Герои Космодесанта

***

Жуткие завывания нарушили концентрацию противников. Ярость, одетая в причудливые доспехи, лоснящиеся от крови, вырвалась из дверей плазы. Из разверстых ртов боевых шлемов понеслись оды Кровавому Богу, когда берсерки набросились на Имперских Кулаков, рубя цепными топорами. Один из безумных нападавших изшинковал Космодесантника, но, в свою очередь, был выпотрошен Сургитом, из под носа у которого он увёл добычу. Вскоре на плазе началась беспорядочная свалка: чёрные, жёлтые и красные силовые доспехи сражались друг с другом.

Пять берсерков устремились к Капитану Деметросу.

“Нет!” — закричал Сцеволла, снося голову одному из них взмахом клинка.

Безголовое тело проковыляло вперёд, рухнув позади изумлённого Космодесантника. Сцеволла развернулся, чтобы отвлечь на себя двоих из оставшихся берсерков. Деметросу пришлось защищаться от второй пары. Они стояли вместе, почти что бок о бок, блокируя каждую из бешеных атак. Хоть нападавшие и осыпали их ударами со всех сторон, они платили за это небрежностью своей обороны. Цепной топор прогудел над головой Деметроса, который пригнулся и вогнал свой клинок глубоко в грудь его обладателя. Другой берсерк с энтузиазмом набросился на Сцеволлу, и тот подсёк ему ноги, обрезанные культи задымились в том месте, где их отрубил рунный меч.

Цепной топор с хрустом пробил наплечник Деметроса. Тот проигнорировал рану, но отшатнулся назад, потеряв равновесие. Поклонник Кровавого Бога с воем поднял своё оружие, чтобы нанести смертельный удар, но топор остановился в сантиметрах от черепа Деметроса, встреченный мечом Сцеволлы. Сцеволла со скрежетом повёл клинок вниз по древку оружия, прорезав гарду и искалечив пальцы, сжимавшие рукоятку, затем обезглавил его хозяина дуговым ударом. Деметрос припал на колено, выпотрошив последнего нападавшего. Сцеволла повернулся лицом к выпрямлявшемуся Имперскому Кулаку, с чьего клинка соскальзывало тело берсерка.

Сцеволла отвесил легкий поклон. “Прямо как в старые времена.”

Деметрос нахмурился. “Я уже видел, как ты сражаешься.”

“Мы никогда не встречались, — Сцеволла лукаво улыбнулся. — Но я проливал твою кровь много, много раз.”

Деметрос медленно потряс головой. “Ты ненормальный.”

Воины Сцеволлы сформировали вокруг поединщиков защитное кольцо. У их ног лежал кровавый круг из берсерков и Космодесантников.

“Прикрывайте капитана!” — выкрикнул Ларсус, когда ревущая волна берсерков и мутантов нахлынула на плазу.

“Свежее мясо,” — довольно завопил Сургит, крутя своим силовым мечом над головой.

Сражение было лишено всякого порядка, Имперские Кулаки и берсерки кромсали друг друга, мутанты были пойманы в ловушку рукопашной и искрошены в кровавую кашу. В гуще этой суматохи воины Сцеволлы лишали жизни всякого, кто пытался прорвать их круг. Пока они сражались, Опус пел, Икарус плакал, Манекс рычал, а Шарн убивал молча.

Сцеволла и Деметрос стояли, не тревожимые ничем, посреди своей арены.

Деметрос нахмурился. “Ты защищаешь меня от своих собратьев. Ты жаждешь убить меня. Почему?”

“За прегрешения твоего родителя,” — ответил Сцеволла. “Давным-давно, он нанёс огромное оскорбление моему господину. Но удача улыбается тебе, Деметрос. Именно ты восстановишь честь своего отца. Давай завершаться. Мои люди сильны, но две армии им не удержать.”

Сцеволла коснулся своего лба кончиком рунного меча, отдавая салют. Деметрос стоял неподвижно. Клинки размазались, затем оба обратились в статуи. Ни один не выказал усталости. Ложный выпад Космодесантника, ответ Сцеволлы, быстрые атаки и контратаки блокировали друг друга снова и снова. Сцеволла закрутил свой клинок, и меч его противника вылетел из захвата, с лязгом приземлившись между ними. Рунный меч Сцеволлы засиял, как-будто предвкушая грядущее убийство, но Сцеволла опустил клинок и подбросил упавший силовой меч ловко поймавшему его Деметросу.

“Герой никогда не должен быть беззащитным,” — произнёс Сцеволла.

Деметрос ответил молниеносным выпадом, но Сцеволла парировал. Тогда Деметрос исполнил блестящий обходной манёвр, и его меч пробил оборону Сцеволлы.

Мир вокруг Сцеволлы замер, клинок завис в секунде от попадания в сердце. В этот финальный момент он почувствовал себя живым, страх и эйфория смешались в один восхитительный коктейль. Его клятва была нарушена; наконец-то он упокоится.

Но если бы Сцеволла сместил свой корпус чуть вправо, клинок прошел бы параллельно броне, нанося глубокую, но не смертельную рану.

Сцеволла остался неподвижным.

Действительность нахлынула обратно с всасывающим рёвом, и клинок погрузился в чёрные силовые доспехи. Сцеволла улыбнулся. Силовой меч пробил его сердце и разрубил броню на спине. Когда клинок освободился, Сцеволла всё ещё стоял.

“Прекрасный удар, мой друг. Достойный того, чтобы лишить меня жизни.”

Сцеволла удивился, что мертвец может говорить. Боли не было. Шум окружающей битвы не удалялся прочь.

Деметрос отшатнулся назад, приходя в бешенство. “Как такое может быть? Демон!”

Сцеволла посмотрел вниз, на разрез в своей груди. Там, где должна была струиться кровь, находилась дыра. Тысячи звезд, подобно злорадным глазам, вились внутри раны, как если бы она пронзала ткань пространства. Безумный смех зазвучал в голове Сцеволлы: четыре ужасных голоса. Он открыл рот, но говорить начали они: “Ты полагаешь, что чемпиона Тёмных Богов может убить царапина? Чтобы отсечь нити этой марионетки, недостаточно простой шавки Пса-Императора.”

Сцеволла сражался за контроль над своим языком. “Ты не сможешь убить меня. Беги, брат. Спасайся!”

Деметрос усмехнулся. “Бежать? Я Космический Десантник ордена Имперских Кулаков. Я не бегаю.”

Рунный меч Сцеволлы жадно светился. Он закричал в небеса: “Я не буду убивать его! Эта схватка бесчестна!”

Когда Деметрос снова приблизился, чтобы убить, Сцеволла попытался подставить шею под приближавшийся клинок, но рунный меч поборол его волю и с лязгом блокировал удар. Сцеволла снова ударил, его конечности не принадлежали ему, и Деметрос откинулся назад, горло пересекала нить сожжённой плоти. Космодесантник упал на колени с бесстрастным лицом, силовой меч лязгнул о землю.

Перекрывая шум боевых гимнов Имперских Кулаков, дикие песнопения берсерков и вопли умиравших мутантов, Ларсус крикнул своему капитану: “Дело сделано. Мы должны уходить — сейчас!”

Сцеволла смотрел на тело Деметроса. Он решил отдать Шарну приказ сжечь труп, уничтожая прогеноидные железы и тем завершая охоту.

Внезапно на плазу ворвалась груда пульсирующих мышц, стянутая внутри чёрного панциря, слившегося с плотью. Ненасытная угревидная конечность кусала и глотала. Ферокс получил последний дар варпа: он стал его отродьем. Он будет бездумно умерщвлять для развлечения богов.

Приказ Сцеволлы умер у него на губах. Глядя, как то, что когда-то было Фероксом, убивая, скулило и бормотало, Сцеволла понял, какая судьба ожидает его, если он попробует изменить своей клятве. Он похолодел. Боги никогда не позволят охоте прекратиться. Он мрачно поклонился мёртвому противнику. Лучше смириться с рабством, чем позволить пожрать остатки своей человеческой сути. “До следующей встречи, мой друг.” Слова оставили горький привкус.

Он отсёк голову Деметроса своим мечом и подобрал трофей за волосы: еще один череп для изменчивого алтаря.

Ларсус выкрикнул приказ. “Отделение, сходись! Мы возвращаемся на Коготь!”

Защитное кольцо вокруг Сцеволлы сжалось в узел, он щёлкнул переключателем на поясе, и отделение замерцало и исчезло; водоворот битвы хлынул в пространство, которое они покинули.

***

Не обращая внимания на происходящие вокруг него зверства, Апотекарий сновал меж трупов своих павших боевых братьев, собирая драгоценное геносемя. Он опустился на колени перед телом Капитана Деметроса.

“Слёзы Императора, — воскликнул он. — Они забрали его голову!” Ощущая камень на сердце, он пробормотал отходную молитву и извлек жизнетворную жидкость из прогеноидной железы в груди трупа своим редуктором. “Твоя линия будет жить, чтобы отмстить за это злодеяние, мой капитан.”

Где-то в эфире раскатился смех. Игра будет продолжаться.

Ник Ким ОГНИ ВОЙНЫ

— ОБРАДУЙ МЕНЯ, Хеллиман, — проворчал полковник Тонхаузер. Старый солдат говорил краем рта с тлеющей между губами сигарой.

Он инстинктивно пригнулся, когда мастерскую до самого основания сотряс еще один взрыв, и с потолка на расстеленную на верстаке карту посыпались кусочки рокрита.

— Этот был уже ближе… — пробормотал Тонхаузер, выдыхая дым и уже в сотый раз отряхиваясь от пыли и мусора.

Тяжело сдавать собственный город врагу. А когда враг — внутренний, это еще более отвратительно. Но именно с такой суровой реальностью пришлось столкнуться Абелю Тонхаузеру из 13-го авиакорпуса Стратоса. Он и так уже отступил перед бесконечными ордами культистов-мятежников, и, тем не менее, они рвались дальше. Скоро ничего не останется. Защита трех первостепенных городов Стратоса была на грани краха. Значок облака и молнии, хоть и покрытый грязью за многие недели сражений, гордо висел на двубортной коричневой кожаной куртке. Он был всего лишь из меди, но весил не меньше наковальни.

Здание мастерской, которое полковник превратил в свой командный пункт, было полно вышедшего из строя авиационного оборудования и более или менее починенных механизмов; кроме того, здесь находился авиаремонтный цех для дирижаблей и других летательных аппаратов, бывших неотъемлемой частью жизни на Стратосе. Пол был завален баллонами со сжатым воздухом, измерителями давления и кольцами ребристых шлангов. Зал, в котором Тонхаузер совещался с сержантом Хеллиманом, в то время как рядовой Айкер прослушивал вокс-каналы, был широким и длинным, с оканчивающимися угловатыми арками высокими опорными колоннами из хрома и полированной пластали.

Типичное для архитектурного стиля стратосцев, некогда прекрасное сооружение теперь было прошито дырами от пуль и в некоторых местах обрушено взрывами снарядов. Заминированный повстанцами самолет-буксировщик снес изрядный кусок выходящей на юг стены вместе с большей частью командного штаба полковника. Времени на ремонт не было, поэтому дыру просто закрыли листом пластека.

Эта в высшей степени бессмысленная мера безопасности едва ли могла заглушить доносящийся снаружи спорадический огонь и непрерывные взрывы от мин-ловушек и краденых гранатометов. Чтобы быть услышанным, сержанту Хеллиману приходилось кричать изо всех сил.

— Под контролем повстанцев все еще остаются три лофт-города, сэр — Кумулон, этот Нимбарос и Киррион. Мятежники также разрушили все небесные мосты, кроме трех главных, ведущих в те территории.

— Что насчет наших наземных сил, они хоть немного продвинулись? — спросил Тонхаузер, натягивая фуражку, сначала козырьком на залысину у лба. Ему очень хотелось, чтобы выбивать повстанцев поручили кому-нибудь другому.

Хеллиман выглядел смирившимся, за последние недели молодой боец сильно истощал и стал бледным как привидение.

— Наше вторжение в города встретило сильное сопротивление. Повстанцы окопались, и они хорошо организованы.

Хеллиман остановился, чтобы прочистить горло.

— По всем городам деятельностью культа было развращено, по крайней мере, девяносто тысяч человек. Они удерживают все фактории с материальными ресурсами и пользуются нашими запасами. В том числе и бронетехникой.

Тонхаузер просмотрел развернутые на верстаке карты города, ища потенциальные направления атаки, которые он мог не заметить. Но видел лишь теснины и огневые мешки, в которые мог угодить авиакорпус.

Хеллиман с тревогой ждал ответа от Тонхаузера, и молчание заполнила доносящаяся из командного вокса безумная болтовня. Сидевший у квадратного аппарата в углу мастерской рядовой Айкер изо всех сил старался получить чистый сигнал, но после уничтожения ретранслирующих вышек на всех каналах царила статика. Тонхаузеру не было нужды слушать вокс-доклады, чтобы понимать, что их дела обстояли плохо.

— Тогда что мы удерживаем? — наконец спросил он, взглянув в уставшие глаза сержанта.

— Наши безопасные зоны…

По мастерской глухо прокатился резонирующий взрыв, оборвав Хеллимана на полуслове. Сквозь пластек по направлению к сержанту ринулся поток огня. Из-за сильнейшего жара снаружи, пластек начал превращаться в жидкость, тая вокруг несчастного Хеллимана.

Повалившись на спину, Тонхаузер громко выругался, но у него достало присутствия духа, чтобы вытащить боевой пистолет и выстрелить вопящему сержанту в голову, прекратив его дальнейшие мучения.

Все еще слыша звон в ушах, Тонхаузер увидел вбежавшую сквозь проеденную огнем дыру в пластеке фигуру. Это был человек, или, по крайней мере, его взлохмаченное подобие, одетое в рванье и бронежилет. Его волосы были грубо обкорнаны. Наполненные ненавистью глаза заметили Тонхаузера. Но застыть верного стратосца заставил рот существа. Он был зашит толстой черной проволокой, его пробитые насквозь губы и щеки были сизыми от пурпурно-синих вен.

Тонхаузер сначала подумал, что повстанец был безоружен. Затем он заметил зажатую в левой руке гранату.

— Святой Император…

Тонхаузер выстрелил ему в лоб. Заваливаясь на спину, повстанец разжал руку, и сильнейший взрыв разнес его тело на дымящиеся куски мяса.

Тонхаузера спас от смерти металлический верстак, но у него было мало времени, чтобы воздавать за это молитвы Трону. Сквозь дым и падающие обломки пробежало еще трое повстанцев, с такими же зашитыми ртами, как и у первого. Двое были вооружены автоганами, в то время как третий нес грубо смастеренный тяжелый стаббер.

Сжавшись от огненного всполоха, Тонхаузер упал за тяжелый станок как раз тогда, как в цех ворвался свинцовый ливень. С сердитым ревом он начал уничтожать зал, разрывая стены, повреждая оборудование и расстреливая сидевшего в углу рядового Айкера.

Поползши на четвереньках, Тонхаузер затем сжался в укрытии, вынув пустой магазин из пистолета прежде, чем трясущимися пальцами потянуться за другим.

Ему никак не убить их всех…

Сквозь непрерывный шквал оружейного огня Тонхаузер сначала услышал недалекий звон чего-то металлического, а затем увидел подкатившуюся к ноге гранату. Инстинкт самосохранения взял верх, он дёрнулся к гранате и ударил ее ногой. Секундой позже над Тонхаузером пронеслась неистовая волна жара, грохота и давления, а в вытянутую ногу впился кусок осколка.

Полковник закусил губу, чтобы не закричать.

«Не доставлю этим отбросам такого удовольствия», — подумал он.

Над его головой стремительно пронеслись лазерные росчерки, и стрельба резко прекратилась.

— Полковник, — несколькими мгновениями позже из-за другой стороны верстака прозвучал настойчивый голос.

— Я здесь, — прорычал Тонхаузер и сморщился от боли, увидев торчавший из ноги зазубренный металл.

Пятеро стратоских бойцов с лазганами наготове обогнули угол станка.

Тонхаузер разглядел нашивки первого солдата.

— Появились как раз вовремя, сержант Рука, но не полагается ли вам быть с полковником Йонном и 18-ым на границе Кирриона?

Второй рядовой нес портативный вокс. На всех частотах раздавалось дребезжание докладов, сопровождаемое пульсирующим хором взрывов и приглушенным оружейным огнем со всех концов Нимбароса.

— Полковник Йонн погиб, сэр. И 18-ый выходит из Кирриона. Город полностью потерян, все наши безопасные зоны под угрозой, — сказал ему Рука. — Мы пришли за вами.

Тонхаузер скривился, когда два других бойца помогли ему подняться на ноги.

— Что с Кумулоном? Он тоже пал? — спросил он, миновав тела троих культистов и шатающейся походкой направляясь к запасному выходу из цеха.

Голос сержанта был пустым, но озабоченным.

— Мы потеряли их, сэр. Мы отступаем по всем фронтам за пределы городов и дальше по небесным мостам к Пилеону.

Как только они вышли на городские улицы, шум доносившейся отовсюду стрельбы резко усилился. Тонхаузер посмотрел сквозь укрепленный пластек купола города на грозовое небо. Его зрение затуманивал дым, скрывая из виду верхнюю атмосферу города. Отступая с сержантом Рукой и его взводом, Тонхаузер осмелился оглянуться через плечо. Массовое отступление было в самом разгаре. Толпы далеких повстанцев приближались к их позициям, сжимая в руках разнообразные ружья и самодельное оружие. Их боевые кличи приглушались сшивающей губы проволокой — и этот эффект выводил из себя. Даже не слушая их, Тонхаузер мог сказать, что враг пошел в крупномасштабную атаку.

Прямо над их головами просвистела ракета, заставив Тонхаузера и остальных нырнуть. Она попала в стену депо трамваев на магнитной подвеске, и образовавшийся взрыв поглотил орудийную позицию авиакорпуса. Расчет из троих человек с воплями погиб среди кирпичей и огня.

Рука резко сменил направление, уводя Тонхаузера и бойцов по боковому переулку от рушащегося здания.

— Трон, как это произошло? — спросил Тонхаузер, когда Рука завел их в переулок, чтобы подождать, пока все не закончится. — Мы ведь теснили их, не так ли?

— Нас застали врасплох, — сказал Рука, ныряя обратно в переулок, когда взрыв бомбы осветил дорогу за ним. — Подорвали цепь мин-ловушек, которые нанесли нашим войскам тяжелый урон, а затем перешли в массированное наземное наступление. Они используют передовую военную тактику. При таком состоянии дел нам никогда не отбить город. Мы должны перегруппироваться. Возможно, тогда нам удастся отбить Нимбарос и Кумулон, но Киррион…

Сержант замолчал, рассказав Тонхаузеру все, что знал о судьбе столицы.

— Что насчет губернатора Варкоффа?

— Он жив и находится в бункере, в Пилеоне. Это ближайший из малых небесных городов, который все еще остается под нашим контролем. Сейчас мы туда и направляемся. Он ввел в действие официальные протоколы бедствия на всех астропатических линиях и частотах дальней связи, запрашивая немедленную помощь.

— Сделай для меня одну вещь, солдат, — сказал Тонхаузер. Полковник подошел к концу переулка и увидел, как еще один взрыв повалил статую первого губернатора Стратоса. Она была символом имперского правления и порядка. Объятая пламенем, она упала на землю и раскололась.