Обжегшись однажды

Я столкнулась со своими мучителями в чем-то похожем на гостиничный номер, мои руки были сложены на коленях так, будто я ждала заказа, а они были моими официантами. Если ты когда-либо встретишь вампира, не паникуй. От этого ты лишь будешь пахнуть добычей, предупреждал меня Марти. Я поняла, кем были мои похитители лишь после того, как увидела, как их глаза стали ярко зелеными. Именно поэтому, я не стала лгать, когда они спросили меня, кем я была, потому что, если бы я солгала, они бы просто воспользовались силой своего взгляда, чтобы заставить меня сказать правду — или бы сделали со мной все, что бы захотели — а мне не хотелось давать им еще больше контроля над собой, чем у них итак, уже было.

Я также не пыталась, и убежать, хоть они меня и не связали. Большинство людей даже не знают, что вампиры существуют, не говоря уже о том, что они могут с ними сделать, но из-за своей способности получать информацию от прикосновения, я знала о вампирах задолго до того, как встретила Марти. Мои способности давали мне все, чего я хотела бы не знать.

Например, того факта, что мои похитители собирались меня убить. На данный момент это было самым главным пунктом в списке того, чего я не хотела бы знать. Я видела свою смерть, после того как меня снова заставили коснуться вампира с каштановыми волосами, и от этого образа мне захотелось схватиться за шею и с криком попятиться назад.

Но я этого не сделала. Думаю, мне стоило быть благодарной, что мои нежеланные способности привели меня к тому, что я пережила уже множество ужасных смертей, теперь я могла с легкостью смотреть на свою предстоящую экзекуцию с неким даже нездоровым облегчением. Когда мне будут перегрызать горло — это будет больно — я проживала подобное множество раз через других людей — но это был не самый худший способ, чтобы умереть. Кроме того, ничто не могло быть увековечено в камне. Я видела мельком свое возможное будущее, и ведь мне удалось предотвратить убийство Джеки. Может мне удастся предотвратить и свое собственное убийство.

— Итак, давай уточним, — сказал мистер Каштановые Волосы, растягивая слова. — Ты коснулась вышедшей из строя линии электросети, когда тебе было еще тринадцать, при этом ты почти умерла, а потом твой организм стал испускать электрическое напряжение, а твоя правая рука улавливать психические волны при касании ею кого-нибудь?

Было кое-что еще, но я не хотела раскрывать эту информацию, да и ему в любом случае было наплевать на детали.

— Ну, электрическую часть ты испытал уже на себе, — сказала я, пожав плечами. — Что касается другой части, то да, если я прикоснусь к кому-либо, то получу о нем видение.

Хочу я того или нет, мысленно добавила я.

Он улыбнулся, его глаза пробежались по тонкому неровному шраму, который был видимым последствием моего столкновения со смертью.

— Что ты видела, прикоснувшись ко мне?

— Из прошлого или будущего? — спросила я, поморщившись от воспоминаний и о том, и о другом.

Он обменялся заинтересованным взглядом со своими приятелями.

— Из обоих.

Как бы мне хотелось солгать, но мне не нужны были мои психические способности, чтобы осознавать, что если они засомневаются во мне, то я умру в ту же секунду.

— Ты любишь, есть детей, — от этих слов к горлу подступила тошнота, и я сглотнула, прежде чем продолжить. — И ты собираешься выпить меня до последней капли, если я не докажу свою полезность.

Его улыбка стала еще шире, показав кончики его клыков, словно он не отрицал ни одного из моих обвинений. Если бы я не видела раньше подобных зловещих клыкастых усмешек глазами других людей, с которым психически связывалась, то я бы в штаны написала от ужаса, но пресыщенная часть меня признавала то, кем он являлся: злом. И я не была чужда злу, хоть и хотела бы обратного.

— Если она и на самом деле та, о ком мы слышали, это даст нам то преимущество, которого мы так искали, — пробормотал его друг — брюнет.

— Думаю, ты прав, — протянул мистер Каштановые Волосы.

Я не хотела умирать, но есть вещи, которые я не стану делать, даже если это будет стоить мне моей жизни.

— Если попросите помогать вам, похищать детей, то можете с таким же успехом сломать мне шею прямо сейчас.

Мистер Каштановые Волосы рассмеялся, казалось, с искренним весельем.

— Я могу это делать и сам, — заверил он меня, от чего меня замутило от отвращения. — То, чего я хочу от тебя, гораздо более… сложное. Если я принесу тебе некие предметы, ты сможешь мне рассказать об их владельце? К примеру, что он делает, где находится и, что самое важное, где он будет находиться?

Я не хотела делать ничего, что могло бы помочь этой отвратительной шайке убийц, но выбор у меня был мрачноватый. А если я откажусь, меня, либо загипнотизируют, чтобы я сделала это, либо заставят сделать это под пытками, либо же я умру, захлебываясь собственной кровью, поскольку я не принесла бы им никакой пользы. Может это, и было моим шансом улучшить ситуацию и изменить свою судьбу, которую они мне уготовили.

Почему ты не хочешь этого? нашептывал мне мрачный внутренний голос. Разве ты уже не устала тонуть в чужих грезах? Не была ли смерть единственным выходом?

Я взглянула на свое запястье, на слабые шрамы, не имевшие ничего общего с отметинами от удара электрическим током. Однажды я уже послушала свой отчаявшийся внутренний голос, и я бы солгала, если бы не призналась, что часть меня, все еще хотела этого. Но потом я подумала о Марти, о том, как будут горевать мои тети, о том, что я еще не сказала отцу, что люблю его, пока разговаривала с ним в последний раз, и наконец, о том, что не хочу, чтобы эти ублюдки получили удовлетворение от моего убийства.

Я подняла голову и встретилась взглядом с их главарем.

— Мои способности привязаны к моим эмоциям. Злоупотребите мной морально или физически, и тогда вам больше не посчастливится воззвать к горячей линии моей психологической помощи в попытках выяснить то, что вас так интересует. Это значит, никаких убийств, в то время как я получаю для вас информацию, и никаких прикосновений ко мне, вообще.

Эту последнюю часть я добавила из-за похотливого взгляда, брошенного на меня брюнетом. Моя плотно облегающая одежда не оставляла простора для воображения, но я в нем тренировалась. Я не ожидала, что меня сегодня похитят, иначе надела бы нечто более консервативное.

— И не думайте, что сможете загипнотизировать меня забыть обо всем, что вы сделаете, — добавила я, взмахивая правой рукой. — Помните о психических видениях? Я прикоснусь к вам или предмету около меня и узнаю, и тогда ваш человеческий хрустальный шар разобьется.

Все выше сказанное было полной ерундой. Они могли делать все, что захотят, и я по-прежнему бы вытягивала образы из того, чего коснётся моя правая рука, но я попыталась использовать свои самый убедительный тон, молясь, чтобы мне хоть раз удалось оказаться лучшим лжецом.

Мистер Каштановые Волосы сверкнул в мою сторону клыками в еще одной страшной улыбке.

— Думаю, с этим мы справимся, если, конечно, ты сделаешь то, что, как сама сказала, ты можешь.

Я улыбнулась ему в ответ без тени юмора.

— О, я могу это сделать, все будет в порядке.

Затем я взглянула на розетку позади него. И это еще не было всем, что я могла делать.

Глава 3

Мистера Каштановые Волосы звали Шакалом, если судить по тому, как называли его дружки. Все их имена звучали одинаково выдуманными, так что я мысленно прозвала их — Извращенец, Псих и Дерганный, поскольку последний, казалось, не мог и секунды простоять спокойно. Дерганный и Извращенец ушли около часа назад, чтобы принести для меня какие-то предметы. Все это время я провела, сидя на краешке гостиничного матраца, прислушиваясь к разговору Шакала по сотовому телефону на неизвестном мне языке. Мне стало холодно в трико, но я не стала натягивать на себя одеяло. Все мои инстинкты призывали меня не двигаться и не привлекать к себе лишнего внимания, как будто бы это имело значение. Хищники в этой комнате были прекрасно осведомлены тем, что я делала, пусть они даже и не смотрели в мою сторону.

Когда Извращенец и Дерганный вернулись, я взглянула на мешок, который они принесли, со смесью страха и оптимизма. То, что было внутри него, могло породить еще более страшные образы в моей голове, но также и обеспечить мою безопасность. Пока я не докажу им, что могу психически шпионить за тем, кого они так хотели найти, я была все равно что труп.

— Выложи предметы в ряд на кровать, — велела я Дерганному, не обращая внимания на удивленный взгляд, брошенный им в мою сторону. Если бы я вела себя, словно жалкая девица в беде, то они так бы со мной и обращались. Но если я буду вести себя, как важный инструмент в их поисках того, к кому должны были привести эти вещи, то я повышу свои шансы на выживание.

По крайней мере, я надеялась на это.

— Давай, — сказал Шакал, скрестив руки на груди. Его взгляд по ощущению походил на гирю, брошенную на меня, я сделала несколько глубоких вдохов и попыталась игнорировать это. А то, что Дерганный достал из мешка, помогло мне с этим.

Обгорелый кусок ткани, частично расплавившиеся часы, кольцо, нечто похожее на пояс и кинжал, блестящий отчетливым серебристым сиянием.

От этого последнего предмета мое сердце екнуло, и я понадеялась, что они списали это на нервозность, а не на то, чем это было на самом деле. Взволнованностью. Марти говорил мне, что в фильмах все было неправдой, когда дело касалось вампиров. Деревянный колья для них были безвредны, также как и солнечный свет, кресты и святая вода. Но серебро в сердце означало конец вечеринки, и теперь на расстоянии хватка у меня был серебряный кинжал.

Рано, предупредила я себя. Я решила подождать, пока они убедятся в моей беспомощности настолько, что в следующий раз они подумают дважды, прежде чем оставить серебряный кинжал в пределах моей досягаемости. Или же пока, по крайней мере, двое из них снова не уйдут, все зависит от того, что произойдет раньше.

— Ладно, — сказала Шакал, возвращая мое внимание к себе. Он кивнул на предметы. — Делай свое дело.

Я мысленно собралась, а затем подняла обугленный кусок ткани.

Дым был повсюду. Пара лучей света прорезали его, останавливаясь на вампире, наполовину скрывшимся за подъемником. Паника затопила его, когда он осознал, что его заметили. Привязанная к его эмоциям, я также вздрогнула, чувствуя ужас, когда его попытка убежать была пресечена, а грубые руки потащили его обратно. Сначала дым был таким плотным, что я не могла разглядеть ничего, кроме сверкающего на меня яркого взгляда. Потом я увидела его темные волосы, обрамляющие худое лицо, тень щетины на его челюсти и вокруг рта. Этот рот растянулся в улыбке, которая не была жестокой, как я ожидала, а на удивление добродушной.

— Разиэль, — упрекающим тоном произнес темноволосый незнакомец. — Тебе не следовало этого делать.

Родители ругают детей и то более резко, так что я не ожидала того потока страха, что затопил Разиэля.

— Пожалуйста, — выдохнул он.

— Пожалуйста? — Незнакомец засмеялся, обнажив белые зубы с двумя выделяющимися верхними клыками. — Как неоригинально.

Затем он отпустил Разиэля, разворачиваясь и дружелюбно махая в знак прощания. Я почувствовала облегчение, переполнившее меня до такой степени, что у меня задрожали колени, но Разиэль не позволил этому остановить его. Он кинулся к двери склада.

В этот самый момент его охватил огонь, появляясь из-ниоткуда. Он карабкался по его ногам, закручиваясь безжалостными лентами, вырывая из меня крик от внезапного взрыва агонии. Разиэль попытался бежать быстрее, но это лишь поднимало огонь выше. Он бросился на пол и покатился, каждое его нервное окончание выло от боли, но огонь все не потухал. Он продолжал лишь расти, охватывая его беспощадными голодными волнами, пока ревущий мрак не устремился вверх и не поглотил его. Последним, что увидел Разиэль, паря над своим безжизненным телом, был все еще уходящий темноволосый вампир, руки которого теперь были объяты пламенем, каким-то образом, не обжигавшим его кожу.

Я недоверчиво моргнула. Когда я открыла глаза, я снова была в комнате, свернувшись в позе зародыша, как и Разиэль в момент своей смерти. Должно быть, я инстинктивно скопировала его действия из воспоминания о том фантомном пламени.

— Ну и? — требовательный голос Шакала стал большим облегчением, заставляя меня сконцентрироваться на реальности, а не на том кошмаре, который я была вынуждена пережить. — Что ты видела?

Я выпрямилась на кровати и бросила в него обугленный кусок ткани.

— Я видела кого-то по имени Разиэль, его поджарил вампир, который, по всей видимости, умеет управлять огнем, — сказала я, все еще пытаясь стряхнуть с себя отголоски ужасающей смерти.

Все четверо обменялись взглядами, которые нельзя описать иначе, как восторженные.

— Джек-Пот! — воскликнул Псих, ударяя кулаком по воздуху.

Судя по тому, как счастливы они были, я догадывалась, что либо этот Разиэль не был их другом, либо они уже знали о том, что с ним произошло, и это было лишь проверкой.

— Давай убедимся на сто процентов, — заявил Шакал, и с его лица исчезла улыбка. — Коснись кольца.

Я с ужасом посмотрела на него. Скорее всего, оно содержало в себе суть другой смерти, но если я не хотела ускорить свою, то у меня не было особого выбора.

Я подняла его, напрягаясь в мрачном ожидании, однако все те спонтанные образы, что заполнили мой разум, я уже видела. Они по-прежнему были достаточно отвратительными, чтобы вызвать у меня тошноту, но в дополнение к сероватому цвету прошлого они казались слабее, будто я смотрела фильм, вместо того, чтобы переживать это самой. Тряхнув головой, чтобы прояснить ее, я положила кольцо обратно рядом с Шакалом.

— Быть может, ты ошибся. Единственные видения, которые я от него получила, были твоими собственными, и они не рассказали мне ничего нового.

Его карие глаза на секунду сверкнули изумрудным, а затем он издал громкий возглас, от которого я невольно вздрогнула.

— Это не случайность, она действительно настоящая!

Все, что приводило в восторг садистского убийцу детей, шокировало меня, но я старалась не показывать этого. Не паникуй, говорил Марти. Когда жертва впадает в панику, ее съедают.

— Дальше? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос прозвучал настолько холодно и собрано, насколько это было возможно.

Они прекратили давать друг другу пять, и посмотрели на меня.

— Да, — сказал Шакал, толкая мне кинжал. Его возбуждение было практически осязаемым. — Только на этот раз я хочу, чтобы ты сконцентрировалась на воспламенителе. Попробуй увидеть, где этот ублюдок, а не просто то, что произошло, когда он зарезал Недди.

Его слова поведали мне, что кинжал заставит меня вновь пережить еще одно убийство, но прежде чем я потянулась к нему, я задумалась не над этим.

— На воспламенителе? — повторила я. — Это его вы хотите, чтобы я нашла с помощью этих предметов?

Вы в своем уме? хотелось добавить мне, но я этого не сделала, потому что даже пусть они и свихнулись, я пока еще нет.

— Ты ведь можешь это сделать, верно? — спросил Шакал, и все веселье стерлось с его лица.

Конечно, я могла, но не хотела. Сомневаюсь, что воспламенитель был его другом: Шакал презрительным тоном называл его ублюдком, к тому же хотел узнать, где он смаковал свои гнусные намерения. Разумный постарался бы не находится с этим существом даже на одном континенте, будь у них конфликт, но Шакал и его дружки, должно быть, пытались устроить ему засаду. Воспоминание о той очаровательной улыбке воспламенителя прямо перед тем, как он сжег Разиэля в кучку тлеющих руин, было тем, что я хотела бы забыть. Но если я откажусь искать его, то не проживу достаточно долго, чтобы беспокоиться об этих воспоминаниях.

В любом случае, ты справишься, потому что ты застряла между молотом и наковальней. Или, если быть точнее, между клыками и острием.

Я без лишних слов потянулась за серебряным кинжалом. С первого же прикосновения сероватое видение о смерти Недди вторглось в мое сознание. Я не удивилась, что тот самый воспламенитель был именно тем, кто убил его, воспользовавшись кинжалом после предварительного его поджаривания. Меня не шокировало и то, что он сделал это с той же отстраненной сердечностью, которую продемонстрировал Разиэлю. Я оттолкнула жгучую боль, которую почувствовала, обошла чувства Нэдди, когда он уплывал в то место, что ожидало людей после их смерти, и сосредоточилась на воспламенителе, пытаясь увидеть его сейчас, а не тогда.

Это было гораздо сложнее. В очень эмоциональных ситуациях каждый оставляет кусочек своей сущности на предметах, но у воспламенителя не было эмоций, пока он убивал Нэдди, поэтому на кинжале осталась лишь малюсенькая его частичка. И все же, был он отстраненным или нет, ничто не связывало двух людей сильней, чем смерть. Что-то в приоткрывшейся двери в другой мир заставило сущность соединиться и отпечататься сильнее, именно поэтому, когда я протиснулась сквозь кипящие остатки ярости и страха Нэдди, я почувствовала отчетливую сущность воспламенителя. Она была не толще нити, но я сосредоточилась на ней со всей силой и потянулась к ней.

Черно-белые образы сменились полноцветной ясностью. Вместо грязного берега реки, на котором Нэдди встретил свой конец, я увидела окружающие меня роскошные занавески. Сначала я подумала, что нахожусь в маленькой комнате, но потом поняла, что темно-зеленая драпировка принадлежала огромной кровати, охватывая ее словно в кокон. Воспламенитель лежал в самом ее центре, полностью одетый, глаза его были закрыты, словно он спал.

Попался, подумала я, разрываясь между облегчением и тревогой от того, что нашла его в настоящем мире.

Раньше я видела его лишь сквозь сероватые тона воспоминаний прошлого, так что сейчас я решила рассмотреть его получше. На первый взгляд он казался обычным, хорошо сложенным мужчиной лет за тридцать, но затем начали проявляться намеки на его уникальность. Его волосы цвета экспрессо были ниже плеч — длиннее, чем осмеливалось иметь большинство мужчин — однако на нем это смотрелось в высшей степени мужественно. Черные брюки и рубашка цвета индиго охватывали его мышцы, казавшиеся намного крепче тех, что мог дать абонемент в спортзал, и хотя язычки пламени не охватывали его руки, они были исполосованы шрамами, выглядевшими, как старые боевые раны. Его высокие скулы были акцентированы щетиной, представляющей собой нечто среднее между легкой щетиной, появившейся в конце дня, и бородкой, но вместо того, чтобы производить впечатление неопрятности, она выглядела сурово и соблазнительно. Я никогда еще не видела человека, которому так бы шел образ Арагорна из "Властелина колец", а его глаза… больше не были закрыты. Они были распахнуты, не размыто серые от бесцветной линзы прошлого, а глубокие медные, окруженные кольцами вечно зеленного. Я бы подумала, что они красивы, но в тот момент они выглядели так, будто смотрели прямо в мои.

Это взволновало меня, но я напомнила себе, что это было всего лишь совпадением. Когда я использовала свои способности, пытаясь установить связь, никто никогда не догадывался об этом. Я могла бы быть крупнейшим в мире вуайеристом, если бы захотела, но моим самым пламенным желанием было меньше знать о людях, а не больше…

— Кто ты?

Я подскочила, как ужаленная. Если бы я не видела, как двигаются его красиво очерченные губы, я бы решила, что мне это показалось, но они были реальными. Совпадение, снова сказала я себе. В любую секунду кто-нибудь появится в поле моего зрения, и я увижу, с кем он говорит на самом деле.

— Спрашиваю еще раз, — произнес он глубоким голосом с легким акцентом. — Кто ты и какого черта ты делаешь в моей голове?

Это напугало меня до такой степени, что я сразу же упустила связь, силой возвращая все свое внимание обратно в комнату с четырьмя моими похитителями. Изысканная кровать, окруженная балдахином, исчезла, сменившись уродливыми обоями и кроватью, которая наверняка была рассадником клопов, желающих покусать меня. Я отпустила серебряный кинжал так, словно он обжег меня, все еще не оправившись от того, что только что произошло.

— Ну и? — спросил Шакал. — Ты нашла его?

— О, да, — мой голос от шока больше походил на хрип.

— И? — подтолкнул он меня.

Мне, ни в коем случае, не стоит рассказывать ему о том, что воспламенитель каким-то образом понял, что за ним шпионят. Если Шакал узнает об этом, он сразу же убьет меня, чтобы воспламенитель не смог последовать по этой же связи ко мне и найти его. А это ведь было возможно. Если он почувствовал меня в своей голове, он, наверняка, мог слышать меня… Со вспышкой вдохновения, которая была скорее безрассудной, чем разумной, я поняла, что мне нужно было делать, чтобы освободиться от своих похитителей.

Глава 4

Дерганный, Извращенец и Псих вышли из комнаты, но Шакал оставался сидеть на крошечном стуле. И судя по его воинственному выражению лица, он даже не собирался двигаться.

Я вздохнула.

— Думаешь, я выпрыгну из окна, если ты оставишь меня одну? Ну же, ты все равно услышишь и остановишь меня. Не звонить же мне в 9-1-1 и говорить: "Помогите, кучка вампиров похитила меня!" Даже если они не решат, что это ложный вызов, ты всегда сможешь просто на просто заворожить любого полицейского, чтобы тот убрался отсюда. Ну, или съесть его. В любом случае, я никуда не денусь, я знаю.

— Ты это что-то, — заявил Шакал.

Мне пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы не вздрогнуть, но я долго училась оставаться абсолютно равнодушной. Не паникуй, не впадай в панику.