– Значит, вы могли спасти императора и без нас? – разочарованно пробормотал Гэт.
А он-то думал, что несколько часов назад изменил ход истории.
– Нет! – буркнул чародей. – Ни за что не стал бы! Я не узнал это пугало. – Он хмуро улыбнулся Шанди. – А это было бы забавно, не правда ли? Вас рвут на куски, а дружественный вам волшебник бьет поблизости баклуши, думая совсем о другом? Конечно, если бы вы объявили, кто вы такой, я бы что-нибудь предпринял. Но вы ведь не объявили бы, верно?
Конечно нет. Шанди приготовился умирать молча, насколько это было возможно. Да ему наверняка бы не поверили, вздумай он назвать себя. Напротив, могли бы продлить пытку, которая продолжалась бы несколько дней, а не часов.
– Мы хорошо поработали ночью, – сказал Распнекс, кивая массивной головой. – Я уже опознал одного из дварфов, но их оказалось двое, и потом еще и этот гоблин. Благодаря вам в этом защищенном доме я вычислил всех. Не знаю, как бы иначе я справился с этим.
– Так из-за этого и шел спор?
– Конечно. Волшебники еще меньше, чем обыкновенные люди, любят попадаться в ловушки. Но тем не менее попались. Теперь все они будут с нами сотрудничать! Итак, мы только что обрели трех новых членов нашего движения. Это начало. Есть еще один маг гоблинов. Мы подцепим и его.
Ноги Шанди подкосились. Он снова опустился на пол:
– И ни один из них не входит в Сговор?
– Нет, я уверен, что нет. Но все мы собираемся выбраться отсюда. Мы отправимся вместе с вами в Двониш, так как это вторжение все равно обречено.
– Обречено?! – воскликнула королева.
– О, не так скоро! Зиниксо на какое-то время воспользуется хаосом, но ни за что не позволит орде варваров занять столицу. В конце концов Сговор вмешается.
– А моя дочь?
Темные глаза дварфа покосились на девушку.
– Ей нужно будет использовать свой шанс, сударыня. Я ничего не могу сделать. Кроме того, у моего племянника там, в Двонише, наверняка осталось немало сторонников. Мы можем вскоре оказаться в большей опасности, чем она.
6
Далеко на юго-востоке солнце стояло в зените над сельской тишиной Тхама. Светило оно неярко, еще продолжался сезон дождей, густые тучи обложили этот край, втиснувшийся между морями. Дождь беспрестанно барабанил по крыше дома Тхайлы, потоки воды низвергались с карнизов и крон деревьев, утрамбовывая траву. Однако ни одна капля не попала внутрь жилища, и это все еще очень ее удивляло. Когда дождь шел над домом ее родителей, крыша и стены разве что немного замедляли его падение, так как Гаибу всегда лучше удавалось что-нибудь вырастить, чем построить. Он терпеть не мог, когда срубали деревья, ненавидел даже собирать свежий папоротник для постели.
Хотя у нее кружилась голова и немного мутило, Тхайла продолжала играть в увлекательную игру, которую сама придумала, – мысленно переставляла мебель, прикидывая, как будет выглядеть комната, если стол поставить сюда, а стулья туда и так далее. Она подумала, как Фриэль позабавила бы такая игра, и тут же сообразила, что ее мать была бы рада просто иметь мебель.
Тхайла не ела два дня. Дважды приходил Мист, пытался поговорить с ней через дверь, и дважды она решительно отсылала его обратно. Никто больше не беспокоил ее, и она цеплялась за слабую надежду, что никто и впредь не побеспокоит. Обитатели Колледжа – могущественные волшебники, но они пиксы, как и она сама, а пиксы дом любого другого соплеменника считали священным. Тхайла знала, что бросила вызов самой Хранительнице, а большей ереси не видывали в Тхаме, но это ее дом, и здесь она чувствовала себя в безопасности. Может быть, она сошла с ума.
Если бы она заранее обдумала этот дерзкий вызов, то запаслась бы отличной едой, которой вдоволь на базаре, но она поступила как ребенок, подчиняясь первому порыву. Теперь ей, кажется, предоставили возможность в одиночестве переживать свои ребяческие обиды.
Ей нужно продержаться еще по крайней мере две ночи, пока не минует полнолуние, а потом она сможет выйти и отправиться на поиски пищи.
Волшебство по-прежнему действовало в доме Тхайлы: по ее приказанию из крана текла горячая вода, зажигались светильники и печка давала тепло. А вот кастрюли, к сожалению, были самыми обычными, и она не могла налить из них супа, сначала не положив туда овощи. Ее шкаф был до отказа набит роскошной одеждой, о какой она могла только мечтать до того, как неделю назад попала в Колледж; но кладовая была пуста.
Ей ни к чему богатство и комфорт. Она хочет быть с Лиибом, каким бы он ни оказался. Однако подойди он сейчас к двери, она бы не узнала его.
Но никто не подходил к ее двери. Никто не бранился, не грозил, не упрекал – и это слегка раздражало. Если судьба Тхайлы никого не интересует, зачем ее притащили сюда? Целый день и всю ночь она не говорила ни с кем, кроме этого апатичного Миста, а он был всего лишь таким же воспитанником, как и она сама. Знал он не больше ее, да и мало чем интересовался. У нее редкий Дар – Зрение. Такого нет больше ни у кого – так сказал Джайн. Там, в Доме Гаиба, с тех самых пор как она провела Вахту Смерти со старой Фейн и познала ее Слово Силы, Тхайлу не покидало смутное ощущение присутствия соседей за холмами. Как она теперь далеко от Дома Гаиба! Во время своей поездки в гости к сестре Шииле она ощущала присутствие в отдалении десятков незнакомцев. Здесь, в Колледже, она видела чувства только других воспитанников и некоторых стажеров. Все остальные были волшебниками и, конечно, умели скрывать свои эмоции, но внешний мир почему-то теперь тоже скрыт от нее. Пиксы ценят уединение, разве не так? На что же она сетует?
Около полуночи Тхайла увидела своим Зрением чувство тревоги и в тот же миг поняла, что это снова Мист идет к ней по магической Тропе. Она украдкой глянула в окно, чтобы убедиться, что он один и с ним нет какого-нибудь неуловимого Зрением волшебника. Вскоре она разглядела юношу между деревьями – он спешил и широко шагал по белой Тропе, укутавшись в темно-зеленый плащ с капюшоном. Тхайла впервые видела его в такой мрачной одежде, потому что обычно он носил только розовое или голубое. Мист был один.
Тхайла отошла от окна и вернулась в спальню, мимоходом взглянув на себя в большое зеркало. Она выглядела хрупкой и робкой, как птенец, выпавший из гнезда и от страха широко распахнувший желтые глаза.
Она слышала, как Мист топчется на террасе, и видела раздражение – верно, дождь затек ему за воротник, когда он снимал плащ. Затем, набравшись храбрости, Мист тихонько постучал в дверь. Скрестив на груди руки, она села на край кровати. Уходи!
Минуло несколько мгновений. Его тревога возросла. Он постучал еще раз, теперь громче.
– Тхайла! Это я, Мист. Мне нужно поговорить с тобой.
Она поняла, что он не уйдет. Мист довольно нахален и так уверен в своей привлекательности, что способен, пожалуй, открыть дверь и заглянуть внутрь, если она не ответит. Ее покоробила эта мысль.
Поколебавшись, Тхайла поднялась и снова прошла в переднюю.
– Уходи!
– Это Мист!
– Я знаю. И не хочу с тобой говорить.
– Но я должен поговорить с тобой. Меня послала госпожа Мирн. Пожалуйста, Тхайла!
Она чуть приоткрыла дверь и взглянула на него. Мист снял плащ. На нем был алый жилет и шафранового цвета брюки; казалось, он заполнил собой всю террасу. С нелепым беспокойством его масляные глазки остановились на ней. До абсурда любезный, Мист походил на гриб-дождевик – большой, мягкий и ни на что не годный. В нем трудно было найти хотя бы одну неприятную черту. Он выдавил улыбку, но Тхайла отлично видела его тревогу и взволнованность.
– Что велела передать наставница? – спросила она.
Мист сглотнул.
– Госпожа Мирн говорит, что ты, э-э-э… ведешь себя безрассудно. Говорит, что ты можешь прийти в столовую поесть и никто не помешает тебе снова вернуться в свой дом. – Он обнадеживающе улыбнулся ей. – Пойдем пообедаем со мной?
Вода серебряными струйками стекала с карниза крохотной террасы.
– Нет.
– Жареный окунь с бататом и…
– Нет!
– Тогда я принесу что-нибудь из еды сюда, и мы сможем… или ты сможешь…
– Нет! Уходи!
Он будто бы стал меньше ростом, и Тхайла увидела испуг. Ему придется передать ее отказ Мирн, а он панически боится наставницу.
– Тхайла! Я твой друг, правда? Скажи мне, в чем дело?
Лииб, вот в чем дело, но как она может это объяснить? Мист подумает, что она сошла с ума. Но если даже он и поверит ей, то никогда не поймет.
– Нет!
– Это из-за Теснины? Мы не ходили туда прошлой ночью, потому что шел дождь, но Мирн говорит, что сегодня Хранительница сделает небо ясным, а сейчас полнолуние – лучшей ночи не придумаешь. – Он с надеждой посмотрел на нее. – Это только ущелье в горах, Тхайла! Мы просто пройдем над ним на другую сторону. Пройдем все вместе: ты, я и остальные трое новичков. Если позволишь, я стану держать тебя за руку.
Подумать только, как замечательно! Она видела Теснину! Более отталкивающее место трудно себе представить. Даже Мирн приравнивала его чуть ли не к Страшному Суду, а значит, их ожидала вовсе не развлекательная прогулка по холмам при лунном свете.
– Нет, не из-за Теснины, – сказала она, подразумевая, что Теснина только повод, а не главная причина.
– Что же тогда? – спросил Мист с отчаянием. – Я беспокоюсь, Тхайла. Ведь я люблю тебя, ты же знаешь!
Она знала, что это не так. Он, может быть, думает, что любит, но любить и заниматься любовью значило для Миста одно и то же. Как он ошибается! Почувствовав, что Тхайла заколебалась, он перешел в нападение.
– Дорогая, ты не можешь бросать вызов всему Колледжу! И самой Хранительнице! Ты же знаешь наш катехизис: «Кому мы служим? Хранителю и Колледжу». Так что мне сказать госпоже Мирн?
– Скажи, что мне нужен Лииб! – вырвалось у нее в ярости.
Недоумение отразилось в масляных глазах.
– Кто?
– Лииб.
– Лииб? Именно это имя ты произнесла, когда я… Когда мы…
– Лииб – мой муж.
Мист от удивления приоткрыл рот. Затем его широкое мальчишеское лицо слегка порозовело, стало еще розовей, а потом совсем розовым.
– Ты никогда не говорила! – прошептал он. – Ты носишь короткие волосы. Ты не сказала мне…
С громовым рокотом шквал чувств ударил ему в голову: стыд, что он лежал в постели с женой другого мужчины, страх, что обманутый муж будет искать отмщения, и, наконец, просто разочарование, ведь с того самого единственного раза он с нетерпением ожидал его повторения.
Тхайле было очень жаль его – сердиться на Миста невозможно.
– Я не знала, – тихо произнесла она и, не в силах взглянуть юноше в глаза, принялась изучать его длинные шафрановые ноги и модные ботинки. – Во всяком случае сначала. Они заставили меня забыть.
– Кто заставил? О чем забыть?
– Забыть моего возлюбленного. Впрочем, это не твои печали, Мист.
– Мои, если ты несчастна.
Как он заблуждался в этой трогательной, несвойственной ему мысли!
– Спасибо, Мист. Я не слишком о многом могу тебе поведать.
Но неожиданно рассказ полился из нее, как желток из разбитого яйца, и она не могла остановиться.
– Пришел учетчик и сказал, что у меня Дар и я должна поступить в Колледж… Я убежала. Думала, что убежала. Я была влюблена в человека по имени Лииб. У нас был Дом. Я думаю, он очень походил на твой коттедж, потому что, побывав там, я начала вспоминать.
Я не знаю, как оказалась здесь. В тот день, когда мы с тобой встретились, я поняла, что из моей жизни вычеркнут целый год, или почти год. Должно быть, учетчики разыскали меня, привезли сюда и заставили обо всем забыть.
– Лииб? – задумчиво произнес Мист. – Значит, ты не помнила о нем, когда ты… то есть, когда мы…
– Нет. Но ведь не я первая начала, Мист, правда?
Его поблекший было румянец опять прихлынул к щекам.
– Нет, я так вовсе не думаю. Но ты знала больше, чем я.
Удивительное признание в устах Миста. Куда девалось его самодовольство? И откуда вдруг такая предупредительность, от которой можно прийти в бешенство? Она ожесточилась и сжала кулаки.
– Я убедилась в том, что у меня украли часть жизни, украли любовь! Как может Хранительница так поступать? Разве об этом написано в вашем катехизисе? Мне нужен Лииб!
Мист топтался на месте. При мысли, что предстоит рассказать наставнице Мирн о подобной дерзости, к нему вернулся страх.
– Какой он, Тхайла? Похож на меня?
Она надеялась, что нет.
– Не знаю. Я же сказала: совсем его не помню, одно лишь имя.
И снова его бледно-желтые глаза удивленно расширились.
– Ты хочешь сказать, что делаешь это только потому, что влюблена в кого-то, кого даже не помнишь?
– Да!
Тхайла захлопнула перед ним дверь, испугавшись, что может разреветься. Дрожа от возбуждения, она прислонилась к ней спиной.
– Скажи об этом госпоже Мирн! – крикнула она. – Скажи ей, что я не хочу обедать! И не пойду в Теснину сегодня ночью – вообще никогда не пойду! Скажи, что требую вернуть мне моего мужа, не стану есть и не выйду отсюда, пока не дождусь его!
Через дверь она услышала приглушенное всхлипывание Миста и увидела магическим Зрением его ужас.
– Тхайла!
– Пусть я умру от голода, мне все равно! Скажи ей это, Мист! Скажи самой Хранительнице!
Дружба прежних дней:
Забыть ли старую любовь
И не грустить о ней?
Забыть ли старую любовь
И дружбу прежних дней.
Глава 2
Пустынный путь
1
С этой девчонкой Тхайлой не оберешься хлопот, она может испортить ему карьеру. А разве Джайн виноват в ее выходках?.. Хмуро взглянув на ослепительное утреннее солнце, он шагнул за порог своего коттеджа и стал всматриваться в дюны. Сорная трава колыхалась под морским бризом, волны набегали на пляж и с шорохом откатывались, исчезая вдали, растворяясь в пене на серебряной глади воды. Он вдохнул полной грудью и почувствовал себя лучше. До чего чудесное утро!
Как он и предвидел, ребятишки возились на песке с огромным, покрытым черным мехом животным. Джайн зашагал в их сторону. Лохматое чудовище заметило его первым.
– Погодите! – раздалось из-под хихикающей кучи малы. – Да погодите же! Папа идет.
Поделиться книгой: