Помоги проекту - поделись книгой:
"Еще я должен написать слова, сказанные твоим отцом. За час до смерти он попросил меня: "Сообщите Типу, что Бог услышал его молитвы и спас меня! Скажите ему также, что я буду ждать его на небесах! Я верю, что Бог привлечет к Себе и остальных". Прибавлю от себя, Эдуард, что я имею полную уверенность в том, что твой отец теперь с нашим Спасителем. Еще напомню тебе этот чудесный стих: "Я радуюсь, что Господь услышал голос мой, моление мое".
И слезы радости прибавились к слезам печали, которыми плакал Эдуард, читая письмо.
Господин Минтурн и его сын, каждый по своему, выразили ему свое участие.
— Почему же тебе не сообщили раньше? Ведь ты мог бы поехать на похороны! — воскликнул первый.
— Отец умер внезапно. А мать, наверное, подумала, что у меня не хватит денег на такое путешествие.
— Кто говорит о средствах в такой момент! Неужели ты думаешь, что я позволил бы тебе ехать за свои деньги?
Показав Алексу письмо от господина Гольбрука, Эдуард не мог удержаться и сказал; — Я всегда буду жалеть, что не присутствовал на похоронах отца…
— Нет, друг мой, не говори так. Когда ты увидишься с ним на небесах, то не будешь жалеть, что не видел, как его хоронили…
… Между тем, Боб уже работал в торговом доме Минтурна. Эдуард удивлялся его вполне приличному поведению. По- видимому, Боб твердо решил измениться к лучшему. И все же его присутствие было во многих отношениях испытанием для Эдуарда: ему так неприятно было слышать свое старое прозвище "Тип". Он считал его принадлежностью того оборванного уличного мальчишки, который проводил все свои дни в поисках какого- нибудь развлечения или подачки. И совсем не приказчика торгового дома Минтурна, преподавателя воскресной школы и серьезного молодого человека, проводящего вечера за изучением алгебры и латинского языка. Боб, казалось, ничего не понимал во всех этих тонкостях и, хотя искренне уважал Эдуарда, все же продолжал называть его старым именем. Прозвище "Тип" так и раздавалось в ушах всех служащих.
Как- то раз вечером, входя в библиотеку, Эдуард сказал Алексу:
— Как бы я хотел, чтобы он, наконец, научился хорошим манерам!
— Кто? — поинтересовался Алекс при виде нахмуренного лица Эдуарда.
— Я знаю, что это ужасно глупо, — рассмеялся Тип, — но не могу оставаться равнодушным! У Боба отвратительная привычка вечно кричать, называя меня по прозвищу. Как будто я глухой! Неужели он не видит, что я ненавижу это имя?
— Кто же тебя назвал так?
— Да… кажется, моя сестра, Мария, когда только начала говорить.
Во всяком случае, это несерьезно, и я никак не могу от него отвязаться!
— А твой братик тоже называл тебя Типом?
— Да, — ответил Эдуард, и взгляд его смягчился. — Кажется, это было единственное слово, которое он мог выговаривать… Я как сейчас помню его голосок…
— Знаешь что, на твоем месте я не стал бы ненавидеть имя, которым называл тебя умерший малютка и, вероятно, отец.
Эдуард молчал. Алекс заговорил опять.
— Я хочу обратить твое внимание вот на что. Во- первых, если ты хочешь добра Бобу, то должен терпеливо переносить от него даже не такие маленькие неприятности. Во- вторых, скажи- ка мне, какое настоящее имя Боба?
Эдуард покраснел, улыбнулся и наконец рассмеялся.
— Ему самому стало бы смешно, если бы я вдруг назвал его Робертом!
— сказал он весело.
С тех пор никогда больше Эдуард не возвращался к этому разговору. Несколько дней позже он немного замешкался в магазине и остался один с Бобом.
— Тип, у меня к тебе есть одна просьба! — заговорил Боб. — Сегодня твоему учителю явно нездоровится и ты, наверное, не будешь заниматься. Приходи ко мне! Все уходят в театр, и мне скучно одному.
— А ты что, разве не идешь в театр?
— Ты что, я дал слово не ходить туда. Алекс делает из меня решительно все, что хочет. Вот я и пообещал ему, что больше не буду туда ходить. Так придешь? Ты ведь добрый малый!
— Нет. Не могу!
— Это уж слишком! — возмутился Боб. — Я не думал, что ты такой гордый! Вот уже несколько месяцев, как я тут, и ты ни разу не зашел ко мне! Ты, наверное, стыдишься своего старого товарища? Кажется, я ни в чем не провинился… А если ты презираешь меня лишь потому, что живешь в богатом доме и носишь хорошую одежду, то грош тебе цена…
— Ты говоришь настоящий вздор! Разве я презираю тебя? Не обижайся, но я не могу придти к тебе ни сегодня, ни в другой раз. Я взялся делать одно дело каждый вечер, в половине девятого. Вот и теперь мне надо спешить.
Боб посмотрел на него с нескрываемым любопытством.
— Ты говоришь об уроках?
— Нет.
— Так, может быть, я помогу тебе, если можно? Тип немного подумал, потом согласился.
— Я не против. Думаю, что ты больше всех подходишь для этого.
— Я обещаю тебе помочь, если ты откровенно скажешь мне, в чем дело.
— Обещаешь?
— Конечно! Ты же знаешь, что я всегда держу свое слово!
— Хорошо. Я скажу тебе, Заперев двери магазина, они вышли вместе.
— Каждый вечер, в половине девятого я иду в свою комнату и прошу Бога о том, чтобы ты покаялся и вручил Ему свою жизнь.
Боб, не проронив ни слова, продолжал шагать рядом с Эдуардом.
Подойдя к двери, он сказал; — Ты поступил нечестно.
— Почему?
— Ты заставил меня пообещать то, чего я не могу исполнить.
— Разве ты не хочешь стать христианином?
— Не знаю… Мне кажется, что я неплохо обхожусь и без Бога.
— Ты говоришь глупости, которым я не верю! Тебе, как и всякому другому, нужен Спаситель. Почему ты не хочешь обратиться к Богу? Вот именно об этом я и молюсь, чтобы Бог дал тебе желание покаяться. Ты можешь помолиться со мною вместе? Ты ведь обещал!
Боб зашел за Эдуардом в его комнату и с напускной развязанностью стал насвистывать.
— Неплохо устроился! — окинув взглядом комнату, заметил он.
— Я доволен. Слава Богу! Но, Боб, уже половина девятого!
— Ладно, — согласился тот, — ты хоть сначала объясни мне, что я должен делать.
— Я буду молиться, а ты делай то же самое.
Эдуард опустился на колени, а Боб последовал его примеру. Первый раз в жизни слыша молитву о себе, Боб смахивал непрошеные слезинки и с удивлением наблюдал за Типом, который сердечно и искренне молился о своем друге. Этот вечер навсегда остался в памяти Боба, напоминая о великой любви Бога к человеку.
Алекс в этот вечер чувствовал себя очень плохо. И все же, увидев ребят вместе, он пригласил их зайти. Не обращая внимания на самочувствие, Алекс и в этот раз напомнил Бобу о том, что Бог ждет его.
Бобу очень нравилось общение с Алексом, поэтому он с радостью принял приглашение заходить к нему почаще.
С тех пор, проходя мимо комнаты Эдуарда в вечернее время, Боб всегда шел на цыпочках, чтобы не мешать ему молиться. Спустя некоторое время он узнал, что и Алекс постоянно молится о нем…
Однажды, посетив Алекса, Боб с участием сказал:
— Мне так хочется сделать для тебя что- нибудь!
— Есть одна вещь, которую ты мог бы сделать и этим очень сильно меня обрадовать.
— Что именно? — поспешно спросил Боб.
— Если бы ты отдал свое сердце Иисусу… Боб молчал. Лицо его стало серьезным.
— Я сделал бы это, — сказал он наконец, — если бы только знал, как.
— Хочешь, я подскажу?
— Хочу.
— Встань на колени и расскажи все, что тревожит тебя. Попроси у Него прощения за сделанные грехи. Прими Его в сердце верой и, читая Библию, исполняй Его заповеди и повеления.
Боб долго еще колебался. Ужасная борьба происходила в его сердце; сатана не хотел отпускать, а Божья любовь все сильнее и сильнее влекла его. Глядя на переживания Боба, Алекс и Эдуард внутренне молились о нем. Наконец победа была одержана. Склонив колени, Боб воззвал к Богу:
— Иисус, прости меня, грешника! Я долго противился Тебе, прости меня!.. Я хочу любить Тебя и служить только Тебе!.. Прими меня в Царство Твое. Аминь.
— Спаситель мой! Благодарю Тебя за то, что Ты призвал Роберта! — со слезами радости молился Эдуард после благодарственной молитвы Алекса.
— Омой его Своею Святою Кровью и прими в число возлюбленных детей Своих. Благодарю за то, что Ты услышал мою молитву. Слава Тебе Единому! Аминь.
В этот вечер Бобу никак не хотелось уходить. Он рад был общению с друзьями и готов был беседовать с ними до утра. Когда он все- таки ушел, Алекс спросил Эдуарда:
— Какой стих написал тебе пастор после смерти твоего отца?
— "Я радуюсь, что Господь услышал голос мой, моление мое"! — ответил ликующий Эдуард.
Глава 25
Время летело быстро и незаметно. В один прекрасный день Эдуард удивился тому, что уже прошло ровно три года с тех пор, как он стал работать у господина Минтурна. Все это время он прилежно занимался под руководством Алекса и достиг немалых успехов. Сейчас Эдуард сидел в ожидании своего учителя и с явным беспокойством перечитывал письмо, только что полученное от Марии. Дома все было благополучно. Мария уже работала.
Сестра писала ему два раза в месяц длинные подробные письма. В этом, в виде исключения, было несколько строк от матери. Они сильно растрогали его душу…
Мать писала Типу, чтобы он не посылал им деньги, а копил их, потому что из слов Марии она поняла, что он собирается стать ученым, а на это нужны деньги. Покойный отец также мечтал об этом.
В простых, малограмотных словах было столько материнской заботы и любви, что Эдуард невольно вздохнул. Как переменилась его мать! Письмо это с новой силой воскресило его мечту: посвятить себя науке, хотя Тип никогда и не забывал о ней. Теперь же он стал обдумывать как осуществить ее. Одно было ясно: надо оставить торговлю. Но как же тогда жить? Как расстаться с этими добрыми друзьями, которые приняли его в свою семью? Эдуард часто вспоминал проповедь господина Гольбрука о весьма большом камне. Сегодня ему казалось, что он снова подошел к той глыбе, которая совершенно загородила ему дорогу. Чем больше он думал об этом, тем труднее казалось найти выход.
В комнату вошел Алекс и прервал его мысли. Он был настолько слаб, что сразу же лег на кушетку.
— Алекс, тебе слишком плохо, чтобы заниматься со мной!
— Ты прав, Эдуард, — слабо улыбнулся тот. — Давай лучше поговорим. Ты чем- то озабочен?
— Да вот, перечитывал письмо от матери… Она переживает о моем будущем…
— Она отговаривает тебя заниматься наукой?
— Нет. Наоборот, она сильно хочет этого.
— Тем лучше! Я давно хотел поговорить об этом с тобой. Мне кажется, тебе пора приниматься за дело.
— Я тоже так думаю. Но как?
— Есть одно предложение. Я с детства мечтал быть пастором. Но мне пришлось отказаться от этого… — медленно говорил Алекс, глядя прямо в глаза Типу. — Я хочу, чтобы тебе никогда не пришлось принести такую жертву… Несколько недель назад я потерял последнюю надежду… Прошло уже три года, как я приостановил свои занятия с целью набраться дома сил, но ошибся.
Алекс замолчал и провел рукой по вспотевшему лбу.
— Теперь я покорился воле Божьей, вполне покорился… — устало продолжал он. — Но зато для тебя у меня есть прекрасный план! Ты можешь принести много пользы людям. Ведь ты любишь науку, любишь детей, принадлежишь Богу и желаешь служить Ему. Что еще нужно, чтобы стать преподавателем? У тебя есть и способности, и здоровье, а у меня есть деньги. Соединив это, мы легко достигнем цели.
— Я… не понимаю тебя…
— Я сейчас объясню. Я хочу, чтобы ты в этом году поступил в хорошую школу, а через два года — в университет. Для этого я дам в твое распоряжение нужную сумму. Теперь понимаешь?
— Я не знаю… что сказать. Я слишком удивлен и слишком благодарен…
— Так ты согласен?
— Но… я думаю, что благороднее обойтись без посторонней помощи…
— Это зависит от обстоятельств. Во всяком случае, часто это просто гордость. Действительно, лучше и благороднее не принимать человеческой помощи для дел мира сего, но для дела Божьего это было бы непростительно… Бог дал мне деньги, которые я желаю употребить на Его дело. Если ты примешь их, то этим самым и я сделаю что- нибудь для Христа. Ты уже знаешь, что я хотел быть Его служителем. Я долгие годы молился о том, чтобы Бог позволил мне заниматься этим. Но Он нашел это ненужным — не дал мне здоровья, а тебе дал его в избытке. Соединим же наши дары!
— А я так хотел достичь своей цели с помощью только одного Бога, — тихо сказал Эдуард. — Разве не найдется множество других, кому ты мог бы помочь? Ведь на свете есть так много молодых людей, не имеющих средств к образованию!
— Подумай, что бы ты предпочел; помочь незнакомому человеку или мне?
Эдуард подошел к Другу и, протянув ему руку, с глубоким волнением сказал:
— Для тебя, Алекс, я с удовольствием сделаю все, что ты захочешь!
Поделиться книгой: