Помоги проекту - поделись книгой:
Он едва не выронил стакан, который она ему подала.
После еды его мозг заработал нормально. Он не понимал, что случилось на Урии, если между миллионами живущих здесь людей и туземцев и вправду царит мир. Он знал, что летит в Диото — крупный город — в обществе женщины, прекраснее которой не встречал. И что Бестия бродит в лесах Урии, готовая дать жизнь восемнадцати тысячам новых Бестий, которые быстро станут такими же опасными, как и она сама.
Корсон уже успел выработать для себя версию. Когда перед самым взрывом Бестия удалилась от корабля, она прыгнула во времени не на несколько секунд, а на тысячелетие. И потащила за собой Жоржа Корсона. Не существовали больше Князья Урии и Солнечная Держава, выигранная или проигранная война была забыта. Он мог считать себя демобилизованным и снять мундир солдата, или же дезертиром, против своей воли заброшенным в будущее. Сейчас он был только человеком, затерянным среди мириадов граждан какой-нибудь Галактической Федерации, занимающей целую Галактику и переселяющейся в Туманность Андромеды, объединяющей миры, которых он никогда не увидит, хотя между ними действует транспространственная связь, позволяющая почти мгновенно переноситься с планеты на планету. У него не было больше личности, прошлого и никакого задания, он ничего уже не знал. Из Диото он мог добраться до любой звезды, сверкающей на ночном небе, и заниматься там единственным известным ему делом — войной — или же избрать другую профессию. Он мог уйти, забыть о Земле и Урии, забыть о Бестии, о Флории Ван Нелл и навсегда потеряться на дорогах космоса, оставив новым жителям Урии заботы о Бестии и ее восемнадцати тысячах потомков.
Но он был не настолько наивен, чтобы не понять, какие вопросы его мучают.
Почему Флория Ван Нелл прибыла именно в этот момент, чтобы забрать его на корабль? Почему она произвела на него впечатление актрисы, плохо помнящей свою роль? Почему ее искренняя злость сменилась сердечностью, как только она полностью пришла в себя?
Издалека Диото походил на огромную пирамиду с основанием, висящим в километре над землей. Он напоминал потрепанную тучу, чьи потемневшие клубы громоздились, словно геологические пласты на скальном обнажении. У Корсона захватило дух. Тем временем пирамида, казалось, рассыпалась, и туча превратилась в лабиринт. Здания, слагающие город, располагались на большом расстоянии друг от друга. Из земли вертикально поднималась двойная река, пересекавшая город, будто колонна, заключенная в невидимую трубу. Вдоль трехмерных артерий города летали различные аппараты. Когда корабль с Корсоном добрался до пригородов, два больших кубических блока поднялись в воздух и улетели в сторону океана.
— Диото, — сказал себе Корсон, — прекрасный пример урбанистики, основанной на антигравитации, но несущий пятно анархической концепции общества.
До сих пор антигравитация существовала для него только на борту военных кораблей. Если говорить об анархии, она была только исторической категорией, которую война совершенно исключала. Каждый человек и каждая вещь имели свое место. Но за тысячу двести лет, а может, и за многие тысячелетия, все это должно было измениться. Антигравитация, на первый взгляд, стала таким же повсеместным явлением, как атомная энергия. А может, она стала и источником энергии? Корсон слышал о каких-то проектах подобного рода. На палубах военных кораблей антигравитационные машины потребляли чудовищные количества энергии, но это ничего не значило. Взаимодействие масс тоже обладало значительной потенциальной энергией.
Город этот, в отличие от известных ему, не был постоянным набором разных конструкций — он изменялся. Можно было бросить или поднять якорь. Была сохранена только основная функция города: объединение людей для обмена товарами и идеями.
Корабль Флории медленно поднимался вдоль одной из граней пирамиды. Размещение зданий было таким, что даже нижние этажи получали достаточно солнечного света. Из этого следовало, что здесь была центральная власть, руководившая циркуляцией населения и распределением мест для новоприбывших.
— Мы прибыли, — сказала Флория Ван Нелл. — Что вы собираетесь делать?
— Мне казалось, вы хотите выдать меня полиции.
Флория заинтересовалась.
— Так случилось бы в вашей эпохе? Они сами легко вас найдут, если захотят. Хотя сомневаюсь, знают ли они, что такое арест. Последний раз такое случилось десять лет назад.
— Ведь я напал на вас.
Она рассмеялась.
— Скажем так: я вас спровоцировала. А встретить человека, который не может предвидеть будущее, это волнующее переживание.
Она подошла к нему, поцеловала в губы и отскочила, прежде чем он успел ее обнять. Корсон стоял, остолбенев от удивления. Потом подумал, что она говорит правду: ее взволновала эта встреча. Она не знала мужчин такого типа, но он знал этот тип женщин. Он видел это в ее глазах, когда применил против нее силу. Основные психологические черты не меняются за тысячу двести лет, даже если эволюционируют некоторые внешние признаки.
Ему вдруг захотелось бежать. Какой-то инстинкт толкал его бежать за тридевять земель от этого мира. Инстинкт этот поддерживался образом будущего, который он себе создавал. Быть может, за тысячу двести лет (или даже больше) люди продвинулись вперед достаточно, чтобы без труда справиться с восемнадцатью тысячами Бестий. А узы, возникающие между ним и Флорией Ван Нелл, серьезно ограничивали его свободу.
— Спасибо за все, — сказал он. — Если когда-нибудь я смогу…
— Вы очень уверены в себе, — ответила она. — А куда вы хотите идти?
— На другую планету. Я… много путешествую. На этой планете я был слишком долго.
Флория широко раскрыла глаза.
— Я не спрашиваю, почему вы лжете, Корсон, но меня интересует, почему вы лжете так плохо.
— Для удовольствия, — ответил он.
— Не заметно, чтобы вы были довольны.
— Я пытаюсь.
Ему хотелось задать ей тысячу вопросов, но он удержался. Нужно самому открывать эту новую вселенную. Незачем выдавать свою тайну. Лучше удовлетвориться информацией, которую он получил во время разговора.
— Я надеялась, что будет иначе, — сказала она. — Ну что ж, вы свободны.
— И все-таки, я могу оказать вам кое-какую услугу. Скоро я покину эту планету и советую вам то же самое. Через несколько месяцев здесь станет невыносимо.
— С вами? — иронически спросила она. — Вы не можете предвидеть, что случится через минуту, а строите из себя пророка. Я то лее дам вам совет: смените одежду, иначе над вами будут смеяться.
Смущенный Корсон сунул было руки в карманы своего мундира, но уже через минуту переодевался в тунику, которую она ему подала. На Марсе каркай, как марсианин… Корабль подлетел к причалу и остановился. В новой одежде Корсон чувствовал себя воистину смешно.
— Где у вас мусоропровод?
Флория нахмурилась.
— Не понимаю.
Корсон закусил губу.
— Устройство, которое убирает отбросы.
— Уборщик? Вот он.
Она показала ему, как действует уборщик, он свернул свой мундир и бросил в аппарат. Свободная одежда, в которую он переоделся, достаточно скрывала пистолет под левым плечом. Он был почти уверен, что Флория заметила оружие, но не имеет понятия о его назначении.
Корсон подошел к двери, и она открылась перед ним. Уже выходя, он хотел что-то сказать, но не нашел слов и только махнул рукой на прощанье. В этот момент он думал только об одном: найти спокойное место, подумать и как можно скорее покинуть Урию.
Перрон под его ботинками, нет, теперь, уже под сандалиями, был мягким. Пожалуй, нужно было остаться с девушкой подольше и собрать побольше информации. Насколько он мог оценить, торопливость была вызвана старым солдатским правилом: не оставаться в убежище ни одной лишней минуты. Непрерывно двигаться.
Его поведение диктовалось войной, что кончилась более тысячи лет назад, но он-то расстался с нею только вчера. Кроме того, Флория была молода, красива и желанна, а Корсон прибыл с войны, из эпохи, в которой почти вся человеческая энергия направлялась на борьбу или экономические усилия для ее поддержания. И вдруг он обнаружил мир, где личное счастье казалось законом. Контраст был слишком резок. Корсон покинул корабль потому, что не ручался за себя, пока был рядом с Флорией.
Он дошел до конца перрона и недоверчиво посмотрел на узкие, лишенные поручней и, к тому же, сильно наклоненные мостики. Корсону казалось, что это колебание может его выдать, но вскоре он понял, что никто не обращает на него внимания. В его мире чужого человека сразу заподозрили бы в шпионаже, хотя было абсурдом предполагать, что урианин рискнул бы прогуляться по городу, построенному человеком. Понятие “шпионаж” в его время касалось не только обеспечения безопасности. Его навязывали, и Корсон был достаточно циничен, чтобы понимать это.
Жители Диото выказывали большую смелость. Они перескакивали с одного уровня на другой даже тогда, когда разница между ними достигала десятков метров. Поначалу Корсон думал, что они снабжены небольшими антигравитаторами, укрытыми под одеждой, но скоро пришел к выводу, что это не так. При первой своей попытке он прыгнул с высоты трех метров, приземлился на согнутые ноги и едва не упал. Он ждал гораздо более сокрушительного удара. Осмелев, он прыгнул на десять метров и заметил мчащийся прямо на него небольшой воздушный экипаж. Тот резко свернул, а его пилот повернул к Корсону побледневшее от гнева или страха лицо. Корсон подумал, что нарушил какое-то правило, и быстро удалился, чтобы не встречаться со стражем порядка.
Пешеходы, казалось, шли без определенной цели. Они кружились, как насекомые, падали на три уровня ниже, потом поднимались на шесть уровней выше, задерживались, чтобы поговорить с кем-нибудь, после чего отправлялись дальше. Время от времени кто-нибудь входил в одно из массивных зданий, составлявших скелет города.
Одиночество стало докучать ему часа через три. Он был голоден и уже устал. Возбуждение прошло. Сначала он считал, что без труда найдет какой-нибудь ресторан или общую спальню для солдат и путешественников, как это было на всех планетах Солнечной Державы, но тут его ждало разочарование. Спросить проходящих мимо людей он боялся ид наконец, решил войти в одно из больших зданий. За дверью был обширный зал. На огромных полках были разложены товары, а по залу кружились тысячи людей.
Если он возьмет какую-нибудь вещь, будет ли это кражей? Кражи сурово наказывались в Солнечной Державе, и Корсон твердо усвоил это. Общество на военном положении не могло допускать таких явно антиобщественных поступков. Когда он нашел сектор питания, вопрос разрешился сам собой. Выбрав продукты, похожие на те, которыми угощала его Флория, он сунул их в карманы, подсознательно ожидая сигнала тревоги, и направился к выходу, петляя, чтобы запутать следы.
Когда он собрался переступить порог, сзади раздался голос, и Корсон вздрогнул. Это был низкий голос приятного тона.
— Простите, вы ничего не забыли?
Корсон огляделся.
— Вы ничего не забыли? — настаивал бестелесный голос.
— Корсон, — сказал он. — Жорж Корсон.
Зачем скрывать свое имя в мире, где оно ни для кого ничего не значит?
— Быть может, я забыл о какой-то формальности, — признался он. — Я здесь чужой. А кто вы такой?
Больше всего его удивляло, что проходившие мимо люди, казалось, не слышали этого вопроса.
— Я бухгалтер этого учреждения. Хотите поговорить с директором?
Корсон, наконец, определил место, из которою шел голос. Точка на высоте плеч, в добром метре от него.
— Я нарушил какое-то правило? — спросил Корсон. — Полагаю, вы хотите меня задержать?
— На ваше имя не открыто кредита, мистер Корсон. Если не ошибаюсь, вы впервые в этом магазине. Поэтому я и позволил себе спросить вас. Надеюсь, вы на нас не в обиде?
— Боюсь, что не имею никакого кредита. Разумеется, я могу все вернуть.
— Ну зачем же, мистер Корсон? Достаточно заплатить наличными. Мы принимаем валюту всех объединенных планет.
Корсон вздрогнул.
— Как вы сказали?
— Мы принимаем валюту всех объединенных планет.
— Нет… у меня нет денег, — ответил Корсон.
Слово это обожгло ему губы. Деньги были для него понятием чисто историческим и, в некотором смысле, ненавистным. Как и все люди, он знал, что задолго до войны на Земле пользовались деньгами, как средством обмена, но сам никогда их не видел. Армия снабжала его всем необходимым. Практически, у него никогда не было желания получить больше того, что ему выделяли. Как и все его современники, он считал, что обычай денежного обмена неприемлем в развитом обществе. Когда он покидал корабль Флории, ему и в голову не пришло, что могут понадобиться деньги.
— Я мог бы… гм…
Он откашлялся.
— Может, я отработаю за… гм… за то, что взял?
— Никто не работает ради денег, по крайней мере, на этой планете, мистер Корсон.
— А вы? — недоверчиво спросил Корсон.
— Я — машина, мистер Корсон. Если позволите, я могу предложить вам решение, пока вы не получите кредит. Может, вы укажете человека, который может за вас поручиться?
— Я знаю здесь только одного человека, — сказал Корсон. — Флорию Ван Нелл.
— Отлично, этого достаточно, мистер Корсон. Простите, что остановил вас. Надеюсь, вы нас еще навестите.
Голос умолк. Корсон пожал плечами, злой от того, что попал в дурацкое положение. Что подумает Флория, открыв, что ее кредит стал меньше? Но это его не касалось. Его потряс сам голос. Он был вездесущим, мог разговаривать одновременно с тысячей клиентов, информировать их, советовать и стыдить.
Неужели невидимые глаза, укрытые в складках пространства, непрерывно следили за ним? Он снова пожал плечами: ведь он был свободен.
Корсон нашел относительно спокойное место и открыл банку. Не откладывать обед — тоже солдатская привычка. Поев, он принялся размышлять, но, несмотря на все усилия, ему не удалось представить свое будущее.
Проблема денег. Без них ему будет трудно покинуть Урию. Межзвездные путешествия, конечно, были дороги. Ловушку во времени дублировала ловушка в космосе. Разве что за шесть месяцев он найдет способ добывать деньги.
Но не зарабатывать, поскольку никто не работал ради денег. Чем дольше он думал, тем труднее казалась ему проблема. Не было ничего, что он мог бы делать и что заинтересовало бы людей Урии. Хуже того, он в их глазах будет выглядеть инвалидом. Мужчины и женщины, гуляющие по улицам Диото, могли предвидеть события собственной жизни, а у него не было такой способности, и все указывало на то, что он никогда ею не обзаведется. Может, это было результатом мутации, которая проявилась внезапно и быстро распространилась среди человечества? А может, эта способность присуща всем и ее можно развить упражнениями?
Как бы то ни было, это означало, что в контактах с людьми Урии он никогда и никого не сможет захватить врасплох. Впрочем, за одним исключением.
Он знал отдаленное будущее планеты.
Через шесть месяцев орда Бестий радостно бросится в атаку на Диото, преследуя свои жертвы в лабиринте пространства и времени. Быть может, способность предвидеть будущее даст людям минутную передышку, но не более.
Это давало неплохую возможность поторговаться. Он может предупредить власти планеты, посоветовать полную эвакуацию Урии или же попробовать усовершенствовать придуманные Солнечной Державой методы борьбы против Бестии. Однако это было рискованно — уриане могли его просто-напросто повесить.
Он выбросил за ограждения пустые банки и смотрел, как они падают. Ничто не тормозило их падения. Значит, антигравитационное поле действовало только на живые организмы. Может, нервная система подсознательно отдавала нужные распоряжения. Корсон не представлял себе устройства, которое могло это делать.
Он встал и снова пошел бродить по городу, надеясь найти межзвездный космопорт, место, где стартуют галактические транспорты или садятся транспространственные корабли, и попасть на борт одного из них, хотя бы и силой. Если его задержат, у него всегда есть выход — рассказать о Бестии.
Корсон уже познакомился в общих чертах с планом города, и он показался ему удивительно неуклюжим. В его эпоху все военные базы были построены по единому проекту: одни дороги предназначались для машин, другие — для пешеходов. Здесь этого не было. Возможность предвидеть события повлияла и на правила движения. Он вспомнил экипаж, с которым недавно едва не столкнулся. Водитель не предвидел его появления на дороге; значит, чтобы предвидеть, уриане должны были делать какое-то усилие. А может, эта способность дана не всем в равной степени?
Он попытался сосредоточиться и представить, что сейчас произойдет. Вот идет пешеход. Он может пойти прямо, повернуть направо, прыгнуть вверх или вниз. Корсон решил, что тот повернет, но человек пошел прямо. Корсон повторил опыт, но вновь безуспешно.
И еще, и еще раз.
Неудач было слишком много! Может, какой-то блок в его нервной системе делал предвидение невозможным?
Он стал вспоминать давние интуитивные решения, которые в решающий момент какой-нибудь схватки, словно молния, вспыхивали у него в мозгу. Случаи, которые скоро забываются и которые называют простыми совпадениями.
У него была твердая репутация счастливчика. Его товарищи часто подшучивали над его везением, и, похоже, напрасно: он был жив, а они все погибли. Может, на Урии везение стало измеримой величиной?
Легкий экипаж остановился перед ним, и Корсон инстинктивно отпрянул. Мышцы напряглись, ноги согнулись, рука метнулась к левому плечу. Он не тронул оружия, поскольку в аппарате была только одна пассажирка — молодая красивая брюнетка — и явно безоружная. Она улыбнулась ему.
Корсон выпрямился и вытер пот со лба. Молодая женщина жестом пригласила его в экипаж.
— Жорж Корсон, не так ли? Прошу вас.
Чтобы дать ему войти, борт аппарата как бы смялся, как если бы был из ткани или искусственного материала, подвергшегося действию термических лучей.
— Кто вы? Как меня нашли?
— Антонелла, — ответила она. — Это мое имя. А сказала мне о вас Флория Ван Нелл. Мне захотелось с вами встретиться.
Поделиться книгой: