Послушай и реши по чести. Считаем мы с Баррильдо вместе, Что Менго… Лауренсия
Менго?.. Фрондосо
…мелет вздор. Лауренсия
О чем же вышел спор? Баррильдо
Да вот, — Вещь, признанную целым светом, Наш Менго, — с гордостью при этом, — Решительно не признает. Менго
Не вещь, а звук, пустое слово! Лауренсия
Да что за вещь-то? Объяви! Баррильдо
Он говорит, что нет любви. Лауренсия
Он строг. Баррильдо
Он глуп! Любовь — основа, Причина сущего, закон! Не будь любви — всему конец! Менго
Я не ахти какой мудрец, И грамоте-то не учен, Но только знаю, что стихии, Враждуя вечно меж собой, Мир сотворили наш земной. Мы, люди, — существа земные, Наш мозг, и желчь, и плоть, и кровь, Все наши чувства и желанья — Стихий враждующих созданья, Где ж взяться-то могла любовь? Баррильдо
Ты это повторяешь зря: Наш мир пропал бы в одночасье, Не будь в нем складности, согласья, — Любви, иначе говоря. Менго
И я не отрицал того, Что ты сейчас назвал любовью: Да, верно, к складности, к здоровью Полно любви все естество. Примеры есть неподалеку: Когда в опасности щека — Спешит на выручку рука, Любовно заслоняя щеку; А если вовсе плохо дело, В борьбе с врагом я изнемог, То пара быстрых моих ног Спасает от побоев тело. Когда в опасности мой глаз — Сомкнутся тотчас мои веки. Любовь есть в каждом человеке.. Паскуала
Так что же ты морочишь нас? Менго
Нисколько. Признаю любовь я: Живем и дышим мы, любя, Но любит всяк лишь сам себя. Паскуала
Такие речи — сквернословье! Взгляни, коль не видал любви, Как парни девушек голубят… Да волк и тот волчицу любит! Менго
Да? Себялюбьем назови Любовь — и кончим препираться. (Лауренсии.)
Что есть, ответь по простоте, Любовь? Лауренсия
Влеченье к красоте. Менго
Зачем? Лауренсия
Чтоб ею наслаждаться. Менго
Мы любим — ради наслажденья? Не своего ль? Лауренсия
Пожалуй. Менго
Вот! А если цель моих хлопот — Моих же выгод достиженье, Я — себялюбец. Разве нет? Лауренсия
Ты прав. Менго
Давайте в корень глянем: Любовь всегда, — коль врать не станем, — Любовь к себе. Так создан свет. Баррильдо
Священник как-то говорил Нам про какого-то Платона[20], Который, мол, во время оно Насчет любви всех просветил. Любить велел он добродетель И дух… Паскуала
Ишь, «добродетель», «дух»! Туда же! Ты простой пастух, Твои слова — «бычок» да «нетель», Оставь премудрость грамотеям, — У них покрепче голова, Мозгов побольше. Лауренсия
Ты права: Решить их спор мы не сумеем… Но, Менго, должен ты почесть За счастье, что не знал любви. Менго
А ты? Душою не криви, Ты любишь? Лауренсия
Собственную честь. Фрондосо
Еще хлебнешь тоски любовной! Баррильдо
Так что ж, — любовь-то есть иль нет? Паскуала
Тут вам священник даст ответ, Иль служка просветит церковный. Нам вашей не решить задачки: Ей, вишь, не по́ сердцу ваш брат, Мой опыт тоже небогат, Мы тут не судьи. Фрондосо
Ишь гордячки! Явление третье
Те же и Флорес.
Флорес
Честной народ, мое почтенье! Паскуала
А, командорский лизоблюд! Лауренсия
Бесстыдный пакостник и плут… Откуда? Флорес
Прямо из сраженья. Лауренсия
И дон Фернан вернулся тоже? Флорес
Да. Быстро кончилась война, Но многих унесла она Из наших, — упокой их, боже! Фрондосо
Так ваше войско одолело? Флорес
Я был всему свидетель сам, Навряд ли кто расскажет вам Полней, чем я, как было дело. Достославный наш магистр Для того, чтоб овладеть Городом Сьюдад Реаль, Кликнул клич среди вассалов, И в поход повел он войско: Было с ним три сотни конных И две тыщи пехотинцев, — И миряне, и монахи, Ибо, ежели ты носишь Алый крест, то, кто б ты ни был, Должен ты на зов явиться (Особливо против мавров). Юный наш военачальник Был одет в кафтан зеленый С полудюжиной застежек, Золотом расшитый сплошь, Только из-под рукавов Сталью наручи сверкали. Гарцевал под ним могучий Серый в яблоках скакун, — Был он вскормлен и вспоен На брегах Гвадалкивира[21]; Сбруя выделки отменной, Круто завитая челка, Схваченная белым бантом, Украшали его столь же, Сколь узор из темных хлопьев, Тающих на светлой шерсти. Рядом с доблестным магистром — Наш сеньор, Фернандо Гомес, На буланом, черногривом, С белым храпом жеребце. На турецкую кольчугу И сверкающие латы Плащ оранжевый спадал, Заткан жемчугом и златом. А султан из белых перьев, Что на шлеме колыхался, Был цветку подобен — цвел он На погибель злым врагам. Перевязью красно-белой, Обвивающей плечо, Схвачено копье, — оно Памятно гранадским маврам. Жители Сьюдад Реаля За оружие взялись: Признают они, мол, только Власть кастильских королей. С бою взят был нами город, И магистр наш повелел Всех, кто там сопротивлялся, Честь его затронув этим, — Если знатный — обезглавить, Бели же простолюдин Кляпом рот ему заткнуть И при всем народе высечь. Всем теперь внушил он страх И почтенье. Верят люди: Тот, кто в юные столь годы — Вождь, судья, завоеватель, Станет, возмужав, грозою Дерзкой Африки и много Полумесяцев лазурных Алым сокрушит крестом. Командора и всех прочих Наградил столь щедро, будто Не казну он городскую Раздавал, а горсть монет… Чу!.. Вот музыка! Встречайте Воинов повеселее: Изо всех венков лавровых Лучший — радостная встреча. Явление четвертое
Те же, командор, Ортуньо, Хуан Рыжий, Эстеван, Алонсо, певцы и музыканты, крестьяне.
Хор
Мы вышли все, для встречи С великим командором, С воителем бесстрашным, С вождем победоносным. Да здравствуют Гусманы! Да здравствуют Хироны! Ты в час совета — мудрый, В дни мирные ты — добрый, В бою ты валишь мавров, Как буря — лес дубовый. К Фуэнте Овехуне Трофейные знамена От стен Сьюдад Реаля С победою принес ты. Пусть много лет во славе Живет Фернандо Гомес! Командор
Благодарю всех жителей селенья И вас, алькальды, за такой прием И за любви народной изъявленье. Алонсо
Мы должное сеньору воздаем, Хоть не умеем выразить словами Любовь, что в сердце мы храним своем. Эстеван
В честь этой долгожданной встречи с вами Сложились все крестьянские дворы. Уж вы не обессудьте: знаем сами, — Убоги наши сельские дары. Вот обливные миски и кувшины, Все лучшие лепили гончары. Вот тянет головы отряд гусиный: Гогочет дружно, поздравляя вас С победным возвращением с чужбины. Равно для нёба, для ноздрей, для глаз Приятен груз, что в недрах этой фуры, — Полста окороков, гора колбас. На той повозке — каплуны и куры: Все петухи остались без подруг, Беднягам не с кем разводить амуры. Не дарим ни коней вам, ни кольчуг, Не дарим вам ни серебра, ни злата, Но не дороже ль злата верность слуг? Фуэнте Овехуна небогата, Но вот вам дюжина мехов вина; Вино удвоит мужество солдата, С вином солдату стужа не страшна, И кажется ему, что бой — забава, Что глубь мелка, полога крутизна. А вот сыры и всякая приправа, Все, что могли собрать у нас, в глуши, На пользу вам. Немного тут, но, право, Все то, что дарим, — дарим от души. Командор
