Биография голубоглазого йогина

-   Но в словах есть смысл, - удивился я.

-   Смысл - это звук, - ответил гуру.

В Амлода Кунд баба всегда приветствовали друг друга, произнося "ом намо нараян". Я спросил Хари Пури Баба, что это значит.

-   А! - сказал Хари Пури Баба. - Что именно ты хочешь узнать: перевод, значение или силу этого приветствия? Это три разных вещи, знаешь ли. Сила состоит в шести слогах: "на", "ма", "на", "ра", "я", "на". Когда ты сможешь правильно воспроизвести звучание каждого из них, ты получишь силу приветствия. Не волнуйся, у тебя получится. Если же ты хочешь получить английские слова, тогда слушай. "На-ма" это твое имя, но что в этом имени? Как тебя узнают? Какая у тебя репутация? Поэтому "на-ма" это сила уважения, приветствие. "На-ра-я-на" это бог, который дал человеку его человеческую природу, бог, пребывающий в сердце человека также, как он восседает на огромном змее, плавающем в океане молока. Этот бог - Вишну.

-   Но так как же правильно: "нама нараян" или "намо нараян"? Мне казалось, что вы говорили "намо", - спросил я.

-   Есть слушание, как у ребенка, когда ты слышишь то, что тебе кажется, а есть слушание, когда слышен звук, точная вибрация, и тогда приходит нечто большее, чем простое восприятие. Поэтому "нама" на самом деле "намах" или даже "намас", но когда этот слог присоединяется к "нараян", он становится "на-мо". Звук должен изменяться при соединении с другим звуком, а вибрации - меняться при соединении с другими вибрациями, чтобы в мире сохранялся порядок, - объяснил Хари Пури Баба. - Тебе надо самому искать понимание этого, я же могу лишь указать путь. Это мой долг. А идти ты должен сам. Традицию нельзя найти в книгах. Конечно, можно купить книги Ади Шанкары, но даже если ты поймешь написанное на санскрите, то обнаружишь, что без традиционных комментариев, без интерпретации учителя, стоящего в линии преемственности знания, прочитанные слова не будут иметь никакого смысла. Сами по себе книги ничего не значат, неважно, древние они или современные.

Вдруг я почувствовал острую боль в левой ступне, потому что Амар Пури Баба ударил по ней железными щипцами. Я и не заметил, что встал так, что пальцы левой ноги стали указывать на дхуни. Дхуни надо уважать так же, как необходимо уважать людей, а это значит, что ни на дхуни, ни на людей нельзя указывать пальцами ни рук, ни ног. Амар Пури Баба показал, как надо прикасаться к земле и мочкам ушей, извиняясь за свои плохие манеры, а также объяснил, что для других людей видеть, как кто-то непочтительно ведет себя, является плохим знаком.

- Ты Брама, - сказал мне Хари Пури Баба. -Кто такой Брама? Взгляни на дхуни, он тоже гуру. Видишь пылающий огонь? Брама - это большой огонь. Вселенная полна огня. Видишь бога дождя в этом огне? Дрова в дхуни символизируют время, прошедшие года. Вот еще один год сгорел. Дым, поднимающийся из дхуни, это облака. Когда из дхуни поднимаются языки пламени, это молния, а потрескивающие звуки - гром. Боги подносят огню нектар-"сому", и тогда идет дождь.

Понимаешь, этот мир - в сущности огонь, ничем не отличающийся от огня, горящего напротив тебя. Дрова - это земля. Дым - ночь, искры -звезды. Боги подносят дождь огню, и из этого жертвоприношения рождается пища.

Мужчина - тоже огонь. Очаг и дрова - это его открытый рот. Дым - его прана, дыхание жизни, языки пламени - его язык, его речь, а искорки пламени - его глаза. Боги подносят еду этому огню. Из этого жертвоприношения рождается семя.

И в женщине тоже есть огонь. Очаг и дрова это ее утроба. Дым - ее волосы, языки пламени - ее гениталии, тлеющие угли - это акт любви, а искры -наслаждение. Боги подносят семя этому священному огню. И тогда из него рождается человек

Человек проживает свою жизнь, и, когда он умирает, его тело отдают пламени. Все есть огонь, Великий Огонь, Брама, - заключил Хари Пури Баба.

С прошествием времени тот пыл, с которым я начал жизнь новопосвященного, постепенно угас. Исчезло ощущение новизны от ношения пепла вибхути вместо одежды, когда я заметил, какой сухой стала моя кожа. "Служение гуру" превратилось в рутину, которую я пытался избежать. Тщетно пытаясь отмыть жир с грязных горшков при помощи одного лишь пепла и холодной воды, я мечтал о жидкостях для мытья посуды. А душ? Я уже забыл, как это - мыться горячей водой.

Но эти мысли были всего лишь отвлечениями. На деле я хотел практиковать йогу, "настоящую" йогу, ведь за исключением мантр, практикуемых рано утром и поздно ночью, все остальные дни проходили, занятые одними и теми же делами, сидением у дхуни во время того, как Хари Пури Баба принимал людей, и мне было очень скучно. Неужели такова жизнь посвященного?

В моем воображаемом ашраме гуру сидел перед множеством учеников, обучая их разным духовным упражнениям, асанам и ритуальным песнопениям. Он вовремя исправлял ошибки и поддерживал учеников. Но в Амлода Кунд ничего подобного не происходило. Хари Пури Баба был прирожденным рассказчиком историй. Он часто садился у дхуни, спиной к шепчущему транзистору, и рассказывал завороженной аудитории истории о великих садху и их учениях, о подвигах богов и героев, а также о том, почему последний премьер-министр потерял свое кресло. По мере того, как улучшалось мое знание хинди, росло уважение к его искусству рассказчика, но все же я считал, что он должен учить меня большему.

- А как же йогические асаны и подъем Кундалини, Гypy Джи? - спросил я Хари Пури Баба.

Он засмеялся.

-   Ты хочешь, чтобы эта змея выела твой мозг и вылезла из головы наружу?

-   Да, - упрямо ответил я. - Я хотел бы получить подобный опыт.

-   Не волнуйся, он у тебя будет, - ответил он, наливая в катори теплого молока и созывая воронов. Три ворона сразу же слетели с веток вниз, приземлившись рядом с Хари Пури Баба, и погрузили клювы в молоко.

-   Разве мне не надо выполнять йогические асаны? - спросил я.

-   Это необязательно, - ответил учитель. -Хатха-йога это интересная вещь. Ты правильно считаешь, что, если правильно выполнять асаны, придут здоровье, сила и долголетие. Все это хорошо, верно? Но представь, что было бы, если бы вся китайская армия делала подобные асаны. Стали бы они тогда колебаться, стоит ли переходить границу с Индией и начинать войну? Хатха-йога сделала бы из них более эффективных убийц. Наша традиция делает упор на знания, и, поскольку ты можешь научиться видеть этот мир и собственное тело как иллюзию и понимать, как именно мы эту иллюзию создаем, тогда все средства будут способствовать укреплению твоего тела. Но как только ты привяжешься к своему телу, то попадешь в ловушку майи и все потеряешь. Как я уже говорил, если ты будешь держать все время спину прямо, у тебя все получится.

Хари Пури Баба подозвал Кедара Пури Баба. Хотя я уже провел достаточно времени в обществе этого довольно надменного молодого садху, но только сейчас понял, что Кедар Пури Баба был моим гуру-бхаем, учеником, тоже получающим мантры у Хари Пури Баба. Все молодые садху называли Хари Пури Баба гypy Джи и выполняли для него свои омкары дважды в день. Они не были его настоящими учениками, но почитали Хари Пури как своего гуру. Хари Пури Баба велел Кедару Пури Баба научить меня нескольким йо-гическим асанам, а также "пранаяме", контролю над дыханием.

-   На твоем месте я бы сконцентрировался на пранаяме, - посоветовал мне Хари Пури Баба.

Позднее он объяснил, что хатха-йога никогда не была частью традиции саньясинов-нага и принадлежала более поздней традиции Натов, садху, также называемых "рваными ушами" (потому что в их ушах проделываются дырки для больших черных серег).

И вот каждое утро Кедар Пури Баба и я искали пустую комнату, спрятанную от любопытных взглядов, чтобы заниматься асанами и праная-мой. Однако ничего особенного не происходило. Кедар Пури Баба, садху с самого детства, был невероятно гибок, и в его присутствии я чувствовал себя очень неуклюжим.

-   Акхара никогда не примет тебя, Рам Пури, - выпалил он однажды утром. - Они не позволят, чтобы ты прошел "видья санскару", инициацию в саньясины.

Кедар Пури Баба мог быть очень неприятным и всегда знал, как сбить меня с толку. Еще он храпел так громко, как никто другой.

-   Почему? - спросил я и почувствовал, что покраснел. - Разве не Гуру Джи это решает? Какое отношение ко всему этому имеет акхара?

-   Ты чужак. Это запрещено, - сказал он.

-   Но Гуру Джи сказал...

-   Гуру Джи, Гуру Джи! Гуру Джи сказал... -передразнил меня Кедар Пури Баба. - Рам Пури, Гуру Джи говорит множество вещей, а ты не понимаешь из них ничего. Он бросает вызов акхаре. Он должен был наследовать трон, священное сиденье главы великого монастыря в Уджайне, когда умер его гуру. Но старшие садху решили, что он слишком молод и, скажем так, радикален. Это было неверное решение, но решает все равно акхара.

-   Но какое значение имеет то, что я иностранец? Я такой же человек из плоти и крови, как и ты, и ты мой гуру-бхай, брат по гуру, разве не так? - спросил я. - Я думал, что мы выше всех этих глупых различий. Ведь тело - это иллюзия.

-   Это имеет значение, Рам Пури. Каждый из пятидесяти тысяч нага-саньясинов Джуна Акха-ры имеет свое мнение, и тебе придется примириться со всеми ними. Наша акхара - это орден всех направлений нага-саньясинов, которые следуют традиции Даттатрейи.

-   Мне кажется, что Гуру Джи не стал бы обещать мне инициацию на Кумбха Меле, если это невозможно, - сердито возразил я.

-   Гуру Джи очень сильный, - сказал Кедар Пури Баба. - Посмотрим, что он сделает.

ГЛАВА 6

Поднявшись на холм вместе с Хари Пури Баба, я увидел, что в близлежащем храме Ханумана кипит активность. Вторник, Мангалвар, или день Марса, был днем недели, принадлежащим Хануману. В этот день не стоило начинать новое дело или отправляться в путешествие, но для медитации, подношений и благотворительности этот день был самым благоприятным.

Местные жители столпились в маленьком храме, пристроенном к склону горы. Они мазали сомкнутые губы огромной ярко-оранжевой статуи Ханумана леденцами на палочке. Статуя одной ногой стояла на земле, а другую приподняла в воздух, создавая впечатление, словно Хануман куда-то летит. Мускулистое тело и выражение лица обезьяньего бога заставили меня вспомнить о Супермене и о Кларке Кенте, скрывающемся под его маской. Он был скромен, но обладал огромной властью, несколько рассеян, но при этом предан службе человечеству.

Крестьяне помазали ноги статуи и более мелкие статуэтки Ханумана горчичным маслом, которым обычно обмазываются борцы, а затем посыпали его голову из маленьких бумажных пакетиков оранжевым порошком синдур. Затем порошок стали втирать в горчичное масло, пока не получился жирный слой оранжевого пигмента. Затем им же поставили точку на третьем глазе всех присутствующих. Храмовый пандит гордо улыбнулся, ставя точку бинду на моем лбу, а затем продолжил ритуальные действия для многочисленных почитателей Ханумана.

Я уже не в первый раз встречался с Хануманом, оранжевым обезьяньим богом с большими мускулами, ведь он один из самых популярных богов в Индии. В тот период своей жизни я считал обезьян глупыми, лишенными логики и разума, благодаря которым человек отличается от животного, то есть в общем и целом существами, находящимися намного ниже человека. Но Хануман - не царь обезьян, а обезьяний бог для людей, так мне тогда казалось. Раздираемый любопытством, я спрашивал себя, что же на самом деле символизирует этот бог.

- Видишь этих бедных крестьян? - спросил Гуру Джи. - Они приходят к Хануману, потому что он слушает всех и дарует свою помощь, благословение и магию любому, кто просит с чистым сердцем. Хануман помогает Господу Вишне найти и спасти Ситу, потому что он избавитель в безвыходных ситуациях.

Я наблюдал за тем, как люди пытаются протиснуться вперед, чтобы получить благословение Ханумана так, словно он был живым человеком. Казалось, что в статуе есть больше от живого существа, чем от камня, из которого она была вырезана. Каждую неделю почитатели приходили сюда, чтобы встретиться с каменной обезьяной, и уходили, полные сил и решимости встречать жизненные испытания лицом к лицу.

Вовсе никакой он не символ, подумал я. Глядя на мягкое оранжевое лицо, крошки леденцов, налипшие на губы, и на сильное тело Ханумана, я почувствовал близость, личный контакт с ним. Хотел бы я поближе узнать эту "личность", но как, скажите, познакомиться с божеством?

-   Ты должен понять, что Хануман - это Махавир, великий герой, который путешествует по всем Трем Мирам в поисках величайшего сокровища, в конце концов находит его в собственном сердце и приносит людям. Я расскажу тебе историю Ханумана, чтобы ты немного больше понял, что такое Путь.

-   Итак, - продолжил гуру, - однажды Вайю, Бог Ветров, который повелевает звуком, дыханием и праной, отец Агни, Бога Огня, почувствовал, что его сердце переполняет любовь. Он стал бродить то тут, то там, иногда в виде легкого ветерка, иногда в образе урагана, а тем временем его страсть все росла. В один прекрасный день, когда Вайю набрасывал на зеленые отроги горы Мандара нежно-розовый туман, он увидел как одна апсара, небесная нимфа, проклятая ее господином, Брихаспати-Юпитером, воплотилась на земле в виде обезьянки. Эту обезьяну стали называть Анджана, она обладала способностью принимать любую зримую форму. Оставаясь в горах одна, Анджана превращалась в красавицу, равной которой не было среди смертных. Однако, несмотря на то, что у Анджаны был любящий муж-обезьяна, у нее не было детей.

Вайю был очарован. Будучи невидимым, он приблизился к красавице, обнял ее и оплодотворил. Анджана закричала от стыда, требуя сказать, кто надругался над ней. А Вайю прошептал апса-ре сначала в одно ухо, а затем во второе, что он не хотел причинить ей зла и что вошел в нее силою одной лишь мысли. Он сказал Анджане, что та родит сына, чьи силы не будут иметь границ.

Анджана родила Ханумана в близлежащей пещере, и его рождение избавило обезьянку от проклятия Брихаспати-Юпитера, поэтому она могла оставить физический мир и своего обезьяньего ребенка и вернуться в "девалок", мир богов, в своем теле апсары.

История, рассказанная Хари Пури Баба, смутила меня. Планеты, которые проклинают нимф, живущих в мире богов! Фаллос, рожденный одной лишь мыслью! Хари Пури Баба рассказывал эту историю так обычно, словно речь шла о его соседях или кузене Чарли. Его близкое знакомство с богами превращало физический мир и мои проблемы во что-то несущественное. Я спросил Бабаджи, откуда он услышал эти истории.

-   От моих гуру, - ответил Хари Пури Баба. -Эти истории и есть То, Что Помнят. Мне продолжать? - Я робко кивнул.

-   Хануман родился ужасно голодным. Перед тем, как уйти, Анджана благословила свое дитя и велела ему есть фрукты такие же спелые, как восходящее светило, и указала при этом на Сурья-солнце. Когда мать ушла, Хануман осмотрел пещеру в поисках съестного, но ничего не нашел. Снаружи вставало солнце, ярко-оранжевое, как красный апельсин. Хануман не понял слов матери и решил, что завтрак ждет его на горизонте. Он прыгнул в небо и полетел со скоростью ветра, протянув руки к вожделенному фрукту, - тут Хари Пури Баба захихикал.

-   Случилось так, что в этот день должно было состояться солнечное затмение. Сурья отважился отправиться на планету, которой владел жестокий демон Раху. Раху, который представляет из себя голову без тела, является причиной всех затмений.

Демон совсем уже было собрался проглотить Сурью-солнце, когда увидел маленького Ханумана, быстро летевшего по направлению к Солнцу. Это противоречило порядку вещей, и потому Раху сразу же позвал Индру, главу всех богов.

Раху показался Хануману еще больше и сочнее, чем Сурья, и потому маленькая обезьянка начала гоняться за ним, широко раскрыв глаза. Раху удалось ускользнуть от него, но тогда Хануман стал угрожать Айравате, слону величиной с гору, принадлежавшему самому Индре. Пытаясь остановить Ханумана, Индра выстрелил из "ваджры" божественным огнем и попал обезьянке в челюсть, отчего Хануман упал в беспамятстве на землю.

Тщетно Вайю пытался вернуть свое дитя в сознание. В конце концов Бог Ветра отправился вместе с телом Ханумана в подземный мир, Паталу. Когда Вайю покинул мир, Земля начала задыхаться, потому что не было ветра. Даже дыхание всех живых существ начало иссякать. Прана вернулась к своему господину, и миром стал править огонь. Поэтому все важные боги и богини спустились в Патала Локу с опущенными головами и почтительно сложенными на груди руками. Объединив силы, они оживили бессознательного детеныша обезьяны, у которого навсегда осталась распухшая от удара челюсть. "Хану" значит челюсть.

Боги и богини умоляли Вайю вернуться на Землю и благословили его сына, Ханумана, даровав ему все свои силы.

-   Если у Ханумана есть силы всех богов и богинь, почему это не делает его Богом? - спросил я.

-   Владеть силой и использовать ее, это две разные вещи, - ответил он. - А знание об иллюзорности силы - третья вещь. Я тоже владею всеми этими силами!

-   Правда? - спросил я, гадая, о каком мире мы сейчас говорим: о мире сверхъестественного или о том мире, который можно пощупать руками?

-   У тебя тоже есть эти силы. Они были дарованы каждому после того, как Хануман получил благословение. Каждый раз, когда Хануману передают этот дар, мы получаем силу вместе с ним, - сказал он.

-   Разве это произошло несколько раз? -спросил я.

-   Происходит, - ответил загадочно Хари Пури Баба, делая ударение на настоящем времени. -И помни, маленькая обезьянка, порожденная Ветром, была так сильна, что сразу после рождения чуть не съела Солнце, а после дара богов стала обладать еще большими силами. А Хануман ведь еще и озорник, как все дети. Его мать живет на другой планете, а отец постоянно летает то туда, то сюда, ослепленный гордостью за сына. Поэтому Хануман любит играть с силой. Особенно он любит дразнить риши, живущих в соседних джунглях. Обезьяний бог крадет и прячет их утварь для принесения ведических жертвоприношений, а потом смеется, глядя, как мудрецы ищут пропавшие вещи.

Однажды Хануман играл в ветвях дерева, растущего у ашрама риши по имени Трнабинду. Ему удалось поймать свирепого тигра и огромного слона и привязать их хвосты к столбам ворот ашрама. Когда Трнабинду вышел наружу для утренней практики, то был поражен, увидев пытающегося напасть на него тигра и недовольно трубящего слона. На секунду его сердце остановилось, а потом удивление переросло в праведный гнев, от которого небеса наполнились звуками грома. Никто не хочет почувствовать на себе гнев риши. Использовав йогические силы, Трнабинду узнал, что во всем виновен Хануман и вызвал его для наказания. Но у Ханумана так много божественных сил, что даже великий риши не может отнять их, и потому Трнабинду проклял его...

А теперь слушай внимательно, Рам Пури. Это очень важно. Проклятие риши заставляет Ханумана забыть о своей божественной силе, пока другая обезьяна не напоминает ему о ней, попросив о помощи в великом деле! Хануман больше не сможет быть самим собой, пока не приходит время послужить миру так, как только он может служить.

Я начал догадываться, что имеет в виду учитель, но что это за великое дело? Спасение мира? Что здесь спасать? Мир - это иллюзия, несправедливость и фальшь. Именно это делает мир миром. Может, великое дело - это путь самого героя? Он помнит о том, кто он есть, и более не связан идеями о прошлом и будущем, он свидетель, который находит священное сокровище внутри самого себя и приносит его роду, спасая таким образом весь мир снова и снова, так?

-   Все верно! - сказал Хари Пури Баба. - Время - это лишь иллюзорная сцена, на которой играют одни и те же повторяющиеся роли.

-   Итак.. - продолжил искусное плетение рассказа учитель. - Рама отправился на поиски своей похищенной принцессы по имени Сита. Перед этим он помог Сугриву, королю обезьян, вернуть себе королевство, и взамен Сугрив приказал всем обезьянам в королевстве, в том числе и Хануману, помочь Раме найти похищенную возлюбленную. В каждую из сторон света отправилось одна экспедиция. Рама знал, что скорее всего Ситу унесли в южном направлении, поэтому он попросил Ханумана отправиться с экспедицией на юг.

Прежде чем Хануман отправился на поиски Ситы, Рама пригласил обезьяньего бога в пещеру, в которой сам принц и его брат Лакшман собирались ждать возвращения обезьян. Рама сказал Хануману, что знает о его происхождении, чем поверг того в изумление, ведь сам Хануман обо всем позабыл. Принц рассказал ему о своем доверии и братской любви.

Рама отдал Хануману кольцо с печаткой, объяснив, что между самим принцем и кольцом нет никакой разницы. Он попросил Ханумана показать кольцо Сите, как только тот найдет ее, чтобы Сита знала о том, что Хануман является настоящим посланником Рамы.

Пережив множество приключений, обезьяны вместе с Хануманом добрались до Южного моря, самой южной точки суши. Коршун рассказал им, что Сита томится пленницей на острове Ланка. Медведь Джамбаван, который был одним из гуру Ханумана, напомнил тому о его истинной, до того сокрытой природе, чтобы Хануман послужил помощником в великом деле. Пробудившись, обезьяний бог вырос сразу на сотню метров, прижал кольцо Рамы к груди и со всей силы оттолкнулся от земли, чтобы одним прыжком пересечь Южное море.

Однако случилось так, что по причине то ли рассеянности, то ли усталости, Хануман выронил кольцо, оно упало в океан и сразу же исчезло из вида. Зная, что судьба всего мира зависит от этого кольца, Хануман донырнул до самого дна, чтобы найти его. Обезьяний бог мог задерживать дыхание на неопределенно долгий срок, неслучайно он был сыном Ветра, однако это не помогло ему найти кольцо. В конце концов Хануман отыскал пещеру, ведущую в мир, находящийся под дном моря. Там он нашел королевство, полное дворцов и храмов. Один из храмов, сверкавший подобно восходящему солнцу, привлек внимание Ханумана. Исследовав его запутанные туннели, обезьяний бог добрался наконец до потайной комнаты, в которой сидел баба и пел мантру с именем Рамы. К удивлению Ханумана баба обратился к нему по имени и пригласил побеседовать.

Когда Хануман попытался объяснить причину своего появления, баба прервал его, сказав, что знает о потерянном кольце. Удивленный Хануман попросил баба вернуть кольцо, чтобы он смог выполнить поручение Рамы. Садху указал на кучу колец и сказал: "Выбирай" - "Боюсь, вы не понимаете, - сказал Хануман. - Мне нужно то самое кольцо с печаткой, которое является самим Рамой и которое сразу же узнает Сита".

Баба рассмеялся. "Они все настоящие, - ответил он. - Каждое из них!" Хануман в удивлении поднял брови и почесал затылок. "Видишь ли, каждый раз, когда наступает эпоха Треты, Третья эпоха, рождается инкарнация Вишну, то есть Рама, и всякий раз ты становишься самым верным его слугой. И каждый раз, перелетая через Южное море, ты роняешь кольцо! Не спрашивай меня, почему так происходит, потому что я не знаю ответа, но это происходит! Поэтому все кольца принадлежат Раме, выбирай любое из них. Когда Сита увидит кольцо, она обрадуется. Ведь кто, как не Мать Мира узнает кольцо Рамы?"

Хануман выбрал кольцо, попрощался с баба, прикоснувшись к его ногам, и отправился на поверхность моря, чтобы продолжить путешествие, -на этом Хари Пури Баба прервал свой рассказ.

О, эти имена богов! Их сотни и сотни миллионов! Брама, Вишну, Шива, Хануман, Рама, Сита, Ин-дра, Вайю, Агни, Ганга, Джамуна, Сарасвати, Виш-наватх, Боленатх, Кедарнатх, Бхайрон, Махакал, Махакали... Как мне выучить все эти имена, эпитеты и описания каждого из них? Но помимо этих имен, есть еще имена риши, асуров, гандарв, апсар, якшей, йогинов, всех существующих вещей и порядок, в котором они следуют один за другим!

- Произноси имена! - велел Хари Пури Баба. - Одно произнесение имен богов несет благополучие земле и благословение говорящему. Не бормочи, но говори громко и с любовью. Призывай их. Пой, если можешь, пропеваи их истории так, чтобы они наполняли океан сказаний. Вот то, что сразу же притянет сюда божественную силу!

В этом году сезон дождей начался вовремя. Он превратил удушающую сухую жару, царившую в Раджастане, во влажную парилку. Все шло своим чередом, Амар Пури Баба учил меня дисциплине, а Хари Пури Баба развлекал историями и объяснениями устройства Вселенной. Граница между мифологией и миром Сверхъестественного, в котором я сейчас жил, начала стираться, а затем исчезла навсегда. Обезьяний бог Хануман, трехголовый повелитель йогинов Даттатрейя и Шива, чье глубокое погружение в медитацию являлось основанием Сознания, сошли с пожелтевших книжных страниц и начали жить рядом с нами. Поняв, что язык является эпицентром этого нового мира, я начал еще усерднее учить хинди. Медленно, но верно я превращался в баба.

Непрерывный весенний дождь, а затем горячее летнее солнце нежно взращивали ростки ганджи, посаженные Амаром Пури Баба, пока те не достигли четырехметровой высоты. Пришло время собирать урожай, что привело сурового баба в радостное настроение, которое совсем не мешало ему по-прежнему исполнять роль моего надсмотрщика. Хари Пури Баба уверял меня, что все делается для моего блага, что дисциплина, то есть "яма-нияма", даст мне свободу "асаны", сидения в любом месте и рядом с любым человеком. А Амар Пури Баба добавлял, что дисциплина послужит и защитой тоже, потому что мне предстоит преодолеть много трудностей на пути.

Как только наступила осень, к нам вернулись вороны. "Кала кака" были повсюду. Хари Пури Баба притягивал этих птиц, они старались держаться поблизости и вели себя очень тихо. Баба кормил их прасадом, подношениями, которые они часто воровали, пока никто не видел. Хари Пури издавал какие-то странные звуки, обращаясь к ним, и, к моему удивлению, птицы ему отвечали. Я понял, что исходящие изо рта Хари Пури Баба звуки, похожие на шум пущенной с ускорением аудиозаписи, были на самом деле речью, понятной воронам.

-   В их мире все движется быстрее, чем у нас, - сказал мне Хари Пури Баба. - Поэтому и язык у них тоже очень быстрый. Раньше многие баба знали язык птиц, теперь таких людей осталось немного.

-   А почему именно вороны? - поинтересовался я.

-   Ко мне, как и к Шиве, притягиваются существа-отщепенцы своего мира, - ответил Хари Пури Баба. - Вороны - хорошие союзники. Кроме того, их язык самый простой из птичьих языков, но об этом молчок!

Хинди давался мне с таким трудом, что одна мысль о том, чтобы учить языки нечеловеческие, приводила меня в ужас. Может, Хари Пури Баба специально разговаривал с птицами в моем присутствии, чтобы дело изучения хинди двигалось быстрее? Помимо этого, мой учитель старался как можно меньше говорить со мной по-английски.

-   Каждый раз, когда я говорю с тобой не на хинди, твой Путь удлиняется. Хинди - это язык традиции.

За исключением нескольких англоговорящих мирян, время от времени появлявшихся в храме, единственным собеседником, с которым я мог поговорить на родном языке, был Хари Пури Баба. Он все время повторял мне, что не сможет быть рядом со мной вечно, поскольку время его пребывания в этом теле ограничено. Гуру предупреждал меня, что, как только он перейдет в мир иной, "английский закончится".

-   Дин-дон, королева Виктория давно умерла! Учи хинди и санскрит, "бака"! Без этих союзников тебе придется вернуться домой, и, если повезет, папочка пристроит тебя на какое-нибудь теплое местечко. Неужели ты думаешь, что тебе удастся предолеть испытания Кумбха Мелы и акхары, говоря по-английски?!

-   Какие испытания? - встревожено спросил я.

-   Их слишком много, чтобы перечислять по-одному, но можешь быть уверен, ты их получишь, - ответил мой учитель.

-   Кедар Пури Баба говорит, что я никогда не смогу получить посвящение, - выпалил я.

-   Кедар Пури Баба - дурак и болтун. Я говорил, что сделаю тебя баба, и собираюсь сдержать обещание. Акхара не сможет мне противостоять. Если ты герой, ничто не может остановить тебя.

- Помни: золото очищается огнем.

В Амлода Кунд полнолуние часто было поводом для большого праздника. И "картик пурнима", осенний праздник урожая, приходящийся на полнолуние, не был исключением. Местные крестьяне заполнили двор перед ашрамом и вознесли хвалу всем присутствующим йогинам-саньясинам, включая нескольких приглашенных, распевая религиозные песни всю ночь до самого восхода. Это вовсе не было похоже на церковный  хор, скорее на пение первобытных племен.

Опьяненные конопляным дымом, люди раскачивались туда-сюда в трансе, отбивая ритм на примитивных барабанах. Гимны богам звучали в гармонии пятинотной гаммы, непривычной для неиндийского слуха.

Спать было невозможно, и около двух часов ночи я не спеша спустился к огромному баньяну, напоминавшему своими массивными ветвями, свисающими вниз, словно перепутанные косички "джата", какого-то древнего йогина. Серебро лунного света струилось меж широких листьев, слегка колышашихся от ветра. Раскрашенные оранжевым синдуром статуи богов, включая Ханумана, стояли на платформе у подножия дерева и тоже слегка качались. Баньян почитали как божество, поэтому с его ветвей свисало множество красных ленточек, некоторые даже обвивали могучий ствол дерева. Подношения из цветов и дешевых украшений были разложены у его корней. Я зажег принесенные с собой благовонные палочки и пристроил их между камнями.

-   Сколько же тебе лет, великий баньян? - спросил я у дерева вслух.

-   Ага! Ты думаешь, что дерево это личность?

Я подпрыгнул от неожиданности и обернулся.

Усы Хари Пури Бабы расплылись в довольной улыбке.

-   Ты совершенно прав.