Братья Маджере

Лицо мага, затененное красным капюшоном, не показало никакого намека на эмоции.

— Я не мертв, только не благодаря тебе! — Он подошел, и с холодным любопытством посмотрел на оставшегося противника. Конечности вора были скованы колдовством. Он был не способен двинуться, неспособен преодолеть наложенное заклятье.

— Я пошел, чтобы поискать дерево для костра, — стыдливо пробормотал Карамон.- Я честно не предполагал, что могла возникнуть опасность. Я не слышал о ворах в этих краях. И огонь погас, я знал, что ты сильно мерзнешь и потом твой отвар, который ты пьешь…

— Не бери в голову! — Рейстлин нетерпеливо прервал оправдания брата. — Ты же знаешь, как чутко я сплю. Я услышал их приближение на довольно большом расстоянии.

Маг сделал паузу, тщательно исследуя их пленника.

— Немного необычно для профессиональных воров, ты так не думаешь, Карамон?

— Да, действительно, — сказал воин, почесывая голову. — Они действительно казались неуклюжими.

— Жалко вожак сбежал.

— Он? — Карамон взревел и огляделся.

— Человек в черном капюшоне. Он сбежал в тот момент, когда ты ворвался в рощу. Я думаю, что беседа с ним была бы весьма интересной. Ты слышал его слова, перед тем, как он пронзил то, что считал моим мягким и податливым телом.

Карамон вернулся мыслями назад, к пролитой крови, опасениям и печали и вспомнил услышанное: «Эти дураки никогда не попадут в Мереклар».

— Будь я проклят, — сказал воин, ошеломленный знанием пришедшим к нему.

— Да, братец. Не воры, а наемные убийцы.

— Я могу пойти за ним.

— Ты бы никогда не нашел его. Он находится на своей земле, а мы — нет. Давай-ка взглянем на того, которого мы схватили. Ширак. — Волшебный свет посоха мерцал. Рейстлин поднес его поближе к убийце, тогда как Карамон схватил сальный кожаный шлем, который носил мужчина и сдернул его. Лицо, глядевшего на них, было заморожено заклинанием Рейстлина, в то время как он уже был готов повалить Карамона. Рот убийцы был искривлен в кровожадной усмешке. Очевидно он наслаждался идеей об убийстве человека ножом в спину.

— Я собираюсь снять заклинание. Держи его. — Приказал Рейстлин. Карамон ухватил худую шею человека своей огромной рукой, приставив кинжал к шее убийцы. При движении покрытой золотой кожей руки Рейстлина, тело человека дернулось. Карамон слегка усилил захват, кинжал уколол кожу убийцы.

— Я не убегу! — заскулил человек, я охромел. — Только не позволяй ему больше заколдовывать меня.

— Я не буду, если ты ответишь на несколько вопросов, — сказал Рейстлин своим мягким шепчущим голосом.

— Конечно, я расскажу вам все. Только не надо снова магии.

— Кто вас нанял, чтобы убить нас?

— Я не знаю. Тот в черном капюшоне. Я никогда не видел его лица.

— Как его зовут?

— Я не знаю. Он не говорил нам.

— Где вы встретили его?

— В гостинице недалеко от Мереклара. «Черный кот». Вчера вечером. Он сказал, что у него есть работа для нас. Он говорил, что мы только ограбим вас, он ничего не говорил об убийстве.

— Ты лжешь, — холодно сказал Рейстлин. — Вас наняли, чтобы убить нас во сне.

— Нет. Я клянусь. Я был…

— Я устал слушать его бормотание. Заставь его заткнуться, Карамон.

— Навсегда? — предложил Карамон, его рука обхватила горло убийцы.

Рейстлин, казалось, обдумывал предложение. Вор притих, его лицо теперь искривилось в гримасе ужаса.

— Нет, я найду ему другое применение. Держи его крепко.

Рейстлин откинул капюшон с головы. Мерцающий свет лун-близнецов отразился в его глазах — глазах со зрачками в форме песочных часов, глазах, которые видели как все распадается, увядает и умирает. Блеск золотой кожи и преждевременно поседевшие волосы выглядели ужасно на двадцатиоднолетнем юноше. Рейстлин медленно приблизился к вору.

Человек закричал и начал отчаянно вырываться из напряженного захвата Карамона. Протянув золотокожую руку, Рейстлин положил пять пальцев на лоб вора. Человек скорчился при прикосновении волшебника и начал выть.

— Заткнись, — проворчал Карамон, — и слушай моего брата.

— Когда ты увидишь того человека в черном капюшоне, ты скажешь ему, что мой брат и я прибудем в Мереклар, и не будем знать отдыха до тех пор, пока не найдем его. Ты понял?

— Да! Да! — жалобно вскрикнул человек

— Сейчас я наложил на тебя проклятие. В следующий раз, когда ты хладнокровно оборвешь чью — то жизнь, призрак убитого восстанет и будет следовать за тобой. Днем он будет идти как пес по твоим следам. Ночью — преследовать тебя во сне. Ты будешь делать все, чтобы избавиться от него, но напрасно. Призрак доведет тебя до безумия и в конце концов ты повернешь свой грязный нож против себя.

Рейстлин убрал руку. — Пусть он уходит, Карамон.

Великан освободил убийцу, который упал на колени. Он остался сидеть на земле, украдкой глядя на братьев. Карамон сделал угрожающий жест кинжалом, человек вскочил на ноги и бросился, охваченный паникой, в лес. В течение нескольких минут они слышали, как он врезается в деревья и натыкается на кустарники.

— Это было страшным проклятием, — испуганно сказал Карамон. — Я и не знал, что ты умеешь накладывать подобные заклинания на людей.

— Я не умею, — сказал Рейстлин, а затем начал кашлять, с усиленными спазмами, которые мучили его маленькое тело. Он протянул руку брату, который мягко взял ее и повел мага обратно к постели.

— Ты имеешь в виду… в действительности на нем нет проклятия? — спросил Карамон смущенно. Он помог близнецу лечь.

— О проклятье на нем есть, сказал Рейстлин, когда снова смог говорить. — Но я не накладывал его, — тонкие губы мага растянулись в небольшой улыбке. — Он сделает это сам. Только не стой там вылупившись на меня. Я замерз до предела. Пойди и собери побольше дров. Я буду держать посох зажженным, пока ты не разведешь огонь.

Карамон покачал головой в недоумении. Отправившись собирать дрова, которые он разбросал во время нападения на убийц, он чуть не упал, зацепившись о спальный мешок Ирвина. В волнении, он забыл о кендере. Карамон вспомнил убийц, стоявших над Ирвином, и их высоко занесенные копья. Став на колени, воин положил руку на маленькую, закутанную в одеяло фигурку.

— Ирвин? — встревожено спросил Карамон

Из глубины одеял послышался зевок, движение и, наконец, на верху возникла голова. Сонно осмотревшись в проясняющемся утреннем свете, увидев зарубленные окровавленные трупы, лежавшие на земле, сломанное оружие, смятую траву, кендер крутнулся и вскочил на ноги. Рот Ирвина широко распахнулся. Глаза выпучились. Он переводил дикий взгляд с Рейстлина на Карамона туда и обратно.

— Все в порядке, Ирвин. Не кричи. Ты в безопасности. Убийцы ушли.

— Я знаю, — закричал Ирвин, бросаясь на землю и колотя ногами. — Это нестерпимо!

— Что? — потребовал воин, пораженно. — В чем же тогда дело?

— Как ты мог, Карамон! — рыдал Ирвин. — Я думал мы были друзьями! Драка — а ты позволил мне ее проспать!

Оптимистичный прогноз Карамона, оказался верным: это был действительно прекрасный день. Температура поднялась до нужного уровня. Во время ходьбы было достаточно тепло, лишь слегка прохладно, ровно настолько чтоб это было приятным. Солнце в небе не было закрыто облаками и ярко сияло для спутников.

Мертвые тела несостоявшихся убийц все еще лежали на опушке. Ирвин был занят обыском тел, чтобы восполнить пропущенные события прошлой ночи, «поиском ключа к тому, кем были эти люди» как он выразился. В кармане одного из воров он нашел оберег из золота, свитый наподобие веревки. Кендер обнаружил скрытую выгоду этого открытия, Ирвин нашел собрание миниатюрных музыкальных инструментов, сделанных из серебра, кости и черного дерева.

Ирвин бросил медальон на одеяло к другим «сокровищам», перешел к следующему телу и увидел на руке мертвого бандита три золотых кольца, все из золота с блестящими бриллиантами, искрящимися в утреннем свете. На какое-то время внимание Ирвина привлек таинственный скрученный моток, выпавший из кармана вора. Кендер поднял закрученный петлей металл, который качался взад-вперед без определенной цели и смысла. Раскачивая провод, он слышал как тихий звук колеблется от стеклянного звона до грохота металла. Он поднес его к свету и увидел бусину в центре катушки. Ирвин разглядывал его в течение долгих минут, очарованный этим таинственным предметом, пока ему не стало скучно и он не добавил его к своей коллекции.

Кендер переходил от тела к телу, собирая золото, алмазы и другие драгоценные вещицы, он держал их в руке, чувствуя их вес и форму, но тут же отбросил, позабыв о них, так как увидел внизу старое перо для письма с серебряным наконечником, кусок фиолетового стекла и вырезанного из дерева орла, размером не больше, чем в полпальца. Ценности и их стоимость, установленные другими расами ничего не значили для кендеров. Любопытство заставляет их желать все, что чарует глаз, независимо от того, что у них в руках.

— Ну хорошо, ты что-нибудь нашел? — спросил Карамон.

— Именно, — гордо сказал Ирвин, указывая на одеяло. — Ты не собираешься посмотреть? — спросил он, отмечая колебания Карамона.

— Я думаю да, — ответил великан, тяжело становясь на колени. — Но меня продирает дрожь, когда я касаюсь имущества мертвых.

— Почему? Ты же взял их оружие.

— Это другое.

— Как? Я не понимаю.

— Хватит! Хорошо?

— Ты слишком брезглив, брат, — сказал Рейстлин своим мягким голосом, подходя ближе. — Отойди. Ты закрываешь свет. У меня нет никакого суеверного ужаса, в отношении личного имущества мертвецов.

Маг наклонился. Его тонкие стройные руки пробежали по вещам, рассыпанным перед ним. Некоторые из них он поднимал и рассматривал изучающим взглядом. Ирвин нетерпеливо наблюдал.

— Это самые большие алмазы, которые я когда — либо видел. Ты когда-нибудь видел крупнее, Рейстлин?

— Стекляшка, — заметил волшебник, презрительно отбрасывая кольцо. Ирвин, казался немного удрученным, но потом приободрился вновь.

— Эта золотая цепь довольно тяжелая, не так ли, Рейстлин?

— Должно быть. Это уже лучше. Что это? — Волшебник зажал серебряную вещицу между большим и указательным пальцами. Протянув ладонь, он показал ее брату. Карамон, посмотрев, скривил лицо.

— Тьфу! Кто носил бы такое?

— Я! — ответил Ирвин, уставившись с тоской на безделушку.

Вещица была похожа на череп кота, с крошечными рубинами в гнездах глаз.

— Кто из них носил его? — спросил Рейстлин.

Ирвин подумал. — Никто. Я нашел это в траве, вон там. Он указал на место возле аккуратно сложенных одеял Рейстлина.

— Предводитель, — проворчал Карамон.

— Да, — согласился Рейстлин, уставившись на вещицу.

Дрожь пробежала по его телу, его рука дрожала.

— Это зло, Карамон. Вещь тьмы. И она стара. Она была сделана до Катаклизма.

— Избавься от нее! — сказал воин кратко.

— Нет, я…, — Рейстлин колебался, затем повернулся к Ирвину. — Ты действительно хотел бы носить это?

— О, да! — выдохнул кендер. — Ничего себе! Вещь тьмы!

— Рейст, — начал Карамон, но брат стрельнул в его сторону быстрым, предупреждающим взглядом, и великан успокоился.

Одевая череп на серебряную цепочку, которая тоже была среди награбленного, волшебник надел ее на шею кендеру. Рейстлин пробормотал тихие слова и коснулся металлической цепи своими пальцами.

Ирвин, лицо которого лучилось удовольствием, в страхе уставился на свое новое ожерелье.

Рейстлин поднялся и потянулся своим худым телом, потом закашлялся в холодном утреннем воздухе. Развернувшись, он вернулся к огню, сопровождаемый Карамоном.

— Что будем делать с этими предметами?

— Оставим. Там нет ничего ценного.

Обернувшись назад, Карамон увидел Ирвина, запихивающего многочисленные сокровища в свои сумки и мешочки.

— Ты сделал кендера мишенью, Рейстлин, — сказал великан. Маг опустился на колени возле огня, его тонкое тело требовало тепла.

— Не мишенью, братишка, — поправил прохладно он. — Приманкой.

— В любом случае, он в опасности. Кто бы ни носил это, он будет его искать. И он поймет, что кендер был свидетелем преступления. Что за слова ты сказал над ожерельем? Какое — то защитное заклинание?

Рейстлин фыркнул. — Не будь глупым, Карамон. Это была просто мистификация, которая не позволит кендеру избавиться от ожерелья. Что же касается опасности, то для него она гораздо меньше, чем если бы эту вещицу носил ты или я. Никто не отнесется к кендеру серьезно. Они решат, что он ее и одел только для красоты. Мы будем наблюдать за теми, кто проявит необычный интерес к ней.

— Я не люблю такого, — возразил Карамон с необычайным упорством.

— А я не люблю, когда меня хотят убить во сне! — прервал его близнец. Он поднялся на ноги, опираясь на волшебный посох. — Пошли. В это время мы должны были уже выйти. Я хочу добраться туда засветло.

— Туда? Куда? В Мереклар? — Карамон разбросал угли костра обутой ногой и залил их водой.

— Нет. В гостиницу «Черный Кот».

Карамона ни когда не переставал поражать его брат. С тех самых пор как, страшное испытание, обязательное для каждого мага, взыскивающего вершин колдовства, — испытание, провал которого грозил смертью, подорвало здоровье Рейстлина. Его тело истончилось — только кожа да кости. Он постоянно кашлял. Иногда Карамон задавался жутким вопросом, что если его брат не сможет обрести второе дыхание. Мучимый дурными кошмарами, Рейстлин метался и ворочался, часто громко кричал во сне. Иногда утром, он был едва способен сползти с кровати.

Однако, этим утром молодой маг выглядел необычайно хорошо. Он шел бодрым шагом, опираясь на свой посох. Он съел неплохой для него завтрак, состоящий из хлеба и плодов. Он не пил травяной чай, успокаивающий кашель, не вдыхал пары из мешочка. Его глаза были яркими и блестели в утреннем свете.

«Это все из-за тайны», — сказал себе Карамон. — «Он доволен интригой. А я рад, что Рейст занимается ей. Что до меня, то я предпочел бы столкнуться с армией гоблинов. Я ненавижу прятаться». Воин вздохнул. Воин провел день, идя с палашом в руках и посылая внимательные, острые взгляды в сторону леса, ожидая новой засады в любой момент.

Спутник Карамона тоже наслаждался. Ирвин припустил вниз по дороге, вращая над головой любимое оружие кендеров — хупак, раздвоенная трость с петлей на верху. Хупак Ирвина был не обычен, верхушка снималась, превращая его в духовое ружье. Оно стреляло маленькими острыми стрелками, которые кендер носил в правом рукаве своего дорожного одеяния.

Ирвин, в принципе, любил оружие всех видов и чрезвычайно гордился своей коллекцией. Необычайный метательный нож с пятью лезвиями, которые раскрывались в разных направлениях, наполнял его гордостью и радостью. Он так же нес с собой другое свое изобретение — яичные скорлупки, заполненные специальными порошками и жидкостями, которые можно было бросить на расстоянии. Помимо этого, у него было много другого оружия, но, обычно, в забывчивости или по рассеянности он обменивал их на другие более захватывающие вещи.

Ирвин был вместе с близнецами недолго, но он хотел следовать за ними, поскольку они пустились в новое приключение. Он был очарован магом со странными глазами и светло-золотой кожей и был счастлив быть с тем, кто столь интересен и уникален. Однако кендер чувствовал жалость к Рейстлину. Маг был всегда мрачен. Ирвин решил взять это на себя, поэтому приставал к магу с историями о фантастических приключениях в других частях Крина, или с историями, услышанными от друзей и родственников, пробуя вывести Рейстлина из непрерывной меланхолии, которая окружала его так же плотно, как и красные одежды. Маг просто игнорировал его, а если Рейстлин был в особенно плохом настроении, пытался отшить.