Крестная мать

Отец Василий насторожился. Он догадался, что шантажист потребует что-то еще. Холодная влага оросила лоб. Благочинный не мог возразить. Подлинные документы, доказывающие его финансовые махинации, все еще были у шантажистов. В них конец его карьеры. Он так долго шел к этому сану, и терять все разом, сгинуть с позором — нет, уж лучше пойти на сговор с этими людьми. Сначала он хотел было воспротивиться наглости творимого с ним бесчинства, но отречься от содеянного был не в силах. На руках шантажиста были неопровержимые доказательства присвоения им гуманитарной помощи Свято-Никольскому храму Севастополя, полученной из Америки. Имигрировавший из России в Новый Свет белый морской офицер стал в Америке состоятельным человеком, а ностальгия по Родине заставила на закате лет заняться меценатством. Моряк, родившийся и проживший всю сознательную жизнь в Севастополе, перечислил десять тысяч долларов в дар Крымской епархии на нужды Свято-Никольского храма и финансирование перевоза святых мощей Николая Угодника, покровителя моряков, из Италии в Крым. Епархиальное управление оставили в неведении по поводу поступивших из Америки средств. Деньги упали в карман протоиерея Василия.

Шантажисты грозили оглаской, они знали все, вплоть до механизма сокрытия денег, и он вынужден был смириться. Да и хотели-то эти люди лишь благосклонности протоиерея в отношении так называемого Христианского банка. Этим людям понадобилась зачем-то юридическая крыша епархии. Сперва он пытался убедить их, что не в его компетенции решать столь сложные финансовые вопросы без ведома митрополита, но ему сказали, что со стороны митрополита Филарета претензий не будет.

Аудиенция с Филаретом в Киеве длилась сорок минут. Отец Василий изложил "свое" предложение о причащении епархии к бизнесу, дабы изыскать средства на восстановление и реконструкцию увядших от времени соборов, на благотворительные деяния церкви. И хотя мотивировка была железной, Филарет не соблаговолил дать ответ тотчас, и отец Василий отправился в Севастополь ни с чем.

Сомнения полностью исчезли, когда в покоях преподобного прохладной сентябрьской ночью раздался звонок: владыка Филарет недвусмысленно дал понять, что не возражает. Тягостные мысли не давали отцу Василию покоя. Владыку терзали ночные страхи и мрачные видения. В них отец Василий пребывал в облике хромого зайца, ковыляющего на своих побитых лапах от настигающего волка.

Отец Василий, не лишенный здравого смысла и дара предвидения, стал понемногу понимать, что к чему. Но постарался отогнать от себя недобрые мысли, ибо его жизненным кредо было никогда не ввязываться в политические игры.

— Хочу, чтобы созданный Христианский банк был обеспечен собственным золотым запасом, — продолжал голос из трубки, — это послужит хорошей рекламой и придаст банку весомость. Я имею в виду драгоценности заброшенного храма, найденные на раскопках.

…Теперь от него хотят заполучить золото, на которое даже не составлен еще каталог. Эти ребята разнюхали о кладе за один день. Еще одна забота свалилась на него голову…

Протоиерей Василий поначалу съежился от стремительных перемен в экзархате. Все происходило на глазах. Филарет с некоторых пор значился в раскольниках и сделался мальчиком для битья. Отец Василий орудовал "битой" пуще других. Лишь бы Синод не поставил под сомнение его собственную благонадежность. Но все эти перемены были столь непредсказуемы, что единственным мерилом стабильности для отца Василия остались деньги. Ему предлагали деньги шантажисты, волею судьбы ставшие партнерами. Отец Василий считал так, потому что по сути своей был далек от бизнеса. И не таких праведников губила жадность. Осунувшийся за последний месяц отец Василий судорожно всхлипнул в телефонную трубку, вытер потный лоб и тихо произнес:

— Как вы собираетесь поступить с драгоценностями? О них, по меньшей мере, знают человек сто. И пресса уже писала о находке.

— О репортерах можете не беспокоиться, мы инсценируем вооруженное нападение и похищение прямо из вашей обители. Нужно только, чтобы вы, владыко, приказали перенести ларец в свои покои. Якобы для составления каталога и определения стоимости изделий ювелирами. Причем это нужно сделать в ближайшее время. Иначе вы неминуемо увязнете в распрях с госадминистрацией по поводу права на клад. Не волнуйтесь, все будет чисто. От вида пистолета у всех сердце уйдет в пятки. Сразу после операции вы получите все остальные бумаги, а ваш счет в банке удвоится.

Через пять дней город потрясла ужасающая новость: на святую обитель, резиденцию батюшки, совершено разбойное нападение, похищены драгоценности, благочинный Севастопольского округа, протоиерей Василий найден в собственных покоях с простреленной головой. Убит прислужник-монах и двое лучших в Крыму ювелиров.

Головокружительная карьера удачливого и процветающего бизнесмена Антона Шаруна не давала покоя никому в Севастополе. На фоне всеобщего прозябания только один его сверкающий офис в центре города бросал вызов всем. Отличительной чертой этого Бог весть откуда свалившегося на головы севастопольцев мультимиллиардера было то, что он делал бизнес открыто и вроде как у всех на виду. Он разъезжал на единственном в городе "линкольне" и давал интервью буквально всем городским газетам. В Севастополе с неперестающим нарастанием блуждали слухи об отмывании Торговым домом Таврическим, владельцем которого являлся Шарун, партийных денег. Подобно известной сказке о гадком утенке, превратившемся в прекрасного лебедя, массовик-затейник одного из культурных учреждений города воплотился в бизнесмена от Бога, как стал называть его представитель президента Украины в Севастополе Иван Ломов.

Антон Шарун был молодым человеком двадцати семи лет от роду, довольно не глупым и элегантным; его кожа казалась младенческой. Глядя на его слащавое личико, можно было предположить, что его щек и подбородка ни разу не касалась бритва. Лишь стертая эмаль нижнего ряда зубов выдавала разрушительную работу времени. Блатные и рэкет не могли взять в толк: откуда появился этот молокосос с миллиардами и как это он мог подняться за один год прямо у них под носом? Они чувствовали, что Шарун — "подстава", и томились желанием разузнать, кто. за ним стоит.

Прощупать фраера решился Арсен, под чьим контролем был городской супермаркет, ювелирные мастерские и ночной клуб. Доверенное лицо Арсена, стопятидесятикилограммовый Макс, никогда не расстававшийся с бейсбольной кепкой, пришел днем в офис к Шаруну, рассчитывая быстро обставить дело и уже вечером укатить на своей вишневой "девятке" в Ялту с очаровательной молодкой.

Шарун еще не переехал в свою новую резиденцию. Макс нашел его в старом офисе в районе Камышовой бухты. В приемной Макса спросили о цели визита. Он не замедлил ответить, что пришел к владельцу Торгового дома с выгодным предложением и был бы очень благодарен, если бы Антон Юрьевич выслушал его немедленно, так как он очень спешил. Его пустили в кабинет. После вежливого приветствия Макс сказал:

— Я представляю организацию, которая готова предложить вашей фирме некоторые услуги за договорную цену.

— А о каких услугах идет речь? — с блеском в глазах спросил Шарун.

Макс был уверен, что Шарун прекрасно знал, о чем идет речь. Макса в городе знали все, и если он к кому-то приходил, то, во всяком случае, не точить лясы.

— Эти услуги заключаются в благосклонности нашей организации к вашей организации и искренней готовности в любой момент прийти на помощь. Прошу великодушно извинить, мне надо идти, неотложные дела. О своем решении сообщите по этому телефону. — Макс неуклюже швырнул визитку на стол бизнесмену.

В этот же день в пустую машину владельца Торгового дома прямо у здания его магазина, подложили бомбу. Приобретенный на днях "опель колибри спорт" превратился в железный лом. Отлетевшей от взрыва дверью придавило оказавшуюся рядом маленькую девочку, ее в тяжелом состоянии забрала "скорая". Еще двое прохожих получили незначительные ранения, отделавшись легким испугом.

Через два дня блатные и рэкет с тревогой восприняли новость о кровавом убийстве Арсена, которому вскрыли вены в сауне. Изуродованный труп непосредственного исполнителя задуманной Арсеном операции с бомбой нашли в пригородном лесу. Макс пропал без вести. В последний раз его видели в Ялте, в гостинице "Ореанда". Он исчез, даже не сдав ключей администратору, оставив в одиночестве в гостиничном номере своего белокурого "цыпленка". И тогда городские авторитеты решили обратиться за советом к крымскому Папе, дядюшке Цезарю.

* * *

В день похорон Арсена, несомненно, больше всех радовался лучший в городе художник-каменотес, на совесть выполнивший полученный заказ. Надгробное изваяние из черного гранита "габбро" с объемным портретом усопшего, обрамленным в неповторимый орнамент, могло бы посоперничать с бюстами у Кремлевской стены, и даже самое предвзятое жюри застряло бы на перепутье: какому памятнику отдать главный приз. Покрытые золотом буквы напоминали тончайшую гравировку музейного экспоната, безукоризненная симметрия обелиска, исполненного в виде увядшего кленового листа, размерами с автомобиль, заставила усомниться, что это дело рук человека. Тем паче, никто бы не поверил, что художник со своим напарником смастерили все это за два дня. Каменотес был по-настоящему счастлив, он взаправду считал, что ему отвалили денег с явным перебором. Он бы согласился и на третью часть полученной суммы. Однако хозяин — барин, а он — не осел; сколько предложили — столько и взял. Перепало и напарнику. Заведующую кладбищем, выделившую участок на аккуратно подстриженной клумбе в "почетном" квартале, тоже не обидели. Она предоставила место из личной брони. Хорошо вознаградили сотрудников бюро ритуальных услуг, музыкантов, могильщиков. В этот день траурный зал, где родные и близкие прощались с покойным, был усеян венками, как никогда. Администрация кладбища поспешно отменила другие похороны, назначенные на это время. За полученное от заказчика вознаграждение она готова была выслушать тысячи упреков и пройти через неминуемый камнепад неприятностей.

Самый приличный на вид в похоронном бюро катафалк еле-еле волочился в сопровождении бесконечной кавалькады иномарок по центральной городской улице. Водитель было заартачился и спросил, нельзя ли ехать быстрее.

Ему надо было успеть в погребальную контору за очередным "клиентом" в ящике. Его сразу предупредили, что успевает всюду только тот, кто никуда не спешит, что ему отрежут ноги, если он не будет ехать еще медленнее. Шоферу не надо было повторять, он все понял.

На похороны Арсена съехалось много народу. Родные и знавшие Арсена близко люди его круга стояли у самой могилы. Чуть поодаль в одинаковых позах и примерно с одинаковыми выражениями лица своих хозяев опекали "телохранители". Пришли проститься с Арсеном и проводить его в последний путь не только крупные боссы — все, начиная от вышибал, рядовых бойцов рэкетирских дружин, барменов и заканчивая официантками и проститутками, все, кто имел с Арсеном лишь мимолетные контакты, прибыли засвидетельствовать свое почтение и отдать дань уважения усопшему. А если быть точнее, просто засветиться.

Молоденькая стройненькая девчушка в мини-юбке заливалась не меньше супруги Арсена слезами, делая вид, что личное неумолимое горе постигло ее юную неокрепшую душу. Арсена она видела только издалека, но тому был свидетель только Арсен, а значит, ее актерская наживка даст повод подумать, что она была близка с этим влиятельным мафиози. Если обман удастся, у нее есть шанс когда-нибудь обратиться за помощью к одному из присутствовавших здесь дельцов. Мало ли что может случиться. Главное, чтобы ее запомнили, — размышляла хитрая девушка. Во всяком случае, уже одно только присутствие ее здесь многое для нее значило. Она восхищалась сама собой, что решилась прийти. Вот это зарисовка. И таких здесь было не так мало. Вся шушваль, имевшая честь когда-либо крутиться, вертеться, шестерить, выполнять мелкие поручения правящей в городе мафиозной элиты, была здесь, чтобы потом, в кругу себе подобных, с важностью и апломбом небрежно проронить: "Я был на похоронах Арсена".

Друзья покойного, прибывшие из Ростова-на-Дону, Самвел Минасбегян, вор в законе, пользующийся большим авторитетом среди богатых и бедных армян ростовской Нахичевани, и Вадим Кандыбка, авторитет ростовских катал и шулеров, содержатель казино на Большой Садовой, настояли на том, чтобы на погребение пригласили священника Григорианской апостольской церкви из самого Эчмиадзина. Узнав о такой просьбе, католикос всех армян не замедлил откликнуться, так как его не раз информировали о миллионных пожертвованиях Минасбегяна на строительство армянских церквей в Ростове. Несмотря на проходящую в эти дни забастовку авиадиспетчеров и трудности с топливом, самолет из Еревана с григорианским священником встретили в Симферопольском аэропорту в день похорон. Все расходы на себя взял дядюшка Цезарь, крымский Папа. Этим жестом он показал, что считает убийство Арсена личной трагедией. По всеобщему мнению, только дядюшка Цезарь был в состоянии утрясти все неурядицы без суеты и лишнего шума. Власть и могущество этого человека были безграничны, и вряд ли в Крыму нашлись бы люди, способные серьезно поспорить с его силой. Да, так можно было бы сказать, если бы не было братьев Каблуков.

Вотчиной Цезаря был Севастополь, однако его влияние не ограничивалось городом русских моряков. Его люди шныряли везде. После нескольких потасовок в Ялте с разрозненными группировками кавказцев дядюшка Цезарь смог укрепиться и на Южном берегу. В Ялте у него еще были проблемы, зато гурзуфскими и алуштинскими санаториями он правил безраздельно.

Цезарь быстро смекнул, что надо понемногу отходить от рэкета, с законом шутки плохи, пора легализовать бизнес. Его мечтой была финансовая корпорация. А первенцем, рожденным его фантазией, стала строительная фирма, существовавшая за счет подрядов городских властей. Снискав к себе уважение горисполкома, Цезарь ковал железо, пока горячо, продолжив карьеру предпринимателя. Вначале коммерческие магазины и сеть шашлычных, объединенных названием "бриолет", затем — транспортная компания, брокерские конторы и наконец — морская товарная биржа. Все это в совокупности приносило колоссальный доход. Нанятые экономисты, программисты, юристы не переставая ворковали, куда вложить деньги.

К началу 90-х Цезарь приватизировал через подставных лиц крупную мебельную фабрику, умудрился скупить тридцать процентов акций завода по производству телевизоров "Фотон", хотя подписка на акции была закрыта. Цезарь запустил свою руку практически во все перспективные отрасли хозяйства.

Мало того, Цезарь пустил корни в политической сфере. Человек шесть депутатов Верховного совета Крыма были его протеже. С помощью балаболов с мандатами он мог надавить на кого угодно.

Его хобби с недавних пор стало меценатство. Он находил в нем утешение и лишнее доказательство собственной значимости. Цезарь финансировал спорт и молодых поп- исполнителей. Он являлся бессменным спонсором музыкальных фестивалей эстрадной песни в Ялте. Еще он любил прокатиться под парусами на собственной яхте польской постройки, постоять в одиночестве на юте и, созерцая, как вскипают буруны, любил предаться воспоминаниям о трудном восхождении к своему нынешнему положению. Единственное, в чем он утвердился на все сто — закон не обязательно исполнять, с ним надо дружить… И он дружил с начальником милиции города генерал-майором Черноусовым, который каждую субботу парился в сауне его бунгало. Главный мент знал, что Цезарь, став легальным бизнесменом, продолжает оставаться криминальным Папой, но он не осуждал его, он хорошо знал также, что сам по себе такой авторитет служит залогом процветания бизнеса.

* * *

Появление в Севастополе молодого финансового магната Антона Шаруна было неожиданностью для всех, но только не для Цезаря. В то время как севастопольские воротилы засуетились и понаделали глупостей, дядюшка Цезарь наводил справки, и, лишь обобщив собранную информацию, он сделал выводы и определился, что и как надо делать. Когда дело касалось целостности его владения и сферы влияния, сидеть сложа руки Цезарь не мог. Не мог он также делать поспешных необдуманных шагов. Это было не в его правилах. Вглядываясь в лица присутствующих на панихиде Арсена местных и приехавших из других городов боссов, Цезарь понимал, что бросить копье мести в сторону врага и тем самым положить начало войне в его власти, и никто из находящихся здесь дельцов не осмелится взять на себя это исключительное право. Бригаде Арсена не терпелось окунуться в бойню, а дядюшка Цезарь не хотел торопить события, он был уверен, что большинство из присутствующих недооценивают Шаруна.

Время и место совещания дядюшка Цезарь уже выбрал. По окончании погребения его шустрый секретарь раздал пригласительные тем боссам и бизнесменам, кого Цезарь посчитал нужным видеть на совещании. На всех билетах Цезарь своей рукой написал приглашение посетить зафрахтованный специально для встречи круизный лайнер "Тарас Шевченко" одесского пароходства. Корявые буквы и подпись Цезаря, не воспользовавшегося бесчувственным типографским шрифтом, указывала на доверенность и особую значимость назначенного мероприятия.

Кровавая расправа над Арсеном больше шокировала местных дельцов, чем напугала. Они не ожидали от желторотого чужака такой прыти. Однако Цезарь был намерен просчитать все возможные ходы, а совещание на теплоходе призвано было прояснить ситуацию для всех. У дядюшки Цезаря не возникало иллюзий на этот счет. Он уже точно знал, откуда дует ветер, и поэтому не мог допустить смерти Шаруна.

Россия. Москва

За черным пластиковым столом, увенчанным бронзовой статуэткой бога торговли Меркурия, сидел грузный мужчина в синем костюме от Валентина, застегнутом на золотые пуговицы. Его холеное, ухоженное лицо испаряло узнаваемый запах одеколона "Опасность". В тонких губах торчала сигарета. Он втянул в себя дым, затем элегантно зажал сигарету двумя пальцами и красиво стряхнул пепел.

Он молчал. Сидящей напротив девушке в чернобурке было неспокойно под его пристальным взглядом. Она прикидывала: видны ли ее длинные ножки, запакованные в ботфорты на шпильке. Решив, что не видны, она как бы невзначай, распахнула полушубок и погладила свое колено, затем вдруг изобразила на лице расстройство, якобы обнаружив затяжку на колготках.

Взгляд человека сохранял все ту же безучастность. Девушке оставалось лишь ждать и разглядывать бриллиантовые запонки на манжете, выглянувшей из рукава его пиджака.

Этот мужчина был большим человеком, а большие люди делают большие подарки. Но ее томила неопределенность ожидания. Она-то думала, что отделается сегодня минетом. Уже месяц она жила в особняке этого человека. Он поселил ее в роскошных апартаментах с бассейном, ей нравилось здесь все, кроме одного: выйти из особняка она могла только с разрешения этого человека или с ним. Обычно он вызывал ее, чтобы заняться любовью, но сегодня, похоже, у него другие планы. Сейчас она думала, что предстоит какая-то поездка. Толик, так называла она этого человека, велел ей одеться потеплее, но почему же он молчит. Ехать так ехать. Здесь так жарко в этом полушубке, а он молчит.

— Машенька, — наконец подал голос Толик. Девушка гордилась своей привилегией называть своего "папочку" по имени, остальные называли его Бейсик. — Машенька, я начал к тебе привыкать, это для тебя минус, — Бейсик говорил тихо, его глаза не моргали, — до тебя у меня была другая женщина. Твоя предшественница плохо кончила; длинный язык довел ее до цугундера. Я ей многое позволял, дал ей много прав, а она благодарила меня тем, что крутила за глаза дульки, общалась с кем попало. Она пыталась привинтить мне рога. Тебе интересно, чем она кончила?

— О нет, Толик, — ответила девушка, — мне это не интересно. Ты же знаешь — я тебя люблю.

— Она тоже говорила "я тебя люблю". — У Бейсика шевельнулись веки. — А кончила "субботником" у жулья. Ее тело нашли в отстойнике.

Девушку передернуло, но она взяла себя в руки.

— Что за страсти ты мне рассказываешь, Толик, я тобой дорожу, разве дала тебе повод в этом усомниться?

— Ты не треплешься ни с кем из прислуги, наверное, из-за того, что уверена — они все донесут мне. Ты — хитрая и осторожная.

— Я не общаюсь с прислугой, это не мой круг, Толик.

— Мне нравится ход твоих мыслей, я позвал тебя, чтобы сообщить радостную для тебя весть…

Телефонный звонок не дал ему досказать. Звонить по прямому телефону, минуя приемную, могли только три человека: начальник личной охраны, главный управляющий его банков и личный адвокат. Прибор поиска абонента высветил на электронном табло семь цифр: это был номер телефона, установленного в кабинете его адвоката. Кабинет находился этажом выше. Бейсик поленился поднять трубку и буркнул в радиомикрофон:

— Зайди. — Его глаза вновь остекленели, он погрузился в свои мысли, забыв о девушке. Через минуту пришел адвокат с какой-то папкой.

— Может, я помешал? — обратился он к Бейсику.

— Адвокаты обычно помогают, а не мешают, — произнес Бейсик. Он строго посмотрел на девушку, на какое-то мгновение зафиксировав на ней свой взгляд, затем сказал: — Ступай, маленькая, у меня дела.

Девушка не показала вида, что ей неприятно такое обращение, она одарила Бейсика своей очаровательной улыбкой, метнув одновременно искрометный взор на вошедшего адвоката. И только Бейсик понял, чем вызван и кому адресован этот взгляд, сосредоточивший в себе затаенную злобу. Не успела девушка закрыть за собой дверь, как Бейсик окликнул ее:

— Да, дорогая, я забыл сообщить приятную для тебя новость: теперь ты имеешь право выходить из дома в любое время. Я подумал — тебе захочется воспользоваться этим правом прямо сейчас. "Мерседес" в твоем распоряжении, так что оделась ты не зря… На улице мороз. Отныне у тебя полная свобода.

Девушка послала Бейсику воздушный поцелуй и закрыла за собой дверь.

Полная свобода… Адвокат все еще стоял. Он знал, что если Бейсик не предложил сесть сразу, то придется ему докладывать о выполненной работе стоя. Адвокат был из тех людей, которые ощутили на собственной шкуре, что такое полная свобода в интерпретации Бейсика. У адвоката была своя история…

Намаявшись с рутиной в нарсуде, молодой юрист с радостью принял предложение о работе в коммерческой фирме. Два года работал на совесть, вникал в азы делания денег, да вник так, что решил усвоенную теорию воплотить на практике. Случай представился. Правление фирмы доверило ему сопровождать груз на зафрахтованном пароходе. Судно следовало в Африку с оборудованием для кирпичных заводов — так значилось в грузовой таможенной декларации. Под видом продукции кирпичных заводов провозили литий и цинк в слитках. Груз ждал адресат в Тунисе, но так и не дождался. Груз исчез вместе с провожатым.

Поиски не дали результата. И тогда фирмачи пришли на поклон к Бейсику. Выслушав ходоков, Бейсик взялся за дело, пообещав за хорошие комиссионные вернуть им деньга. Бейсику так понравилась афера, предпринятая юристом, что он расхохотался:

— Хваткий малый, мне самому такой нужен. Продайте мне его.

Фирмачи в недоумении пожали плечами, тогда Бейсик отсчитал им приличную сумму за еще ненайденного юриста. Кому-кому, а им этот пройдоха не нужен был и даром, но Бейсик по-своему ценил людей, а о том, что его ребята обнаружат пропажу в максимально сжатые сроки, Бейсик был уверен.

Так и случилось. С судном разобрались мгновенно. Вместо Туниса, где его ожидали заказчики, корабль разгрузился в Александрии. Там от груза и след простыл. Прошла еще неделя. И Бейсику доложили, где обосновался пропавший юрист. Юриста скрутили в Германии, в саду его коттеджа, выстроенного на Рейне, и доставили к Бейсику. Бедолаге оставалось одно — расплатиться, но участь его вобрала в себя еще и следующее — трудиться, как папа Карло, на Бейсика.

Кадр оказался настолько ценным, что Бейсик плюнул на прошлое юриста-афериста, сделал его своим личным адвокатом. Как к работнику к нему не было претензий. Немудрено — работать плохо на Бейсика было по меньшей мере рискованно, особенно для раба, хотя и высокооплачиваемого. Такой незавидный статус личного юриста был удобен Бейсику, но сам Бейсик без задней мысли полагал, что дал юристу полную свободу…

— Ну, давай выкладывай, что накопал, — кивнул он адвокату, когда девушка вышла, — хотя постой, хочешь оценить, какая у этой курочки фигурка, как эта птичка порхает?!

* * *

Девушка направилась к выходу из особняка. У массивной решетки-двери дежурил охранник, не поставленный в известность о том, что Бейсик теперь разрешает своей любовнице выходить за пределы здания. Поэтому вполне понятен был его вопрос:

— Вам не жарко в шубе?

— А ты что, градусник?! — резко парировала она. Ее рассердила унизительная процедура объяснения с охранником. Звонить в приемную Бейсика по внутреннему телефону не потребовалось. Выручил водитель "мерседеса", показавшийся в дверях центрального входа. Он подтвердил слова девушки и предостерег охранника от излишнего усердия.

В этот момент на большом экране видеопроектора в кабинете Бейсика появилось изображение фасада особняка. Скрытая видеокамера запечатлела крупным планом стройную фигуру девушки. Она грациозно спускалась по ступенькам к автомобилю.

— Ты смотри, какая пластика! — вслух восхищался Бейсик. — Дефилирует, как на подиуме. Я взял ее из манекенщиц.

Но тут его словно ошпарило кипятком. Будь девушка в курсе, что Папочка изъявит желание тайком за ней понаблюдать, никогда не допустила бы такого ребячества. Виновато оглянувшись по сторонам и удостоверившись, что за ней никто не наблюдает, она вытянула средний палец кверху и выругалась по-английски:

— Факю!

Бейсик над этим посмеялся. Его реакция на подобные вещи была не ординарна.

— Видишь, как эти мокрощелки благодарят за доброту? Ведь только что ее предупредил, чтобы не изгалялась, про бывшую свою рассказывал, а она буквально дульки крутит. У нее пуля в черепе. Не успела выйти и на тебе! Это мне-то "факю", ну ты гляди, это мне. Ах, сучка, — покачал головой Бейсик. — Они все одинаковые, у них память короткая, ну да ладно с этой дурой я потом потолкую. Что там у тебя, читай. Мне уже интересно.

Бейсик выключил видеопроектор.

Адвокат раскрыл папку, но докладывал, не глядя в свои записи, по памяти:

— Родионова Елена Александровна известна как Матушка, довольно одиозная, достаточно колоритная фигура в Киеве, занятая в сфере финансов, большие связи с политиками. Для собственной безопасности создала специальное подразделение: церковную службу безопасности, по сути, легализованное воинское формирование. Ее связь с высшим духовенством — отдельный вопрос. По неуточненным данным ее крестники, юноша и девушка, на самом деле — ее дети от епископа Симеона — одного из высших иерархов автокефальной церкви. Если прикажете, выясним точнее…

— Продолжай, слушаю. — Бейсик вынул сигарету из пачки "Честор Филд", прикурил от зажигалки и выпустил изо рта клубок дыма.

— Выясним точно, — поправился адвокат, придав своим словам утвердительную тональность. — С церковью связана очень давно. Начинала с того, на чем сидела: антиквариат, церковная утварь, распределение подрядов на строительство и реставрацию храмов. Ныне переключилась на банковскую деятельность. В Киеве стоит под защитой крупной группировки Роланда Кутателадзе. Поддерживает контакты с военными формированиями УНСО. В данный момент расставляет филиалы банков по Украине. Государственные структуры всячески ей содействуют, в Крыму по понятной причине особенно. Это все. — Адвокат закрыл папку.

— А как насчет того, что врага надо знать в лицо? — поинтересовался Бейсик.

Адвокат ожидал ощутить на себе изумленный взгляд хозяина, когда протянул Бейсику снимок с портретом Матушки, добавив:

— Кроме этого нам удалось заполучить видеозапись одной торжественной церемонии — репортаж о передаче памятника древнего зодчества в лоно церкви, на торжествах присутствовала Родионова, она стоит по правую руку от президента Украины во время богослужения…

Бейсик отреагировал на такую прыть своего адвоката холодно:

— Совпадает. — Он щелкнул по лежащей на столе папке, содержащей подробный отчет обо всем, что касалось Родионовой. Работу адвоката кто-то продублировал. Бейсик схохмил: — По-твоему, президент — это уровень? У меня вот тоже снимки есть: я и мэр Москвы, я и Черномырдин, я и Гельмут Коль, да ты видел меня с Колем. Фото с симпозиума торгово-промышленной палаты в Гамбурге. Мало ли каким макаром Бейсик в кадр влезает… Это что — аргумент? Ты мне факты давай, а не свой телячий восторг. Если бы все, как малолетний Бил Клинтон, после того как сфотографировались с Джоном Кеннеди, впоследствии сами стали президентами, то в Америке сейчас количество президентов превышало бы население. Толку от этой фотографии! Есть люди и покруче… Я, например. — Бейсик внимательно вгляделся в портрет женщины. — Красивая, — оценил он, — значит, такая же тварь, как все эти шлюхи, только у этой ко всем ее достоинствам еще и власть. Эта сучка опасна вдвойне. Так, мой дорогой, ты будь готов, на всякий случай, отправиться в Крым погостить у Цезаря, он в твоем присутствии пошевелится, а снимочек этот сгодится для Крюка. У меня в этой папке целый фотоальбом с ее милым личиком. Крюку, по всей видимости, предстоит побывать в Киеве… Не прямо сейчас, немного погодя будем отряжать его в Хохляндию. Крюк — умный исполнитель, его надо слегка просветить.

* * *

Бейсиком Бейсика окрестил его наставник, вор в законе по кличке Сибиряк. Когда Бейсик еще был никем, а, вернее, был у Сибиряка в качестве главного подай-принеси. Сибиряк приметил нешустрого паренька с ясной головой, подобрал его с улицы. Бейсик был детдомовским сиротой. Сибиряк стал воспитывать его на свой манер.

Глаза мальчика стекленели, когда он злился. Но он не плакал и не орал, как его сверстники, он запоминал. У парнишки была потрясающая память, а еще он любил считать, считал деньги, которые давал на карманные расходы учитель, считал, но жалел тратить, считал даже конфеты, которыми его угощали, считал все, что можно было посчитать. Может быть, из-за этой компьютерной памяти, которой обладал мальчонка, Сибиряк присвоил ему прозвище Бейсик. Бейсик поселился у своего учителя.

Сибиряк никогда не считал Бейсика своим приемным сыном. Он был жесток к нему, часто бил. В то же время Сибиряк считал, что из мальчонки будет толк. Бейсик рос и мужал в делах, которые раз за разом становились все серьезнее. Когда Бейсику исполнилось двадцать, это был уже прожженный вор, у которого был верный расклад.

Шло время. Менялась политика. Сибиряк скоро учуял новые возможности и принялся теперь делать деньги нетрадиционными для блатных способами. И хотя многие из возникших коммерческих структур возглавляли бывшие зэки, для жулика такой масти, как Сибиряк, это был нетипичный случай. Он перекрасился в коммерсанты, открыл холдинговую компанию.

Московская блатота и раньше дивилась дружбе Сибиряка с цеховиками, а теперь кривилась, глядя, как он сам становится бизнесменом. Но Сибиряк стоял на своем. Он говорил Бейсику, который из шестерок уже выдвинулся в компаньоны:

— Мальчик мой, эти недоумки не могут понять, что время "малин" прошло. Настали новые времена. Посмотришь — всю эту шушеру скоро придавят настоящие ребята, большой бизнес. Они говорят, что вор не может стать барыгой, вор не должен торговать. Долго они не проковыляют с таким раскладом. Вот увидишь.

И Бейсик видел. Сибиряк поднимался вопреки желанию многих. По большому счету он был прав. Он отмахнулся от жулья и перестал ходить на воровские сходки. Сибиряк так увлекся деланием денег, что позабыл о своем старом ремесле.

Воры в законе точили зуб на Сибиряка и дали об этом знать… Когда "выставили" один из магазинов Сибиряка, тот побелел от ярости: вора обворовали! Придя на сходку без приглашения, он только спросил: "Кто?" И ему ответили:

— Ищи, коли сможешь. Ты теперь не вор, ты — барыга, а барыги ментам челом бьют.

Обозленный Сибиряк решил сам найти воров. Поиски привели к другой находке. Один из людей Сибиряка нашел несколько граммов свинца. Его голова прибавила в весе, когда ее продырявила пуля. Сибиряк приказал "валить" всех подозреваемых. Двоих блатных уложили наповал в тот же день. Разборка грозила обернуться войной, но это была непонятная война, с невидимым врагом. Не мог же Сибиряк противостоять всем ворам в законе. У каждого из них на прихвате был десяток "свистков", в любую минуту готовых стянуть удавку на горле Сибиряка. Его положение стало незавидным. Бригада Сибиряка оказалась бессильной. Знал бы Сибиряк, кто именно придумал поиграть на его нервах, — самолично разорвал бы глотку. Но он не знал, да и, по правде говоря, он совсем сник.

Недоглядел Сибиряк, слишком явно пренебрег своими бывшими подельниками. Он был волк-одиночка. И они были волки. Но Сибиряк теперь понял, что новые времена заставили их реорганизоваться в стаю, дабы быть независимыми от организованных банд рэкетиров. Под натиском молодой поросли рэкета блатные на воле просто должны были держаться друг друга.

Бейсик тоже сообразил, что бывшие дружки не дадут спокойной жизни его наставнику. Сибиряку стоило заранее позаботиться о том, чтобы не утратить свой престиж среди блатных. Оказывается, мало иметь крышу, даже рэкету сподручнее было договориться с ворами, нежели идти с ними на конфронтацию. Мало ли. Ведь и рэкетир, попав в зону, волей-неволей оказывается во власти воровских понятий. Лучше плохая дружба с блатными, чем хорошая вражда. Этот урок Бейсик запомнил на всю жизнь. Главное — хорошие отношения.

Сибиряк постарел. Ему стукнуло шестьдесят. Он ослаб. Бейсик видел, что деловая хватка его учителя пошла на убыль. Сибиряк плыл по течению и не собирался раскручиваться. Бейсик уже знал, как нужно повести дело, чтобы вернуть прежние темпы. Но ему мешало одно обстоятельство… От его наставника осталось только одно — мудрость. Однако Бейсик считал и себя далеко не глупым. К тому же он понял, что даже мудрые дальновидные люди, такие, как его учитель, не застрахованы от ошибок. Бейсик стал думать. И это не скрылось от глаз его наставника.

"Да, мальчик, ты далеко пойдешь, — размышлял про себя Сибиряк, глядя на то, как деловито рылся и черкал в бухгалтерских книгах Бейсик. — В тебе столько энергии и совсем нет жалости. И ты готов переступить через труп твоего наставника". Бейсик оторвался от книг и взглянул на Сибиряка. Они встретились глазами и улыбнулись друг другу. "Да, ты хитер, как бес, и ты любишь считать, — думал Сибиряк. — Ты уже просчитал, как тебе выгодна моя смерть. Это послужит трамплином для твоего возвышения. Свалив меня, ты обретешь то, чего так жаждешь, — власть. И заодно выслужишься перед жульем. Они ведь считают меня паршивой овцой и ждут не дождутся, когда я наконец выйду из игры. Кто меня сковырнет? Конечно же ты, мой мальчик, тебе это нужно. И я не стану тебе мешать. Это провидение".