Помоги проекту - поделись книгой:
А что чувствовал Козима? Он не встал на колени и не молился. К кому было ему взывать? К великому Страдальцу, Который умер за Своё учение и Которого похоронили? Анна призывала на помощь живого воскресшего Христа, и удивительно, в сердце Козимы вдруг словно проник луч света и надежды. «О, если бы он ожил, если бы Анна была права! Если эта молитва будет услышана, значит, Ты, Христос, жив!"
Пришёл врач. По дороге он узнал подробности происшедшего. Он спокойно выслушал объяснение Козимы и взял его под свою защиту.
— Вы несправедливо обвиняете господина Козиму, — сказал он отцу Андрея. — Мнение, выраженное моим коллегой, было верным, и это доказано. Ваш сын опять обрёл речь, но нервное потрясение было для него слишком сильным, это верно. Этого следовало ожидать. В таком случае всегда существует риск — жизнь или смерть.
Потом он осмотрел больного и сказал:
— Потрясение велико, но он молод, здоров и будет говорить и, наверное, поправится. Но, господа, вы должны удалиться, особенно господин Эдуард. Больной не должен вторично вас видеть, это его может погубить.
— Но я не оставлю моего сына здесь! — воскликнул отец. — Прошу вас, господин доктор, помогите мне переправить его домой!
— Об этом даже думать нечего. Ваш сын должен оставаться здесь, в этой обстановке. Господин Эдуард поедет со мной за медикаментами. Около больного должен кто-то быть. Но кто?
— Я, — заявила Анна. — Пожалуйста, предоставьте мне больного, я в точности выполню все ваши предписания.
Врач посмотрел на неё оценивающим взглядом. Затем он дал ей точные предписания, как обращаться с больным, назначил холодные компрессы на лоб и сердце и капли для приёма внутрь.
Когда все ушли, Анна осталась одна со своим другом, но через несколько минут вернулся врач.
— Скажите, барышня, вы родственница больному или господину Козиме? — спросил он.
— Ни тому, ни другому я не родня. Моя бабушка — экономка на мельнице, а я у неё в гостях, — сказала Анна.
— Значит, я могу сказать вам правду? — Надежды мало, что молодой человек останется жив, и если он даже останется жив, то говорить и мыслить нормально навряд ли сможет. Смерть была бы благом для него. Но всё же ухаживайте за ним добросовестно. Для господина Козимы будет облегчением знать, что всё возможное сделано. Завтра я привезу ещё двух врачей. Хотя это и бесполезно, но, знаете, это нужно для успокоения всех. Я вам всё это говорю, чтобы вы в случае чего не растерялись.
Бедная Анна! Кто опишет её горе? Она сидела у постели больного и меняла ему компрессы на лбу и груди. Сердце Андрея сильно стучало. Казалось, оно старалось разбить свою темницу, чтобы дать выпорхнуть душе, стремящейся ввысь, к Богу. Девушка представила себе горе отца и отчаяние Козимы. «О Господи, зачем Ты допустил это? — вздыхала Анна. — Почему Ты не дал успеха Козиме, ведь его побуждения были так благородны и добры? Он многим пожертвовал, а теперь ещё и виновным оказывается в этом несчастье».
Анна вспомнила выражение радости на лице Козимы в последние дни. Он был твёрдо убеждён, что его жертва будет иметь успех. О, улыбка больше никогда не осветит его лицо! Она уйдёт с жизнью Андрея. Анне стало так страшно и больно, что она поспешила к окну, и отворила его. Подняв взор к небу, она прошептала: «Возвожу очи мои к горам, откуда придёт помощь моя. Помощь моя от Господа, сотворившего небо и землю. Не даст Он поколебаться ноге твоей, не воздремлет хранящий тебя… Господь — хранитель твой; Господь — сень твоя с правой руки твоей… Господь сохранит тебя от всякого зла; сохранит душу твою Господь. Господь будет охранять выхождение твоё и вхождение твоё, отныне и вовек». И этот Господь Бог не имеет власти предотвратить это несчастье? Анна выпрямилась: «Кто говорит, что моя молитва не услышана? Разве правда на стороне доктора? Если люди бессильны спасти человека, то это не, значит, что и Он, Который сотворил небо и землю, и Андрея, это не может сделать. Он, Бог, даёт человеку слух и речь. Он даёт разум. О, Он докажет это, и мы будем Его ещё хвалить и славить».
Анна вернулась к больному, чтобы дать ему лекарство.
А потом потихоньку начала петь тот же псалом. Когда окончила пение, сердце её вдруг чуть не остановилось: из уст Андрея тихо, но внятно послышалось:
«Аминь!» Ах, какое чудное «Аминь!» это было на её молитву! Не только речь, но и разум больного возвратились к нему! Он понимал, что она пела, и выразил своё одобрение.
Глаза его остались закрытыми. Он глубоко вздохнул, но потом, по-видимому, опять заснул. Девушка убаюкивала его своим пением. Теперь сердце её без слов принесло горячую молитву благодарности Спасителю.
Потом она вышла. В соседней комнате никого не было. Бабушка с заплаканными глазами хлопотала на кухне. На вопрос, где господа, бабушка ответила, что они в столовой. I
Когда Анна вошла к ним, мужчины повернулись к ней и побледнели в ожидании недоброй вести. Но Анна спокойно сказала, что они могут пойти к Андрею, посмотреть на него, он только что заснул.
— Я пела псалом, и когда я кончила петь, Андрей сказал: «Аминь». Пойдёмте, — сказала она отцу Андрея, — пойдёмте, поблагодарим Бога за Его великую любовь. Вашему сыну дарована речь, и разум не повреждён, хотя доктор сомневался. Я верю в живого Христа, что Он поможет ему.
Ей дали высказаться, потому что оба точно остолбенели. Но через несколько минут они молча пошли и своими глазами убедились, что Андрей действительно спал, и видно было, что в состоянии его здоровья наступило улучшение. У постели сына отец упал на колени и крепко пожал руку Анны:
— Я не могу молиться, не могу благодарить. Молитесь и благодарите вы.
О, молитесь, чтобы Бог оставил его в живых! И вдруг Анна услышала шёпотом сказанные слова: «Да, Анна, благодари и молись».
Глава 10
Мельник даже не подозревал, насколько он был прав, когда попросил Анну остаться, потому что она, может быть, будет здесь ещё нужна. И как она здесь была нужна!
Уже давно были возвращены дорожные деньги, и Козима сам написал родителям Анны, почему он её задержал, и что это будет компенсировано.
«От присутствия этой девушки зависит жизнь нашего пациента, — сказал врач, — мы имеем в ней истинное сокровище».
Лишь через две недели допустили отца к Андрею. Кто знает, как бы всё ещё обернулось, если бы не Анна. Все были рады, когда заметили, что Андрей совершенно забыл тот ужасный момент в лесу. Он поверил доктору, что речь вернулась к нему во-время болезни. Отчего приключилась эта болезнь, он не спрашивал. О, он даже не знал, как должен благодарить Господа за дар речи!
Отец сказал Андрею, что его телеграммой вызвали к нему, больному, и что, приехав, он не стал расспрашивать о подробностях, потому что Анна обещала рассказать всё, когда Андрей поправится.
— А теперь, когда я могу говорить, я буду восхвалять великие дела Божии, — ликовал Андрей.
Отец Андрея странно посмотрел на своего сына: если бы он здоровым вернулся домой с такими убеждениями… Ну и ну!
Однако, как он рад был слушать его теперь! Лишь бы он был жив и здоров и мог вернуться в общество!
Прошёл четвёртый воскресный день со времени того страшного происшествия. Андрей с Анной сидели в лесу посреди райской природы.
Молодой человек был ещё бледен и слаб. Он сидел, подперев голову обеими руками, а девушка ему читала.
Вдруг он её прервал.
— Извините, Анна, я не могу мысленно следовать тому, что вы читаете.
Что-то страшное меня гнетёт, и я не могу вспомнить, что. Вы обещали рассказать мне всё, когда выздоровею. Теперь я здоров, освободите меня, Анна, от этого гнёта, — попросил Андрей.
Анна побледнела.
— Хорошо, только сначала мы помолимся, — сказала она спокойно. Легко понять, что Анна в молитве употребила те слова, которые она произносила в молитве тогда, четыре недели тому назад. Когда она помолилась, Андрей оставался ещё несколько минут на коленях. Вдруг он вскочил и сказал:
— Анна, я всё знаю! Мы вместе шли из лесу, навстречу шли отец и Козима. Я посмотрел в сторону и в кустарнике увидел Эдуарда. Я вскричал, и вокруг меня наступила ночь. О Анна, неужели это правда?
Был ли это его дух или он сам?
— Успокойтесь, Андрей, я обещала вам рассказать всё. Только сядем.
Он послушался, и девушка рассказала ему всё, что его отец ей рассказал об Эдуарде: что он долго находился между жизнью и смертью, но поправился и женился на своей прежней невесте. Она поведала ему ещё и то, о чём ей рассказал Козима: что Андрея так долго держали в неведении, потому что надеялись, что речь его может вернуться через сильное нервное потрясение. И вот опасный момент прошёл благополучно.
— О, какая незаслуженная любовь со стороны Бога и людей! — воскликнул молодой человек. — Двое жертвовали собой для меня — мой Спаситель и Козима. Я так благодарен, что Козима оставил меня в убеждении, что я убийца Эдуарда. Иначе я вообразил бы себя мучеником, грехов бы своих не осознал и спасения бы не искал. Нет, мне действительно нечем за это отблагодарить Иисуса, людей, особенно вас, Анна. Никогда не скорбите, что вы здесь в изгнании. Вы стали орудием Божиим для спасения человека, который иначе обязательно погиб бы. Сознание этого пусть уничтожит всю горечь в вашей дальнейшей жизни, Анна, — говорил Андрей с любовью и радостью о своём спасении.
Глава 11
Если вынуть из часов лишь маленькое колёсико, то, они либо остановятся, либо будут идти неправильно. Так же и в семье. Если из неё уходит хотя бы один из её членов, то всем остальным будет недоставать его. На мельнице Козимы мы напрасно искали бы милое лицо его помощника. Его место за столом пустовало. Не слышно было его лёгких шагов. Он больше не вернётся сюда. При его отъезде присутствовала половина деревни. Когда он обратился к ним, заплакали не только женщины, но и мужчины. О, что это были за слова! Андрей признал свою великую вину и то, что только по милости Божией он не стал убийцей на самом деле. Он рассказал о своих перенесённых муках и об испытанной неописуемой любви Божией. Он и не умолчал, сколько добра сделал ему Козима, но что Господь Иисус Христос ещё больше сделал для него на Голгофе. Потом Андрей раздавал Библии и Новые Заветы. Ученикам он оставил всю свою одежду и обувь. К бабушке перешёл его новый красивый будильник, а Дорка получила приличную сумму денег для своих сирот.
Когда же он сел в коляску к своему взволнованному отцу, к нему потянулись грубые, мозолистые руки для прощания: «Прощайте! В добрый путь, Андрейко!» Козима и Анна проводили их до станции.
— Ах, поедем с нами, — просил Андрей Анну, — побудем ещё вместе. Я не знаю, как я без вас буду жить. Утешаюсь лишь тем, что мы объединены любовью Христа.
На другой день мельница не работала. Мельника ещё не было, На горах лежал туман, моросил тёплый дождик. Через лес шагали Козима и Анна. Оба молчали, не желая мешать друг другу думать.
Анна думала о том незабываемом моменте на вокзале. Она видела, как Андрей обнял Козиму и ещё раз благодарил за всё. И отец благодарил Козиму и просил у него прощения за причинённое зло, за которое Козима воздал ему по-христиански. Отец благодарил и Анну, сказав: «Я знаю, что вы будете молиться за моего сына, но молитесь и за меня!"
С Андреем она простилась крепким тёплым рукопожатием. Но в его взоре была такая благодарность, которую словами не описать. «Привет Зарошью и мельнице!» — крикнул он из окна вагона и исчез из её глаз, может быть, навсегда.
Но о чём думает тот, кто ради Андрея забрался в эту глушь? Анна невольно взглянула на своего молчаливого спутника. Ей было жаль, что он так одинок. Никого у него нет, сказал как-то Андрей. Для кого он теперь будет жить? Анна знала, что по призванию он не мельник. Отец Андрея и Козима были владельцами паровых мельниц на Дунае, имели, наверное, одинаковое образование, были равны по своему происхождению.
Было ли это теперь правильно, что Козима оставался здесь, в то время как Андрея вернулся к своему сословию?
Мельник, по-видимому, ощутил взгляд девушки, потому что он вдруг повернулся к ней:
— Ты меня о чём-то хочешь спросить, Анна?
— Вы теперь один, — ответила Анна смущённо. — Останетесь ли вы в Зарошье? Ведь цель ваша достигнута.
Он остановился.
— Ты обо мне думаешь? — спросил он с удивлением.
— О, я всё время думаю о том, что вы в Зарошье не на месте.
— Вот как? Ты думаешь, что я такой же заколдованный принц, как Андрей?
— Горькая усмешка появилась на его губах. — Нет, я с давних пор мельник.
— Отец Андрея — тоже мельник? — спросила она.
— Ты думаешь, что если мы были соседями, значит, мы одинакового сословия? — спросил Козима. — Ты ошибаешься, Анна. Отец Андрея получил прекрасное образование. Он фабрикант и держит мельника. Мой отец не мог мне дать такого образования. А получил я образование путём путешествия по миру. То, в чём мне было отказано, я решил приобрести своими силами и имел успех. Но потом я увидел пустоту жизни без самопожертвования в служении Христу и нашёл возможность заполнить эту пустоту. Ты хочешь знать, останусь ли я в Зарошье? А куда мне идти?
Хотя Андрей ушёл, цель моя далеко не достигнута. До тех пор, пока человек нуждается в моей помощи, для меня дел достаточно. Если бы я вернулся к прежней жизни, я потратил бы все мои деньги. Здесь, скромно живя, я могу делать гораздо больше добра. Мне средств моих хватит до самой смерти, а дальше ничего не нужно. Но оставим этот разговор. Я должен тебе что-то сказать, Анна. В твоих заботах об Андрее ты упустила из виду, что на мельнице было двое больных.
Один из них выздоровел, а другой должен умереть, если не явится помощь. — Козима опёрся о дерево, скрестив руки на груди. Лицо его стало грустным.
— Что с вами, господин Козима? — спросила Анна и, движимая какимто новым, доселе не известным ей чувством, взяла обе его руки в свои.
— Что со мной? В прошедшие дни я ясно осознал, что мои убеждения — только заблуждения, которые и меня, и тех, которые мне следуют, приведут в болото. Да, ты права: «Если Христос не воскрес, то тщетна вера». В такие минуты, какие мы пережили у постели больного Андрея, мёртвый Христос не поможет.
— Но Он воскрес! — воскликнула Анна, торжествуя. — Не правда ли, вы чувствуете, что наш Спаситель жив?
— Я верю и желаю лишь одного, чтобы Он стал и моим Спасителем. Душевные муки, которые я пережил, пока сердце моё поверило Благой Вести, знает один Бог. Я сам заблуждался и вводил в заблуждение других. Моё ложное учение перед лицом смерти не поможет и надежды на вечную жизнь не даёт. Если бы не ты, этот обман опутал бы всё Зарошье.
Свидетельство Андрея перечеркнуло моё учение. О, если бы все уверовали в истину, пока не поздно! Вот это я и хотел тебе сказать, а теперь пошли домой.
— О, господин, если вы только хотите верить, что Иисус жив! — сказала Анна.
— Я верю этому и знаю, что я великий грешник и что Он — единственный Спаситель, Который умер не за Своё учение, а за грех мира. Но мне ещё многое неясно. Слишком долго я находился во тьме неверия. Пройдёт, наверное, ещё много времени, пока солнце для меня взойдёт. Для Андрея засиял свет. Андрей ушёл, теперь ты уйдёшь, а я останусь один, и ни одна душа не поможет мне увидеть свет истины.
— О, господин, я вас не оставлю! Не отсылайте меня, если я могу вам чем-то помочь, — просила она его. — Как я могу жить, зная, что вы… в одиночестве?
— Анна, ведь ты не можешь навсегда здесь оставаться. Как ни тяжело, но я должен тебя отпустить, и чем скорее, тем лучше. Есть только один выход… если бы ты стала моей женой. Но тебе двадцать, а мне сорок лет. Ты — как распустившийся бутон, а я начинаю седеть. Я знаю, что тебе у меня было бы неплохо, потому что мы хорошо понимаем друг друга. Но… со стареющим мужем жизнь молодой женщины холодна и печальна, потому что она живёт без счастья любви.
Если бы молния ударила около девушки, это не испугало бы её так, как эти слова. Козима не ждал ответа.
Молча шагали они к мельнице. Только у плотины они остановились и взглянули друг на друга. В глазах Анны сверкали слёзы.
— Ну что, Анна, ты уже многим была светом, почему ты не хочешь быть им и для меня? Не могла бы ты разделить моё изгнание, чтобы помочь мне жить для Христа? Не для мёртвого, а для живого Христа. Я не могу пустить тебя в этот холодный мир. Без Андрея нам трудно обойтись, а без тебя это совсем невозможно, по крайней мере, для меня. Можешь ли ты здесь остаться?
Он протянул ей руку, и её тёплая маленькая ручка с полным доверием, без трепета легла в его руку.
— О, я останусь, останусь… очень охотно останусь, — сказала Анна, смутившись и опустив засветившиеся радостью глаза.
В деревне раздался звон колоколов. Солнышко прорвалось сквозь тучи и осветило у водопада двоих, которые подходили друг к другу, как цветок к дереву. Цветок осчастливит дерево своим ароматом, а дерево будет охранять цветок.
Две пары глаз светились силой и светом. Объединившись, они образовали одно совершенное целое.
Поделиться книгой: