Помоги проекту - поделись книгой:
Насильники выбрались из-под обломков и побежали, не обращая внимания на огонь, лизавший их доспехи. Многие выжили. Многие погибли. Деметрий поклялся, что за каждую смерть Сс’лл Ш’Карр заплатит сотней жизней своих демонов.
Деметрий развернул шасси дредноута и отправил во взбирающегося по башне Сс’лла Ш’Карра очередь из штурмовой пушки. Снаряды осыпали князя демонов, взрываясь при столкновении с его плотью и пульсирующими машинами. Новоприбывшие Насильники подбежали к Деметрию, и Хаггин выкрикнул приказ стрелять. Те, что были вооружены болтерным и другим дальнобойным оружием, открыли огонь по Ш’Карру, перча его шкуру снарядами. Рявкнул ракетомет, в воздухе повис шлейф дыма, и прямо над Ш’Карром расцвел взрыв. Металлическая голова князя демонов повернулась к храмовой платформе, и полные злобы огненные глаза уставились на Насильников, строящихся в ряды вокруг Деметрия.
Сс’лл Ш’Карр спрыгнул с башни и снова нырнул в кровь. По морю в направлении платформы пошли волны, расшвыривая плавающие на поверхности трупы.
— Он идет к нам! — воксировал Деметрий. Над ним снижался третий «Громовой ястреб», раскрыв брюхо и готовясь выпустить последний отряд Насильников. — Братья, готовьтесь к контратаке!
Космические десантники Хаоса начали строиться рядами за командиром. Нейробичи самого Деметрия были полностью заряжены и гудели.
Окулярные сенсоры дредноута сканировали поверхность крови прямо под краем каменной платформы. Волны исчезли — Ш’Карр нырнул еще глубже. Он рассчитывал, что князь демонов прыгнет, когда снова появится на поверхности, одним рывком перелетит через край и приземлится прямо посреди Насильников…
Звук крушащегося камня был подобен грому. Платформа треснула, огромный кусок ее поднялся в воздух, сбивая с ног десантников-отступников. Еще один удар, и эта часть полностью отвалилась. В проломе появилась бронзовая голова Ш’Карра, подтягивающегося вверх на когтях.
Вся платформа накренилась. Деметрий устоял, как и большинство десантников Хаоса, но Ш’Карр защелкал своим громадным металлическим клювом, отсекая руки и ноги бронированных воинов. Каждый болтпистолет изрыгал снаряды в князя демонов, вырывая куски его плоти, пока тот взбирался на поврежденную платформу. Чудовище ринулось к отряду Койваса, истекая дождем кипящей демонической крови и каплями машинного масла.
Они загнали его в ловушку. Настало время убивать.
Деметрий тяжело ступал вперед, поливая Ш’Карра снарядами, так что ствол его пушки раскалился докрасна. Он хлестнул второй рукой, и шипастые бичи глубоко вгрызлись в бедро демона, прорубая мускулы и обнажая бронзовые кости, которые поблескивали сквозь кровоточащие рваные раны.
Ш’Карр взревел от боли и взмахнул когтистой лапой. Деметрий принял удар рукой, снабженной кнутами, отвел от себя его мощь и, пригнувшись, ушел в сторону, где Ш’Карр не мог его достать. Стреляя в торс демона в упор, он снова хлестнул его ногу.
Бичи оплели лодыжку Ш’Карра и натянулись, прорезая мышцы. Одна стопа Деметрия зарылась в камень, и сервомоторы в ногах завизжали — он тянул со всей силой, которую позволяло тело дредноута. Силовая установка на спине светилась, как раскаленное железо, выжимая из реакторов всю энергию до последней капли. Бичи врезались в кость — но теперь Деметрий понимал, что скелет Ш’Карра состоял не из кости, но из горячей бронзы и стали.
Оружейный огонь трепал Ш’Карра, как штормовой ветер. Его кожа была усеяна дырами от пуль, перепонки крыльев превратились в лохмотья. Всюду разлетались клочья демонической плоти. Зверь взвыл, и под натиском Деметрия его чудовищное тело потеряло равновесие и медленно завалилось на поверхность платформы.
Насильники включили свои прыжковые ранцы, вскочили на огромную, силящуюся подняться тушу и начали сечь ее цепными мечами, как дровосеки, разрубающие поваленное дерево.
Деметрий высвободил свои бичи и пробежал к голове демона, уклоняясь от его мечущихся рук. Он поднял штурмовую пушку и опустошил магазины прямо в морду Ш’Карра.
Бронзовый череп прогнулся и треснул. Разлетелись обломки извивающихся металлических жвал. Из глазниц вырвалось пламя, и Ш’Карр заревел от боли. Вокруг по-прежнему падал дождь из крови и мяса, поднятый цепными клинками Насильников, и болтеры всаживали новые снаряды в поверженное тело.
Деметрий хотел почувствовать смерть князя демонов, который дважды объявлял войну Торвендису. Вряд ли еще когда-нибудь будет подобная смерть.
Он раскрыл саркофаг и открыл свое иссохшее тело воздуху, чтобы предсмертные муки Ш’Карра влились прямо в его нервную систему.
Ш’Карр бешено дергался, но большинство Насильников держались и уворачивались от когтей, раздирая его шкуру клинками и огнестрельным оружием. Деметрий ощущал чистую, чудовищную боль, истекающую из князя демонов подобно жаркому мареву, гнев Кровавого Бога, смешанный с яростью зверя, загнанного в угол.
Шел дождь из крови. Кровь капала на обнаженную кожу Деметрия и огнем обжигала его нервные окончания. Он утопал в жаркой боли, что заново включала старые центры удовольствия, которые, как он думал, давно уже умерли. Сила этого переживания, которое Деметрий впитывал во имя Бога Наслаждений, должна была воистину польстить Слаанешу.
Ш’Карр выл. Это был высокий, ужасный звук. Среди Насильников на краю платформы вдруг началась какая-то суматоха, и Деметрий включил вокс-канал, чтобы понять, что случилось. Он был разгневан, что его отвлекли во время столь святого акта ощущения.
— …их сотни, отступаем к огневой поддержке, отступаем!…
Это был голос Хаггина. Его воины уже повернулись и отступали, окружая огнеметы и плазмаганы. И внезапно, словно темная волна, накатывающая на берег, над краем платформы взметнулась стена серой демонской плоти, запятнанной кровью.
Сотня демонов Кровавого Бога ворвалась на платформу, призванная воем своего князя. Первые ряды повалились под огнем болтеров Хаггина, но их было слишком много. На глазах Деметрия половина отряда Хаггина исчезла под бронзовыми когтями и щелкающими челюстями.
Сс’лл Ш’Карр рванулся, как дикое животное, и поднялся на колени. Тем временем Насильников теснили демоны, и они начали поддаваться.
— Убейте князя! — взревел Деметрий. — Убейте его первым! Держаться! Держаться!
Но приказы были бесполезны. Сотни атакующих демонов сметали отряды один за другим. Сс’лл Ш’Карр стряхнул с себя Насильников, которые еще держались за его спину — некоторые спаслись, отлетев на реактивных ранцах, другие беспомощно рухнули наземь, и громадные ноги Ш’Карра растоптали их.
Это было невозможно. Ш’Карр не должен был выжить, только не теперь, когда Деметрий поклялся подарить его смерть Слаанешу. Демоны прыгали на Деметрия, но он раскидывал их во все стороны, хлеща бичами и поливая прерывистым огнем штурмовой пушки. Вокс трещал от призывов к отступлению — Деметрий пытался их остановить, но те, кто подчинялся его приказам, погибали, окруженные и задавленные числом. Койвас еще оставался жив, но его боевые братья были полностью отрезаны от остальных в тени Ш’Карра и отбивались от стай демонов.
Деметрий должен был закончить свое дело сам. Он был в неописуемой ярости от того, что у него отняли смерть Ш’Карра. Его Насильники, величайшие воители Торвендиса, пришли в смятение. Враг, которого им приказали уничтожить, был по-прежнему жив, возвышался над ними и триумфально ревел, хватая когтями все новых десантников Хаоса и сокрушая их.
Но Деметрий поклялся убить Ш’Карра. Если придется сделать это в одиночку, то так оно и будет. Разбросав демонов, которые окружили его, он зашагал к громадному князю, и на его голой коже шипела демоническая кровь. Он перешел на бег, отбиваясь от врагов стволом штурмовой пушки и расчищая путь перед собой шипами своих кнутов.
Пушка разорвала на части последних демонов, которые стояли между Деметрием и его добычей. Он чувствовал, что боеприпасы почти закончились, а силовая установка едва не трескается от напряжения. Ему было все равно. Даже если ему придется год пролежать в бездействии, пока мастера ордена будут чинить его тело-дредноут, это убийство полностью окупит любую цену.
Ш’Карр увидел Деметрия и бросился на него. Пригнувшись, Насильник ушел от мокрых от крови когтей, атаковал ногу Ш’Карра, отчего тот снова повалился на колени, и выпустил очередь в туловище демона.
Кнуты Деметрия опутали шею Ш’Карра и заставили его огромный, похожий на лошадиный череп опуститься. Последние несколько снарядов с грохотом врезались в морду демона.
Огромные когтистые пальцы обхватили саркофаг Деметрия и оторвали его от земли. Ш’Карр дернул, и Деметрий ощутил вспышку боли в руке, когда кнуты оторвались от тела дредноута. Ш’Карр протянул другую руку и выломал руку со штурмовой пушкой из плеча.
Мир вокруг Деметрия закружился. От шока, нанесенного столь сильными травмами, пасмурное небо завертелось над головой, а башни города заплясали. Тысяча демонов бессвязно бормотала, глядя на него вверх, и гул их голосов смешивался с выстрелами последних сопротивляющихся Насильников. В воксе царила дикая какофония смерти, и Деметрий осознал, что он тоже кричит.
Оставался единственный шанс. Силовая установка дредноута добела раскалилась от тяжкой работы. Если перегрузить плазмопроводы, то оболочка лопнет, и он исчезнет в шаре плазменного огня, уничтожив вместе с собой голову и верхнюю часть тела Ш’Карра. Сам Деметрий погибнет, но он часто размышлял о финальном переживании смерти, и если оно смешается с гибелью Ш’Карра, то станет более грандиозным чувством, чем можно вообразить.
Деметрий все еще думал об этом, когда князь демонов вырвал из тела дредноута силовую установку и выбросил ее в море крови, бушующее внизу. Затем, с силой раскрыв саркофаг Деметрия еще больше, он запустил внутрь коготь и вытащил наружу кусочек живого мяса.
Сс’лл Ш’Карр уронил корчащийся комок плоти в пасть и почувствовал, как тот, все еще шевелясь, проскользнул по его глотке. Потом он повернулся к демонам, толпящимся у его ног, и сделал знак следовать за ним. Они одолели непростого врага, но их ждало еще много битв, которые утолили бы их жажду.
Леди Харибдия смотрела на руины внешних стен, пытаясь подавить тошноту от зловония запекающейся крови. Она удалилась в свои личные покои, где ничто и никогда не могло добраться до нее — но теперь, глядя в хрустальный шар, висящий в середине опочивальни, она начала сомневаться, что в ее городе остались безопасные места. Приглушенные звуки битвы проникали в крепость, подавляя стоны душ, заточенных в камнях, и эхо резни отражалось от стен.
Насильники держались изо всех сил. Она сделала правильный выбор, когда привела их на свои стены, ибо любой из них был равен сотне варваров-животных. Но на каждого десантника-Насильника приходилось более чем сотня захватчиков, а Деметрий еще не вернулся, как обещал. Фактически, леди Харибдия не получила вообще никаких известий от командира десантников. Кадуцея с элитными ударными ротами легионеров были окружены и зажаты в западной части города, где пытались остановить поток захватчиков, все еще изливающийся с западного берега океана крови. Войска леди Харибдии повсюду были разрознены, так как не могли использовать кровь так же, как враги, свободно перемещавшиеся по ней, куда угодно. Предполагалось, что для любой атакующей армии будет невозможно перемещаться по городу, но Ш’Карр и его проклятое колдовство совершенно изменили ситуацию. Теперь в ловушку попали сами легионы, которые пытались лицом к лицу сразиться с врагом, способным легко уйти и поплыть к другому месту атаки.
И теперь этот враг добрался до укреплений самой Крепости Харибдии.
Прилив из людей и демонов разбивался о стены. Они обрушили башни поблизости, чтобы создать пути, по которым могли скакать всадники и карабкаться пешие солдаты. Насильники разделились на отдельные бригады, которые возводили на каждой точке прохода заслон из болтерного огня, но с каждой минутой атаке подвергалось все больше участков стены. Взрывы вырывали куски из бастионов, люди выбирались из кораблей, брошенных на растущем рифе из трупов под стеной, и лезли вверх. Падали мосты и башни, становясь лестницами, ведущими на стены. На каждую брешь, зачищенную Насильниками, появлялась еще одна и изрыгала на стены поток вражеских воинов.
Поблизости раздался топот. Леди Харибдия отвела взгляд от жутких сцен на стенах и вышла из комнаты. Навстречу ей по коридору бежал отряд легионеров. Лица у них были перекошены, и у многих текла кровь из ушей и носов — леди Харибдия поняла, что даже в нынешнем состоянии ее крепость источала слишком чистые ощущения, чтобы большинство смертных могли выдержать их без побочных эффектов.
— Центурион, держится ли крепость? — потребовала ответа леди Харибдия.
Предводитель легионеров остановился и поклонился.
— Они наступают с северо-запада, моя госпожа. Они поднялись по жертвенному мосту. Мы закрыли эту область, но скоро за ними придет еще больше.
— Это святейшее из мест, центурион. Каждый шаг врага по этой земле — богохульство. Этого не произойдет.
— Их так много, моя госпожа. Говорят, что Насильники обречены.
— Я уверена, что слухи говорят многое. Но если вы еще живы, значит, враг еще не победил. Куда вы направляетесь?
— В сточные системы, моя госпожа. Мост заблокирован, значит, именно там они атакуют снова. Охотники за головами. Я видел их. Полуголые, измазанные краской. Они, должно быть, собрались со всей планеты…
—
— Конечно, моя госпожа.
Центурион выкрикнул приказ, и люди последовали за ним дальше по коридору и вниз по широкой лестнице.
Даже в самом сердце крепости не было покоя от какофонии войны. Когда враг будет побежден, начнутся бесконечные жертвоприношения, чтобы отчистить город от следов их присутствия, и только потом Слаанеш будет снова получать свою дань наслаждений.
Под ногами леди Харибдии вдруг раздался глухой треск и грохот падающих камней. Что-то взорвалось и унесло с собой немалый кусок крепости.
Почти сразу же последовал приглушенный шум людских голосов. Их было сотни, и они кричали, врываясь в крепость. Где-то, на много этажей ниже, захватчики проникли в крепость при помощи скрытности или хитрости. Лязг стали о сталь отмечал места, где они сталкивались с легионерами — но почти сразу после того, как вторжение было остановлено, раздался еще один взрыв, на сей раз ближе, и леди Харибдия услышала, как еще больше варваров ворвалось внутрь.
Она убежала обратно в свои покои, но тепло и уединение ее прибежища казалось хрупким в сравнении с войной, бушующей снаружи. Она пожелала, чтобы оскверненные полы крепости источали чистые и интенсивные чувства на том уровне, который она обычно предпочитала. Это была последняя линия обороны цитадели — встроенный в камни лабиринт наслаждений, который позволял леди Харибдии полностью отдаваться поклонению Слаанешу, мог перегружать и уничтожать разумы слабых людей. Последний шанс. Она должна убить захватчиков наслаждением.
Души будут петь еще приятнее, гобелены засияют немыслимой красотой, которая очарует или убьет любого смертного. Им встретятся курильницы, сжигающие настолько крепкий мускус, что он полностью парализует любого, кто вдохнет его, и ковры, пронизывающие яркими иглами боли тех, кто будет по ним идти. Леди Харибдия почувствовала усиленные, чистые удовольствия, эхом доносящиеся до ее покоев, но гораздо яснее она слышала вопли варваров и легионеров, умирающих одинаково.
Но это не продлится вечно. Ткань крепости была повреждена, и ее способность порождать столь головокружительные ощущения ослабела. Самым крепким захватчикам, возможно, удастся пройти через испытания наслаждений и выжить.
Леди Харибдия еще раз бросила взгляд в хрустальный шар. Насильники теперь превратились в небольшую группку фигур в голубых доспехах, окруженную ревущей ордой врагов. По-прежнему не было видно ни Деметрия, ни его «Громовых ястребов», но Деметрий был ее последней надеждой. Если остался хотя бы один летающий транспорт, она могла бы призвать его на крышу крепости, чтобы он унес ее в безопасное место.
Внезапно леди Харибдию шокировало осознание того, что она действительно задумалась о реальной возможности падения крепости.
Кровь мчалась по нижним уровням, варвары топтали шедевры искусства, которые леди Харибдия собирала всю жизнь. Вытряхнув ужас из головы, она побежала к лестнице, которая вела на верхние уровни крепости.
Далеко, далеко внизу, в каналах, вырезанных в блоках фундамента крепости, все заполнилось кровью. Туннели и камеры полностью утопли, тела верных слуг и легионеров медленно дрейфовали в темноте. Трупы захлебнувшихся узников качались под потолками подземных камер. Давно забытые складские помещения и застенки пропитались кровью, и их содержимое придавало ей странные оттенки. Бесценные гобелены на стенах были безнадежно испорчены. Пленные духи сердились и ярились, перенимая гнев Кровавого Бога, и в бешенстве уничтожали сами себя.
А на стене одного глубокого коридора смотрел в пустоту ряд эльдарских черепов.
Войска под командованием Кадуцеи были практически изорваны в куски. Они были заперты за импровизированными баррикадами на широких перекрестках высоко над западным краем города и полностью окружены захватчиками, изливающимися из соседних башен. Кадуцея вступила в этот бой с мобильной армией из семи тысяч ветеранов. Теперь их осталось едва ли три тысячи. Это были закаленные бойцы, которые прошли добрую дюжину кампаний, но сегодня они нашли смерть от рук немытых орд головорезов, которые недостойны были даже произносить имя Слаанеша.
Враг атаковал уже с десяток раз, и каждый раз его отбрасывали с тяжелыми потерями. Но их было так много. Кадуцея выглянула между разбитыми досками самодельной баррикады и увидела вражеских воинов, бегающих между балконами ближайших башен и за укреплениями, воздвигнутыми на трех дорогах, ведущих к этому пересечению. Периодически в то место, где она находилась, летели стрелы и тучи метательных дротиков, стучали о баррикады, лязгали о каменную поверхность дороги и иногда, если стрелку везло, со свистом вонзались в плоть какого-нибудь легионера.
Один из центурионов подбежал к ней, низко пригнув голову, чтобы какой-нибудь остроглазый кочевник не пронзил его стрелой. Кадуцея узнала его, но не смогла вспомнить имя — он уже более десяти лет служил в армии города, как и она сама.
— Под нами на юге есть движение, — доложил он. — Некоторые солдаты думают, что это подкрепления Чарриана…
— Подкреплений не будет, — коротко ответила Кадуцея. Раздвоенный язык быстро мелькал меж губ. — Мы — это все, что осталось. Наша цель — удержать столько язычников, сколько получится, и убедиться, что никто из них не пройдет глубже в город. Прекрати подобные разговоры, надежда сделает людей слабыми.
Если центурион и не был согласен, он об этом не сказал. Он лишь кивнул и направился обратно на южную баррикаду, где стояла его команда.
Кадуцея сказала правду. Окруженный и изолированный отряд никто спасать не будет. Они принесут больше пользы в качестве препятствия, а те, кто могли бы их вызволить, более ценны в других местах.
Демоническая половина напомнила, что некогда ее принесли в жертву Слаанешу, и если она пожертвует собой снова, то это будет честью.
— Атака с востока! — закричали с баррикады на другой стороне. Через миг град стрел и метательных копий оповестил об очередном нападении варваров. Мышечная память не подвела, и Кадуцея, не обращая внимания на дождь из стали, понеслась по открытому пространству на длинных, странно сочлененных ногах, быстрее, чем ее легионеры.
Стрела вонзилась ей в плечо, копье нанесло длинный порез вдоль бедра. Она добежала до укрытия восточной баррикады и вырвала стрелу — черноватая демоническая кровь брызнула коррозивной струей, а потом рана закрылась.
Она протиснулась среди легионеров и выглянула между досками баррикады. Враги находились в луковицеобразной средней части башни, расположенной недалеко на дороге. Кадуцея чувствовала их запах, жар дыхания, пот на коже.
Стук стрел утих. Враги атаковали — их были сотни, тысячи, они изливались рекой из окон и дверей башни и мчались к восточной баррикаде.
Легионеры не двигались. Никто не убил бы без приказа Кадуцеи.
Первые варвары метали копья и топоры, которые не долетали, падали и скользили по дороге. Кадуцея втянула пальцы правой руки в мясистое отверстие, которое появилось в запястье. Внутри замерцал белый огонь, и рука превратилась в уродливое биологическое оружие, которое даровал ей демон-паразит. Правая рука, хитиновая, похожая на крабью клешня, нетерпеливо защелкала. Демон жаждал крови, но женщина приказала ему ждать.
Метательный дротик врезался в баррикаду.
— Готовьтесь! — крикнула Кадуцея. Вооруженные копьями легионеры отвели их назад, держа одну руку на запасном оружии.
Вонь варваров была невыносима. Кадуцея знала, что ее может заглушить только запах крови.
— Бросайте! — приказала она. Стена копий взметнулась над стеной, как волна, и нахлынула на атакующих воинов, разметав брызги крови. Первые ряды сломались за секунду до того, как достичь стены.
Врагов потрепало, но они все равно лезли на баррикаду. Многие забрались на вершину и тыкали вниз мечами и топорами. Кадуцея вытянула руку и выстрелила сверхгорячей плазмой вниз. Ее окутало зловоние горящего мяса — три человека исчезло в багровом облаке испарившейся крови.
Всюду вокруг легионеры били копьями, а те, что имели только мечи, забирались на баррикаду и скрещивали клинки с атакующими. По обе стороны падали трупы варваров, стоял чудовищный гул — ужасная песнь ран и смерти. Отряды легионеров атаковали с флангов через баррикаду, клином вонзились в ряды варваров и сбросили десятки врагов с дороги, прежде чем отступить обратно за баррикаду.
Уже погибли сотни захватчиков и десятки легионеров. Сколько их еще было? Сколько им придется еще убить?
Когда красная пелена, заволокшая разум Кадуцеи, исчезла, и демон убрался на задворки сознания, она стояла посреди дороги, баррикада осталась далеко позади, и гора искалеченных тел лежала под ее ногами. Немногочисленные остатки варваров убегали в башню, и враги в окнах готовились выпустить на позицию легионеров еще один залп.
Кадуцея заспешила обратно к баррикадам, и тут что-то привлекло ее взгляд.
Это была городская крепость вдалеке, неясно различимая из-за расстояния и облаков дыма, поднимающихся от башен, которые были взорваны или подожжены. Кровь фонтанами била из окон нижних уровней, стены вокруг нее кишели бойцами. Захватчики добрались до крепости и самой леди Харибдии.
Демон внутри нее сказал, что это неважно, что она бьется здесь, и есть еще много врагов, которых надо убить. Женская половина согласилась, и она вбежала обратно под прикрытие баррикад, когда начали падать стрелы. Здесь произойдет еще много битв, прежде чем настанет ночь и судьба города решится.
Леди Харибдия смотрела, как агонизирует ее город. Из наблюдательного купола на вершине крепости она могла видеть все до самых дальних границ своего шедевра. На вершинах сотни башен ярко горели пожары, другие же упали, как деревья, или же были полностью отрезаны от остального города, когда соединяющие их дороги обрушились. Всюду были зловонные орды варваров, и в некоторых местах все еще виднелись яркие шелка ее легионеров, которых было вдесятеро меньше, чем врагов.
Стены были утрачены. Насильники отступили в саму крепость, оставляя за собой след из куч трупов — из купола леди Харибдия слышала неприятный лай их болтеров и чувствовала, как двери и лестницы крепости заполняются мертвецами. Разрушения высвободили пленных духов, и они улетали в ночь, как сгустки дыма. Небо над головой кровоточило, как сам город, покрытое мокрыми язвами туманностей, из которых сочились разорванные звезды, и падающими кометами, как будто потерявшими сознание от ужаса. Только Песнь Резни не двигалась и холодно светилась, как булавка с драгоценным камнем, пронзившая небо.
Прямо под наблюдательным куполом что-то зашевелилось. Нечто сердито заскреблось в люк в полу.
Леди Харибдия оглядела свой роскошно украшенный купол. На глаза ей попался инкрустированный драгоценностями кинжал, возможно, подарок, или дань, или трофей ее войск — по всей крепости были разбросаны несчетные тысячи подобных вещей. Она подняла его и вынула клинок из ножен. По крайней мере, он был острый.
В различные времена леди Харибдия побывала почти в каждом амплуа служителя чувств, какие только могли назвать поклонники Бога Наслаждений — включая и воина. Она сражалась в битвах, которые бушевали по всему свету, и заняла свое место в армиях Хаоса. Но это было много лет назад. Сколько она может вспомнить? Годится ли для битвы ее элегантное, совершенное тело?
Шум стал громче. Нечто вцепилось в люк и пыталось вырвать его. Леди Харибдия отступила к хрустальной стене купола и в первый раз за очень долгое время ощутила страх. Ее город лежал в руинах. Ее армии превратились в крошечные очаги обреченного сопротивления. И сколько бы она не взирала с надеждой на небо снаружи, там не было ни Деметрия, ни его «Громовых ястребов».
Поделиться книгой: