Право на силу

— Конечно выстоим, Петрович, — ответил ему Герман, а отец Кирилл, молчавший до сего момента, добавил:

— Защита и оборона дома своего — дело святое и праведное. Бог поможет!

На том и порешили.

* * *

Уговорившись с Губой подобрать того в девять на поверхности, Данил незамедлительно приступил к выполнению своей задачи. Сказано было ясно: не допустить приближения бронепоезда к Убежищу до возможности стрельбы прямой наводкой. А еще лучше — если он даже с места в сторону Убежища не тронется. Кружным путем не пойдет — такого пути вокруг города просто не существовало, — а уж с пулеметами «Тигра» и БТР из состава каравана справиться будет куда как легче.

Первым делом Добрынин зашел к Бабаху. Главный взрывотехник Убежища, сухой, мелкий мужичок с вечно опаленной бородой и огромными круглыми очками на крючковатом носу, делавшими его похожим на филина, задачу понял и клятвенно заверил, что изготовит адскую машинку уже к вечеру.

— Работой, вишь ты, завалили, — тараторил он, провожая Данила до двери. — Всю ночь сидел, растяжки да «лягухи» клепал. Вот только что последнюю забрали — спасть уж хотел… — он зевнул, широко распахнув рот. — Но для важного дела, конечно, постараюсь, о чем разговор. Долбанет так — полнасыпи разворотит. Часов в семь приходи, заберешь.

После Бабаха хотел было Саньку проведать — да Хирург, помощник Айболита, парень чуть постарше Данила, не пустил.

— Нечего шастать, разбудишь! — сердито зашипел он в щелку приоткрытой двери медотсека. — Обезболивающее вкололи, спит.

— Ну а как он вообще? Серьезно?

— Было бы серьезно, если б он там один был. А так — дня через два встанет, но в бинтах еще недели две точно походит.

Данил философски покивал — такова уж доля сталкера, то в крови, а то в шоколаде — и двинул к себе. Готовиться.

Отсек был пуст. Иринка с Ольгой придут хорошо если в семь, а то и дольше задержатся. И это было хорошо — к серьезным операциям он всегда предпочитал готовиться в тишине и сосредоточенности, чтоб ничто от сборов не отвлекало. А то с женами беда одна — хлопочут вокруг, как куры… В такой суете — а ну как забудешь чего? А в самый ответственный момент понадобится?..

Пока чистил «винторез» — прикинул, кого в напарники брать. Сашка минус, а напарник в таком деле нужен до зарезу. И еще пара-тройка человек для подстраховки не помешает. Только кого ж взять?.. Задачи на ближайшие сутки всем сталкерам нарезаны, опытных не найти — все своими группами пойдут. Оставалось кого-то из партизан брать, либо из молодежи… Данил призадумался. С партизанами он редко когда связывался — ненадежны, подвести могут, проверено не раз. А из молодых… Батарея, что ли?.. Пашка старшим смены стоит, но ради такого дела с дежурства без вопросов снимут и заменят. И Пашке польза — он давненько уже в рейд рвется, да из опытных никто его не берет, а в одиночки идти — верная смерть. Правда, есть у него двое приятелей — Данил втроем их частенько видел, — но в самостоятельный рейд без опытного старшого они даже втроем соваться побаивались.

Выглянув в коридор и подозвав пробегавшего мимо по своим делам пацаненка, Данил вручил ему коротенькую записку с наказом передать ее дежурному на коммутаторе. В записке значилось: «Согласно приказу полковника Родионова, незамедлительно снять с дежурства старшего смены Николаева Павла. Николаеву — срочно прибыть к Даниилу Добрынину. Подпись: Даниил Добрынин».

Отдал — и уселся дочищать оружие.

Пашка прибежал минут через пятнадцать. Постучался вежливо в дверь, приоткрыл на полсантиметра.

— Можно?

— Заходи, — Данил отложил ВСС, принялся за пистолет. — Присаживайся вон… — он кивнул на табурет у стола.

— Чего звал-то? Зачем со смены сняли? Там самое интересное начинается… Чё — провинился, что ль? — по своему обыкновению зачастил Пашка.

— Примолкни, — оборвал его Данил. — Самое интересное у тебя сегодня ночью будет.

Пашка вытаращил глаза:

— Это как?..

— Война начинается. С войсковыми и пришлыми. Известили уже?

— Ага, конечно известили. Смену-то первым делом в известность ставят, понятное дело…

— Хорошо, — Данил кивнул. — Задачу мне поставили — бронепоезд с того места, где сейчас стоит, в нашу сторону тронуться не должен. Бомбу надо подложить, чтоб насыпь разворотило и рельсы порвало. Ну и с танками тоже поработать, траки порвать… Санька у меня к Айболиту временно переселился, и мне теперь напарник нужен, а лучше — несколько. Пойдешь?

Пашку аж затрясло:

— Пойду! Конечно пойду, о чем разговор?! Когда выходить? В ночь пойдем? Во сколько?

Данил поморщился — больно уж у Батарея характер неуемный. Поверхность — она тишину и спокойствие любит…

— Если пойдешь — тогда вот что. Во-первых — вопросы все свои лишние здесь оставь, в Убежище. Наверху — никакой суеты, спешки и лишних телодвижений. Торопиться тогда нужно, когда припрет, а до того — будешь само спокойствие. И во-вторых — вот эту свою фонтанирующую энергию тоже притуши вполовину. Понял?

Пашка кивнул.

— Ладно. Теперь дальше. Друзья, товарищи есть у тебя?

— Есть.

— Действительно верные друзья, за которых как за самого себя ручаешься. Есть такие?

— Да, есть. Мы на дежурство всегда вместе ходим. Леха Паникар и Серега Кипиш.

— Хорошо. Сейчас двигай на коммутатор, пусть их со смены снимают. Скажи — полковник распорядился. До вечера отдыхайте, а в девять как штык чтоб у меня были. И к Бабаху по пути зайди, возьми, что он там для меня приготовил. Понял?

— Понял, чего ж не понять…

— Личное оружие есть?

Пашка понурился и помотал головой.

— Ну да. Откуда… — пробормотал Данил. — С чем на поверхности работаете?

— Я обычно «калаш» беру, Кипиш тоже. А у Паникара личный ствол имеется, винтовка английская L85A2.[40]

Данил присвистнул.

— Ого… Булпап… Откуда?

— А ему батька на совершеннолетие подарил, купил у проходящего каравана. У нее состояние было — мама не горюй, по дешевке отдали. Лёха ее умучился в порядок приводить. Все сбережения на винтовку тратил, а один раз даже накладку на приклад у торгаша свистнул, — Батарей улыбнулся. — Торговец тогда еще шум поднял, но накладку так и не нашел.

— Понятно. Ладно, давай двигай. В девять жду.

Радостный Батарей исчез за дверью. Данил дочистил не торопясь пистолет, отложил его на край стола, тщательно протер руки ветошью.

Откинулся на кровать, задумался… Правильно ли сделал, что молодежь на серьезное дело взял? Потянут ли? Хотя… К поезду-то он наверняка сам полезет, а их дело — прикрытие. С другой стороны — не вечно же им в караулы ходить. Они с Санькой в их годы уже вовсю город шерстили да мутантам головы отстреливали. Хотя, конечно, и подготовка у них была куда как лучше… Он усмехнулся, вспоминая, как гонял их полковник — душу на каждой тренировке вынимал! Теперь-то уж не то… Хоть и тренирует новую группу — но нет уже такого фанатизма. Постарел, что ли, или забот больше стало?.. А тогда, бывало, — как марш-бросок, так одного, а то и двух на себе тащить приходилось. Сдавали иногда, по сорок километров бегать. Да в противогазе, да с полной выкладкой, с оружием… Трудные были времена — но золотые, что и говорить…

Организм все ж таки вытребовал свое — за думами о насущном Данил и не заметил, как заснул. Точно в яму провалился. Выспаться-то не дали. Считай, к обеду только улегся, а к трем уже у Родионыча сидел…

И все же, несмотря на четвертую уже по счету бессонную ночь, внутренний хронометр не подвел — подхватился, будто водой ледяной плеснули. Глянул на часы — к девяти подходит. Пора собираться.

Сборы много времени не заняли. Сначала — уже постиранный после ночной вылазки и успевший просохнуть комок, сверху — демрон, который он так и не успел сдать на склад, поверх него — пояс с транспортными подсумками, разгруз с подсумками под магазины, гранаты, радиостанцию и плоский рюкзачок с гидратором и новообретенным маскировочным костюмом. Прикрепил большой набедренный инструментальный подсумок с тысячью необходимых мелочей на левую ногу и кобуру с «Перначом» — на правую. Распихав по местам гранаты, магазины и дымы,[41] Данил попрыгал, проверяя, не звенит ли где, — и остался вполне доволен.

Только собрался выходить, подогнать Батарея — и тут в дверь постучали, и сразу вслед за этим в отсек просунулась любопытная Пашкина физиономия.

— Мы готовы, командир.

— Иду, — ответил Данил, подхватил винтовку и вышел в коридор.

Ребята уже стояли в полном боевом, даже с автоматами — озаботились заранее. Данил одобрительно кивнул, оглядывая всех по очереди. Изо всей троицы выделялся Паникар — ростом чуть ниже Данила, но крепкий, весь какой-то подтянутый, собранный.

— В зал ходишь? — спросил у него Данил.

Лёха кивнул.

— Мы все ходим, — подал голос Кипиш. — У полковника тренируемся. И рукопашкой тоже занимаемся, стрелять выбираемся иногда…

— Хорошо, — еще раз кивнул Данил. — Только… — он шагнул к Кипишу и стянул с его головы черную шапочку. — Это вот лишнее. Выкинь. Найди кусок камуфлированной ткани и сделай себе бандану. Среди зелени твоя черная макушка — первейшая мишень, так пулю к себе и тянет.

Критически оглядел еще раз стоящих перед ним пацанов.

— Попрыгайте… отлично. Теперь внимание. На поверхности слушать меня беспрекословно. Скажу идти — идете, скажу сидеть — сидите. Даже пукаете только с моего ведома. Задачу нам сложную навесили — подорвать насыпь, чтоб поезд к Убежищу не подошел, и угнать танк с платформы. Водителем пойдет Губа, снаружи его подберем. До поезда идти километров семь, случиться может все что угодно. Опасные объекты по пути: овраг с гаражами, железнодорожная подстанция, родник. Ну и зона на выходе из города. О ней знаете наверное…

Ребята, все как один, кивнули. О зоне ФКУ ЛИУ № 6 на окраине города ходили самые мрачные слухи и легенды. Когда впервые в тридцать первом году до нее наконец добрались сталкеры — на зоне можно было поживиться и оружием, и патронами, и одежкой какой-никакой, да и медикаменты там наверняка в закромах имелись — ожидали найти там горы иссохших трупов в закрытых камерах. Однако не тут-то было. Ни единого тела в запертых по всем правилам камерах найдено не было. Ни в камерах, ни по всей территории — нигде. Ни тел, ни истлевших останков, ни костяков с обрывками одежды… Камеры были пусты — шаром покати. И это при том, что до Начала зона битком была набита уголовниками, как бродячий барбоска блохами. Куда делись? Загадка… И та же участь, одного за другим, постигла тех, кто там тогда побывал, — исчезли бесследно. И ладно бы на поверхности пропали, списать можно было бы на кого угодно — так нет. Из своих собственных отсеков пропали, как и не было. Будто испарились. И отсеки те до сих пор так и стояли пустые — никто в них селиться не хотел…

— Мимо родника пойдем — слушайте во все уши, — продолжал меж тем Данил. — Там в этом году болото, комарья полно. ОЗК ваши на раз прокусят. Так что если запищит — отмахивайтесь, как можете. По пути, кстати, веток нарвем, ими сподручнее. Ну а подстанцию будем проходить — вообще молчок. Выродки там с середины позапрошлой зимы живут, целое гнездо. Так что, наверное, крюк дать придется…

— Да пристрелить их, чего возиться… — пробормотал Батарей.

— Ты что, дурной? — презрительно поинтересовался Паникар. — Дядька Герман говорил, что их там хренова туча. Стрелять начнешь — повылезут и в клочки размечут!

— Вот, кстати, насчет стрельбы. Спасибо, что напомнил, — кивнул Данил. — По пути до места стрелять имею право я и тот, у кого на ствол будет стоять вот эта штука, — он вытащил из подсумка и продемонстрировал пацанам ПБС.[42] — Понятно? Выстрелит кто без разрешения — голову сниму. А на месте, после начала операции, — приказ полковника: стрелять первыми, до открытия огня на поражение со стороны противника категорически запрещено. Вопросы есть?

— То есть пока мне в лоб пуля не прилетит, я стрелять права не имею? — криво усмехнулся Паникар.

— Все правильно понял, — кивнул Данил. — Возражения есть? Может, лучше дома останешься?

Тот помотал головой.

— Хорошо. Батарей, ты бомбу принес?

Пашка снял с плеча армейский вещмешок.

— Бабах сказал — тут их три. Одна побольше, а две остальные — поменьше.

— Все правильно. Оставь пока у себя, ты понесешь, — Данил помолчал немного, вспоминая, все ли сказано и сделано. — Ну что, готовы? Тогда вперед.

* * *

Губа уже был на поверхности. Сидел на каменных ступенях, ведущих с платформы в здание вокзала, держа на коленях автомат, и любовался закатом. Данил, проходя мимо, хлопнул его по плечу, и бывший мехвод, не говоря ни слова, пристроился замыкающим.

Мужик этот, насколько знал Данил, был не из трусливых, но в сталкеры не лез. Жил один в маленьком отсеке на втором уровне, в самом дальнем его закутке, на людях редко появлялся. Ходил в дежурства, по поверхности иногда ползал — но далеко все ж не отходил. В деле Данил его не видел — как, впрочем, и Батарея с товарищами — и потому сейчас, считай, полагался только на себя самого.

План себе наметил простой. По насыпи дойти до подстанции, обогнуть ее большим крюком, оставив справа заодно и овраг с гаражами, среди которых из нечисти кто только не попадался. Потом, километра полтора, до самого леса, путь будет чист. А дальше — родник под горкой. С насыпи — если б не ночь — его хорошо видно, потому придется быстрее идти, чтоб комарье запахами не привлекать. Потом еще километра четыре — и зона. А за зоной уже и до разбитого моста рукой подать. И бронепоезд, если разведка не врет, где-то там же.

Едва ступили на насыпь — распределил обязанности:

— Ворон не ловить, по сторонам смотреть внимательнее. Построение рейдовое: впереди, метрах в сорока, Батарей, следом — я, за мной в затылок Паникар и Кипиш. Губа замыкающим. Батарей — держи глушак. Твоя задача — передовой дозор. Устанешь — сигналь, сменим. Если мутанты полезут — рви, что есть мочи, назад. Только с линии огня уйти не забудь! Ну а если на засаду нарвемся и полосовать начнут — падаешь на спину, отползаешь, мы тебя прикроем. Только не на пузе ползешь, а на спине, лопатками работаешь — и отстреливаешься заодно, местность контролируешь. — Данил повернулся к Лёхе: — Паникар, с левого плеча стрелять умеешь?

Тот кивнул.

— Тогда держи правый фланг. Кипиш — левый. Ну а ты, Губа, тылы кроешь. Расклад тут такой: первый, кто заметит опасность, сигналит, но не стреляет. Стреляю я один, а вы подключаетесь, если припрет, по моей команде. И всегда один человек держит тыл. Это ты, Губа. Переключаешься на нашу цель только по моему сигналу, понятно?

Губа кивнул.

— Хорошо. Тогда — двигаем.

Батарей тут же, без возражений и лишнего базара — будто подменили, — выдвинулся вперед. Данил внимательно посмотрел ему вслед. Пашка и впрямь неузнаваемо преобразился. Никакой обычной для него гиперактивной суеты, никаких лишних телодвижений — собран, внимателен, движения скупые, точные, будто который уже год по поверхности ходит. Данил ухмыльнулся и одобрительно кивнул — толк из парня будет.

Выждав, пока Батарей отойдет на положенное расстояние, двинулся за ним. Оглянулся — ребята следом топают, след в след, все в точности, как и сказано, исполняют. Хорошо. Может, и впрямь успешно все пройдет…

Пашка, как заправский сталкер, двигался осторожно, иногда замирая подолгу, вглядываясь в казавшиеся ему подозрительными фрагменты местности. Один раз завис минут на десять, метров сорок не доходя до стоящего у путей полуразрушенного домишки путевого обходчика. Данил, хотя и знал, что развалюха пуста — неделю назад тут с Санькой проходили, — все ж подстегивать его не стал. Пусть осваивается, сам решения принимает. Хотел уж было подойти, спросить, в чем дело, но Пашка, наконец, тронулся с места, поводя из стороны в сторону стволом «укорота» с глушителем.

Когда вдали у насыпи, в вечерних сумерках, замаячило здание подстанции, Данил остановил колонну передохнуть — теперь нужно было делать крюк, уходить с насыпи левее и идти по сосновому редколесью. С позапрошлой зимы подстанцию облюбовало семейство выродков. Большое семейство, рыл тридцать, не меньше. С таким впятером тягаться — пустое дело, нужно обходить. Хорошо, подлеска тут было минимум, иначе путь затруднялся и замедлялся неимоверно.

Сталкер подозвал Батарея. Тот подошел, пятясь и настороженно осматриваясь вокруг.

— Не устал? — спросил Данил. — Только честно говори, не понтуйся. Устал — заменись. Если устал — внимание притупляется и опасность можешь пропустить. Тогда, считай, всей группе конец.

— Можно смениться, — помолчав немного, кивнул Пашка. — Тяжеловато с непривычки…

— Ничего, — подбодрил Данил. — Ты и так, считай, километр с лишним по незнакомой местности в передовом дозоре протопал. Кипиш, смени его. ПБС не забудь. Следующий километр твой.

Серега, сняв пламегаситель и сунув его в подсумок, принялся прикручивать глушак.

— Мне сложнее досталось, — кинув взгляд на товарища, похвалился он. — Ты по насыпи шел, по открытой местности. А я щас по лесу пойду, понял?..

— Да я еще столько же пройду! И даже больше! — закипятился Батарей. — И нечего меня менять!..

Он начал подниматься с колен.

— Стоять! — негромко осадил его Данил. — Понты ваши, ребята, тут ни к чему. Еще раз говорю — чувствуешь, что хоть немного устал, — лучше сменись. А то есть все шансы домой больше не вернуться. Еще посмотрим, как ты пройдешь, — он развернулся к Сереге. — Инструкции те же. Видишь мутантов — сигналишь, уходишь с линии огня и бежишь к нам. Попадаем в засаду — падаешь на спину и отползаешь, мы прикрываем. Батарей — левый фланг твой. Паникар, Губа — по местам.

Тронулись дальше.

Двигаясь на автомате, подмечая и просматривая все казавшиеся опасными фрагменты окружающей местности, Данил задумался о предстоящей операции. Дело казалось невыполнимым. Ладно если повезет, если посты и охранение еще не выставили, или выставили вполнакала. Или командир там, на бронепоезде, идиот и охрану грамотно организовать не умеет. Это — одно. И совсем другое — если вокруг постов и секретов натыкано, как комаров на болоте, если у бойниц вагонов наблюдатели сидят с ПНВ,[43] а на каждой платформе охранение имеется. А уж в то, что охрана поезда организована по всем правилам, не спустя рукава, — в это Данил был готов верить безоговорочно. Нельзя считать противника глупее тебя — это первый шаг к поражению. Значит, из этого и будем исходить.

С другой стороны — вряд ли там уж такой большой контингент. Ну сколько там народу поместится? Тридцать человек… ну сорок. Вряд ли больше. И дело тут не в том, что тепловоз не увезет или места не хватит, а в том, что на такую ораву припасов нужно немерено. А это тоже дополнительный вес и дополнительный объем. Сколько там вагонов-то было?..

— Слышь, Батарей, — Данил обернулся к Пашке. — Ты помнишь, как поезд утром подходил? Сколько ты вагонов насчитал?

— Четырнадцать вагонов всего было. Из них — три платформы с танками, — призадумавшись, ответил Пашка. — Еще четыре — с орудиями и пулеметами… Потом вроде бы еще одна платформа тоже с орудием, что-то вроде счетверенного зенитного пулемета. Остальные закрытые были. Теплушки, наверное…