Волчье Логово

   - У тебя нет троса? Спросил Дарэн.

   - Нет.

   - Да брось, у тебя же сзади в кузове куча разного инструмента, начиная от ключа два на четыре и заканчивая новеньким итальянским домкратом; просто не машина, а СТО на колесах!

   - Ну, - сухо протянул старик – Насчет домкрата ты конечно прав, а вот ни троса, ни даже куска бечевки у меня там нет.

 Стоявшая все это время рядом с мужчинами миссис  Подольских, которая, не уставая охать и ходить вокруг машины  всплескивая руками, наконец-то предложила приемлемый для нее выход из сложившегося положения.

    - Ох Дарэн, - говорила она, - как же нам неудобно, что из-за нас вы и  ваша семья вынуждены ждать пока Бэн приведет в чувство свою «развалюху».

   - Эй! Выбирай слова женщина, - возразил Бэн. – Эта, как ты смеешь выражаться «развалюха» - единственное после тебя на свете существо, которое делает мою жизнь счастливой.

  - Ой, да не смеши мои тапки. Посмотри внимательнее на свое «существо», что- то не сильно заметно, что оно тебя любит, раз решило сломаться на полпути в Слоун. Может твоя машина и стала тебе второй женой, но в отличие от меня, она почему-то до сих пор не научилась готовить тебе обеды и стирать твои носки. Только и делает, что ломается и заставляет тебя долгими вечерами пропадать в гараже.

   - Ты ни капли не права Мэри и вообще ты извратила смысл всех моих слов. Я никогда не говорил что моя машина заменяет мне тебя. И вовсе я не каждый вечер пропадаю в гараже. И…

 - Ну, довольно уже, - сказала миссис Подольских и махнув на мужа рукой взглянула в лицо загоревшее Дарэна и улыбнулась, - Дарэн, вы, наверное езжайте, а мы вас как-нибудь догоним.

   - Да Дарэн, - подхватил Бэн, - езжайте.

   - А как же вы? спросил он.

   - Ну, - сказал Бэн, - дойду до заправки, найду там телефон и позвоню в автосервис. Они то и помогут.

 Попрощавшись, Дарэн хотел было уже уходить, как хриплый голос Бэна его окликнул. Последний хотел узнать, не заблудится ли Дарэн без него, на что Дарэн ответил, что дорогу помнит, по крайней мере, со слов самого Бэна. Еще несколько минут Бэн описывая зигзаги в воздухе напоминал Дарэну за каким поворотом следует нужная развилка и с какой стороны будет яблочный сад, который неизбежно появится если он будет ехать в верном направлении, ну и тому подобное.

   - Все ясно?

   -Да Бэн, - ответил Дарэн и уже уходя, между делом спросил старика: - Бэн, а тебе что-нибудь известно о втором Слоуне?

   - В смысле, - запутался Бэн, - как это о втором?

   - Ну тот продавец с заправки мне сказал, что существуют два города с одним названием, и что тот, который постарше, находится где-то неподалеку от того места куда мы едем. Ты ничего об этом не слышал?

 - Впервые слышу, - озадачено потирая покрытую сединой голову, сказал старик, - живу здесь больше двадцати лет, а ни о каком «старом Слоуне» подавно и не слышал.

   - Ну нет так нет, - сказал Дарэн и пожав Бэну руку направился к своей машине, где его уже заждались жена и ребенок. Через мгновение стальное сердце автомобиля едва слышно заурчало и новенький Chevrolet Malibu, переливаясь, словно серебреное блюдце на ярком солнце, исчез за первым поворотом.

 Прошло четверть часа, когда преодолевши добрый десяток миль, Дарен был вынужден сбавить скорость: впереди, за высокими кронами старых тополей показалось первое кольцо автомобильной развязки. Чтобы ничего не напутать и не пропустить нужный поворот, он поднял валявшуюся между сидениями карту, бегло пробежав по бумаге многозначительным взглядом. Взяв на вооружения карту и сказанные до этого слова Бэна, Дарэн благополучно миновал развязку, в подтверждении чему был встреченный через сто с лишним метров дорожный указатель показывающий направление к Слоуну. Покрытие местной дороги оказалось новым; запах свежей смолы смешивался с ароматом полевых цветов и проникая легким ветерком сквозь открытые окна автомобиля не спеша слизывал с панели приборов невыносимый летний зной.

   - О чем задумалась?  спросил Дарэн, скучающую за наблюдением однообразием колорита местный пейзажей Кэтрин.

   - Да так, ни о чем, - усталым голосом ответила она и высунув руку через окно, стала ладонью ловит летящий на встречу ветер.

   - Наверное, это «не о чем» слишком многое значит для тебя, раз ты  не переставая о нем думаешь последние пятнадцать минут.

   Кэтрин повернула голову в сторону мужа и обменялась с ним вопросительными взглядами.

   - Я про то, - пояснил Дарэн, - что ты уже не менее  пятнадцати минут как не произнесла не одного слова. Или ты просто устала?

   - Да, наверное.

 В это время, из ниоткуда  на трасу вырулил с протяжно – громкой сиреной старый, гремящий кузовом грузовик. Неожиданно для водителя, старая колымага резко подрезала испугавшегося Дарэна, чуть не застававшего вылететь на обочину.

   - Грязный ублюдок!!! кричал он  вдогонку таинственному лихачу, который, даже не соизволил показать свою наглую рожу в окно. Испуская густое черное облако выхлопного дыма, страшный грузовик пулей исчез за линией далекого горизонта.

   - Ублюдок ненормальный, - еще раз повторил Дарэн.

   - Папа, а что такое «Ублюдок»? вдруг спросил жующий на заднем сидении леденцы улыбающийся Томи.

   - Ну вот, - разгневано вмешалась Кэтрин, - сегодня он узнал первое ругательство, а завтра что, выкурить свою первую сигарету!?

   - Не будь такой придирчивой, - сказал тоже заулыбавшийся Дарэн, - лучше поздно, чем никогда.

   - Так что же значит «ублюдок»? повторил Том.

   - Ничего, - сказала Кэт, - это слово ругательное, нехорошее, понимаешь? Больше никогда его не произноси,  а то мама тебя отшлепает по губам. Ясно?

   - Холошо, - сказал Том и подвинувшись ближе к окну стал смотреть мелькающие мимо него линии высоковольтных передач.

 Прошло еще четверть часа, когда необычно для себя, молчаливая Кэтрин указала пальцем куда-то вперед: - Что это там? Сказала она и, приподнявшись со своего места, подала туловище немного вперед. Дарэн, заметивши тоже, что и его жена машинально вытянул шею и устремил взгляд на большое серое пятно, разлегшееся вдалеке поперек дороги. По мере их приближение пятно становилось все больше и отчетливее, пока не обрело контуры перевернутого на бок помятого грузовика, того самого который имел дерзости их обогнать несколько миль назад.

   - О Боже… - закрыв рот ладонью, полушепотом сказала Кэт, - это же он… тот самый… о Боже.

   - Только без паники; не вижу здесь пока ничего трагичного. Может быть, пострадала только машина, и нет никакого повода для беспокойства.

   - Ты думаешь, что никто не пострадал?

   - Да… мне так кажется, - ответил Дарен, начиная медленно притормаживать, прижимаясь к обочине.

 Выйдя из машины, он сказал жене, чтобы она закрыла окна и не выходила из машины пока он не вернется. Кэтрин  сделала все так, как в точности велел ей муж.

 Это была старая модель Ford Cruel, на переоборудованных копиях, которых разъезжали когда-то давно американские солдаты во время Вьетнамской войны. Автомобиль лежал на левом боку колесами в обратную сторону от Дарэна. Вокруг было тихо, ни звука, только слабый скрип вращающегося колеса нарушал, казалось столь безобидное спокойствие. Вдруг из-за не сильно пострадавшей от удара кабины вышел одетый в темно-синий тряпчатый комбинезон человек. На груди его спецовки было вышито название, какой-то фабрики «Эдем – техноледжис». Обойдя перевернутый грузовик, он остановился со стороны покошенного форкопа и стал детально разглядывать стершуюся краску на крытом кузове не обращая внимания на подошедшего со спины Дарэна. Таинственным лихачом оказался в меру упитанный морщинистый старикашка, лет семидесяти с светло-каштановыми волосами на голове и такого же цвета козлиной бородкой. Его неуверенная, сравнимо с детской походка, старческая сутулость и потухший взгляд сразу вызвали у Дарэна чувство сострадания и уничтожили в пыль желание поквитаться с горе – водителем за его беспечную езду.

   - Все в порядке? Спросил присевшего на корточки старика Дарэн.

 Услышав за спиной слова незнакомца, старец приподнялся и пытаясь изобразить на лице приветливую улыбку поздоровался с молодым человеком:

   - О! простите. Я даже не заметил, как вы подошли, - сказал он, проведя морщинистой рукой по мягкой бороде.

   - Как это вас угарздило? показав головой в сторону, лежавшего на боку грузовика, спросил Дарэн.

   - А это…? Как бы, не замечая до этого перегородившей путь, восьмитонный кусок железа, - Сам даже не знаю, как так получилось. Меня кстати зовут Джо.

   - Очень приятно. Я Дарэн.

   - Дарэн? Вы знаете, моего сына тоже звали Дарэн, - опустивши взгляд, сказал Джо, - но пять лет работы на одном из химических производств, сделали свое дело и, вместо законной скорой пенсии государство подарило ему безвестную скорую смерть от лекимиии.

   - Соболезную, - сказал Дарэн.

   - Ох, - как бы опомнившись ото сна, вымолвил старик, - что это я вам о своих бедах разболтался, старая калоша? Меня зовут Джо Кимбл, я ехал из Дауча в Слоун. Сам не знаю, как так вышло: мою старушку резко повело в сторону и последнее что я помню,  как я открываю глаза, лежа среди осколков стекла и давящим мне в грудь рулем…

 Пока Джозеф сетовал на потерю своей старческой памяти и о неровностях здешних дорог, Дарэн невольно заметил, что старик, чудом уцелевший в этой аварии и на котором почему-то не было не царапины, говорил четко и ясно, без малейшего признака шока или иного нервного потрясения. Ведь ему, водителю с десятилетним стажем, доводилось видеть немало подобных аварий, участниками которых были и в два, и в три раза моложе Джозефа люди. Однако, в отличии от невозмутимого старца, стоявшего напротив Дарэна и что-то  ему рассказывающего о местных причудах природы, тех немногих бедняг испытавших аварию и трясло, и бросало в дрожь, и даже речь этих бедолаг становилась медленнее обычного и порой обрывистой, но в этом случае все было на оборот. Глядя как увлеченный своим рассказом старикашка лет семидесяти, ловко размахивает руками в горячем воздухе и, обмениваясь с Дарэном беспечными взглядами, можно было сказать что, Джозеф только что вышел из какого-нибудь бара, выпив одну-две прохладных кружек темного пива, а не совсем стал участникам страшного ДТП.

   - А вы, наверное, тоже в Слоун ехали? Закончив свою трактовку случившемуся, спросил Джо.

   - Да… А собственно почему именно «ехали», мы ведь и сейчас туда путь держим?

   - Видите ли, Дарэн, - потирая мокрую от пота шею, говорил Джозеф, - все дело вон в том овраге за моей спиной; единственный мост, ведущий  через него, сейчас находится  за моим грузовиком. Вообщем, пока здесь лежит моя старушка, мы с вами никуда отсюда не попадем.

   - И что же мне делать? Я не могу ждать! Мне нужно отвезти семью в город, пока они зажарились под этим проклятым солнцем сидя в машине. А ребенок? Что мне с ним делать?

 - Да не беспокойтесь вы так из-за мелочей Дарэн. Пять минут назад я вызвал эвакуатор и мне в ответ сказали, что он будет всего через три часа.

 - Мелочи? Три часа!? Повторил Дарэн, - почему так долго?

 - Это вы спросите у тех олухов из автосервиса, которые предпочитают в такую жару отсиживать свои задницы где-нибудь в прохладном и уютном офисе. Но и этот  разговор с ними придется отложить как минимум на три часа; ну вы догадались почему. Кстати, - вдруг старик перебил сам себя, - а почему вы не хотите поехать запасным путем?

 - А есть еще один?  сказал Дарэн, слегка прищурив от удивления глаза.

 - В полмили отсюда. Вы просто не могли его пропустить – небольшая грунтовка, уходящая  на восток пересекающая большое ржаное поле. Если направитесь к ней сейчас, то в город прибудете к четырем.

 Видя, что Дарэн хотел бы узнать по подробнее о объездной дороге, Джо детально на пальцах объяснил как, сколько и в какую сторону ехать, чтобы не заблудится. Затем, так, на всякий случай все-таки решил залезть в перевернутую кабину, достав оттуда клочок мятой бумаги и карандаш, вслед чего неровными черными линиями изобразил маршрут во всех его деталях и отдал свои каракули Дарэну. Под конец, обменявшись дружескими взглядами и счастливыми напутствиями, оба попрощались. Выпустив из себя светлое облако белого дыма, блестящая, словно зеркало выхлопная труба Chevrolet задрожала и, развернув машину на 180 градусов, Дарэн направился к указанному стариком повороту.

 Без проблем отыскав выглядывающую из зарослей зеленой ржи грунтовку, машина свернула влево, и продолжило путь.

 Прошел час, пейзаж пролетающей за окном местности менялся до неузнаваемости: вместо квадратных и трапециевидных полей, поросшими дикими цветами и засеянными зерновыми, картину сменили возрастающие с каждой наверстанной милей пологие склоны холмов. Упираясь зелеными вершинами в голубое небо, на котором уже к тому времени появились первые облака, земляные гиганты заслоняли отдельные участки дороги прохладной тенью, приятное влияние которой первым делом почувствовала Кэтрин, допивающая вторую бутылку потеплевшей от времени минералки. Взяв на руки, скучающего на заднем сидении малыша, она вместе с ним листала зачитанный ею до дыр толстенный глянцевый журнал, картинки из которого так нравились Тому. Дарен в это время был занят дорогой: он больше не вертел в руках исписанный Джозефом клочок бумаги, а увидев растянувшейся вдоль дороги фруктовый сад – один из ориентиров Бэна, немного успокоился и только сделал погромче играющий приемник.

   - Милый, - сказала Кэт, усаживая Тома на место, - скоро еще?

   - Думаю да, - ответил Дарэн.

   - Мне уже надоела вся эта тряска, и дорога, и жара, и…

   - Ничего Кэт, скоро все это закончится.

   - Скоро? Ты же сам только что ответил, что не знаешь.

   - Я сказал, что мне только кажется, что скоро.

   - А полетев бы, мы сейчас в Грэйхилс, то спокойно бы спали в мягких удобных креслах самолета.

   - Кэт, ты что, спать хочешь?

   - Дарэн, ты что, меня не слушаешь!? Причем тут сон?

   - Опять ты за старое взялась… Перестань. Бэн тут не причем, а если тебе станет лучше, то обещаю, что в этот Слоун мы больше никогда не вернемся, если конечно ты этого не пожелаешь.

   - Скорее небо упадет.

 Прошло полчаса, когда оба облегчено  выдохнули раскаленный уставшими легкими воздух : перед последним в их путешествии поворотом  восстал, словно из пепла, покосившийся у обочины выцветавший от времени и проржавевший местами знак « Добро пожаловать в Слоун».

3

 Когда Дарэну было двадцать, и он только поступил в университет, у нег не было и малейшего сомнения в том, что когда он выучится, то станет юристом.  Шло время, и чем больше молодой человек проникал за тайный занавес юриспруденции, тем сильнее он стал осознавать, что это все, не его. Однажды на занятиях по уголовному право Дарэн понял одну очевидную истину начет себя и всех людей, живущих под безжалостным прессом закона и нормативно-правовых актов – все люди рабы системы, а государство – самое ненасытное и хладнокровное из всех существующих животных. Извращения политиков над конституцией, и законов, созданных теме же политиками, над ними же убили в юном Дарэне мечту стать неосознанным винтиком в системе пропагандирующею лживые ценности и искореняющею свободу мысли. В плену своей скрытой неприязни ко всему государственному, Дарэну, ничего не оставалось делать, как терпеливо сжав зубы продолжить учебу. «Никогда еще в истории праведная идея не накормила своего творца» - думал о себе он. Но мятежный дух требовал свободы, той свободы, которая скинула бы оковы с навязанной кем-то воли Дарену, и которая бы поставила крест на его будущей карьере. Дарэн решил пойти на компромисс, записавшись на факультет классики английской литературы: только там, вступив во внутренний кружок начинающих писателей, он мог давать волю своим мятежным мыслям через прозу. Ему нравился избранный им метод донесение правды до масс, однако была одна загвоздка – мало кому нравились его сочинения пропитанные ненавистью к теократии и тяге к высшему либерализму; их просто никто не хотел читать. Тогда молодой юрист решил сменить приоритеты и начать писать не для себя, а для других.  Признание к Дарэну Брайсу, как опытному писателю пришло только по окончании учебного заведения; с тех пор закинутый им когда-то в нижний ящик письменного стола университетский диплом, до сего дня собирает комнатную пыль.

  Каждый вечер он садился за свое рабочее место и начинал писать, писать и писать; но отнюдь не за ради денег, а просто потому, что не писать он больше не мог.

 Черпая вдохновения отовсюду, Дарэн всячески не понимал тех людей, которые в поисках новых идей садятся на самолеты и улетают далеко, за тысячи миль и только для того чтобы на чистый лист бумаги легло пару печатных строк. Но сам того не понимая, Дарен внес себя в эту категорию горе-писак, отправившись на отдых в чужой город.

 Не спеша, колеся по пустынным улочкам Слоуна, он ощущал на себе влияние скатившегося, словно лавиной из ниоткуда порыва творческого вдохновения. Каждый одиноко стоящий дом по обеим сторонам дороги  с забитым напрочь досками чердачным окном; каждый покрытый слоем пыли стеллаж, скрывающийся за мутными витринами торговых лавок; каждое легкое дуновение слетавшего с далеких холмов ветра, заставляющего перешептываться между собой древесную листву – все вызывало в Дарэне приступы творческого трепета и вместе с тем мистическое, беспричинное беспокойство.

 Слоун, представлял  собой небольшой провинциальный городок с численностью населения не меньше десяти тысячи. Широкие, вымощенные камнем улицы протянулись с северо-востока города на северо-запад, соединяясь в самой южной его части, образуя форму большой подковы. Со всех сторон окруженный грядою холмов, поселение было защищено не только от ураганных ветров, но и от любопытных глаз. Самой высокой точкой города являлись два шпиля башен греко-католического собора, построенного давно, говорят, еще до того как заложился фундамент первого дома. Остальные строения Слоуна не превышали своей высотой и двух этажей. В городе было очень мало высотных зданий, таких как: здание мэрии, скорее напоминавшее собой огромный кирпичный амбар, чем ратушу;  госпиталь с маленькими квадратными окнами похожие на бойницы; и местное ДЕПО пожарной охраны, которое своим покосившимся флагштоком встретило въехавший в город дорогой серебристый Chevrolet.

   - Что это!? Возмущено спрашивала Кэтрин, обводя иступленным взглядом пустые улицы пыльного города.

   Дарэн отвечал только молчанием, понимая, что из-за него они не только изменили ежегодное место поездки, но еще и видимо заблудились. Все что он мог тогда ответить на усиливающее недоумение своей жены, это то, что он все исправит, хотя тогда даже не понимая как.

 Машина ехала по «Цветочной улице» вдоль хмуро стоящих в ряд одинаковых деревянных домиков с ветхими двускатными крышами. Домов было много: с белыми, коричневыми и даже синими фасадами украшенными рисунками полевых цветов. К каждому такому строению прилегал небольшой земляной участок, огороженный остроконечным штакетником. Не редко встречались дома с открытыми настежь дверьми или с сушившимися во дворе мокрыми простынями. Даже встречались такие, у порога которых  лаяла сидевшая на цепи злая собака. Все эти дома объединяло одно – нигде не было видно их хозяев. Еще одно не менее странное сходство заметил самый младший член семьи Брайсов – Том, тыкая маленьким пальчиком на причудливые знаки, нанесенные красной краской на двери местных домов. Знак состоял из двух пересекающихся между собой человеческих костей, окруженных уродливой красной змеей без головы.

 Проехав еще, около полсотни метров и не встретив на своем пути не единой живой души, Дарэн заметил в вдалеке две одетые в дождевики фигуры: они стояли друг напротив друга у входа широкого двухэтажного здания из красного кирпича. Заметив приближающийся автомобиль таинственные фигуры, перейдя дорогу, скрылись в соседнем здании.

 Доехав до этого места, Дарэн остановился. Перед ним, по правую сторону стоял единственный в городе мотель. Вход в него украшали две врезанные в багровый фасад пилястры, тянувшиеся к испещренному многочисленными барельефами карнизу. Над широкой, скрывающей вход аркой во все стороны разбегались решетчатые окна, зашторенные изнутри. Само здание было не столько высоким, сколько длинным, подобно прибитой к стене огромной вывески с названием мотеля.

   - Нужно войти, хотя бы, чтобы узнать, где мы точно находимся  и, как нас сюда занесло, - сказал Дарэн, заглушив мотор.

   - На этот раз я пойду с тобой, - ответила Кэтрин.

 Выйдя из машины, взяв с собой под руку глядевшего по сторонам Тома, Кэтрин пошла вслед за мужем.

 Тяжелая металлическая дверь открылась с трудом: спрятанный по другую ее сторону утяжелитель громко лязгнул об пол, когда вход закрылся. Идущий впереди Дарэн медленно ступал по стертому, от тысяч, бывших до него здесь ног паркету и, с нескрываемым интересом рассматривал украшавшие голые стены картины. Несмотря на то, что здание было не выше двух с половиной этажей, высота его потолков поражала воображение; в самом центре просторного холла, склонив свои хрустальные ветви, висела огромная люстра, две из десяти ламп которой едва рассевали царивший повсюду мрак. Войдя через узкий проем в приемную, Дарэн несколько раз ударил по звонку лежащего на пустой, гладкой как лед столешнице. Громкий, отскочивший от каждой стены противным металлическим стрекотанием звон, оживил своим присутствием мертвую тишину полумрачного помещения. Из-за скрывающей дверной проем черной занавеси, сию же минуту вышел тощий, одетый в поношенный жакет мальчишка.  На вид ему было не больше семнадцати. На его округлом черепе красовалась короткая армейская стрижка, оголяя собой высокий бледный, как и вся кожа мальчика лоб. Две маленькие прищуренные пуговички,  пронизывающие стоящего напротив Дарэна неприятной колкостью, делали из появившегося полумрака юношу слабое подобие живого мертвеца.

   - Добрый день, - сказал глухим ломким голосом юноша, - меня зовут Эйдж, я сын Клайва Донавана – владельца этого мотеля. Чем могу помочь?

   - Здравствуй Эйдж, меня зовут Дарэн. Не подскажешь, что это за город?

   - Не вижу причин не ответить, - улыбнувшись, сказал мальчик, - Это Слоун.

   - Ясно… Эйдж, а ты случайно не посоветуешь нам какой-нибудь путь покороче, кроме главного, по которому мы бы смогли доехать до другого Слоуна.… Ну, ты понимаешь.

   - Увы, сэр, других путей нет, только тот которым вы сюда приехали.

   - Ну, тогда мы больше тебя не побеспокоим. Всего хорошего, - сказал Дарэн и уже, будучи развернут лицом к выходу, был внезапно остановлен громким восклицанием, стоящего за стойкой Эйджа:

   - Постойте! крикнул он. Лицо мальчика исказила мина суеверного страха, а в бледных хилых руках появилась дрожь. – По-по-погодите, - глотая слова, затараторил он, - Отец знает…Он вам поможет… Я-я-я только на две минуту отлучусь, чтобы позвать. Только никуда не уходите.

   - Хорошо Эйдж, - ответил обеспокоенный его поведением  Дарэн, - Мы будем здесь.