Это я сделаю сам

* * *

Итак, Кортрон (или Сених) поступает на службу в армию. Это 920 год. А в 922 при Ордхари спасает жизнь Ариху, в одиночку сдерживая натиск двадцати отборных гвардейцев. Реально? Любой специалист по военным искусствам рассмеется вам в лицо.

Но мы зададимся вопросом. Неужели человек, имеющий подготовку, полученную в сильном дворянском роде, за два года не поднялся бы на пару ступенек служебной лестницы? В 922 году Кортрон просто обязан быть как минимум сержантом и иметь в подчинении взвод. А с полусотней бойцов даже непрофессионального уровня можно продержаться до прихода подмоги. Все почести, естественно, достались командиру, уж на это Сенихи были большие мастера! Да и Ариху в этот момент нужны были герои.

* * *

- Их милость убит!

— Хирд! Держать строй! Первая щиты, вторая — упор, третья — упор!

Дрогнувший было прямоугольник выпрямился и лесом пик встретил налетевшую конницу. Треск ломающихся копий, хруст доспехов, лязг мечей, хрипы умирающих. И перекрывающий всё голос сержанта, принявшего командование:

— Первая держать! Вторая удар! Третья удар! Вторая — мечи! Третья — удар!

Нападавшие отхлынули.

— Четвертая, пятая, — заменить убитых. Раненых в середину. Первая — щиты. Вторая — упор. Третья — упор.

Новая атака. И новое отступление.

— Раненым заменить убитых. Целые — щиты. Остальные — упор.

Хирд стоял. Не отступая ни на шаг. Отбивая атаки латной конницы, элитной нетецкой пехоты и «золотой гвардии» Антийского короля. Оттягивая на себя всё новые и новые силы неприятеля. Пока не полег. Весь. Решив исход битвы в пользу Королевства.

* * *

По склону холма поднимался отряд. Блещущие золотые доспехи, шлемы с плюмажами. «Золотая тысяча», отборная гвардия Антии. Немного, человек двадцать. Но и немало. Там на вершине, придавленный трупом лошади лежал человек в цветах Королевства, возле которого суетились два телохранителя. Двое не успевали ничего. Даже освободить ногу лежащего. Наступавшие уже праздновали победу, когда на их пути поднялся воин. Последний из полегшего хирда.

«Золотые» только усмехнулись. Один? Обычный солдат? Несерьезно! Они еще не знали, что этот боец им не по зубам.

* * *

Король сидел в спешно установленном кресле, аккуратно вытянув раненую ногу.

— Как твое имя, сержант.

— Кортрон, — ответил воин в изрубленных доспехах с бурым от крови лицом. Сглотнул сухой комок в горле и добавил, — Ваше Величество.

— Сир Кортрон, барон Квиндли! — важно произнес король. — Мы жалуем тебе этот лен и дворянство.

— Лучше воды, — прохрипел воин, — Ваше…

Арих взял у кого-то флягу с вином и протянул сержанту:

— И право обращаться к Королю на ты и по имени. Без титулов.

Сержант запрокинул голову и насколько минут с безумным наслаждением глотал напиток. Наконец оторвался. Вспомнил об этикете. Встал на одно колено:

— Спасибо, Ваше Величество.

— Спасибо, Арих, — поправил монарх.

— Спасибо, Арих, — послушно повторил Кортрон.

* * *

Следующий непонятный момент связан с отстранением Кортрона от двора после эпохи войн. Последний мир Королевство заключает в июне 925 года. А уже в июле 926 Кортрон отбывает в свой лен. Год и месяц. Сыновья будущего императора пишут о придворных интригах и засилье лизоблюдов. Мол, честные рубаки перестали быть нужными. И даже стали неугодными. Но неужели Арих был настолько неблагодарен, что бы за столь короткий срок забыть своего спасителя? Найти синекуру при дворе — не проблема.

Однако давайте посмотрим, что представлял собой честный рубака Кортрон. «Первый меч Королевства, человек, не переносивший подлости, фальши и предательства и всегда готовый отстаивать свою честь с мечом в руках». Это пишут его сыновья. Что это означает, если избавиться от иносказаний? Грубиян и бретёр. Человек, который может под надуманным предлогом оскорбления чести вызвать на дуэль и убить любого. А если учесть, что Кортрон еще и «пользовался успехом у женщин»… Среди обвинений, предъявленных Сенихам, была и необузданность в отношении женщин. Изнасилования простолюдинок в те годы даже не считались преступлением. Но Сенихи не брезговали и дворянками. Кортрон же, прошедший шесть лет войны и привыкший брать силой всё, что ему понравилось… Заявить об изнасиловании вслух женщина не могла. Позор на всё Королевство. А пожаловаться мужу — это обречь его на дуэль с первым мечом. Но и скрыть неоднократные подобные случаи Кортрону вряд ли удалось. Понятно, что такой «честный рубака» при дворе был неугоден.

* * *

— Кор! Я требую объяснений!

— Ты о чем?

— Какого черта ты клеешься к моей жене?

— Крих, — Кортрон устало вздохнул. — Мы знаем друг друга с детства. Четыре года вместе рубили антийцев и нетцев. Как ты можешь верить этим идиотским слухам?

— Я хочу знать правду!

— Хочешь вызвать меня на дуэль?

— Ты думаешь, что меня остановит то, что ты первый меч королевства?

— Если ты веришь им, а не мне — вызови. Я не буду бить. Как в детстве.

Барон Крих задумался:

— Извини, Кор. Я слишком ее люблю.

— Любить невозможно слишком, Крих.

* * *

Впрочем, отбытие нашего героя в собственные владения вполне могло быть и совершенно добровольным. Об этом говорит несколько обстоятельств. Главное — смерть принца Ариха. Мальчик был болезненным с детства, но время его смерти вызывает удивление. Точнее — то, что именно после нее Кортрон удаляется в свой лен. Странное совпадение. Как и то, что после этого у короля не остается прямых наследников, и по законам Королевства следующий король будет избран собранием лордов. Для этого собрания Кортрону были нужны аргументы.

* * *

— Кор, мне это надоело! Каждую неделю на тебя поступает жалоба! Опять ты соблазнил чью-то жену?

— Чью на этот раз?

Король посмотрел в донос, лежащий на столе:

— Барона Криха!

Кортрон криво усмехнулся:

— Арих. Я не спал с женой Криха. Я вообще шарахаюсь от дворянок, как черт от ладана. И не отношусь к роду Сених. Весь портовый район знал моих родителей. Как мне это все надоело. Эти интриги…

— Кор, я верю, что ты не виновен. Уже то, что не было ни одной дуэли с твоим участием, говорит о многом. Но мне не нужны эти дрязги. Тем более сейчас, когда мой сын умирает. Будет лучше, если ты уедешь в свой лен.

* * *

А дальше происходит «экономическое чудо». Нищий владелец лена Квантри буквально за десяток лет становится богатейшим человеком Королевства. Чудеса, да и только. Теперь очередь смеяться за бизнесменами. Но давайте вспомним о происхождении Кортрона. Род Сенихов был очень богат. Считается, что его имущество поступило в казну. Но неужели Сенихи были настолько глупы, что не припрятали что-то на черный день? Особенно в конце мятежа, когда уже было понятно, что они проигрывают. Стоит предположить, что Кортрон на самом деле Сених — и истоки «экономического чуда» становятся понятны. Фамильные богатства были извлечены на свет божий и легализованы. В конце тридцатых годов герцогство Сенихов возродилось. Интересно, что среди купленных Кортроном земель более половины приходилось на бывшие владения Сенихов.

Столь же легко объясняется и огромное количество научных открытий, сделанных будущим королем в конце этого периода, да и в последующие годы. Обладая деньгами привлечь способных ученых — не проблема, тем более, что в те годы наука редко обеспечивала своих рыцарей. Но огласка создания собственного научно-исследовательского института не могла входить в планы Кортрона. А для этого привлеченные ученые должны были быть переведены на казарменное, а скорее — на тюремное положение.

Рост баронства сопровождался, естественно, увеличением армии и усилением тайных служб. В эти же годы впервые проявилась и ненависть будущего императора к Святой Церкви. Барон активно препятствовал просветительской деятельности и покровительствовал еретикам. Именно из них он и формировал создаваемую армию. Связи Кортрона с нечистым вылились в провозглашение свободы вероисповедания. Прибывший призвать зарвавшегося барона к порядку епископ Форфинада был выставлен Кортроном за дверь.

* * *

Зря Вы это, святой отец! Ей богу, зря! Их милость сюда приехали голый и босый. Токмо и было за душой, что меч и голова. Все своими руками делали. Мы же супротив были, когда оне сказали фрухты дивные сажать. Оно ж где такое видано. А оне: мол, хлеб на наших землях не родится. А для фрухтов заморских условия подходящие. За кажную корзину фрухтов мешок муки давали. Землицы отвели. Хто ж откажется? Вот и сеяли. А их милость сами в столицу продавать фрухты возили. А еще по горам лазили, где рудник сейчас. Экскрименты каки-то в замке делать изволили. Однажды так громыхнуло, я уж думал конец их милости и Свенке, дочке моей, тоже, вместе с младенчиком. Ну да, Свенку их милость в жены взяли. С чего ж я против буду. Девку за благородного отдать, хоть и странный он. Так и дочка у меня с придурью. Грамоте выучилась где-то. Все книжки читала… А их милость в кузне сами стояли. Бывает, приедет какой муж ученый, а их светлость прямо у горна с ним разговор умный затеют, всё выспрашивают да слушают. С большим уважениям к мужьям этим относились. А Свенка ребятишек наших грамоте учит. А шо за Церковь святую, так оне и не против совсем. Токмо людей жечь не дают за так. Кажный раз следствие учиняют. И кто не виновный, того отпускают аль на службу берут. А шо Вас выгнали, святой отец, так то ж не надо было кричать на их милость. Не любят оне такого. Так не зарубили же, токмо выгнали…

* * *

К 945 году, когда скончался Арих, в Королевстве не было силы, способной противостоять Кортрону. Естественно, что на собрании лордов никто не посмел даже возразить единственному претенденту. И опять поражает своевременность кончины предыдущего короля. Так или иначе, но то, что не удалось герцогу Сениху военным путем, удалось его потомку путем интриг.

* * *

- Итак, герцог, Ваша мечта сбылась, — Граф Станих отхлебнул из высокого бокала и вперил взгляд в узкое лицо Фатиха. — Когда планируете короноваться?

— Вы забываетесь, граф! — холодно ответил герцог.

Станих недоуменно поднял бровь.

— Арих умер очень не вовремя! Казна пуста, армия уже два месяца не получала жалованье. Чтобы возродить королевство придется вернуть всё, что мы забрали за пять последних лет. А еще этот выскочка Кортрон, скупивший полкоролевства! Только сумасшедший может претендовать на такой трон.

— И что делать? — поинтересовался граф Тезих. — У вас есть план? За чей счет будем поднимать страну?

— Я думаю, стоит привлечь иностранный капитал, — предложил Станих. — Ту же Антию, например.

— Кортрон может начать войну, — возразил Тезих, — против антийцев большинство дворян его поддержит. Так можно и на трон посадить этого безродного выскочку!

— Что ты сказал? — вскинул голову герцог. — Кого посадить на трон? Кортрона?

— Ну да!

— Тезих, ты гений!

— Никогда не сомневался, — приосанился граф. — А в чем суть моей гениальной догадки?

— Сажаем на трон Кортрона. Без войны с Антией. Пусть произведет еще одно экономическое чудо. А когда он вбухает все свои деньги, настанет наша очередь…

— У него армия больше, чем у Королевства! И дьявольское оружие, которое гремит и убивает на огромном расстоянии, — возмутился Станих. — С ним потом не справишься.

— Фу, любезный, — рассмеялся Фатих, — а зачем существует яд? Кортрон не будет пользоваться поддержкой лордов. Он не то безроден, не то наследник Сенихов, связан с Нечистым, многие имеют на него зуб по молодым делам. Тот же Крих… Никто не будет сильно горевать. И по его сыновьям тоже…

* * *

О первых годах правления Кортрона говорят мало. В книге сыновей описывается перестройка экономики государства. При этом расхваливается дальновидность и мудрость правителя. Правда непонятно, каким образом эта мудрая реформа сочетается с голодом 951 года! Больше не сказано ничего. В то же время следует обратить внимание, что в этот период в Королевстве проходит серия «чисток», в ходе которой отстраняются практически все соратники Ариха Седьмого. При этом немалая часть их уничтожается физически. Герцог Фитих, граф Станих, граф Тезих — далеко не полный перечень имен тех, кто закончил свою жизнь на плахе по невнятным обвинениям. Освободившиеся места занимают сыновья и бывшие сослуживцы Кортрона.

После прихода Кортрона к власти начались маниакальные гонения на Святую Церковь. Хотя проводить богослужения и не запрещалось, но церковь терпела в Королевстве, а после и в Империи, неслыханные притеснения. Были разгромлены монастыри. Большую часть монахов, людей, посвятивших себя служению богу, призвали в армию, рассредоточив по разным частям. Просветительская деятельность церкви была свернута, закрыты все церковные школы. Борьба с еретиками была запрещена законодательно.

* * *

— Ваше Величество!

— Крих, прекрати, какое, к чертям, величество. Что случилось?

— Заговор, Кор! Тебя дважды пытались отравить. Теперь готовят мятеж.

— Фатих?

— Фатих, Станих, Тезих, — барон перечислил еще десяток имен. — Пытаются привлечь военных. Пока безуспешно. Но еще Святые Отцы. В монастырях тренируют воинов. Их целая армия.

— Ну, меньше нашей.

— Меньше. Но если хоть часть войск начнет колебаться… И ведут переговоры с Антией.

— Даже так?

— Да.

— Ладно, — король задумался, просчитывая варианты. — Крис! Заговорщиков берем сегодня ночью. Всех. Успеешь подготовиться?

— Уже готов.

— Хорошо. Монастыри закрыть. Всех монахов в армию. На границу со Степью. Распихать по разным частям. Только по самым надежным. И окончательно отобрать у Церкви судебные права. И школы.

— Так уже.

— Когда?

— Час назад приступили к исполнению, Ваше Величество! Ты представляешь, они пытались завербовать меня!

* * *

И самое страшное преступление. Когда семь верховных патриархов Империи пришли просить короля вернуться в лоно и пощадить лучших людей королевства, он зверски избил святых отцов, а епископов Форфинаду и Коринто зарубил насмерть. Оставшиеся пятеро были прилюдно казнены «за заговор против императора». Лишь малым утешением может являться то, что значительно позже принявшие мученическую смерть праведники были канонизированы, а их палач проклят и отлучен от церкви.

Именно деятельности Кортрона Первого мы обязаны тем, что за следующее тысячелетие Империя превратилась в царство безбожников, не имеющих за душой ничего святого.

* * *

— Ты сильно рисковал, отец!