— Не могу понять, зачем я тянул с этим жабенышем так долго, — ворчал король. — Он представлял опасность, пока его мать была моей наследницей, но теперь не способен взбаламутить воду. Потратил на него целое герцогство!
В общем, принца отправили в его новые владения, чтобы он немедленно занялся похоронами матери, а впоследствии официально заявил о ее смерти. Наверное, Кортни даже получал некое удовольствие от такой парадоксальной ситуации; к сожалению, веселиться ему было не с кем.
Покушение не заставило короля прекратить войну против заклинателей. Не передумал он и через неделю, когда пришла очередь Малинды поздравлять отца со счастливым избавлением от гибели. Во время соколиной охоты в лесу на него напал получеловек-полукот. Чудовище разорвало на части сэра Ноллиса, свернуло шею Храбрецу, и только после этого Дюрандаль убил его. Но и тогда Амброз решил не отступать.
В середине лета по дворцу поползли странные слухи. Как обычно, первыми их уловила Арабель. Жарким, неподвижным днем в Хилбурге она прибежала к Малинде, которая пыталась играть на газоне в мяч с маленьким Амби и упрямившейся Дианой. Ни одному человеку старше трех лет не придет в голову, что это развлечение способно доставлять удовольствие, в то время как все остальные валяются под деревьями и потягивают прохладительные напитки. Только особо пикантная история могла заставить Госпожу Нарядов двинуться хоть на миллиметр.
— Говорят, его величество собирается объявить о своей помолвке с принцессой Дьердой из Жевильи.
— Надеюсь, у этой госпожи стойкий характер.
— Вряд ли, судя по возрасту. — Глаза Арабель так и сверкали. — Ее высочество на месяц моложе вас.
Малинда пропустила простейшую подачу, и кронпринц самодовольно взвизгнул.
— Тогда пора тебе поискать мне приданое, — сказала она.
Отец никогда не допустит, чтобы над ним смеялись из-за того, что жена моложе дочери! Сначала спровадим дочку, потом пригласим королеву.
Брак поможет ей вырваться со двора, который все больше напоминал тюрьму. Под разными благовидными предлогами дворяне старались держаться подальше, потому что во дворце стало опасно. О воспитательницах больше не говорили ни слова, но стража следила за Малиндой столь же яростно, как некогда тетушка Агнес. Клинки и Белые Сестры выбивались из сил, так что она нечасто отваживалась выйти за пределы замка. Играть в мячик с Амби было довольно весело, но это занятие скоро приелось. Глядя на его румяное лицо и плотную фигурку, Малинда представляла себе, как через год у Амби появится маленький братец или сестренка, — и как она сама будет держать на руках его племянника или племянницу.
— Перед кем же мне придется заливаться краской?
Арабель пожала плечами.
— По-прежнему в качестве фаворитов называют принца Гесса из Фитиана или…
— Мне казалось, он умер от чахотки?
— Всем так кажется уже лет пять. Сейчас группу возглавляет герцог Ансьерский.
Малинда вздохнула.
— Знаю, его три последние жены погибли при невыясненных обстоятельствах.
— И не только жены, — вставил Диана. — Я слышала, он очень любит девственниц.
— Надо, чтобы кто-нибудь сказал ему, что мы многоразового использования. У меня на спине по-прежнему висит табличка «Продается»?
— Написанная огненными буквами.
Остальные новости того лета были довольно приятными. Ректор одержал в Пустошах серьезную победу, взял в плен самого Киарана и прислал закованного в Грендон. Бельцы все еще держали блокаду, хотя набеги прекратили; появились слухи о готовящемся договоре. Разоблачали элементаров, вскрывали ужасы и распускали Ордена. Знакомые лица Клинков и Белых Сестер то и дело пропадали, их заменяли новые, заметно более молодые. Сэр Змей и его Старые Клинки клялись уничтожить гнездо заклинателей где-то в болотах Восточного Удела.
Двор находился в Нокере, когда осень раскрасила Милд-Хилз в цвета золота и бронзы, а паж сообщил ее высочеству, что лорд-канцлер Роланд просит аудиенции, дабы поговорить о браке принцессы.
Конечно, ей следовало встретиться с ним в интимной обстановке, где-нибудь во внутренних покоях и только с Клинками. Из-за странного упрямства она решила устроить прием в присутственной зале, позвала в качестве поддержки Арабель, Кристал и целую свиту фрейлин и придворных дам, которые стояли в дальнем конце комнаты. Они находились за пределами слышимости и просто умирали от любопытства, но Малинда не заметила бы даже гибели пары-тройки девиц, потому что сейчас не могла думать ни о чем, кроме предстоящего сообщения — самого важного в жизни. Изнутри ее жестоко лихорадило.
Пунктуальный Роланд вошел в залу с первым ударом дворцовых часов. Охрану он оставил у дверей, а сам грациозно заскользил вперед, держа в руке тонкую папку. При взгляде на канцлера в парадном одеянии и во всем блеске Малинда осознала, что такого красивого мужа ей никто не предложит. Придется довольствоваться более скромным вариантом — младенцем, стариком или жутким выродком-дегенератом… Канцлер поклонился, подошел ближе, снова поклонился, опустился на одно колено на подушечку, дабы поцеловать кончики пальцев ее высочества. Его рука была гораздо теплее, чем ее.
Она решила не тратить времени на ненужную болтовню.
— Чем могу служить, милорд?
Малинда не попросила его встать. Роланд поднял глаза, и в его взгляде читалось удивление и вместе с тем некое предложение продолжить эту интересную игру.
— Я принес радостные вести, ваше высочество.
Он раскрыл папку и протянул лист бумаги.
Листок дрогнул в ее пальцах. Малинда смотрела на искусно сделанный черно-белый рисунок, изображающий голову довольно молодого мужчины с устремленным в пространство взглядом. На подбородке у него росла коротко подстриженная борода, а вот волосы были длиннее, чем у шивиальцев. И волосы, и глаза художник изобразил светлыми. Черты лица — скорее сильные, нежели красивые — выдавали в нем человека действия. Хотя бы не праздный болван, на вид довольно умный. Наверное, солдат или даже поэт — судя по тому, что глаза сохраняли мягкое, можно сказать, нежное выражение. Неужели именно это лицо ей предстоит видеть каждый вечер и утро до конца жизни? Не такое и ужасное, как грозили ночные кошмары, и даже — как ни странно! — чем-то знакомое.
— Он вдовец, — сказал Роланд. — Законных детей нет, и про других мне ничего не известно. Его жена болела больше десяти лет, и он мог отказаться от нее, однако не сделал этого.
Все это очень утешительно! Рисунок задрожал в руке девушки, и Малинда передала его Арабель. Она несколько раз сглотнула, прежде чем смогла произнести хоть слово.
— Внешность бывает обманчива, милорд. Как его зовут?
— Думаю, внешность его менее обманчива, чем репутация, госпожа. Он…
—
Роланд сделал глубокий вдох.
— Радгар Эйлединг, ваша светлость.
—
— Король Бельмарка.
Рука ее взметнулась, чтобы нанести удар. Роланд приготовился его встретить, но не двинулся, чтобы уклониться. Малинда остановилась.
— Это лучшее, что вы нашли? Или худшее? Работорговец… убийца… чудовище… — Голос ее прервался. — Вы наглый выскочка! Хотите продать меня демону? Приковать к голым скалам? Когда отец услышит об этом…
Она побежала к двери.
Она попыталась побежать к двери, но Роланд вскочил на ноги и сжал ее запястье, прежде чем принцесса сделала пару шагов. Она не знала, что можно двигаться с такой скоростью.
— Отпустите меня!
— Вашего отца нет во дворце, ваша светлость, — тихо проговорил он.
— Уберите от меня свои мерзкие руки!
Канцлер отпустил девушку, но перекрыл ей путь к дверям.
— Его величество осматривает прибрежные укрепления и вернется не раньше, чем через два дня. Вы выслушаете меня, миледи?
Да, момент выбран удачно. Впрочем, отцу все равно не хватило бы смелости видеть ее слезы. От этого горького осознания Малинда страшно разозлилась, и даже глаза у нее высохли.
— Я скорее покончу с собой, чем лягу в его постель!
Тысячи безвестных шивиальцев брали силой, превращали в бессловесные орудия, и бельские купцы продавали живой товар во всех концах мира. Он спалил не один десяток городов, разграбил множество деревень, угнал бессчетное количество кораблей. И теперь дочь короля…
— Миледи, — мягко начал канцлер, — прошу вас, выслушайте меня. Мирный договор уже подписан. Ваша помолвка — ключ к прекращению войны, которая мучила нас десятилетие и причинила столько страданий. Но есть одно условие, поставленное самим королем Радгаром. Вы должны подтвердить, что добровольно соглашаетесь на этот брак, по своему собственному желанию, и…
— Никакого моего желания
Роланд не повышал голос, но твердые нотки заставили ее притихнуть:
— Мать короля Радгара силой похитили из Шивиаля в День ее свадьбы. Он твердо уверен, что не станет…
Канцлер куда-то пропал.
Малинда подняла голову. С поразительной скоростью Роланд отпрыгнул в сторону и как раз успел подхватить леди Кристал, которая неожиданно решила лишиться чувств. Полдюжины Клинков ринулись на помощь, и только тогда Малинда поняла, что Роланд говорил не о ком ином, как о леди Шарлотте Кэндльфрен, тетушке Кристал. Вот почему лицо на рисунке показалось таким знакомым! Король Радгар приходится Кристал двоюродным братом и через эту связь являлся дальним родственником самой Малинды.
О бельмаркской ветви семьи говорили очень редко.
Через несколько часов они с Дианой прогуливались по парку, взявшись за руки и разбрасывая ногами опавшие листья, как в детские годы. Немного сзади шли Клинки, едва видимые тени под большими ветвями.
Диана изо всех сил старалась поддержать подругу.
— Ты, конечно, скажешь отцу?
— Если договор подписан, то уже поздно.
— Думаю, довольно интересно пожить в Бельмарке. У меня еще никогда не было рыжеволосых любовников. Интересно, а их… да наверняка иначе и быть не может.
Малинда бросила на фрейлину изумленный взгляд, не понимая, насколько Диана серьезна.
— Ты не поедешь!
— Конечно, поеду! Тебе понадобится кто-то близкий, и нелегко будет…
— Ты не поедешь со мной в Бельмарк, и хватит об этом!
— Что еще мне остается делать? — возмутилась Диана, но довольно слабо.
Очевидно — и понять ее можно, — Диана с облегчением приняла сообщение о том, что ей не придется отправляться в добровольное изгнание в Огненные земли.
— Выходи замуж. Или ты обманывала меня, когда говорила, что Чандос каждый раз предлагает тебе руку и сердце?
— Кто такой Чандос?
— Уже кто-то другой? И кто же? Как я поняла, рыжих волос у него нет, а что есть?
Диана хихикнула.
— Обычный набор.
И она принялась за подробное описание.
Только через четыре дня Малинде позволили встретиться с отцом, но и тогда он принял ее в спальне, далеко от широкой общественности. Там она могла кричать и закатывать истерики сколько угодно — слушать ее было некому, кроме Скоффлоу и двух молодых Клинков, сэра Орвила и сэра Руфуса, которые стояли по сторонам двери. Король в халате и сорочке сидел на скамеечке, а Скоффлоу расчесывал то, что осталось от волос его величества.
— Можешь на колени не падать и по полу не ползать. Ныть совершенно бесполезно. Ты как-то сказала мне, что хочешь выйти за здорового мужчину, а Радгар Эйлединг тверже корабельного киля. Никаких болезней. И, я думаю, половой зрелости достиг.
— Он чудовище!
Лицо ее отца идеально подходило для недовольных гримас.
— Никакое не чудовище. Из достоверных источников мне известно, это очень представительный человек, можно даже сказать, обаятельный. Вспомни, как он вел себя с первой женой.
В отношениях с женами Амброз IV был настоящим экспертом.
— Работорговец!
— Пфа! — Король хлопнул толстыми кулаками по коленкам. — Просто очень суровый воин, вот и все. Как, ты считаешь, ко мне относятся Дикие или жители Исилонда? Война есть война, и действия солдата не имеют ничего общего с его личной жизнью. И не слушай все эти россказни насчет нищеты! Пускай бельцы начали с груды камней, зато теперь они достаточно богаты, чтобы покрыть золотом каждый дюйм своей земли. Радгар Эйлединг способен купить половину Шивиаля из своего собственного кармана!
— Эта мерзкая идея пришла ему или Роланду?
— Не важно, кто первый придумал. — Амброз уже начал терять терпение. — Важно, что подписан мирный договор, который положит конец одиннадцати годам кровопролитной войны. Радгар назначил цену: благородная женитьба на девушке, которая добровольно дает согласие. И кто ты такая, чтобы из-за тебя продолжать войну и смертоубийства? Ты так высоко себя ценишь, да?
Настоящая волчья яма. Тюрьма, из которой не выбраться.
— А насколько вы цените собственную честь, сир?
Он уставился на дочь, не веря своим ушам.
— Не смей со мной так говорить!
— Нет, смею! Любой нормальный отец лично сказал бы мне. Или даже объяснил условия и спросил моего согласия.
Она заметила, что Скоффлоу тоже недоуменно смотрит на нее, Скоффлоу, который обычно ничего не замечал.
— Стерва! Неблагодарная тварь!
— Давайте, давайте! Рвите и мечите! Заточите меня в Бастион. А затем отправьте к бельцам в кандалах и скажите чудовищу Радгару, что я всем сердцем согласна выйти за него.
Амброз с трудом поднялся во весь рост, чтобы смотреть на дочь сверху вниз, и теперь голос его звучал настораживающе тихо:
— Можешь выбирать. Или добровольно согласишься выйти замуж, или получишь обвинение в измене. Долгие месяцы Роланд вел переговоры, а ты хочешь выкинуть все к демонам? Ты желаешь нести ответственность за тысячи смертей и порабощенных жизней? За последующие годы резни?
Поделиться книгой: