Братья Маджере

— Это произошло лишь однажды в истории мира — в течение Катаклизма.

Карамон покачал головой.

— Праздник Ока бывает каждый год. Ты никогда не болел прежде. За исключением того раза.

— Согласно моим книгам, в ту фестивальную ночь у меня была такая же странная болезнь, потому что две луны Солинари и Лунитари находились в конвергенции. Такое происходит более часто, но все же не очень. В этом году, согласно тому, что я прочитал, такое соединение повторяется вновь. Мои дальнейшие вычисления подтвердили, что черная луна древней забытой богини Такхизис, Королевы Тьмы — соединяется с ними, образуя Великое Око. То, что я чувствовал много лет назад, было началом сбора силы, которая прольется в течение этого фестиваля. Многое объясняется, — добавил он, думая о белом луче и понимая теперь, почему он смог его увидеть.

— Возможно тебе, но не мне, — фыркнул Карамон, зевая. Он тревожно посмотрел на брата. — Эта болезнь может случиться снова?

Но Рейстлин, погруженный в размышления, не ответил.

Ирвин шел обратно мимо череды кирпичных домов по улице, ведущей от южных ворот.

— Определенно всем нравиться это ожерелье, — сказал он себе гордо. — Я доволен, что нашел его. Черт возьми, я устал. Быть великим воином и целоваться с девушками действительно забирает много сил у парня.

Ирвин вернулся к Бренсток-Холу и с восхищением увидел, что на улице были раскидано множество игровых фигурок и кубиков для игры в кости. Он собрал их все и рассовал по карманам брюк, спрашивая себя, откуда они тут взялись. Большой и недружелюбный слуга все еще охранял вход в гостиницу. Кендер любезно позволил ему отдыхать и прошел за гостиницу, где залез на решетку и поднялся в окно.

— Я только зайду и расскажу Карамону о моем приключении, сказал он, подходя к двери близнецов и громко постучав в нее.

Сонный Карамон бросился открывать двери.

— Ты! — посмотрел он с негодованием на кендера. — Ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Нет! — бодро ответил Ирвин. — Но если ты хочешь, я могу узнать. В зале есть часы. Я… — рот кендера остался открытым. Он смотрел.

— Посох Рейстлина!

— Да. Ну и что?

— Но он был… Я подразумеваю, что я пробовал… Это только…

— Увидимся утром, Ирвин! — прорычал Карамон, захлопывая дверь, и чуть не прищемив любознательный нос кендера.

— Как замечательно! Он должно быть вернулся сам! Однако, — добавил Ирвин, — он должен был сказать мне об этом раньше, прежде, чем я попал в неприятности, отправившись на поиски.

Зевая, он решил пойти в свою комнату, но не мог вспомнить, где она была. Он прокрался вниз, в темный обеденный зал, раскрыл свою сумку и расстелил спальник бод большим обеденным столом.

Женский крик эхом отразился от стен гостиницы, разбудив Карамона. В следующий момент по ступенькам загрохотали шаги, и раздался стук в дверь. Силач быстро обернулся, чтобы посмотреть на Рейстлина, в надежде, что маг не пробудится от своей дремоты. Мускулы на лице брата дергались, он беспокойно ворочался в своем сне.

Карамон вскочил на ноги, усталость уже покинула его мышцы, и промаршировал к двери.

Рывком открыв ее, он столкнулся с владельцем, которого мельком видел вчера вечером.

— Остановите этот разбой, — шепотом сказал Карамон. — Мой брат болен.

— Пожалуйста, уважаемый сер! Я знаю, что вы важные люди, друзья члена Совета, но вы должны помочь мне! Ваш друг нападает на моих посетителей!

— Мой друг, — воин осмотрел комнату, пытаясь вспомнить, не забыл ли он кого. Ответ пришел. — Ирвин! — простонал он.

— Пожалуйста, сер, пожалуйста! — владелец гостиницы повис на руке Карамона, пытаясь вытащить того за дверь.

Воин застыл и посмотрел прямо в глаза владельцу

— Не позволяйте ничего, что могло бы потревожить моего брата! — он держал толстый палец перед носом хозяина для значительности.

— Конечно, нет, — ответил владелец, тяжело сглатывая. Теперь, пожалуйста, верните разум вашему другу, сер.

— Разум? Кендеру? Это что — то новенькое! — пробормотал он на одном дыхании, мягко прикрывая дверь.

Карамон вошел в зал, и глаза его расширились в недоумении. Ирвин стоял на маленьком дубовом столе в углу обеденного зала, угрожая персоналу гостиницы хупаком в его руке. Что — то белое было на его голове.

Один из поваров, большой полный человек, размахивал огромным мясницким ножом.

— Я обрублю твои уши! — угрожал он, придвигаясь к кендеру.

— Выколи тогда и мои глаза! — насмехался кендер. — Тогда я не буду видеть твое уродливое лицо! — Хлоп! Хупак взлетел и хлопнул человека по носу.

— Давайте! Кто следующий! Я могучий воин — Ирвин Волосетка! — он описал хупаком широкую дугу, поскольку остальные попытались приблизиться. — Уважаемый мужчинами! И любимый женщинами!

Вздыхая, Карамон подошел. Увидев друга, Ирвин предупредил. — Отойди от меня подальше. Во мне дух великого кендера — берсеркера, который не появлялся на Крине давным-давно.

Карамон перехватил палку, которая по дуге неслась к его голове, дерево с громким звуком ударило его по ладони. Этот звук заставил многих в комнате вздрогнуть от сочувствия.

— Хватит, Ирвин! — воин выворачивал хупак из рук кендера.

— Доставай свой меч, Карамон! Порази их! — закричал Ирвин, спрыгивая со стола. — Они напали на меня.

— Атаковали тебя? — уставился Карамон на кендера. — Что, во имя Бездны, находится у тебя на голове?

Лицо Ирвина поменяло выражение справедливого гнева на маску невиновности, перед тем как сказать.

— Это мои волосы, Карамон.

Воин оглядел кружевной шлем, обмотанный вокруг хохолка кендера. Шлем выглядел знакомым. Это была…

— Подвязка! — сказал силач внезапно. Лицо воина залилось темной краской. Потянувшись, он сорвал часть женского нижнего белья с головы кендера. — Я слышал о кендерах множество вещей, — прошипел он в ухо кендера, тряся его так, что у того начали стучать зубы. — Но как ты умудрился украсть это?

— Проблема в том, — сказал хозяин, отступая от двери, где он ожидал окончания сражения, — что этот… человек… решил украсть.

— Кража! — глаза Ирвина расширились в негодовании. Только это он и смог сказать в негодовании.

— Сер, — продолжал владелец, — молодая леди садилась завтракать, когда этот человек… ммм…

Игнорируя владельца гостиницы, Карамон внимательно посмотрел на Ирвина.

— Что случилось? — спросил он со вздохом, зная, что сейчас получит длинное и запутанное объяснение.

— Хорошо, вчера вечером я пошел на улицу, что бы забрать посох Рейстлина, который он оставил на улице, когда я к нему подошел, то посох исчез. Я подумал, что должен пойти и найти его — ты же знаешь, Карамон, как много твой брат думает об этом посохе. Ну так вот, я пошел назад…

— И я запер тебя в твоей комнате, — прогремел владелец гостиницы. — Член совета Шавас не хотела, что бы кто — то бродил по городу ночью, — он добавил торопливо для Карамона. — Маленький дружок мог бы травмироваться.

— Хм, — хмыкнул Карамон.

— Ну ладно, так или иначе, — решил продолжить Ирвин, великодушно игнорируя, что его назвали «маленьким дружком», — я пошел бродить по городу и увидел много котов, потом я нашел бар, где должно было быть забавно. И там было забавно! Там был человек, попробовавший убить меня, Карамон! С ножом! И, что ты думаешь? Я отбил удар! Трах! По голове своим хупаком! Тогда, самая красивая девушка, которую я когда — либо видел в своей жизни, поцеловала меня в щеку! Так, как если бы я был тобой, Карамон. К тому времени я хорошо утомился, так что я вернулся сюда, увидел на земле фигурки для игр и собрал их, и поднялся по решетке в окно.

— Что? — завопил хозяин.

— Шшш, — прошептал Карамон, чувствуя, что они приближаются к важной части

— Я пошел в вашу комнату, а посох Рейстлина уже вернулся сам! Это было замечательно, за исключением того, что я попал в действительно большую неприятность и это, возможно сыграло свою роль. Я забыл номер своей комнаты, так что я пришел сюда и заснул под столом, а когда проснулся, та женщина садилась прямо на меня, и я увидел, как эта часть одежды сама скатилась с ее ноги. И когда это, — сказал он, указывая на подвязку, свалилось и обвилось вокруг лодыжки, я испугался, что это сможет повредить ей. И забрал. Я предполагаю, ты услышал ее крик, а? И после этого она упала в обморок. А все эти люди набросились на меня. Без причины. — Сердито добавил Ирвин.

Лицо Карамона все еще пылало, когда он держал подвязку, он посмотрел вокруг смущенно и удивленно, не зная, что с ней делать.

— Я возьму ее, сер, — предложила одна из служанок.

— Да, спасибо, — Карамон с облегчением передал ее. — Он действительно не хотел причинить никому неприятности, — сказал Карамон владельцу гостиницы. — Он просто находился не в том месте и не в то время. Я буду присматривать за ним, такого больше не повториться.

— Надеюсь, что нет, — сказал владелец, немного успокоенный.

— Пожалуйста, передайте наши извинения молодой леди, — добавил Карамон, ведя Ирвина вверх по лестнице.

— Я надеялся, что получу другой поцелуй, Карамон! — бодро сказал кендер. — Парень! Это было забавно!

Рейстлин стоял у окна и смотрел вниз на улицу. Днем было не намного больше людей, чем ночью. Те, кто направлялся по собственным делам, шли с опущенными головами, бросая скрытые взгляды на дорогу. Рейстлин видел города во власти чумы. Он мог почувствовать опасность в воздухе. Сейчас он думал, что смог бы обнаружить этот запах.

И еще, там был луч, сиявший вдоль белого каменного тротуара.

Карамон вошел в комнату позади Ирвина, подталкивая кендера вперед, так чтобы у него не было шанса сбежать. Рейстлин медленно обернулся от окна.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Карамон.

— А как я могу себя чувствовать? — отрезал Рейстлин. Видя взгляд Карамона, маг покачал головой. — Извини, братец. Я чувствую себя так, будто на мне висит сокрушительный груз. Как будто меня послали сюда сделать что — то важное, а я понятия не имею — что. И у нас не много времени, что бы сделать это!

— Что ты имеешь в виду? У нас все время мира, — сказал уверенно Карамон. — Я заказал завтрак. Он будет через мгновение.

— Время! — Рейстлин вернулся к окну и посмотрел на белый луч. -…Что бы найти ворота, что бы быть там, когда время наступит. У нас нет никакого времени, братец. У нас его только до Праздника Ока. Три дня.

— Ха? — нахмурился Карамон.

— Это пророчество, то что ты сказал, не так ли, Рейстлин? — проорал Ирвин. — Я помню ее, смотри. «Тьма пошлет своих адептов, скрытных, черных, чтоб ворота отыскать и быть там, когда наступит время». Я люблю истории, а вот еще хорошая история. Я рассказывал вам про Диззи Длинноязыкого и минотавра?

— Я думаю. Ты потерял кое — что, -сказал Карамон, вываливая на пол содержимое одного из мешочков Ирвина.

Фарфоровые и из слоновой кости фигурки покатились по дереву, дна из них подкатилась и остановилась у ног Рейстлина. Нагнувшись, он поднял ее. Это была маленькая желтоватая статуя, вырезанная похожей на красивую женщину, королеву, злобную и властную. Развернув, что бы посмотреть на подставку, на которой та стояла, он увидел знак, определяющий ее как Темную Королеву в одной из любимых игр мага. Воины и маги.

— Это не может быть совпадением. Пробормотал он. — «Коты решают судьбу» и они исчезают. Наступает время Большого Глаза, когда невообразимая мощь ждет тех, кто может использовать ее. Если б я был Темной Королевой, то я бы выбрал именно это время. Что бы вернуться в мир, — голос Рейстлина умер.

Карамон усмехнулся.

— Не говори ничего подобного этому, Рейст. Ты сам сказал. Совпадение. Мы найдем котов, и будет совершенно логическое объяснение их исчезновению. Может он будет походить на ту историю о парне с флейтой, который, войдя в город и играя на ней, вывел всех крыс за пределы городских стен..

— Но ты забыл конец истории, братец. В конце трубочист вернулся и увел детей.

Карамон сделался тихим. Он не думал. Что сможет помочь какими — либо вопросами.

Посмотрев на фигурку еще некоторое время, Рейстлин вернул ее кендеру. Кендер осмотрел ее так же тщательно, как и волшебник, но не нашел ничего интересного. Это была всего лишь фигурка игры.

— Судьба шагает свободно, — вздыхая, сказал Карамон, повторяя одну из его любимых пословиц. — Что будем делать теперь?

— За это время мы исследуем Мереклар.

— Как насчет встречи с этим советником Шавас? Не должны ли мы встретиться с ней?

— Я думаю, я позволю ей встретиться со мной, — прохладно произнес Рейстлин.

— Вы чужаки, так что вы не видите это так, как это делаем мы.

— Думаю, нет, мадам, — сказал Карамон. — Как на мой взгляд, так эти места наводнены котами.

— Нет, сер, нет. Где когда — то были тысячи, теперь остались немногие. Совсем немногие, — сказала старуха.

— Это правда, — добавил мужчина, сидевший рядом за столом. — С утра и до вечера коты бродили по улицам. Белые, серые, коричневые, полосатые, пятнистые. Всех видов.

— Кроме черных, — вмешалась старуха. — мы никогда не знали, почему среди них нет черных котов.

— Некоторые считают, что пришли маги и забрали черных, мрачно и с негодованием глядя на Рейстлина, добавил мужчина.

Рейстлин поднял бровь и глянул на брата. Карамон, чувствуя неловкость, уткнул голову в кружку пива.

Три спутника бродили по всему городу, рассматривая достопримечательности. Но всякий раз, когда они натыкались на таверну, Рейстлин настаивал на том, что бы войти внутрь. Он предоставлял большинство разговоров брату, красивый, добродушный силач легко сходился с людьми, и они тоже тянулись к нему.

Сначала Карамон задавался вопросом, чем они собираются платить, за то, что выпили, но Рейстлин всякий раз показывал бляху, и при виде ее никто не спрашивал у них о деньгах. Рейстлин внимательно наблюдал за кендером, следя, не проявит ли кто интерес к необычному ожерелью с черепом, которое носил Ирвин.

— Мы всегда оставляли тарелки с едой и мисочки с молоком возле двери для наших котов — сказал воину мужчина средних лет, — хотя иногда мы просто оставляли двери открытыми, что бы коты могли войти в дом и присоединиться к нашему завтраку.

— Они всегда бродили по улицам или паркам, ожидая, что их приласкают, объяснила молодая официантка, не сводя с Карамона глаз. — Ни кто и не думал причинять им вред! В конце концов он должны были спасти мир! — Остальные в таверне согласно кивали.

— А вы не видели здесь парня, играющего на флейте, — начал было Карамон, но его брат послал ему такой злобный взгляд, что большой воин умолк. Они встали, чтоб уходить.

— Проклятые маги из Бездны! — сказал один мужчина, когда Рейстлин отошел.

— Как грубо! — воскликнул Ирвин.

Карамон повернулся, сжимая кулаки, но Рейстлин положил руку на сжатую ладонь брата.