Ледяные щупальца прекратили бесцельное метание и, потянувшись к нише, жадно задрожали. На мгновение мне почудилось, что я вижу повисшую в воздухе серебристую пелену, втягивающуюся в мои щупальца. Через секунду наваждение сгинуло, и я видел лишь лениво изгибающиеся ледяные отростки и ничего больше. Встряхнув головой, я зашагал дальше и через три минуты уткнулся в перегородивший штольню завал, перед которым в ряд стояли три гнома и задумчиво чесали макушки.

— Завал, — удовлетворенно подытожил я. — Это хорошо.

— Угу, — несколько, как мне показалось, печально, отозвался Койн. — Знатно завалило. Знающий человек делал.

— Да, — кивнул было я и тут же спохватился: — Погоди… что значит, «знающий человек делал»? Разве обвал не сам собой произошел?

— Нет! — категорично ответил Койн, и остальные гномы согласно закивали. — Вот взгляни, друг Корис.

Глава гномов ткнул толстым пальцем вверх:

— Видишь? И еще здесь, — палец переместился чуть в сторону, и я послушно последовал за ним взглядом. На темной стене отчетливо виднелись глубокие борозды и следы сколов.

— И здесь. И здесь. А вот здесь нанесли последний, решающий удар. Кто-то очень постарался обрушить свод штольни. А еще вот. — На этот раз Койн указал вниз, и, взглянув в указанном направлении, я с изумлением обнаружил, что таращусь на кости. Из-под завала торчали две человеческие ноги, осколки размозжённого камнями таза и хребта. Частично виднелась одна рука — примерно по локоть, до сих пор сжимающая в костяных пальцах остатки сгнившей деревянной рукояти, оканчивающейся ржавой головкой кирки. Плоть давно истлела, а кости покрылись вековой пылью и обросли плесенью.

— И вот еще что, — опускаясь на колено, нарушил повисшее молчание Койн. — Посмотри на эту ногу. Это сделали не упавшие камни. И не оружие.

С противным скрипом доспешных сочленений я нагнулся и обнаружил на кости левой ноги глубокие следы повреждений. Всего четыре шедших параллельно пореза, один из которых полностью перебил кость. И если это было сделано при жизни несчастного, то получается, что страшный удар прорвал одежду, толстый слой бедренных мышц и еще сохранил достаточно сил, чтобы столь серьезно повредить кость.

— Когти? — неуверенно предположил я, не сводя глаз с жалких останков человеческого тела.

— Нет, — качнул головой гном. — С другой стороны кости еще два следа, точно напротив этих.

Осторожно приподняв хрупкую кость, Койн немного развернул ее, чтобы я мог увидеть доказательство его слов.

Да. На обратной стороне кости виднелись еще более глубокие следы… следы клыков?

— Если это клыки зверя, то я о таком существе не слышал, — едва слышно произнес гном, бережно опуская кость обратно на землю.

— Я тоже, — согласился я, выпрямляясь. — Но меня больше беспокоит другое, друг мой. Следы зубов или когтей, оставленные непонятно кем, перегородивший проход обвал… Всей правды нам уже не узнать — слишком много времени прошло. Но могу предположить, что этот человек пытался убежать от опасности и поэтому обрушил своды штольни. И если это так, то боюсь и думать о том…

— О том, откуда именно шел этот зверь — в рудник, или же… или же из рудника наружу, — закончил Койн и зябко передернул плечами, мрачно глядя на каменный завал.

Койн хотел добавить что-то еще, но, подняв ладонь, я остановил его и некоторое время молча смотрел на перегородивший проход завал, собираясь с мыслями. Преграда казалась несокрушимой, да собственно, такой она и являлась. Чтобы разобрать мелкие обломки и раздробить крупные глыбы, требуется уйма времени, большое количество рабочих рук и нужный инструмент. Но все одно мне не нравилось, что в наше поселение есть еще один, неконтролируемый нами вход, пусть он даже и оканчивается тупиком. А тут еще и эти непонятные человеческие останки со следами страшных клыков на костях.

— В общем так, — нарушил я тишину. — Весь этот оставшийся целым участок штольни надо полностью завалить. Так, чтобы было заподлицо с основной стеной и даже чуть выдавалось наружу. Тогда будет похоже просто на каменную насыпь, а мы еще накидаем сверху земли, натыкаем сухих веток и припорошим снегом. Сможете обвал устроить?

— Дело нехитрое, — пожал плечами гном, переглянувшись со своими утвердительно кивнувшими сородичами. — Сделаем. Но я как думал — свод здесь непрочный, весь трещинами пошел, можно устроить очень неплохую ловушку.

— Ловушку? Поясни — попросил я.

— Расширим трещины, — начал объяснять Койн, поочередно загибая пальцы. — Ослабим стены, вобьем пару каменных клиньев в нужных местах, а когда свод затрещит и будет готов вот-вот обвалиться, подопрем его по-особому парой камней и вон той трухлявой балкой, — гном указал на полузасыпанную каменным крошевом некогда прочную балку, выпавшую из крепи. — Если шурды забредут сюда, то попробуют разобрать завал — чтобы посмотреть, насколько сильно завален проход. И едва вынут пару камней, как вся штольня рухнет им на головы. И рухнет быстро — выбраться никто не успеет.

Мгновение подумав, я отрицательно качнул головой, к общему разочарованию гномов. Койн с вопросом в глазах уставился на меня, и я решил объяснить свое решение:

— Пусть так. Ловушку вы устроите, и она, возможно, сработает…

Увидев, как возмущенно дернулись гномы, я примирительно поднял ладонь и поправился:

— Хорошо. Ловушка обязательно сработает и прихлопнет всех, кто будет в этот момент внутри. А мы знаем, кто это будет — гоблины и мертвяки, которых шурды используют в качестве рабочей силы. Можем даже посчитать, сколько их здесь поместится — пусть будет два десятка и тех и других. Больше сюда не вместится при всем желании. И что нам это дает?

— На два десятка врагов станет меньше, — развел руками Койн. — Разве плохо?

— Не плохо, конечно, — хмыкнул я. — Вот только снаружи останется еще самое малое сотня этих тварей, и командующие ими шурды. И как ты думаешь, что шурды сделают?

Подумав, Койн поник и, смущенно ухватившись обеими руками за припорошенную пылью бороду, буркнул:

— Опять гоблинов сюда погонят и завал разбирать заставят.

— Вот именно, — согласился я. — Насколько я понял, шурдам плевать на потери, если это не касается их самих. Мы прихлопнем твоей ловушкой двадцать этих ублюдков, а они разберут завал и тогда, по подземным коридорам, к нам в тыл выйдет вся их армия. Нет уж. Такого удовольствия я им не доставлю. Надо сделать так, чтобы шурды вообще не нашли эту лазейку. Чтобы прошли мимо и не заметили ничего, кроме монолитной гранитной стены.

— Я понял тебя, друг Корис, — с уважением ответил Койн. — Ты мудр и еще раз доказал, что мы не зря решили присоединиться к тебе и твоим людям. Мы сделаем так, чтобы даже самый прозорливый гном не догадался, что здесь когда-то существовал проход. Но… что делать с этим несчастным?

Покосившись на останки, я горестно вздохнул — похоже, череда непонятных загадок и странностей никогда не кончится, а мне они уже начали надоедать. Во времена последней войны, здесь, в Диких Землях творилось невообразимое, и как теперь понять, что именно произошло с несчастным? Почему он обрушил свод прохода, пожертвовав своей жизнью? Когда именно это произошло и кто оставил на его ноге столь чудовищную рану? И ладно бы мы наткнулись на это свидетельство былых событий где-нибудь вдали от дома, но нет, оно буквально у нас под боком! Твою мать…

— Если получится, уберите несколько камней и освободите хотя бы часть костей, — попросил я. — Может, сохранилась часть его одежды, оружие или заплечный мешок. Все, что найдете — неважно что, пусть это даже будет обломок ветки, клочок одежды или уцелевшая пряжка ремня — сберегите и отдайте мне. Сами кости доставать не надо — похороним его под камнями, и до него никто и никогда не доберется. Чем не могила? Но сильно не затягивайте — до заката я хочу вернуться домой, а еще обвал устраивать и маскировать все это дело надо. Перед тем как обрушить свод, позовите Рикара, пусть он прочтет молитву за упокой.

— Хорошо, друг Корис, — сказал гном. — Мы сделаем все быстро.

Бросив последний взгляд на изуродованную неизвестным существом бедренную кость, я повернулся к выходу и уже на ходу велел:

— Тот проход, на который вы наткнулись, когда расширяли основной коридор… как только вернемся, прикажи его запечатать наглухо, и чтобы никто в штольни рудника не совался ни под каким предлогом! Сразу же, как только вернемся, Койн!

Молча кивнув в знак того, что понял, Койн задумчиво произнес, кивнув в сторону завала:

— Если там что-то есть… не лучше ли узнать что именно?

— Мы узнаем, — пообещал я. — Как только разберемся с первоочередными делами, мы вместе спустимся в уцелевшую часть рудника и обшарим каждый проход и заглянем в каждый тупик.

Развернувшись, я тяжело зашагал к выходу, откуда приглушенно доносился бас Рикара, вместе с остальными занимающегося сооружением волокуши. У самого выхода я наткнулся на неподвижно стоящих ниргалов, и едва я шагнул между ними, как они синхронно развернулись и последовали за мной. Я настолько привык к их вечному присутствию за своей спиной, что не обратил на них ни малейшего внимания.

Сейчас я досадовал сам на себя — надо было побеседовать со сгархами еще вчера. Выяснить, знают ли эти гордые звери о расположенном поблизости шурдском поселении. Не беда. Займусь этим сразу по возвращении домой.

Отступление шестое

Приход «вестника» застал отца Флатиса в пути. Он как раз протянул ладонь потрепать усталую лошадь по холке, чтобы хоть немного взбодрить ее, когда в его голове прозвучал хорошо знакомый ему шелестящий голос отца Ликара. Но на этот раз обычно бесстрастный и спокойный голос священника из ордена Привратников буквально излучал тревогу и… и страх. Более того, в его взбудораженной речи полностью отсутствовали какие-либо упоминания о церковных санах, и услышанная Флатисом фраза состояла из коротких рубленых предложений.

«Флатис! Это Ликар! Возможно, уже слишком поздно — долго не мог найти связанные с тобой „вестники“. Но всей душой надеюсь, что ты услышишь это. Не возвращайся в Стальной Кулак! На резиденцию ордена напали. Перебили почти всех. Глава ордена сумел уйти, но он тяжело ранен. Самое главное — старый лорд освобожден из неволи. Он на свободе, Флатис! Одного раненого стражника не заметили под наваленными телами, ему удалось уцелеть в бойне. Он слышал, как еретик Ван Ферсис пытал одного из посвященных в тайну иерархов ордена. И задавал только один вопрос — нашли ли его кинжал. Иерарх не выдержал мучений — назвал твое имя, сказал, что именно тебя поставили во главе отряда и отправили на поиски. Если ты не сумел обнаружить кинжал — продолжай поиски и поторопись. Потом затаись в тихом месте и жди от меня очередного „вестника“. Ни в коем случае не давай никому знать, где ты находишься, даже мне. Затаись! Среди нас скрытые враги! Примкнувшие! И осторожней, брат, — на их стороне боевые маги! Чувствую — грядет что-то страшное! Да пребудет с нами милость Создателя. Молитесь! И еще… если почувствуешь, что не сумеешь уберечь артефакт — уничтожь его!»

Оглушенный услышанным, старый священник застыл, невидящими глазами глядя в никуда.

— Святой отец, что случилось? — окликнул его один из четверых монахов, осаживая коня и оборачиваясь всем телом.

— Мне пришел «вестник», — почти беззвучно произнес священник. — Резиденция ордена Привратников подверглась нападению. Почти все перебиты. Еретик Ван Ферсис, владелец артефакта, был освобожден своими сторонниками. И он ищет свой кинжал.

— Создатель… что нам делать, отец Флатис?

— Первым делом следует немедленно уйти с тракта и подальше отсюда. Мы совсем рядом со Стальным Кулаком, — коротко ответил Искореняющий Ересь, круто разворачивая коня на юго-запад. — И сменить церковные одеяния на мирские одежды. Проклятье… а я все гадал, почему на тракте так тихо.

Мгновение помолчав, священник вскинул непокрытую голову и уставился на последнего из всадников пронзительным взглядом:

— Миргас, для тебя это последний шанс избрать иную участь. Ты еще можешь развернуть коня и вернуться домой. Потом дороги назад не будет.

Отец Флатис обращался к бывшему каторжнику. Раскаявшемуся в совершенном злодеянии юному мальчишке, чьи выбивающиеся из-под мехового капюшона куртки волосы были абсолютно седыми.

— Нет, святой отец, — качнул головой Миргас, открыто отвечая взглядом на взгляд. — Я не отступлю со своего пути.