Алтарь Кирены

Люсьен Соулбен

Алтарь Кирены

(Warhammer 40.000: Зарево войны — 55)

Столбы пыли вздымались над поверхностью Кирены; небо не в силах больше было проливать свои слезы. Слой мелкого праха заполнил стратосферу и теперь ронял вниз бесчисленные хлопья удушающего пепла. Время от времени, когда сброшенные с орбиты масс-ускорительные снаряды поднимали в воздух облака гари и раскалывали землю, над поверхностью проносились раскаты грома. Снаряды были выполнены в виде десятитонных металлических статуй, изображающих Императора. Каждая боеголовка отправляла в небеса все больше пыли и порожденного пламенем пепла. Каждая боеголовка была восклицательным знаком в литании против ереси и еще одним молотом, брошенным во имя экстерминации и тотального уничтожения каждого еще живого жителя Кирены. Хаос создал себе плацдарм, но он оказался походя растоптан могуществом Империума, и агония планеты теперь использовалась как предостережение для всех колеблющихся.

Черный флот Адептус Астартес завис над Киреной, изливая вниз волю Ордо Маллеус. Ни одно судно не могло без разрешения миновать облака праха, хотя бегущие корабли порою пытались прорваться сквозь пылевую завесу — все они вскоре падали обратно, сбитые плотным огнем кораблей блокады. Корпуса чернели, и языки пламени прорывались сквозь швы внешней обшивки, когда они валились на поверхность, добавляя еще больше неразберихи к творящемуся там аду. Лишь «Громовые Ястребы» и десантные корабли флота проходили свободно, эвакуируя раненых и неся в бой свежие войска. Далеко под неподвижным флотом медленно вращалась Кирена, один за другим подставляя под обстрел города на своей поверхности.

Гром все еще гремел вдали, но земля содрогалась неровным пульсом от удара снарядов, выпущенных флотом в лицо этого мира. Кирена стенала под мстительной пятой Ордо Маллеус. Если Гэбриэль Анджелос, седовласый капитан Кровавых Воронов, и ощутил приближение конца, то он проигнорировал это, будучи занят более насущными делами. Под ударом его бронированного ботинка дверь развалилась на куски. Он мог бы оставить ее в покое, пройдя сквозь зияющий пролом в стене дома, но, начиная с этого утра, он был совершенно не в том настроении. Капитан миновал дверь; его доспех цвета крови с позолоченным крылатым черепом на нагруднике стал темно-сангвиновым в свете языков пламени вокруг. Блеснули два вживленных в лоб серебряных штифта за выслугу лет.

Библиарий Исадор Акиос ничего не ответил. С ловкостью, противоречащей размерам громоздкого доспеха, он зашагал по обломкам. Черты его лица были столь же жесткими, как и у Гэбриэля, а тайные свитки, свисавшие с наплечников, слегка развевались от ветра. Несмотря на возвышающийся над шлемом психический капюшон, украшенный крылатым черепом, Исадор почему-то казался меньше капитана Кровавых Воронов. Казалось, что непоколебимая уверенность Гэбриэля добавляет ему и без уже того внушительного роста. Капитан знал, что Исадора не так-то легко испугать. Он был могучим библиарием на службе Кровавых Воронов, самым сильным из всех, кого знал Гэбриэль. Тем не менее, капитан все еще затмевал его.

— Где же он?! — в отчаянии взревел Гэбриэль.

— Если его здесь не окажется, — сказал Исадор, осторожно подбирая слова, — могу я

посоветовать вернуться к нашей непосредственной задаче?

Гэбриэль промолчал. Он направился в глубину дома и уперся плечом в перегородивший дверь кусок рухнувшей колонны. Сервоприводы экзоброни коротко заскулили, когда он одной рукой отбросил в сторону тяжелый каменный обломок; затем капитан зашагал дальше в темноту. Гэбриэль знал, чего ожидать, но должен был убедиться своими собственными глазами. Ничего. Комната оказалась пуста.

— Капитан? — произнес Исадор.

Гэбриэль продолжал молчать. Он был не в настроении слушать.

— Друг мой, — наконец повторил попытку библиарий. — Я не чувствую здесь ничьих мыслей. Он сбежал.

— Нет!

Гэбриэль развернулся, по самое запястье вбив кулак в стену.

— Эсмонд никогда не бежит, — капитан вытащил руку из стены и отправился обратно мимо Исадора. — Запомни мои слова.

— Надеюсь, он достоин такой похвалы, — ответил Гэбриэлю библиарий, вслед за ним выходя из здания.

Они остановились меж разрушенных строений, столбами дыма кровоточащих в ночное небо. Звуки ведомого неподалеку болтерного и плазменного огня обрывали чьи-то крики; дальше, в центре Бастиллиуса, гремели взрывы, осыпая окружающие кварталы обломками. Капитан, однако, мало что слышал из этого. Этот ад был ему знаком, эта песнь войны была его обращением к Императору.

— Гэбриэль, — произнес Исадор. — Посмотри вокруг. Мы здесь, чтобы быть свидетелями происходящего. Мы последние, кто может видеть этот мир живым. Мы должны вернуться к Серым Рыцарям прежде, чем твои поиски принесут вред Кровавым Воронам. Гэбриэль развернулся на каблуках и подошел к Исадору, глядя ему прямо в глаза и пронзая колючим взглядом.

— Ты хочешь сказать, что Кровавые Вороны не встанут рядом со мной в этом деле?

— Мы встанем, — сказал Исадор. — В какое бы дерьмо ты не ввязался, мы будем на твоей стороне.

— Но?

— Взглянем на все это беспристрастно. Мы последуем за тобой, но все же не стоит злоупотреблять нашей верой в тебя. Что значит жизнь одного человека в этом кошмаре? — Исадор развел руки, словно охватывая разрушения вокруг.

— Ничего, — признал сквозь зубы Гэбриэль. Исадор кивнул.

— Ничего.

Вокруг них были лишь руины, понял Гэбриэль, почерневшие остовы пустых зданий, крики о помощи и росчерки света, несущие смерть всему на своем пути.

— Вернемся к «Лендспидеру», — сказал капитан. — Проведем разведку для наших братьев Серых Рыцарей. Что до меня… что до меня, я сделаю то, что должен, если встречусь с ним.

— Я. — начал Исадор, но Гэбриэль остановил его, погрозив пальцем. Наконец, библиарий кивнул.

— Хорошо, — сказал он со вздохом. — Я помогу. Если только это защитит тебя от самого себя.

Гэбриэль улыбнулся.

— Я знал, что ты силен в таких вещах, брат.

Он подошел к «Лендспидеру», парящему с нескольких дюймах над землей посреди пустой улицы.

— Капитан, — остановил его Исадор.

Гэбриэль повернулся, увидев, как библиарий всматривается вглубь завесы из пепла. В

дымке мелькнули танцующие огоньки, и землю сотряс сокрушительный спазм. По видимой части шлема библиария заструились сполохи энергии.

— Там, — прошептал Исадор, — сражаются псайкеры.

Капитану был знаком тон, которым были сказаны эти слова. То был глас войны, исполненный ожидания битвы. Коснувшись наушника вокса, Гэбриэль заново настроил его на прием умолкнувших переговоров вокс-сети.

— свитой. Лорд-инквизитор Ка… погиб. столкнове… упорное сопротивление псай… Район Грегориаск. — прокричал чей-то голос, прежде чем наушник затопил вой помех. Невзирая на тяжелую броню, оба десантника ловко запрыгнули на сидения спидера. Исадор включил ускорение, заставив транспорт скользить над заваленным обломками улицами.

— Всем Кровавым Воронам в районе Грегориаска, — передал Гэбриэль. — Сбор в точке пеленга моих координат.

Они направлялись прямиком в дымовую завесу впереди.

В клубящихся облаках пыли окружающие здания казались призраками; развернувшаяся впереди битва проявлялась лишь кратковременными вспышками света и приглушенными криками. Исадор вел спидер, обходя препятствия прежде, чем те появлялись из пыльной пелены в нескольких метрах впереди. Обломки проносились мимо Гэбриэля, но он не обращал на это внимания, сконцентрировавшись на том, что находилось дальше. Он наполовину привстал на сидении, свесив одну ногу вниз и приготовившись к прыжку. Они миновали уничтоженный «Носорог», пластины брони которого разошлись в стороны, словно металлические лепестки какого-то цветка. Вспышки впереди снова привлекли внимание Гэбриэля. Транспорт замедлился, и капитан выпрыгнул со своего места, на мгновение отправив себя в полет сквозь дымку. Он приземлился, без остановки пробежав несколько метров, и затем прыгнул вновь.

Впереди из дымки появился псайкер со скрытым капюшоном лицом. Символы скверны покрывали его одеяние, а тело испускало зловоние тьмы. Металлические трубки вились по задней части черепа псайкера, губы застыли в акульем оскале, а на месте глаз светилась адским огнем пара пылающих углей. Энергия циркулировала вокруг него, словно саван, и псайкер швырнул ее сполох в темноту, пытаясь попасть в Исадора. К тому времени, как он заметил атакующего Гэбриэля, было уже слишком поздно. Капитан вжал дуло болт- пистолета в висок чудовища и выстрелил, сбивая его с ног и швырнув на землю. Гэбриэль даже не сбавил шаг.

На бегу он продолжал выискивать во тьме новые цели. Крики и выстрелы вперемешку с подвыванием двигателя «Лендспидера» и характерным «вумп-вумп» его штатного тяжелого болтера разорвали ночь позади. Из тумана выступил новый силуэт, на сей раз грузный и неповоротливый из-за протезов. Существо развернулось, заметив Гэбриэля. Капитан разглядел, что его руки были заменены мелта-пушками и цепным клинком, верхняя часть тела была опутана пресервационными трубками и закрыта бронелистами. Один глаз отсутствовал, замененным большим имплантатом. Это был инквизиторский орудийный сервитор, отслеживающий движение с помощью сервочерепа. Сервитор кивнул Гэбриэлю, открыв огонь в темноту, выплескивая священный гнев на какого-то невидимого врага.

Гэбриэль широко развернулся на бегу, следуя за направлением сверхнагретых термальных разрядов, но при этом держа дистанцию, дабы высокая температура не поджарила его самого. Что-то открыло ответный огонь по сервитору. Дымка разошлась под воздействием разрушительного воздействия грубого психического удара. Заряд энергии расколол и расплавил землю на своем пути, поразив сервитора в грудь. Он кричал, когда раскаленное добела пирокинетическое пламя пожирало модернизированное тело. Гэбриэль ускорился, зная, что будет следующим. Огонь воспламенил пирум-петроловые газы в топливопроводах сервитора, и добрался до подкожных резервуаров. Последовавший

взрыв разметал сервитора на две дюжины кроваво-красных метров вокруг. Ударная волна подбросила капитана в воздух. Он приземлился, упав, и вновь поднялся на ноги, продолжая высматривать своего врага, словно ничего не случилось. Псайкер выдал свою позицию, засмеявшись над участью сервитора. Гэбриэль сжал зубы и ринулся на звук. Он мчался в темноту; неожиданность стала его лучшим оружием. Дымка разошлась, явив мутанта с вывернутой на сто восемьдесят градусов шеей и вытянутым обрамленным бородой лицом. Его четыре глаза по очереди моргнули, и чудовище с ядовитой усмешкой уставилось прямо на Гэбриэля. Неожиданность оказалась не на стороне капитана.

Прежде, чем Гэбриэль смог вскинуть пистолет, псайкер выпустил новый разрушительный заряд пси-энергии. Капитан кувыркнулся в сторону, сумев избежать энергетического импульса, что мог разорвать его на куски, но не волны сверхнагретого воздуха, несущейся следом. Даже несмотря на доспехи, кожа на шее и волосистой части головы покрылась ожогами. Он открыл огонь с земли, проделав внушительные дыры в груди и черепе своего противника. Монстр рухнул на землю.

Гэбриэль поднялся на одно колено, когда в поле зрения показался третий псайкер. Электричество потрескивало вокруг огромного тела; даже надетая ряса не могла скрыть под собой уродливую тушу. С выработанной годами точностью капитан коснулся наушника вокса.

— Умри, — прошипело существо, вскидывая руку.

— Только если Император прикажет мне, — ответил Гэбриэль.

Прежде, чем псайкер успел отреагировать, из дымки появился «Лендспидер» Исадора. Летательный аппарат протаранил мутанта фронтальной решеткой, обезглавив его. Наушник Гэбриэля снова заговорил, и из завесы дыма выступило отделение Серых Рыцарей. Их доспехи были цвета полированного серебра и украшены сияющими темным золотом выгравированными рунами. Они по-настоящему впечатляли, и любой человек преклонил бы колени в знак почтения, но Гэбриэля этим могучим служителям Ордо было не так легко испугать. Он кивнул Рыцарям, оставшись стоять. Он приветствовал их как равных.

Апотекарий Серых Рыцарей обрызгал спреем ожоги на шее Гэбриэля. Раны кальцинировались, затянувшись мертвой грубой кожей, пока апотекарий зачитывал литанию исцеления и удалял струпья. Лицо капитана не шевелилось, пока умелые руки отрывали большие куски кожи. Его мысли были далеко.

— Мы засекли свободных псайкеров в этой области и были уже в пути, чтобы выжечь их огнем. Но, похоже, вы нас в этом обставили, — сказал апотекарий.

Краем глаза Гэбриэль увидел сержанта Каинэ из Кровавых Воронов, стоящего рядом с Исадором. Оба ждали, пока апотекарий завершит свои ритуалы исцеления.

— Мы закончили, добрый брат? — спросил капитан Серого Рыцаря.

— Почти, — ответил тот, вонзив гипоиглу в шею Гэбриэля.

Жгучая жидкость влилась в яремную вену капитана, уничтожая попавшие в кровеносную систему инфекционные агенты.

Гэбриэль потер шею и подошел к Каинэ и Исадору. Им пришлось дождаться, пока апотекарий выйдет из зоны слышимости.

— Мы не использовали каналы вокс-сети, как вы и велели, — сказал Каинэ капитану.

— Тебе удалось найти его? — спросил Гэбриэль.

— Нам удалось, брат-капитан. Брат Ульрэй и его отделение держат Эсмонда в бункере святого Беллстуса в Новом Карните.

— Мы должны спешить, — произнес Исадор. — Серые Рыцари прочесывают местность, уничтожая все на своем пути. Если они застукают брата Ульрэя охраняющим беглеца… сам понимаешь, что произойдет.

— Хорошо, — ответил Гэбриэль. — Спасибо за помощь, брат Каинэ. Возвращайся в свою

зону зачистки и постарайся не вызвать подозрений у Инквизиции. Выполняйте все их требования. Если они спросят обо мне, не скрывай правду о моих мотивах. Я не хочу втягивать в это дело кого-то еще.

Коротко кивнув, брат Каинэ ушел, чтобы присоединиться к своему отделению.

— Нужно торопиться, — повторил Исадор.

Вопросительно вскинув бровь, Гэбриэль посмотрел на библиария.

— Я удивлен, — произнес он. — Я думал, ты считаешь мои действия ошибочными. Зачем теперь поощрять мое желание увидеться с Эсмондом?

— Затем, что если ты этого не сделаешь, — ответил Исадор, — то будешь все время сомневаться, верно ли поступил. А если ты будешь сомневаться, то не сможешь сосредоточиться на своих обязанностях. Подобное всегда плохо заканчивается.

— Ты надеешься, что, сделав это, я смогу очистить свои мысли.

— Я желаю тебе обрести ясность, Гэбриэль. Я знаю тебя. Ты силен, пока остаешься точным инструментом воли Императора. В твоем сердце не должно оставаться места для чего- либо еще.

— Хорошо, — ответил капитан, сделав паузу. — Я мог бы велеть тебе остаться.

— Мог бы, — сказал Исадор, забираясь в «Лендспидер»; он занял место водителя и всмотрелся в даль впереди. — Но зачем провоцировать меня на нарушение приказа? Кривоватая улыбка тронула уголки губ Гэбриэля. Он сел на пассажирское сиденье и стал наблюдать за тем, как удаляется земля, пока «Лендспидер» уносился вверх.

Свежий ветер с Канарринских гор дул над Бастиллиусом, унося прочь большую часть пепловой завесы, но ничего не в силах поделать с открывающимся за ней видом. Город пылал; движимые своим вечным голодом, повсюду распространились пожары, вынудив «Лендспидер» нырнуть под дымный полог. Транспорт скользил над разбитыми зданиями, раскаленными от огня колоннами и едва угадывающимися среди руин разрушенными остовами.

Гэбриэль со своего места изучал улицы внизу, и апокалипсис родного мира представал перед его взором во всех своих адских подробностях. По улице под ним промаршировало несколько отделений солдат из ударных отрядов Инквизиции, облаченных в красные одежды и защищенных металлически-серой броней. Стреляя через проломы и окна, они направили мощь своих мелтаганов на стоящее неподалеку здание, заставив укрывшихся там людей покинуть убежище, и затем вырезали всех обжигающим залпом. Те, кто не смог покинуть здание, погибли в огненном инферно.

Немного дальше терминаторы Серых Рыцарей, выступающие в качестве артиллерийских подразделений, расстреливали бегущую толпу газовыми гранатами. Вдохнувшие ядовитые пары люди коротко вскрикивали, когда кислотные облачка выжигали их легкие. В конвульсиях они валились на землю, кожа людей вспучивалась, когда газ начинал пожирать соединительную ткань, прикрепляющую к костям плоть и мускулы. Спустя несколько минут агонии они умирали, превратившись в скелеты, обтянутые свисающей кожей.

Капитан ударил кулаком по двери «Лендспидера», отчего транспорт покачнулся. На двери осталась заметная вмятина. Исадор никак не отреагировал, но Гэбриэль знал, что библиарий скосил на него глаза.

— Они заслужили такую судьбу, — произнес Исадор.

— Знаю, — ответил сквозь зубы Гэбриэль, — но это моя.

Он замолк, но Исадор понимал, что хотел сказать его старый друг.

— Я помню эти улицы. Когда-то я жил здесь, — сказал капитан.

Исадор поначалу не ответил; Гэбриэль знал, что он не в силах оценить всю тяжесть этого признания. Библиарий вырос в монастыре, тренируясь контролировать свои силы, чтобы противостоять шепотам варпа. У него не было дома. Ничего такого, чью гибель он мог бы увидеть.

— Кирена была твоим домом столетия назад, друг мой, — сказал Исадор. — Почти все, кого ты знал, умерли. Их больше нет.

— Но не их детей, и не названий, что я помню, — ответил Гэбриэль.

— Ты сомневаешься в мудрости происходящего? — спросил библиарий, наморщив брови.

— Нет! — выкрикнул капитан, разозленный тем, что Исадор мог заподозрить его в ненавистнейшем из всех грехов: грехе сомнения. — Это справедливо! Даже если бы мне велели в одиночку всадить по пуле в каждого мужчину, женщину и ребенка здесь, я бы сделал это. Планета погрузилась в ересь, она насквозь пропитана порчей варпа!

— Тогда почему ты так зол?

— Потому, что они скатились к ереси. Мои люди, Исадор, весь мой мир! Он достаточно изуродован, чтобы санкционировать истребление до последней живой души. Они подвели Императора, и ради чего? Скажи мне. Ради чего они пожертвовали спасением своих душ?

— Не знаю, друг мой. И я рад этому.

— Посмотри на Инквизицию внизу. Посмотри на них, кудахчущих о своем долге. Это не спорт. Это праведное и святое дело, но. — обмякнув, произнес Гэбриэль, внезапно осознав, что чувствует себя уставшим.

— Но что? — спросил Исадор.

Гэбриэль посмотрел на библиария и не увидел ни подозрительного взгляда, ни чувства отвращения — лишь заботу о друге.

— Но, — сказал капитан, — действия Инквизиции — будто нашествие саранчи.

— Такова их роль во всем этом. Их долг. Их дело — быть чумой, что очистит планету от скверны.

— Я не оспариваю их место в плане Императора. Не оспариваю даже необходимость всего этого. Этот зараженный мир должен быть ампутирован, иначе ересь охватит еще больше планет. Я лишь обеспокоен тем, нет ли здесь хоть кого-то, кто заслужил бы быструю, спокойную смерть. Не все здесь поражены порчей. Ясно, что не все заслужили столь жуткую участь, не все имена должно вычеркнуть из истории. Не все оказались столь слабы, чтобы пасть. Я думаю, мы могли бы позволить им сохранить достоинство в последние часы.

— Кто мы такие, чтобы дать им этот шанс? — спросил Исадор. — Я предпочел бы обречь на смерть миллион невинных, чем позволить одному ложному мученику во тьме ускользнуть от нашего внимания. Ложные святые подрывают, нет, издеваются над святостью нашей веры. Запомни, здесь нет невинных. Так решила Инквизиция. Ересь распространилась слишком широко, чтобы кто-то мог не заметить ее присутствия. Если они знали о святотатстве, то повинны в бездействии. Если они не заметили столь очевидной порчи, то должны заплатить за свою слепоту. Здесь нет никакой невинности, Гэбриэль. Только ересь, и долг, велящий уничтожить ее.

Исадор сделал паузу, очевидно, обдумывая свои следующие слова.

— Помнишь, что сказал святой Галантейн? Гэбриэль закрыл глаза, вспоминая строфы.

— Пусть каждая жертва будет уроком для других. Я жертвую своими глазами, чтобы другие могли видеть. Я жертвую своим языком, дабы вы не колебались, заслышав сладкие речи. — Он открыл глаза, увидев, как Исадор одобрительно кивает. — Ты имеешь в виду, что Кирену не следует рассматривать в контексте ее собственного несчастья?

— Этот урок предназначен не для Кирены. Этот урок для других: невежество не синоним невинности. Впредь жители Империума будут более бдительны по отношению к служителям губительных сил, дабы их собственные миры не разделили подобную участь. Гэбриэль снова взглянул вниз и увидел множество парящих вокруг сервочерепов, наблюдающих за событиями и записывающих все происходящее для потомков. Странно, что он совершенно не замечал их прежде.

— Какое позерство, — сказал он сам себе.

— Но это необходимо. Иначе, зачем нам было ввязываться во все это?