Помоги проекту - поделись книгой:
Кроме того, если у мусульманина есть долг, с вычетом которого его имущество уже не достигает облагаемого минимума, то он все равно должен выплачивать закят. К этому склоняются большинство мусульманских правоведов. В том случае, когда у мусульманина всего 1 тысяча долларов наличными, а ему предстоит вернуть долг, составляющий 1 тысячу долларов, и выплатить 1 тысячу долларов закята с других видов имущества, то он в первую очередь должен выплатить закят.
Если человек дал деньги в долг тому, кто не в состоянии его вернуть, то он не выплачивает закят с этой суммы до тех пор, пока ему не вернут одолженные им деньги. Если же должник вернет ему долг, как только он попросит, то он должен выплачивать закят ежегодно, даже если деньги находятся у должника несколько лет. То же самое относится и к тем женам, мужья которых еще не дали им назначенное для них приданое – калым. Если мусульманин одолжил деньги человеку, который в течение 5 лет, например, был не в состоянии вернуть ему долг, а затем вернул его, то он должен выплатить с него закят за один год в тот год, когда он получил деньги, а не ждать, пока они пролежат у него еще двенадцать месяцев.
Если человек умер, не успев выплатить закят, то он обязательно должен быть выплачен после его смерти из всего оставшегося от него состояния до того, как оно будет поделено между наследниками. Большинство знатоков шариата склоняются к мнению, что закятом облагается имущество сирот и потерявших рассудок. Естественно, если имущество не скудное. Ответственность за это ложится на их опекунов.
Но закятом не облагается имущество, которое мусульмане собирают для взаимопомощи и распространения религии, потому что оно не принадлежит определенному лицу. Также не выплачивается закят с денег, которые пайщики вложили в общее дело.
5. Закятом облагается имущество, добытое из земли, недр, морей и морского шельфа. В старину речь шла в первую очередь о золоте и серебре, извлекаемых из рудников, и о найденных кладах. Шариат рассматривал деньги и драгоценности как инструмент развития экономики, они должны были находиться в обороте с целью прироста общественного богатства, простое накопительство и тем более укрывательство их осуждалось. Клады считались проявлением языческого обычая. Нашедший их должен сразу выплатить одну пятую часть в качестве закята, независимо от ценности клада, даже если стоимость его невелика. Если мусульманин нанял работника для того, чтобы он вырыл яму или колодец, а тот нашел на его земле клад, то этот клад принадлежит нашедшему его работнику. Если же хозяин земельного участка знал о существовании клада и нанимал работника для того, чтобы тот раскопал его, то клад принадлежит хозяину участка.
Мнения о том, какие полезные ископаемые облагаются закятом, расходятся. Ученые одних правовых школ говорят, что только золото и серебро. Другие знатоки шариата утверждают, что в наше время закятом должны облагаться абсолютно все полезные ископаемые: золото, серебро, медь, железо, алмазы, изумруды, сурьма, нефть, сера и прочее. Каждый из добываемых материалов должен самостоятельно достичь облагаемого минимума. Закят с них выплачивается в размере 2,5 % эквивалентно стоимости облагаемого минимума золота.
Помимо закята на имущество, живущие в достатке мусульмане обязаны вносить закят уль-фитр (милостыню разговения) после окончания поста в месяце рамадан (в персидском и тюркских языках – рамазан). Рамадан – девятый месяц по лунному календарю, и именно в один из его дней пророку Мухаммаду было ниспослано первое Божественное откровение из Корана.
Пост в течение месяца рамадан, называемый по-арабски саум (по-персидски – руза, роузе, по-тюркски – ураза), обязателен для всех взрослых, здоровых и ритуально чистых мусульман.
Строгий пост соблюдается в светлое время суток. Помимо принятия пищи, воды, запрещаются курение, вдыхание ароматных запахов. Следует воздерживаться от супружеской близости.
Вечером же после заката постящийся должен принять фатур – легкую пищу, вторая еда – сахур принимается перед возобновлением поста на заре. В нашей стране вечерний обряд разговения чаще называют ифтар. Обычно на ифтар приглашают родственников и близких, соседей и сослуживцев.
Окончание поста отмечается праздником Ид аль-фитр (Праздник разговения). В России он больше известен под тюркским названием Ураза-байрам. В этот день перед началом праздника и посещением мечети беднякам, сиротам, вдовам, одиноким людям и убогим раздают милостыню «окончания поста» – закят аль фитр. Мусульманское предание гласит, что раздавать милостыню завещал сам пророк, сказав: «Пост рамадана висит между небом и землей, пока раб Божий не подаст следуемой с него милостыни». Ее следует давать от каждого члена семьи. Согласно многовековой традиции закят аль-фитр выплачивается продуктами питания, которые распространены в той или иной стране, пшеницей, ячменем, кишмишем, финиками, сыром, кукурузой, другими продуктами, которые употребляют в пищу большинство людей в данной местности. От каждого человека выплачивается половина или один саа продуктов. Эта принятая от арабов мера различается в разных странах и в религиозно-правовых школах ислама. В наиболее распространенном на постсоветском пространстве ханафитском мазхабе 1 саа – 3500 граммов. Пшеницы или пшеничной муки обычно дают пол саа, при желании 2 кг. Ячменя, сушеного винограда, фиников – 1 саа.
Закят уль-фитр можно выплатить одному бедному мусульманину. Допустимо также распределение ее между несколькими бедняками. Точно так же один бедный мусульманин может получить милостыню аль-фитр от нескольких человек. Получатель закят уль-фитр по мазхабу Ханафи необязательно должен быть из числа мусульман. Мусульманину, входящему в разряд «имеющий достаток», запрещено получать эту милостыню. Если ему предложат получить садакат уль-фитр, то он должен объяснить ситуацию и вежливо отказаться.
Милостыня разговения выделяется, если мусульманин имеет достаточное имущество на данное конкретное время (на момент начала времени утренней молитвы первого дня праздника), а не в течение года, как это необходимо при уплате ежегодного закята. Подсчет достатка в данном случае несколько иной, чем при уплате закята. Здесь в счет идут и те вещи, которые не предназначены для продажи, но имеются в наличии сверх того, что составляет самое необходимое.
Некоторые богословы до сих пор запрещают заменять милостыню разговения продуктами денежным эквивалентом. Но Совет муфтиев России для удобства разрешил верующим подавать закят уль-фитр деньгами. Минимум – 100 рублей, для людей среднего достатка – 150 рублей, для состоятельных – 250 рублей.
Помимо вменяющейся в обязанность милостыни мусульманину рекомендуется не забывать о добровольной благотворительности. Садака переводится с арабского как «искреннее деяние» ( по-персидски – «садаге», по-турецки – «садакат»).
Священное Писание мусульман напоминает такую историю:
Когда призывают неверных соплеменники их: «Жертвуйте из удела, дарованного вам Господом», – отвечают они тем, кто уверовал в Аллаха: «Неужели будем кормить мы того, кого и Аллах накормил бы, если бы было угодно Ему?[14] И впрямь, в глубоком заблуждении вы»[15].
Однако Всевышний Аллах напоминает:
Те, кто тратит имущество свое во имя Аллаха, подобны зерну, из которого выросло семь колосьев, а в каждом колосе – сто зерен: ведь воздает Творец сторицей, кому пожелает. Всеведущий Он, Всезнающий.
Садака бывает следующих видов: 1) как единичный акт благотворительности; 2) как вид искупительного действия, то есть фактически «добровольный штраф», идущий на благотворительные цели; 3) как отчисления имущими части своих доходов в пользу неимущих. В первых двух случаях садака может даваться деньгами, пищей, одеждой, предоставлением услуг и жилья, прощением долга, обязательства и т.п. В третьем случае садака выделяется только деньгами. Их собирают специальные сборщики и направляют в центральную или местную казну, где вместе с отчислениями от закята они образуют страховой фонд. Средства из него распределяются среди нуждающихся особыми уполномоченными от имени центральной или местной власти.
Принимать садака может только тот, кто сам не в состоянии ее давать, иначе это наказывается как вымогательство. Право на получение добровольного пожертвования имеют бедняки и инвалиды, бедственное положение которых удостоверено тремя членами их общины, разоренные из-за каких-либо превратностей и те, кто вынужден делать какие-либо выплаты и нести расходы сверх своих возможностей, например содержать неимущих родственников, и т. п. Когда их дела придут в порядок, выплата садаки прекращается. Из средств садаки выплачивается вознаграждение тем, кто помогал на войне, но ничего не получил за это, погашается недостающая часть выкупа пленного мусульманина, получают содержание чиновники, собирающие и распределяющие пожертвования, содержатся странноприимные дома и оказывается помощь путникам, по каким–либо причинам не могущим продолжать путь.
Есть люди, которые сами стесняются просить помощи. Долг близких им единоверцев и людей, распределяющих пожертвования, оказать им поддержку, зная об их бедственном положении. Священное Писание напоминает нам:
Милостыню подаете вы беднякам, которые, отдавшись всецело служению Богу, не могут передвигаться по земле, чтобы заниматься торговлей. Тот, кто не подозревает о бедности их, считает их богачами, так как из скромности не попрошайничают они. Узнаешь ты по приметам их: не просят они милостыни, приставая назойливо[16]. Знает Всевышний о том, чем жертвуете вы во имя Его из добра своего.
Однажды к Шейху Али Рамитани, продолжавшему спустя семь веков как ушел в мир иной Салман Аль-Фариси, держать благочестивый путь суфиев Накшбандийи, зашел его ученый друг Шейх Рукнутдин. Гость задал вопрос: «Оба мы с тобой служим бедным и несчастным, кормим их. Но ты не придаешь никакого значения пище, которую раздаешь, и не утруждаешь себя в ее добывании. А люди тебя благодарят и довольны тобой, а на меня жалуются и все недовольны мной». Шейх Али Рамитани ответил: «Много добрых людей оказывают милость и щедрость, предоставляя свои дары людям, нуждающимся в помощи, но мало кто из последних способен принять милостыню из-за чувства стыда и уязвленной гордости. Поэтому старайся не быть благодетелем, и ты не обнаружишь ни одного из них жалующимся на тебя». Своим же ученикам он не переставал повторять: «Трудитесь и не мелочитесь»[17].
Но как мудро сказано в Коране:
Тем, кто тратит свое имущество не ради корысти и не для того, чтобы ему выражали чувства благодарности, кто не напоминает о своем даре в обидных выражениях, уготована у Господа награда; и им страшиться нечего, не будут они огорчены. Слово доброе и прощение лучше подаяния, за которым следует попрек обидный. Ни в чем не нуждается Аллах, Снисходителен Он. О вы, которые уверовали! Не сводите на нет подаяний ваших, обязывая облагодетельствованных быть благодарными, и не напоминайте о подаяниях обидным образом, подобно тем людям, которые расточают имущество свое из тщеславия и не веруют при этом ни в Аллаха, ни в день Судный. Подобен такой человек скале, покрытой слоем земли плодородной, – но вот разразился ливень и оголил ее, смыв почву эту. Нет у них власти над тем, что приобрели они в жизни, Аллах же не ведет неверных путем истинным. Те, которые тратят имущество свое ради приобретения благоволения Аллаха и ради того, чтобы укрепить в вере души свои, подобны саду на холме: если оросит его ливень, приносит он плоды вдвойне. Если же не омоет его дождь обильный, то окропит хотя бы легкий дождь и будет обычный урожай. Видит Аллах то, что вершите вы.
От чистого сердца благодеяние может вершиться и открыто, и незаметно. Но все же не следует настойчиво афишировать его. Скромность в добрых поступках – признак благочестия. Всевышний сказал:
Если вы даете милостыню открыто – прекрасно. Если, подавая бедным, делаете это не на показ[18], – еще лучше это для вас: искупит она некоторые прегрешения ваши. Ведает Аллах о том, что творите вы.
Благотворительность – дело простое. Садака может подаваться и из немногого. В Коране говорится:
Дают они пищу бедным, сиротам и пленникам, хотя желанна она и для них самих, и говорят: «Воздаем мы подаяние, взыскуя благоволения Аллаха, и не хотим от вас ни вознаграждения, ни благодарности».
И ни на кого, кто уверовал и творил благое, не возлагали Мы ноши, кроме как посильной. И будут они обитателями рая и да пребудут в нем вечно.
Более того, садака в широком смысле означает всякое доброе деяние, о чем свидетельствуют многочисленные хадисы, приводящие высказывания пророка по этому поводу. Передают, что Мухаммад сказал:
Другой хадис передает, что неимущие спросили Мухаммада, как они могут подавать садаку, если сами нуждаются в помощи. Посланник Аллаха ответил: «Поистине, врата блага многочисленны! Садакой является и произнесение слов «субхан-Аллахи» – «Слава Аллаху!» и «Аллах акбар» – «Аллах велик». Ты подашь садака, если уберешь с дороги то, что мешает людям, будь то камень или колючка, или объяснишь что-либо глухому, или выведешь на правильный путь слепого, укажешь спрашивающему то, что ему нужно, окажешь помощь скорбящему, который взывает о помощи. Отлить воду из своего кувшина в кувшин своего брата – благотворительность. Если ты улыбнешься своему брату, это будет тоже садакой…».
Благотворительность в меняющемся мире
Четырнадцать веков назад исламское общество выработало уникальную систему взаимовыручки и взаимоподдержки. В виде обязательного сбора закята, внесения садаки и отчасти военных трофеев возникали своеобразные государственные и негосударственные социальные страховые фонды. Мелкие или более крупные, они являлись связующими звеньями общества, решали острейшие проблемы бедности и несчастий, постигавших людей. Благотворительные налоги и пожертвования с религиозно-этической точки зрения очищали общество от диких нравов, воспитывали в людях милосердие и сострадание. Это была не просто система помощи богатых – бедным, сильных – слабым. Формировался новый образ жизни, скрепленный узами благочестия, добропорядочности и братства, отбрасывавший племенные, расовые и сословные преграды между единоверцами.
Исламское учение еще раз напомнило, что
Благодаря традиционной благотворительности, филантропии и попечительству отдельных правителей в мусульманском средневековье были достигнуты великие достижения в литературе, истории, философии, во многих точных науках, в медицине. Повсюду мусульмане могли бесплатно или за символическую плату учиться, пользоваться библиотеками, странноприимными домами, караван-сараями, общественными банями, медицинской помощью и т.п.
Отдельную роль в накоплении благ для общественной пользы играли вакфы – дарения государственного или личного имущества на религиозно-благотворительные цели. В прямом переводе с арабского вакф – «удержание». Это могли быть торговые дома, земля, сады, скот, источники воды, дороги, мосты и т.п. Вакфы даровались беднякам, медресе, мечетям, суфийским обителям навечно. В вакф могла быть обращена только безусловная собственность учредителя, приносящая пользу (доход) и нерасходуемая (нельзя завещать деньги, пищу, одежду). Вакф имеет строго определенное назначение, и если он завещан детям, то после их смерти вакф не переходит к их наследникам, а передается в пользу таких же бедных детей. Вакф по шариату – имущество неотчуждаемое, он не является предметом частной собственности. Вакф нельзя продавать, дарить, наследовать.
Советская власть с упразднением мусульманского права отменила и сам вид подобного дарствования. Правда, на Северном Кавказе и в республиках Центральной Азии мне нередко приходилось наблюдать, как люди бережно ухаживают за полями или садами, что находятся вблизи мечетей или святых мест. Всем известно, что они – вакфные, и часть доходов от них всегда передавалась мечетям, мазарам (святым местам) или на иные нужды мусульман. Сейчас в России поднимается вопрос о возрождении института вакфов, но проблема состоит в том, что, согласно мусульманской традиции, вакфное имущество не облагалось налогом. Как быть в наше время, если монастырское имущество таким налогом облагается. Несомненно, необходимо найти компромисс, поскольку доходы с вакфов помогли бы мусульманской общине в решении вопросов образования и просвещения, занятости, сокращения бедности. Вакфы до сих пор функционируют во многих мусульманских государствах и контролируются особыми государственными органами, иногда специальными министерствами вакфов.
Закят активно собирается сегодня в основном в богатых странах Персидского залива, и помощь от него идет братьям по вере в бедные страны. Также традиционные пожертвования собирают в Иране, Пакистане, Малайзии, Турции, других странах мусульманского мира. На постсоветском пространстве система сбора и распределения закята была уничтожена коммунистической властью. Сейчас она с трудом отлаживается. Мечетям и беднякам в основном помогают, кто как может. Рассчитать закят без помощи специалиста непросто. Лучше всегда посоветоваться с имамом. Чтобы правильно выплачивать его хозяевам различных магазинов и предприятий, приходится вести тщательный учет абсолютно всех товаров, как крупных, так и мелких. Бывает, что подсчитать точно стоимость всего сложно. Тогда в целях предосторожности следует выплатить закят так, чтобы не испытывать угрызений совести. Передается он обычно в имарет – благотворительное учреждение при мечети, иногда он называется «благотворительный фонд при мечети». Туда же можно передавать и садаку или раздавать ее лично.
Помощь из имарета, как правило, оказывается лицам, оказавшимся в тяжелом материальном положении – погорельцам, ограбленным, беженцам, сиротам, родителям и детям приезжающих на лечение от тяжелых недугов, учащимся, нищим, не имеющим средств на пропитание, одежду и жилье. Закят может выдаваться на расходы, связанные с браком (для холостых), на учебники и школьные принадлежности. Заключенным отправляется религиозная литература. Раздаются продовольственные наборы одиноким малоимущим пенсионерам, инвалидам, многодетным семьям. Оказывается помощь детским реабилитационным центрам, раздается жертвенное мясо в праздник Курбан-байрам.
Считается, что предпочтительнее давать закят тем, кто не просит его, и в размере, необходимом для удовлетворения лишь самых насущных потребностей, а не для приобретения того, что не является необходимым. В любом обществе всегда найдутся люди, по той или иной причине находящиеся в беде или нужде: из-за бедствия, войны, немощности, невозможности найти работу, а также сироты, вдовы, старики, не способные работать и не имеющие никого, кто бы им помог. Близкие и соседи их всегда знают и могут походатайствовать о помощи. Очевидно, что должно осуществляться постоянное снабжение их самым необходимым. Из средств закята нуждающимся оказывается помощь в размере из их годовых потребностей, но если нет такой возможности, то можно обеспечить их существование и на меньший срок.
Вместе с тем в современном российском обществе собираются государственные налоги именно на социальные цели – на дошкольное воспитание, образование, пенсии, здравоохранение, профсоюзную помощь, появились материнские дотации на детей. Но в том положении, в котором мы сейчас находимся, одно другому не мешает. Усилия каждого превращаются в усилия многих, и количество помощи переходит в качество нашей жизни.
Надо только точно помнить, что, раздавая закят и делая другие пожертвования, мусульманин не должен искать для себя мирской выгоды, а должен делать это ради Божественной справедливости. И второе – Аллах принимает подаяния только с честно заработанных денег, с честно нажитого имущества.
Благочестие и благотворительность крепко спаяны воедино. Люди, оказывающие помощь другим, как правило, сами ощущают светлую радость в своих сердцах.
Уверен, что в XXI веке нас ожидает ренессанс интеллектуального религиозного мировосприятия и расширение инновационной благотворительности. Процессы эти еще только зарождаются.
Ушедшее столетие нас многому научило, показало пасть ненасытного зверя – охотника за душами людскими, щедрого дарителя диких инстинктов, варварства и скудоумия. Зверь вкрался в нашу жизнь незаметно под маской материалистического сциентизма. Это поначалу мирное течение мысли начиналось с обожествления науки и разума. Со временем богоборческий рационализм сам превратился в культ религиозного преклонения и повел свое агрессивное наступление под знаменами силы и гегемонии. Экспансия высвободившихся диких и необузданных темных энергий в ХХ веке захлестнула уже весь мир.
В прошлом столетии человек вступил в крайне жесткий конфликт с самим собой, природой и Творцом. В ушедшем веке в наиболее отчетливом и массовом виде сформировалась глобальная материалистическая идеология, которая провозгласила человека царем природы, экономический и классовый интерес поставила превыше нравственности, религиозной морали и этики, идею Закона Божьего отбросила на задворки истории. Потребительское отношение к жизни напрямую оказалось связано со стремительным ростом числа неверующих. За столетие оно увеличилось в 242 раза, или с 0,3 до 20% населения Земли[19]. Для очень значительной части людей вера перестала определять образ жизни. Совесть и благочестие остались в храмах. За их пределами восторжествовал бездушный материалистический расчет.
Аморальный сциентизм густо пропитал современную политическую и экономическую мысль не только Запада, но и Востока. С 70-х годов ХХ века по планете началось широкое шествие неолиберальной глобализации (или иначе – глобализма). Этот курс геоэкономического и геополитического поведения теснейшим образом увязан с неолиберальной идеей всесилия рынка и размывания контролирующих, социальных, культурных функций государства. Его достаточно просто сформулировал Буш младший. Покидая пост президента, в своей прощальной речи он не удержался от трафаретного заклинания – рынок должен шагать впереди государства. Подобное мировоззрение представляет квинтэссенцию неолиберализма. Со временем оно превратилось в идеологию и практику рыночного фундаментализма. Его адепты слепо верят, будто рынок может управлять всем, достаточно только лишь до минимума свести его регулирование. Тогда его свободное распространение уничтожит бедность и угнетение, распустит диктатуры и объединит культуры.
Экономическая доминанта в глобалистском проекте очевидна, идея всемирной демократизации – вторична. Для строителей «цивилизации бизнеса» культура и традиция вторичны, а то и являются досадными раздражительными анахронизмами, препятствующими всемирному шествию рыночно-технологического «прогресса» – «прогресса» общества потребления.
Сейчас человечество столкнулось с всеобъемлющим системным кризисом. Сильные мира сего и на последнем саммите в Давосе застенчиво продолжали называть его финансово-экономическим. Но по моему разумению, этот кризис охватывает уже все стороны нашего бытия.
В целом опыт мирового развития последних десятилетий показывает, что в рамках неолиберальной экономической и геополитической модели (глобализма) самые насущные проблемы человечества так и не получили разрешения. Более того, они только обострились. Бедные стали беднее, а богатые богаче. Возрастает неустойчивость мировой политики, экономики, финансовой и энергетической систем, разрывается культурное сближение народов, трещит по швам хозяйственная емкость биосферы, за которой утрачивается ее способность к саморегуляции.
Набирают силу новые альтернативы развития – светские и религиозные. Самая яркая из них, общечеловеческая – концепция устойчивого развития, выработанная под эгидой ООН. Время ее осознания и реализации только начинается. Напомню, что прогресс в ней уже не связан только с экономическим ростом и совершенствованием техники. Ее стержень – признание экологии наряду с экономикой, социальным регулированием и культурой равноправным системообразующим фактором общественного развития. Устранение сложившихся противоречий возможно только в рамках стабильного социально-экономического развития, не разрушающего своей природной и культурной основы. Усиливается регулятивная роль государства с целью ужесточения контроля над потреблением и производством.
Концепция устойчивого развития, иначе – коэволюции человека и природы, вне всякого сомнения, представляет антитезу системе неолиберальной глобализации. Эта иная парадигма мировой цивилизации. Но переход к ней требует огромных нравственных и духовных усилий человечества. Некоторые говорят о кризисе традиционных религий и, соответственно, о необходимости создания новой общемировой религии, способной поднять дух человека на свершение необходимых преобразований.
На мой взгляд,
За привычные рамки выходит и благотворительность. Религиозные фонды создаются уже на международном уровне, в них входят люди и неверующие, но разделяющие нравственно-этические воззрения приверженцев различных вероисповеданий. В одной только Европе работают тысячи исламских организаций, занимающихся образованием, просвещением, сотрудничеством с другими конфессиями и одновременно благотворительностью, которая нередко поступает нуждающимся немусульманам.
Рамки благотворительности в меняющемся мире неимоверно расширяются. Наряду с традиционной поддержкой обездоленных создаются мощные фонды по налаживанию диалога цивилизаций, воспитанию в духе толерантности, современному религиозному и светскому просвещению общества, поддержке новых идей развития, в том числе основанного на принципах устойчивого развития. К примеру, в России при содействии Управления Президента Российской Федерации по внутренней политике и участии Совета муфтиев России, Религиозной организации «Международная исламская миссия» (Россия), Центрального духовного управления мусульман России (ЦДУМ), Координационного центра мусульман Северного Кавказа (КЦМСК) и Всероссийской общественной организации «Аль-Хак» («Справедливость») создан «Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования». Эта некоммерческая организация действует с 2007 года, финансируется из внебюджетных источников, обладает солидными ресурсами, организационными возможностями, международными связями. В числе ее приоритетных задач: укрепление связей с мусульманским миром, современное просвещение и образование мусульман, разработка учебных программ, выпуск учебников, религиозной литературы, поддержка мусульманской культуры, мусульманских СМИ, научных разработок, международных конференций с участием представителей общественности, властей, дипломатов, приверженцев различных течений ислама и других конфессий, бытовая помощь общинам и организациям, создание системы противодействия распространению экстремизма в мусульманской среде силами традиционных духовных управлений мусульман России, поддержка семей имамов, погибших от рук террористов, и многое другое, что, несомненно, относится к творению блага. Фонд пользуется большим авторитетом во многих странах мира. Его Попечительский совет возглавляет известный общественный деятель, дипломат высшего ранга, профессиональный востоковед, академик Евгений Максимович Примаков. И это о многом говорит.
Подводя итог, замечу, что в последние десятилетия рыночный фундаментализм как ответную реакцию оживил фундаментализмы иного рода. Во многом ответом на него является и радикализация мусульманских движений. Ведь
Исламская экономическая модель во главу хозяйственных отношений ставит нравственные принципы, а не голый материальный расчет. В ней частная собственность священна. Право на нее человек получил от Бога, и как его наместник на земле, несет ответственность перед Творцом за ее разумное и благочестивое применение. В первую очередь она призвана служить общественному благу.
Специфика исламской экономической модели заключается в том, что она опирается на собственные основополагающие принципы религиозно-этического характера, такие как запрет на ростовщический процент; запрет на нетрудовые, незаработанные доходы, полученные в ходе жульничества или азартных игр; выплата религиозных налогов и их распределение в пользу бедных и обездоленных через различные государственные и негосударственные религиозные организации; обеспечение равного доступа к ресурсам и потребительским товарам, равноправие всех видов собственности, но ограничение частной собственности на жизненно важные сферы существования государства.
На сегодняшний день в 45 странах мира функционируют более 270 исламских финансовых институтов, работающих на непроцентной основе. Сегмент исламской экономики, хотя еще и не велик в масштабах всей мировой экономической системы, тем не менее становится ее реальной и весьма устойчивой частью.
Принципы и практические шаги по выстраиванию исламской экономики вкупе с примерами общественного устройства ряда мусульманских стран являют миру специфический «третий путь» развития – срединный вариант между крайностями неолиберализма (дерегулированием экономики, голым материалистическим расчетом, доминированием эгоизма и личной мотивации) и жесткими социалистическими (коммунистическими) экспериментами, низводящими частную собственность, индивидуальный стимул и свободу граждан до минимума.
Исламская концепция срединного пути, известная как «альвасытыйя», охватывает важнейшие сферы жизни мусульман начиная от богословия, образования до права и экономики. В ней превалирует стремление к балансу личных и общественных интересов, сохранению высоких идеалов мусульманской культуры. С этой позиции, как видим, исламское учение не отвергает рыночную экономику как таковую, но требует разумного и справедливого ее регулирования. В то же время оно ставит пределы рыночному обществу безграничного потребления. И в этой сфере творение блага для человечества также очевидно.
Согласно мусульманскому преданию в древние времена Бог послал каждому народу своего пророка. Общее число посланников Божьих от Адама до Мухаммада достигает 124 тысячи. По сути, все они проповедовали одну и ту же веру, естественно, обращаясь к близким им символам, смыслам и описаниям. Великий мудрец Востока Махатма Ганди говорил: «Различные религии подобны листьям на дереве. Нельзя найти двух одинаковых листьев, но нет вражды ни между листьями, ни между ветвями на которых они растут. Так, все разнообразие творений Господа основано на единстве… Религии это разные пути, встречающиеся в одной точке. Какая разница, по какому пути мы идем, если все равно придем к одной и той же цели?»
Мировые религии дали нам общие ценности, которые принято называть сейчас общечеловеческими. Из этих древних ростков Божественной справедливости современная цивилизация взрастила немало разумных и гуманных правил общественного поведения, – демократию, права человека, международное право, равенство граждан перед законом и много еще чего полезного. Но признаем и другое: в мире продолжается ускоренная милитаризация, неоправданное насилие, около половины населения планеты живет в бедности и нищете. К тому же в последние десятилетия мы ускоренно приближаемся к всемирной экологической катастрофе. Мы уже переступили порог дозволенного по потреблению биоты – всего живого на Земле. Берем ее у нашей планеты больше, чем она успевает производить. При этом выбрасываем в нее загрязняющих веществ больше, чем она способна переработать.
Соответственно, уже сейчас природного потенциала Земли не хватает ни для поддержания существующих технологий экономической деятельности, ни для систем жизнеобеспечения, от которых зависит человечество. Мировая цивилизация подошла к критическому порогу. В торжестве экономического рационализма она самозабвенно рушит собственную колыбель.
Традиционная религиозная благотворительность в свое время, безусловно, нивелировала общественные противоречия и цементировала религиозно-этический пласт человеческих отношений. Но сегодня даже в отдельном мусульманском государстве эти задачи ей решить не под силу. С точки зрения и отечественных благотворителей, и зарубежных, бедным лучше давать не рыбу, а удочку, чтобы они ее ловили. Помогать надо также новыми технологиями. Благотворительность в глобализирующемся мире требует общих и масштабных усилий. И распространяется она уже не только на человека, но и на окружающий его мир, и на экономические принципы.
Конечно, наивно все наши беды связывать с экспансией неолиберальной глобализации. Многое кроется в нас самих. Как много в нас еще лености, невежества, безразличия, алчности, эгоизма, лицемерия, цинизма, безнравственности. Новый рыночный идол с легкостью использует все эти наши недостатки. Но по самой своей природе высокая религиозная культура, скрепленная прочным духовно-этическим законом, чужда бессмысленному расточительству человеческой энергии и природных ресурсов. И ее первая задача – отстаивать вечные ценности человеческой добродетели словом и делом, изменяя сознание всех слоев общества к служению общему делу. И это тоже творение блага – благотворительность. Может быть, нам удастся изменить мир к справедливой жизни. В Писаниях сказано, что Бог никого не оставит без пропитания и самого насущного. Все зависит от нас. Великий мыслитель Махатма Ганди очень лаконично описал ситуацию, в которой мы сегодня оказались: «Мир достаточно велик, чтобы удовлетворить нужды любого человека, но слишком мал, чтобы удовлетворить людскую жадность»
Раввин Адин Эвен-Исраэль (Штейнзальц)
Благотворительность (цдака) и филантропия (хесед) в иудаизме
Акт благотворительности имеет много граней и нюансов – психологических, юридических, социальных. Эту многогранность и сложность прекрасно сознавали мудрецы Талмуда (III–VI века н.э.). Вот один из рассказов, приводимый в трактате «Ктуббот» о главе диаспоры
Один бедняк жил по соседству с
– Поставь свои ступни на мои.
Пал духом
– Я обычно сижу дома [и подаю бедным еду, а не монеты], потому и цена моей милостыне больше, чем твоей.
По соседству с
– Этот бедняк не нуждается в помощи.
Спросил мар Уква:
– Что ты видел?
– Я видел, как для него разбрызгивают по полу старое вино!
– До такой степени он изнежен? – воскликнул мар Уква.
Удвоил он число монет и послал их бедняку.
Будучи при смерти, попросил
– Покажите мне записи о моих пожертвованиях.
Увидел, что записаны там семь тысяч денариев.
Сказал:
– Короток саван, а дорога длинна!
И приказал раздать половину имущества.
Итак, мар Уква, давая милостыню, заботился о том, чтобы нищий не узнал, кто подал ему ее, и не испытывал неловкости. Один нищий решил выяснить, кто его неизвестный благодетель. Мар Уква и его жена до такой степени не желали смущать этого человека, что спрятались в неостывшей печи. Они считали, что лучше обжечься настоящим огнем, чем заставить другого гореть от стыда. Случилось чудо, и они не пострадали. При этом жена мара Уквы удостоилась большего чуда, чем ее муж, потому что в качестве милостыни она подавала нищим еду, и те могли сразу же утолить голод. Тем самым подчеркивается, что непосредственной целью милостыни является снабжение человека всем необходимым, деньги же представляют собой лишь средство, которое далеко не всегда используется по назначению. Рассказано также, что перед смертью мар Уква попросил принести записи о милостыне, которую он роздал за свою жизнь, и, несмотря на то, что это была гигантская сумма, решил, что она меньше той, которую он мог бы дать, и завещал половину своего имущества разделить среди бедных. В принципе, как подчеркивает Талмуд, мудрецы ограничили сумму, которую человек может дать в качестве милостыни (не более 1/5 имущества), ибо если он будет раздавать больше, то сам может обнищать и стать обузой для общины. Вместе с тем, как объясняет р. Нехемья, это ограничение связано с тем, что человек должен поддерживать свое материальное положение на должном уровне, однако в завещании он может отписать и значительно бóльшую часть своего имущества на милостыню.
Весьма любопытен рассказ о человеке, живущем на подаяние, но разбрызгивающем дорогостоящее старое вино, чтобы в доме ощущался приятный аромат. Лаконичной и выразительной является реакция мара Уквы, узнавшего об этом: «До такой степени он изнежен?» – восклицает он и удваивает число монет, посылаемых этому бедняку. Это говорит о том, что мар Уква с пониманием относился к потребностям людей, привыкших к определенным излишествам и даже роскоши, к субъективным потребностям. Этот подход находит в Талмуде и гораздо более радикальное выражение. В том же трактате «Ктуббот» толкуется следующий стих Писания: «Если будет в среде твоей нищий кто-либо из братьев твоих… то не ожесточи сердце свое и не сожми руку свою перед нищим братом твоим; но раскрой ему руку свою, и ссуди ему, и дай ему взаймы по мере нужды его, чего будет недоставать ему» (Втор 15:7, 8). Рассмотрим толкование этого стиха и практические выводы, к которым оно приводит:
Рассказывали о Ѓиллеле Старшем, что для одного юноши из знатной семьи он брал верховую лошадь и раба. Как-то раз не нашел он раба и сам бежал перед лошадью три мили.
Был случай, когда жители Верхней Галилеи покупали нищему фунт мяса в день, а этот нищий происходил из знатной семьи города Циппори. Фунт мяса? Что тут особенного? Сказал рав. Ѓуна:
– Речь идет об очень дорогом мясе птицы.
Другое объяснение: покупали мяса на фунт монет.
А рав. Аши заметил:
– То была маленькая деревня. И каждый день из-за этого нищего пропадала целая туша забитого животного [поскольку мясо оставалось нераспроданным и портилось].
Две фразы стиха трактуются, на первый взгляд, противоположным образом.
Талмуд приводит удивительный пример, насколько далеко мог пойти мудрец, исполняющий заповедь благотворительности с учетом субъективных потребностей того, кому оказывается помощь. Рассказывается, что Ѓиллель заботился о том, чтобы доставить человеку из некогда богатой, знатной, но разорившейся семьи и лошадь, и слугу, который бежал бы перед ней (чья роль, по-видимому, сводилась к тому, что он громогласно возвещал имя своего хозяина). Однажды не нашел Ѓиллель раба и, взяв на себя роль слуги, сам бежал три мили перед своим подопечным, невзирая на то, что был одним из величайших мудрецов поколения и главой Санѓедрина. Нечто подобное мы находим и в рассказе о жителях Верхней Галилеи, которые каждый день покупали для обнищавшего знатного человека очень дорогое свежее мясо.
Далее приводятся два рассказа о нищих, привыкших к особенной еде. Казалось бы, подобная разборчивость могла расцениваться как неподобающая. Однако в Талмуде мы находим не однозначное осуждение избалованных нищих, но, скорее, понимание их положения.
Некто явился к рабби Нехемье за помощью. Спросил его р. Нехемья:
– Из чего состояла твоя обычная трапеза?
– Из жирного мяса и старого вина.
– Не хочешь ли пожить на чечевице вместе со мной?
Согласился нищий на чечевицу, пожил какое-то время с р. Нехемьей и умер. Сказал р. Нехемья:
– Бедняга! Нехемья убил его!
Надо было бы сказать иначе:
– Бедняга Нехемья! Он убил его!
С другой стороны, не следовало бы этому человеку так баловать себя.
Некто явился к Раве за помощью. Спросил его Рава:
– Из чего состояла твоя обычная трапеза?
– Из откормленной курицы и старого вина.
– А не боишься обременить собой общину?
– Разве за их счет я питаюсь? Я питаюсь за счет Всемилостивого. Ибо мы учили: «Глаза всех устремлены к Тебе, и Ты даешь пищу им в свое время» (Пс 145:15). Сказано не «в их время», но «в свое». Святой, благословен Он, дает каждому свое пропитание [ – в чем человек нуждается по привычке своей].
Пока они так разговаривали, вошла сестра Равы, которую тот не видел двенадцать лет, и принесла ему откормленную курицу и старое вино. Воскликнул Рава:
– Удивительное приключилось! – и обратился к нищему: – Прости меня, приблизься и ешь!
Рабби Нехемья выясняет, что человек, который пришел просить у него денег на еду, привык есть жирное мясо и запивать его старым вином. Не будучи богатым человеком, р. Нехемья предложил этому нищему пожить у него, питаясь вместе с ним чечевичной похлебкой (возможно, желая приучить гостя к более аскетическому образу жизни). Нищий согласился и через некоторое время умер, ибо его желудок был не в состоянии переваривать грубую пищу. Вместе с определенным осуждением нищего («не следовало бы этому человеку так баловать себя»), Талмуд упрекает и р. Нехемью «Бедняга Нехемья! Он убил его!»).
Во втором рассказе разборчивость нищего и вовсе получает своего рода теологическое обоснование. Рава выясняет, что пришедший к нему за помощью человек привык к изысканной пище. Рава, который и сам редко имеет возможность так питаться, упрекает нищего: дескать, человек с такими требованиями – обуза для всей общины. Ответ нищего состоит в том, что он получает пропитание от Всевышнего, и те, кто дает ему милостыню или пищу, – не более чем посланники, инструменты в руках Бога. По ощущению этого человека, Небеса заботятся о его пропитании. Неожиданно Рава получает именно то, что просил нищий, в качестве гостинца от сестры и видит в этом подтверждение тому, что этот человек (как, возможно, и всякий другой) получает то, что назначено ему Небесами.
Не менее интересна талмудическая дискуссия о случае, когда человек нуждается в милостыне, но из-за самолюбия или по другим причинам отказывается брать ее. Такой человек ставит под угрозу свое (и своих близких) здоровье и, может быть, жизнь. С другой стороны,
Если нет у человека средств к жизни и не хочет он кормиться за счет общины, то мы даем ему взаймы, а потом оставляем в подарок. Таково мнение рабби Меира. А мудрецы говорят:
– Сначала – в подарок, а потом – взаймы.
В подарок? Но ведь он не хочет кормиться за счет общины и подарка не возьмет! Сказал Рава:
– Мы предлагаем подарок, чтобы выяснить его намерения.
Если есть у человека средства к жизни и он не хочет кормиться на них, то сначала дарим ему подарок, а потом взыскиваем это с него как долг.
Потом взыскиваем? Но ведь он больше никогда не возьмет подарка! Сказал рав. Паппа:
– Взыскиваем после его смерти.
А рав. Шимон полагает:
– Если есть у человека средства к жизни и он не хочет кормиться на них, то нет нам до него дела. Если же нет у человека средств к жизни и он не хочет кормиться за счет общины, то ссужаем ему под залог, чтобы не унизить его подаянием.
Слова «и ссуди ему» относятся к человеку, у которого нет средств к жизни и который не хочет кормиться за счет общины, так что сначала ссужаем ему, а потом оставляем в подарок. А слова «и дай ему взаймы» относятся к человеку, у которого есть средства к жизни, но он не хочет кормиться из них, так что сначала дарим ему подарок, а потом взыскиваем как долг после его смерти. Таково мнение рабби Йеѓуды. А мудрецы говорят:
– Если есть у человека средства к жизни, но он не хочет кормиться из них, то нет нам до него дела.
Что же тогда означают слова «и дай ему взаймы»? (Ведь достаточно было бы сказать «и ссуди ему», а слова «и дай ему взаймы» оказываются совершенно лишними.) Дело в том, что Тора говорит на языке людей. (Как и в человеческой речи, в Торе возможны повторения, то есть слова «и дай ему взаймы» просто повторяют предписание «и ссуди ему» и не содержат какого-то иного смысла.)
Тому, кто стесняется брать милостыню, дают деньги в качестве ссуды (как бы предполагая, что он разбогатеет и отдаст долг), а затем спустя какое-то время сообщают, что это был подарок. И наоборот, тому, кто не желает тратить деньги на собственное пропитание, дают подарок, а затем сообщают ему, что это был не подарок, а ссуда. Мы видим, что, согласно мнению мудрецов, община должна заботиться о любом человеке, и независимо от обстоятельств беспокоиться, чтобы он не умер с голоду. Поэтому руководители общины должны обладать мудростью и уметь найти подход к каждому, чтобы обеспечить его тем, в чем он нуждается. Рабби Шимон считает иначе. По его мнению, община не обязана заботиться о том, кто имеет средства, но морит себя голодом. С его точки зрения, забота о таком человеке не имеет отношения к заповеди благотворительности, он сам несет ответственность за себя.
Ну а как быть в случае, когда человек бессовестно пользуется тем, что община должна заботиться о нем и о его пропитании? И на этот вопрос, возможно, к удивлению современного человека, Талмуд не дает однозначного ответа.
Рабби Ханина посылал одному бедняку четыре монеты в канун каждой субботы. Однажды отправил он с деньгами жену. Вернулась жена и сказала:
– Этот человек не нуждается в помощи.
Спросил рабби Абба:
– Что ты видела?
– Слышала я, как спрашивали у него: «На каких скатертях ты будешь есть – золотых или серебряных?»
Заметил рабби Ханина, что рабби Эльазар говорил по этому поводу так:
– Будем благодарны мошенникам [которые притворяются нищими]. Если бы не они, мы ежедневно оказывались бы грешниками, ибо сказано: «Берегись, чтобы в сердце твое не вошло слово беззакония… и будешь ты смотреть без милосердия на нищего брата своего… и он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе грех» (Втор 15:9).
Человека, который, принимая милостыню, ест дорогостоящие продукты в изысканной обстановке, рабби Ханина называет «мошенником». Но при этом подчеркивает, что подобные мошенники, злоупотребляющие желанием других помочь неимущему, оправдывают тех, кто не подает милостыню, ибо последние всегда могут сказать, что опасаются мошенников, желающих жить за чужой счет. И тут же, словно для того, чтобы мы не сделали вывод о том, что можно уклониться от исполнения заповеди благотворительности, приводится высказывание рабби Йеѓошуа бен Кархи, согласно которому тот, кто уклоняется от этой обязанности, «все равно что служит идолу».
И наконец, в завершение приводится высказывание мудрецов о том, что мошенникам, обманом получающим милостыню, не избежать наказания. Притворство наказывается тем, что их вымысел становится реальностью, – тот, кто притворяется нищим, в конце концов действительно станет нищим; тот, кто притворяется инвалидом, в конце концов и вправду станет инвалидом.
Кто ради подаяния притворяется, что он слеп, или хром, или страдает от водянки, не уйдет из этого мира, пока и в самом деле не постигнет его этот недуг. Тот, кто получает милостыню, не нуждаясь в ней, не уйдет из этого мира, пока и в самом деле не будет вынужден побираться.
Таким образом, заповедь благотворительности (в самом широком смысле – помощь нуждающемуся) определяется в Талмуде, с одной стороны, вниманием к индивидуальным потребностям каждого, а с другой – включает в себя определенные ограничения и определение границ возможного пожертвования, обусловленные как пониманием объективной необходимости и нуждами дающего милостыню, так и осознанием того, что есть люди, получающие пожертвования обманным путем.
Основные понятия благотворительности в иудаизме
Центральным среди понятий, связанных с благотворительностью и филантропией, следует считать понятие
Заповедь давать пожертвования имеет несколько составляющих и связана с целым рядом других заповедей (например, при сборе урожая предписывается оставлять край поля для неимущих – заповедь
Наряду с заповедью благотворительности в различных ее проявлениях есть заповедь филантропии (
Поделиться книгой: