– Сначала дело, Урруах. Нас ждет работа. Забудь о своих оскорбленных чувствах и приготовься выполнить свой долг.

Урруах вздохнул, и через некоторое время его усы приняли нормальное положение.

– Только не говори мне, что северные ворота снова неисправны.

– К сожалению, так и есть, – поморщилась Рхиоу.

– Кто-то прошел через них в нерабочие часы, так что нарушилась регулировка, – уточнила Сааш.

– Субстрат в порядке?

– По тому, что нам сказали, судить трудно, но я надеюсь, что так. Если предположить, что нам предстоит заново восстанавливать всю сеть…

Они углубились в обсуждение функционирования ворот и проговорили на эту тему до самой Пятидесятой улицы. Рхиоу вздохнула. Сааш и Урруах могли не очень ладить, но оба были увлечены своей работой, и пока перед ними стояла какая-нибудь сложная техническая проблема, они забывали о разногласиях. Только до и после работы возникали сложности; к счастью, задачи их команды имели строго производственный характер, и никакое правило не требовало, чтобы они были еще и друзьями. Рхиоу, со своей стороны, старалась только сделать так, чтобы отношения между Сааш и Урруахом позволяли им успешно сотрудничать и не кончались увечьем или смертоубийством в нерабочей обстановке.

На юго-западном углу Пятидесятой и Лексингтон-авеню располагался вход в Гранд-Сентрал, которым обычно пользовались кошки. Рядом с магазинчиком деликатесов имелась решетка вентиляционной шахты, ведущей к нижним уровням вокзала; в ней был пролом, сквозь который можно было протиснуться, не выдирая клочья меха из шкурки. Первым в отверстие проскользнул Урруах, затем Сааш и последней – Рхиоу. Наклонная бетонная труба уходила в темноту, и через несколько ярдов кошки остановились, чтобы дать глазам привыкнуть к новому освещению. Возможность уйти с яркого солнечного света была настоящим наслаждением. Пространство вокруг было пронизано мягко светящимися струнами, и теперь кошки наконец могли отчетливо различать их оттенки: при дневном свете в состоянии «шага вбок» они видели их ослепительно яркими и сливающимися.

– Как здесь сегодня воняет, – сморщила нос Сааш.

– Это просто твоя повышенная чувствительность, – ухмыльнулся Урруах, – обостренная, наверное, порошком от блох.

Сааш уже подняла лапу, чтобы отвесить насмешнику оплеуху, но Рхиоу встала между ними.

– Сейчас не до выяснения отношений. Глаза у вас привыкли к темноте? Тогда пошли.

Бетонная шахта имела четыре фута в ширину и всего два в высоту, так что хвосты приходилось держать опущенными. Труба тянулась футов на тридцать, потом поворачивала под прямым углом и кончалась источенным водой бетонным выступом; в десяти футах под ним начинался «задний двор» – северо-восточное депо, куда отгоняли лишние локомотивы и вагоны, чтобы они не мешали движению по основным путям.

Кошки друг за другом спрыгнули вниз, стараясь не замочить лапы в вечной луже стоячей воды, которая скапливалась под трубой и высыхала лишь в самые жаркие и сухие месяцы. В полумраке струны были особенно заметны; многие из них изгибались к какой-то точке между путями 25 и 26, расходясь затем от нее причудливым цветком. Такая центральная симметрия означала наличие в данной точке открытых ворот между мирами; четкая диаграмма сходящихся и расходящихся струн была своего рода гербом и одновременно подписью рабочей команды Рхиоу. Когда ворота были исправны, магам не приходилось тратить свою драгоценную энергию для мгновенного перемещения туда, куда их направляли Вечные Силы. Неработающие ворота означали, что разрешение кризисов задерживалось, живые существа страдали или безвременно гибли, а процессы, ведущие к тепловой смерти вселенной, выходили из-под контроля или даже ускорялись. Предотвратить именно это клялись все вступающие в должность смотрители ворот. Сейчас, глядя на безнадежную путаницу струн, Рхиоу уже не в первый раз задумалась: почему они все еще продолжают бороться с этим хаосом?

Струны вокруг центральной точки слабо мерцали и издавали едва слышный звук, словно их всех одновременно коснулся невидимый музыкант. Их расположение не было симметричным: изгиб сходящихся к центру не был таким же, как и изгиб расходящихся, и это означало, что ворота нестабильны, – они в любой момент могли самопроизвольно изменить фазу, форму или местоположение.

– Сколько времени? – спросила Рхиоу.

– Шесть двадцать, – ответила Сааш.

Они поспешно кинулись бежать, пересекая пути. Хотя даже хорошо видящим в темноте кошкам требуется время, чтобы привыкнуть к изменившемуся освещению, сейчас им помогало то, что они хорошо знали окрестности: им приходилось бывать здесь трижды в неделю, а то и чаще, и они так ловко проскальзывали между зданиями и механизмами, что люди редко их замечали. Урруах мчался впереди: ему, как всегда, доставляло удовольствие преодолевать препятствия, показывая тем свою доблесть. Поэтому Рхиоу особенно поразилась, когда, перепрыгнув через рельс, он неожиданно споткнулся. Оттуда, где он находился, донесся странный визг.

– Потроха Ирха![14] – взвыл Урруах. – Здесь крысы! Уйма крыс!

Визг раздавался со всех сторон. Рхиоу начала с отвращением плеваться: крысы были всюду, они покрывали землю, как мерзкий шевелящийся ковер. Рхиоу так спешила добраться до ворот, что не замечала их, пока не оказалась в самой гуще. Некоторые крысы в панике стали разбегаться по туннелям, но на каждых трех, обратившихся в бегство, приходилась по крайней мере одна, которая пыталась вцепиться кошке в лапу или в ухо.

Рхиоу всегда гордилась тем, какой тяжелой бывала ее лапа и каким точным удар; сейчас она нуждалась во всех своих охотничьих умениях. Зная, что крыса может укусить ее в губу или в глаз, Рхиоу предпочитала пускать в ход зубы, только убедившись, что у жертвы сломана шея; именно этим она теперь и занялась, отчаянно нанося удары направо и налево. Впереди с яростными воплями сражался Урруах, и крысы разлетались в стороны от его мощных ударов.

Сааш! – внезапно с тревогой подумала Рхиоу. – Она ведь не воительница! Что, если…

Она оглянулась через плечо. Сааш припала к земле, ее глаза превратились в огромные черные озера; перед ней выгнула спину готовая прыгнуть крыса почти с нее ростом. Сааш открыла пасть и зашипела.

Крыса словно взорвалась.

А я еще тревожилась – подумала Рхиоу. Она испытывала одновременно и восхищение, и тошноту.

– Сааш, – крикнула она, перекрывая визг и треск костей, которые ломал Урруах, – не могла бы ты распространить это заклинание на всех крыс? У нас нет времени на сражение с ними!

Сааш, плюясь и шипя, стряхнула с себя ошметки бывшей крысы.

– Да, – ответила она. – Поверь, я приготовилась бы уничтожить их всех, если бы знала. Секундочку…

Она снова припала к земле и сосредоточилась, а Рхиоу встала рядом, чтобы защитить Сааш от нападения крыс. Они теперь сбегались отовсюду, словно почувствовав: что-то вот-вот случится. Одна крыса вцепилась Рхиоу в хвост, другая укусила ее за лапу. Ярость дала Рхиоу силы, и она стала наносить смертельные удары, но скоро почувствовала, что начинает выдыхаться.

– Урруах! – вскрикнула она. – Ради Прародительницы, разверни свою полосатую задницу и помоги нам!

Ответом был полный грозного веселья вопль, и Рхиоу увидела, как Урруах пробивается к ним. Его окружало свободное пространство, перемещавшееся с ним вместе: крысы кидались внутрь этого пустого круга, но обратно уже не возвращались – они оставались лежать с проломленными черепами или сломанными хребтами. Со своей идиотской улыбкой Урруах ухватил одну из крыс смертельной хваткой за шею и стал размахивать ею, расшвыривая других устремившихся на него тварей. Глядя на него, Рхиоу испытывала и отвращение, и восхищение одновременно.

Урруах перепрыгнул через Рхиоу, перевернулся в воздухе и приземлился так, что оказался с ней хвостом к хвосту. Вместе они отбивали нападения верещащих извивающихся существ, не позволяя тем приблизиться к Сааш, которая скорчилась на угольной крошке, покрывающей землю, полуприкрыв глаза.

– Нервное расстройство? – поинтересовался Урруах между ударами.

Рхиоу была слишком занята, чтобы отвесить ему оплеуху, а Сааш просто не обратила на его выходку внимания. Через мгновение она подняла голову и зашипела.

Рхиоу прижала уши, челюсть ее отвисла – настолько пронзительным был звук. Казалось, его издала не миниатюрная кошечка, а резко тормозящий паровоз. Сила звука была такова, что Урруах опрокинулся набок. Всюду вокруг стали раздаваться жуткие хлюпающие хлопки: такие звуки издавали бы вакуумные пластиковые упаковки с печенкой под колесами автомобиля. Все три кошки оказались забрызганы вонючими крысиными внутренностями.

Наступила тишина. Сааш кинулась бежать к тому пути, на который переместились ворота. Рхиоу и Урруах, когда тому удалось подняться с земли, последовали за ней. На загривке Рхиоу шерсть встала дыбом, и это не было следствием близости неисправных ворот: из туннеля донесся гул, отозвавшийся вибрацией в рельсах, и в сумраке вспыхнул единственный огненный глаз локомотива. Поезд, прибывающий в шесть тридцать четыре, приближался.

Урруах тоже его увидел.

– Я могу устроить поломку двигателя, – пропыхтел он на бегу. – Никто ничего и не заподозрит.

– Все равно поезд не остановится раньше, чем пройдет через ворота.

– Я могу его остановить…

– Похоже, ты поменялся мозгами с одной из своих блох, – прошипела Рхиоу. Огромная масса и кинетическая энергия поезда были таковы, что даже преувеличенное представление Урруаха о своих возможностях никак не оправдывало сказанной им глупости. – Поезд сойдет с рельсов, и Иау только знает, сколько этих бедных эххифов пострадает или даже погибнет. Бежим скорее!

Они поспешили за Сааш. Она уже стояла перед воротами и яростно била хвостом, оглядывая переплетение струн полуприкрытыми – чтобы лучше видеть – глазами. Когда Рхиоу и Урруах поравнялись с ней, она сообщила:

– Ворота все еще можно привести в действие. Я опасалась худшего. Конфигурация переплетения струн сохранилась такой же, как мы оставили вчера – вон видите те узлы?

Рхиоу присмотрелась.

– Ты можешь завязать их так, чтобы ворота закрылись?

– Должна суметь. Обновить переплетения мы можем и позже: сейчас на это нет времени. Нужно как можно скорее закрыть ворота. Урруах!

– Готов! – откликнулся тот. Он еще не отдышался, но, как всегда, рвался в бой. – Что нужно делать?

– Сначала займемся основными узлами, потом – субстратом. Рхиоу, ты как?

– Готова.

Сначала Сааш, потом Урруах и, наконец, Рхиоу встали на задние лапы, уцепились когтями за светящуюся сеть и начали тянуть струны. Сааш запустила лапы в самую глубину, ухватила зубами узел и принялась за дело. Направляемая в соответствии с ее замыслом энергия устремилась по струнам в субстрат, и сеть послушно стала закрывать зияющий портал. Вибрация и гудение в воздухе усилились. В физическом смысле ворота представляли собой сейчас не правильный круг, к которому привыкла Рхиоу, а рваную дыру, сквозь которую не было видно ничего: ни приближающегося поезда, ни сигнальных огней. Ворота были оставлены открытыми в черную пустоту, и оттуда тянуло холодным безжизненным воздухом, странно контрастирующим с горячим отдающим металлом дыханием вокзала.

Да скорее же! – в отчаянии подумала Рхиоу: она не могла заставить себя забыть о составе, летящем в темную дыру, чтобы оказаться… где? Никто не мог бы ответить на этот вопрос. После катастрофического вторжения такой огромной массы ворота, конечно, выйдут из строя, и починить их может оказаться невозможно. Что ждет поезд и его пассажиров, безвозвратно канувших в какую-то прореху в ткани вселенной?

Рхиоу усилием воли отогнала подобные мысли: они только мешали работе. Сааш полностью сосредоточилась на стоящей перед ней проблеме – это и делало ее незаменимой в трудных ситуациях: она когтями и мыслью перебирала струны, связывала их и бралась за новые. Урруах оскалил зубы с тем же выражением на морде, с каким он убивал крыс; поток его энергии, такой же мощный, как струя воды из пожарного брандспойта, поддерживал силы Сааш, так что струны сияли все ярче и переплетались все быстрее. Поэтому-то Урруах и был вторым сердцем команды; при всем его хвастовстве и скверном характере мощь молодого кота в расцвете сил стоила многих лет опыта и обретенного умения.

Рхиоу тоже помогала Сааш своей энергией, но ее задачей в основном было следить за процессом восстановления ворот в целом.

– Вон там, – показала она Сааш, – струны реже, чем нужно. – Сааш тут же погрузила передние лапы почти по плечи в переливающуюся сеть; она напоминала сейчас кошку, выуживающую мышь из глубокой норки. Потом ее когти зацепили нужную струну и вернули ее на место. Угроза была устранена, и эта часть сети внезапно засияла ровным светом. Рваная дыра, ведущая во тьму, зарастала. Выглянув за ее край, Рхиоу увидела, как близко уже поезд: до него оставалось не больше сотни ярдов.

Все будет в порядке, – твердила себе Рхиоу, – все будет в порядке… Ну давай же, Сааш, давай, Урруах!..

Теперь ворота напоминали не бездонную дыру, а колышущейся на ветру занавес, сплетенный из света и тьмы. Отверстие сжалось до разрыва в ткани мироздания, разрыв превратился в тонкую черту над рельсами. Поезд был уже только в пятидесяти ярдах… Сааш все еще стояла на задних лапах перед сияющей сетью, закрепляя последние струны.

Рхи, – подумала она, – держи!

Рхиоу зубами ухватила нужные струны, а Сааш в дикой спешке натянула их и переплела. Уже не в первый раз Рхиоу подумала: должно быть, когда-то еще в древности человек видел, как кошка – смотрительница ворот занимается своим делом; отсюда и пошло название детской игры с веревочкой – «колыбель для кошки».

– Готово! – крикнула Сааш. Поверхность ворот стала совершенно плоской, переливающейся разноцветными огоньками, которые разбегались к ее краям и отскакивали обратно. Черная трещина в воздухе сомкнулась. Теперь ничто не мешало видеть несущийся на них слепящий белый глаз ревущего всеми своими дизельными двигателями локомотива. Рхиоу и Урруах метнулись вправо, под платформу, Сааш – влево. Поезд прогрохотал через субстрат отремонтированных и ставших безвредными ворот, не оказав на него никакого действия. Под визг тормозов состав плавно затормозил и остановился у платформы.

Огромные колеса одного из вагонов оказались всего в двух дюймах от носов Рхиоу и Урруаха.

– Близковато, – пробормотал Урруах, глядя широко раскрытыми глазами на блестящий металл.

– Близковато, – согласилась Сааш с противоположной стороны пути. – Рхиоу! Я хочу, прежде чем мы отсюда уйдем, провести диагностику этих ворот. Остальные три я могу проверить отсюда, но здесь я хочу взглянуть на контрольные записи, чтобы узнать, кто оставил ворота в таком состоянии.

– Совершенно согласна, – ответила Рхиоу. – Только подожди, пока состав уберут отсюда.

На то, чтобы пассажирам выйти из вагонов, а служащим проверить, что в вагонах никого не осталось, уходило обычно минут двадцать. Отдышавшись, Урруах поднялся на ноги.

– Мне нужно размять косточки, – сказал он и двинулся в конец платформы. Рхиоу пошла следом за ним.

За последним вагоном они встретили Сааш, у которой возникла такая же мысль. При виде ее Урруах сморщил нос.

– Да от твоего вида можно на дерево залезть! Видела бы ты себя! И от тебя воняет!

Сааш посмотрела на него – в виде исключения она явно не собиралась начинать вылизывать шкурку – и ехидно улыбнулась.

– Это просто твоя повышенная чувствительность, – ласково сказала она.

Урруаху хватило совести смутиться. Он отошел в сторонку и оглядел то, что осталось от крыс.

– Такой номер не каждый день захочешь выкинуть. Однако, бесспорно, сработало эффективно!

– Сааш спасла нас, – тихо сказала Рхиоу. – И людей в поезде тоже. Ты здорово справилась, подружка.

Сааш криво усмехнулась.

– Я знаю, в чем я сильна. Сражение с крысами к этим вещам не относится.

– Зато техническая экспертиза… – начала Рхиоу.

– Крысы, – перебила ее Сааш, – определенным образом воздействуют на пространство. Никакой другой вид так не влияет на струны там, где живет. Этой их особенностью можно воспользоваться. – Она, все еще криво улыбаясь, дернула хвостом.

– Тебе лучше держать наготове это твое заклинание, – с чувством сказала Рхиоу. – Может, оно нам еще понадобится.

С того пути, где стоял состав, донеслись скрежет и громыхание: поезд подавали назад, в тот туннель, где сходились рельсы всех путей этого уровня.

Кошачья команда с Урруахом во главе перешла на соседний путь, подальше от вращающихся колес.

– Чем мы теперь займемся? – спросил кот.

– Почистимся, – высказала свое заветное желание Рхиоу.

– Я имею в виду – после этого. Можно пойти в ресторан, где подают омаров, и закрутить роман с официанткой.

Рхиоу раздраженно прижала уши: как можно думать о еде, даже об омарах, когда тебя окружает такая мерзость! Впрочем, она знала, что омары – страсть Урруаха. Иногда после работы она незаметно следила за ним: Урруах отправлялся к выставленным на улицу столикам ресторана, вставал в очередь к раздаточному окну, вызывая тем самым смех и комментарии пешеходов, и выпрашивал, громко мурлыча, объедки у толстухи-официантки. Сама Рхиоу никогда не сделала бы ничего столь привлекающего внимание, однако Урруах подобных вещей не стыдился, и Рхиоу давно отказалась от попыток его перевоспитать.

– По воскресеньям они столики наружу не выставляют, – сказала Сааш. – Да и вообще, ты хоть когда-нибудь думаешь о чем-то, кроме жратвы?

– Как же! Вот как раз прошлой ночью я повстречал такую рыженькую милашку с зелеными глазками…

Сааш уселась на относительно чистом месте позади семафора и стала отчаянно чесаться.

– Урруах, ты явно путаешь меня с кем-то, кто хоть чуть-чуть интересуется твоими ночными похождениями.

– Ах, в этом нет твоей вины, – великодушно сказал Урруах. – Конечно, тебе это неинтересно: ты ведь ффейх.

Рхиоу слегка улыбнулась: научить Урруаха тактичности ей тоже никогда не удавалось. Однако оспорить доводы кота не могла ни Сааш, ни она сама. Еще до того, как она освоила магию, ее эххифы отнесли ее к ветеринару для операции по удалению яичников. С Сааш это тоже случилось еще в младенчестве – так давно, что она уже почти ничего не помнила. Статус ффейха освобождал от некоторых обременительных порывов; Рхиоу иногда удивлялась, как удается занимающимся кошкам магией совмещать разгар любовной страсти с выполнением долга.

– И все же, – сказала Рхиоу, – в чем-то Сааш права, так что до завтра придется тебе ограничиться «Макдоналдсом», мой котеночек.

– Что ж, омар стоит того, чтобы подождать, – ответил ничуть не смущенный Урруах. Он глянул в сторону и остановился. – Ох, одну ты пропустила, Сааш. Милосердная Иау, ну и здоровенные крысы встречаются в этом году! – Внезапно Урруах вскрикнул: – Рхиоу! Это не крыса.

Ужас в его голосе заставила сердце Рхиоу оборваться. Она поспешила туда, где стоял Урруах, и печально взглянула на жалкое тельце на рельсах. Что ж, иногда такое встречалось и раньше. Среди Народа были и больные, и неосторожные; некоторые кошки впадали в панику при виде поезда. В таких случаях ничего не оставалось делать, кроме как позаботиться о теле и пожелать большей удачи в следующей жизни.

Такой молодой, – грустно подумала Рхиоу. Пострадавший был еще совсем котенком, не начавшим еще интересоваться вопросами секса.

– Бедный малыш, – сказала Сааш. – Интересно…

Тельце дернулось. Вздох, еще одно судорожное движение, новый вздох…

– Глазам своим не верю, – прошептала Рхиоу. Она наклонилась и лизнула пострадавшего в голову. Вкус был ужасный – гарь, ржавый металл, крысиная кровь. Рхиоу принюхалась к дыханию котенка. От него пахло болью и увечьями, но еще не смертью.

И в этот момент в ее голове раздался голос.

Рхиоу! Ты не занята?

Голос был Рхиоу знаком, и она ожидала его услышать, но не сейчас. Судя по выражению их морд, остальные тоже услышали голос.