Колбасный Король против Алюминиевого Мальчика

Секретное оружие Алекса Великого появилось в утро первой партии. Из гостиничной кухни притащили десять рулонов алюминиевой фольги. По пятьдесят баксов за рулон. Счет выставил отдел обслуживания гостиничных номеров.

Мой подопечный, по-прежнему щеголяя идиотскими плавками леопардовой расцветки, возник в дверях спальни и с видом полного кретина принялся наматывать на себя фольгу — ну чистый кабель. Очевидно, делать это ему приходилось не впервые: в каждом движении была заметна долгая практика. Всего каких-то несколько минут — и полностью загерметизированный псих, приплясывая, направился в спальню.

Я решил исчезнуть в баре для почетных гостей. С меня довольно!

Но прежде чем я добрался до водки ценой в двести нокдолларов за литр, подопечный снова показался на пороге спальни. Поверх фольги он успел накинуть длинный свободный плащ а-ля Дракула, с громадным капюшоном.

— Это шерсть, шизик ты несчастный! Зажаришься заживо!

Подопечный что-то невнятно хрюкнул, распахнул плащ и показал два пояса с батарейками, застегнутые на талии. От них отходили проводки к ярко-желтому нагруднику с персональным кондиционером. Даже стоя в другом углу, я ощутил ледяной ветер.

— Я перенес тепловой удар на Новом Амстердаме, когда впервые испытывал мои противотелепатические доспехи. Но все сработало! — похвастался Алекс Великий, снова заворачиваясь в толстый плащ. — Кстати, батарейки рассчитаны на два часа. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы партия длилась дольше.

Внизу все дружно проигнорировали необычный костюм Фуллера. Судья, не задавая лишних вопросов, усадил его. Шахматная федерация организовала бесплатный бар в соседней комнате. Заказав что-то двойное, я устроился на диване между ирлейнами.

Запах духов с ароматом дыни возвестил о прибытии президента Ферн. Потертые кожаные болотные сапоги считались последним писком моды в фешенебельном Л-5, но здесь смотрелись несколько странно. Непонятная меховая тварь, которую она носила вместо блузки, была классной находкой. Жаль только, Ферн понятия не имела о том, что живая блузка сильно сопливилась, и зеленая слизь капала на пол.

— Превосходно поработали с нашими хозяевами, Морнет, — похвалила она, направляясь через всю комнату прямо ко мне. — Не знала, что вы такой дипломат.

— А вы не сказали, что Фуллер — маньяк-убийца.

— Знаете, до сих пор он никого не пытался прикончить... К тому же тот диб не был игроком.

Она повернулась к стеклянной стене, за которой простирался целый гектар шахматных столиков с внушительной выставкой гроссмейстеров, представляющих всю галактику.

В холле появилась Элис Машина Лонг. Свежевыкрашенная синяя кожа сверкала, как сапфиры, серебряные волосы стояли над головой, словно нимб. Она показала высший класс учтивости, поздоровавшись с каждым членом судейской коллегии на его родном языке. Неудивительно, что человечество имело все основания ею гордиться.

Президент Ферн заложила руки за спину и выпрямилась с гордым видом капитана, обозревающего собственное судно.

— Посмотрите! Сорок шесть из «золотой сотни» гроссмейстеров — люди. Знаете, в прошлом году на Войд Драйв устраивали конференцию, где собирались свыше десяти тысяч лучших умов галактики. Только четырнадцать из них были людьми.

— Назовите меня предателем расы, Ферн, но мне плевать, — отмахнулся я. — Мне следовало бы платить полевые, как во время боевых действий.

Я не сводил глаз с Лонг. Ах, если бы только меня назначили охранять Гордость Человечества вместо...

Александр Фуллер выиграл первую партию. Его противник-ирлейн превысил временной лимит. Новые женевские правила, требующие, чтобы белые победили черных в течение трех часов, вынуждали делать минимум двадцать ходов в час. Фуллер, игравший черными, развернул совершенно безумную дебютную атаку с флангов, полностью обезоружившую противника. Первый час истекал, вынуждая инопланетянина сделать шесть поспешных ходов, и в результате последнего, самого глупого, ирлейн потерял коня и три пешки.

Инопланетянин немедленно сдался.

Алекс Великий порхал на крыльях победы до самого номера. Едва мы остались одни, он отпраздновал успех, треснув меня по голове пустой бутылкой из-под шампанского.

— Алюминиевый Мальчик, попробуй еще что-то в этом роде с Колбасным Королем и последующие десять лет будешь считать синяки и шишки, — буркнул я, потирая макушку.

— Что это такое «кубастый король»?

— Колбасный, ты, кретин! — взорвался я и схватил стул.

Фуллер мгновенно испарился.

Вторую партию он играл против человека, одной из сестер Вонг. И немедленно перешел в нападение, разметав позицию Вонг. Та, правда, успела быстро перестроиться, но преимущество потеряла. Спустя два часа десять минут Фуллер поднял руки вверх и предложил ничью. Taким образом Вонг, игравшая черными, получила 0,6 очка. На долю Фуллера пришлось 0,4, после чего он закрылся в спальне и несколько часов рвал и метал. Сначала винил меня, потом проклинал батарейки кондиционера, севшие посреди игры. К концу ночи (и четвертой бутылки шампанского) он пришел к выводу, что в провале виноваты феромоны Вонг.

Я обзвонил все магазины, пока не нашел психу батарейки с более длительным сроком службы. Пришлось просить портье послать за ними коридорного. Где-то в этот момент аудитора шахматной федерации наверняка хватил удар после просмотра счетов.

* * *

Дни тянулись бесконечно.

После полуночи охранники-ирлейны, несшие вахту у лифтов, неизменно менялись. Ток'ла'долл был студентом, работавшим на полставки в полиции, чтобы оплатить степень Ученого, выданную ему ирлейнским университетом после окончания семидесятилетнего курса обучения.

Я дважды осмотрелся, прежде чем выскользнуть из коридора в вестибюль. Если ступать осторожно, но твердо, вполне можно нести сумку так, чтобы ничего не зазвенело.

— Как там наш гений? — осведомился инопланетянин.

— Спит. Послушай, мне довольно трудно вести беседу с тем, кто читает сразу две книжки. Понимаю, у тебя два мозга, но нехорошо тыкать меня носом в этот неоспоримый факт. Я не виноват, что тебе повезло.

— Завидуешь?

— Ну и нахал же ты!

Смешливый Ток открыл кошель на поясе. Я перебросил две бутылки шампанского и четвертинку марсианского скотч-виски из своей сумки в его. Мой студент/коп/охранник сунул щупальце в кошель и вытащил пятидесятидолларовую банкноту.

Я едва не расхохотался. Подумать только, унизиться до преступления только потому, что телефонная компания подняла цены после этого уик-энда. Теперь за одну минуту разговора брали пять с половиной тысяч нокдолларов.

Шел седьмой день турнира. Мои руки теперь постоянно дрожали.

Ток переступил с ноги на ногу.

— Я видел, как он играл против Цк'ла'нока. Поразительно. Пожертвовать ферзя, и... кстати, почему он весь забинтован?

Я уставился на инопланетянина. Целый лес стебельчатых глазок на арбузоподобной морде загибался назад. Проклятый ирлейн по-прежнему читал две книги, только на этот раз держал их за спиной, чтобы я не видел!

— Алекс Великий страдает синдромом свиной кожи Ринда, — пояснил я.

— Свиной кожи Рейна? Рейн — это река на Земле! — самодовольно заявил Ток. — Люди дают такие поэтичные наименования своим болезням. Очевидно, свинья Рейна — это водяная свинка, чья кожа и дала название симптомам заболевания.

— Твоя логика безупречна.

Иногда полезно побыть представителем низшей расы. Большинство инопланетян считают нас слишком глупыми, чтобы издеваться над ними.

Рты инопланетянина открылись: жесткие усики, окружавшие отверстия, затрепетали.

— Ты слышал об Элис Лонг? Свела вничью третью партию подряд. Представляешь, играла против самого Дуккала! Впервые за всю карьеру у нее три ничьи кряду!

Вместо того чтобы не сводить глаз с подопечного, я наблюдал, как Лонг делает ход за ходом — в своей методичной манере, подарившей ей прозвище Машина. Я заметил, что она нередко поглядывает на Алекса, сидевшего за ближайшим к ней столиком. Лонг постоянно отвлекалась.

— У Лонг сейчас две победы и пять ничьих. Всего 4,6 очков. Она может проиграть турнир.

— А у Фуллера пять очков. Это автоматически сводит его с вашим Лен'на.

— Моим?

— Он ирлейн. Гордость за расу и тому подобное.

Стебельки глаз выгнулись вперед.

— Он не член моего Ниижи. Представляет Ниижи Рен'та'ла. Это на другой стороне галактики.

Я покачал головой. До инопланетян подобные вещи просто не доходят.

— Теперь ясно.

Я медленно зашагал назад, чувствуя, как депрессия свинцовой тяжестью оседает в душе и костях. Итак, пришло время Колбасному Королю подсчитать свое состояние. Четыре двести шахматная федерация положила на кредитные карточки, которые я получал ежедневно. Семьсот нокдолларов составляла моя прибыль от разграбления бара для почетных гостей.

И все за один поганый звонок!

Я проснулся со зверской головной болью. Незамедлительно возник помощник менеджера с завтраком и стопкой микрофильмированной почты.

— Я заметил, что в меню нет ни бекона, ни сосисок, — сказал я помощнику менеджера.

— Слишком дорого импортировать с Нока, — прошептал он, кося одним глазом на дверь Алекса. — А местные мясные породы... боюсь, попросту не съедобны для человека.

Первый луч солнца, осветивший мое унылое существование!

— Когда-нибудь слышали о системе Говарда, второй остановке на Петле Тал'нека? Теперь это владение людей. Я делаю лучшие колбасы и ветчину в этом уголке галактики. Мы можем доставить тонну мясных или говяжьих продуктов прямо к вашему порогу, и всего за шестьдесят восемь тысяч нокдолларов.

Я выложил на стол свой главный козырь. Прайс-лист, прикрепленный к оборотной стороне моей визитной карточки.

Колбасный Король снова наносит удар!

Из спальни выполз Алюминиевый Мальчик, встал над тележкой, хватая блинчики и яичницу прямо пальцами, упрятанными в алюминиевые перчатки, и с жадностью пихая в рот.

— Помой руки перед игрой, — посоветовал я. — Вчера Даг подал официальную жалобу по поводу твоих грязных лап. Тебя могут оштрафовать на десятую долю очка. Глупо проигрывать из-за таких пустяков.

Подопечный пробормотал что-то насчет фторированной воды как средства коварного межзвездного заговора, направленного лично против него.

Я вежливо кивнул, просматривая почту, и, добравшись до памятной записки от президента Ферн, быстро пробежал ее глазами. Желудок судорожно сжался.

— Ваш диб-противник выпал из соревнований из-за острой кожной инфекции. Поэтому судейская коллегия назначила вам...

Я отодвинулся к двери, готовясь к извержению вулкана.

— Сегодня ты встретишься с Лонг.

Но вместо взрыва он сунул в рот блинчик и, смачно чавкая, бросил почти нормальным тоном:

— Отлично.

— Придется сразиться с Машиной, — пояснил я, неприятно смущенный странным отсутствием реакции.

— Повезло, — отозвался Алюминиевый Мальчик.

Сегодня и мой день. Восьмая кредитная карточка будет ждать меня по возвращении в номер. Я смогу позвонить домой в шесть, а к полуночи получить чек.

Великая минута для Колбасного Короля!

— Ну?! — взвизгнул Алекс Великий, заворачиваясь в идиотский плащ и устремляясь к двери. Я поплелся следом.

В вестибюле царил настоящий бедлам: новость о поединке Лонг и Фуллера успела облететь репортеров. Папарацци ринулись в «Хайетт» стаями оголодавших акул. Я проводил Алюминиевого Мальчика отдельным коридором. Представители прессы внезапно исчезли: прибыла Лонг и теперь правила бал в вестибюле, ослепительная и великолепная, в напыленном спреем, но все равно мало что скрывающем белье и ботфортах до бедер.

— Видел снимки сучки, когда она впервые начала играть с профессионалами? — прошипел Фуллер. Правая рука вцепилась в мое плечо, пальцы впивались в кожу тупыми ножами. Я пытался отвести глаза, но взгляд словно застыл на Гордости Человечества. Ее длинные стройные ноги были настоящим шедевром!

— Этакая застенчивая серенькая мышка. Я участвовал в том турнире. Тогда она была толстухой. Просиживала все вечера в баре за стаканом пива в ожидании, пока кто-нибудь с ней заговорит. Ближе к закрытию заказывала дюжину порций эля, опрокидывала залпом, одну за другой, привлекая внимание всех ничтожеств, которым не хотелось брести домой в одиночку.

Словно в подтверждение слов Фуллера, галактический гроссмейстер Элис Лонг взобралась на стул в центре вестибюля и, красиво жестикулируя, отвечала каждому репортеру по очереди.

— Сегодня не ее день, — объявил Алекс, входя в помещение с помпезным названием «Зал соревнований». Люди бросались врассыпную, чтобы освободить ему дорогу.

Алюминиевому Мальчику выпало играть белыми. Не успев добраться до стола, он увидел кивок проходящего мимо судьи, шлепком завел часы и сделал первый ход. Следующий шлепок привел в действие часы Лонг. Натянув потуже капюшон, Алекс плюхнулся на место.

Элис Лонг прибыла десять минут спустя. Сияющие, выкрашенные серебряной краской глаза пробежались по залу, длинные пальцы небрежно играли со скульптурно уложенными серебряными локонами. Как может кто-то сражаться в шахматы, когда перед глазами маячит эта изумительная грудь?!

Она села, полностью игнорируя Фуллера... пока ухоженные ногти не коснулись руки моего подопечного. У меня отвисла челюсть. Алюминиевый Мальчик расплылся в улыбке, чем вызвал негромкий смех Лонг. Алекс растянул рот еще шире.

Я направился к ряду поляризационных зеркал и повернул одно так, чтобы лучше видеть красотку. Человек сорок последовали моему примеру.

Лонг с небрежным изяществом подвинула королевскую пешку. Бам, бам, бам. Десять молниеносных ходов, и развернулось настоящее сражение. Фуллер контролировал центр доски. Бам, бам, бам. Пешки и кони погибли. Не успела довершиться кровавая бойня, как Лонг устроила тройную атаку «ферзь-слон-конь», свалив коня Алекса и пешку, прикрывавшую короля. Рядом со мной появилась президент Ферн.

— Лонг носит его снимок в медальоне, который у нее на шее, — едва слышно прошептала президент.

— Они были парой?! — ахнул я. — Я бы сказал, ему куда больше подходят дамы типа Лиззи Борден![1]

— Она отказывается говорить о Фуллере. Кстати, по окончании этого раунда мы должны обсудить счет, представленный администрацией отеля.

— Как угодно, — пожал я плечами. — А что, Алекс Великий пытался заказать револьвер?

Бам, бам, бам. Последовал быстрый обмен фигурами на ферзевом фланге, закончившийся тем, что Алюминиевому Мальчику пришлось пожертвовать ладьей, чтобы объявить Лонг шах. Та застыла, изучая доску целых пять минут, затем отодвинула короля в безопасное место.

— Машина славится талантом не обращать внимания на атаки и планомерно готовить свою победу, — пробормотала президент. — Когда объявили эту партию, сенат Нока решил прекратить работу, пока не закончится игра.

— Она их любимая дочь, — заметил я.