Голуби улетели (Flight of the Doves)

—А ветра там не будет? — спросила Дервал.

Финн прислушался. Когда на улице дул сильный ветер, вокруг свистело и даже стекла в рамах дребезжали.

—Нет, ветра не будет.

—А ты все время будешь со мной?

—Да.

—Тогда мне не страшно,— сказала девочка и тут же уснула. Только что разговаривала и вот уже крепко спит.

Финн сел на стул и задумался. Ничего у них не выйдет. Денег нет, а им с сестренкой надо попасть на большой пароход, переплыть Ирландское море и разыскать бабушку, адреса которой он не знал. Несколько лет назад Финн гостил у бабушки, но был еще совсем маленький и теперь почти ничего не мог вспомнить. Даже когда читал свой дневник. Он снова вытащил его. Тетрадка была тоненькая, и он тогда еще только научился писать. Буквы были большие, и на каждой странице умещалось всего две-три фразы.

Суббота. Мы плывем на большом пароходе по морю.

Эта фраза занимала целую страницу.

Воскресенье. Мы переплыли море

на большом пароходе.

Тоже одна фраза. «Какой же я был глупый,— подумал Финн,— ничего больше не записал». Он достал из своего ящика копилку и пересчитал деньги. Одни медяки да еще несколько шестипенсовиков. Всего семь шиллингов десять пенсов. Даже вместе с деньгами Дервал на них не больно-то далеко уедешь, но это все же лучше, чем ничего. Финн еще немного посидел, раздумывая, потом посмотрел на спящую сестру, взял свое почти совсем новое духовое ружье и ролики, потихоньку спустился в кухню и вышел из дому. На их длинной улице все дома были двухэтажные. Смеркалось, Небо затянули серые облака, собирался дождь, но Финн этого не заметил. Дом Джоса стоял в конце улицы. Финн приоткрыл дверь, заглянул внутрь и позвал:

— Джос!

—Джос сейчас выйти не может,— ответила за него мать.— Он еще не сделал уроки.

—Ну, мама...— заныл Джос.

—Мне его только на минутку, миссис Блёкер,— попросил Финн.

—Смотри, чтоб не дольше, не то я ему всыплю!

Мать Джоса шутила: она его ни разу и пальцем не

тронула.

—Я мигом! — бросил Джос и выскочил на улицу.

—Гляди,— сказал Финн, протягивая ему ружье и ролики.— Хочешь, будут твои?

—Да ты что?— У Джоса заблестели глаза.

—Купишь их у меня?

—За почем?

—А сколько у тебя есть? — спросил Финн.

—Да немного,— огорченно ответил Джос.

—Иди посчитай.

Джос ушел в дом. Переступая с ноги на ногу, Финн озирался по сторонам. Ему казалось, что за ним уже гонятся.

Джос вернулся, зажав в кулаке деньги.

—Мало тут. Восемь шиллингов пять пенсов да еще вот складной нож, а больше у меня ничего нет.

—Держи,— Финн протянул Джосу ружье и ролики.

—Да денег-то мало.

—Пока хватит,— сказал Финн, беря деньги и нож.— Ножа-то у меня и нет.

—Нож классный,— заверил Джос.— Режет все что хочешь. У него есть даже крючок выковыривать из лошадиных подков камушки.

—Уж без этого крючка мне никак не обойтись! — засмеялся Финн.

—Да разве знаешь, что может пригодиться,— обидевшись, возразил Джос.— Все это теперь и вправду мое?

—Твое! Ну, мне пора.

—Чего ты спешишь как на пожар? Поиграли бы с ружьем...

—Пистонов нет. Сам раздобудешь.

—Жалко. Ну ладно. Завтра увидимся?

—Конечно,— бросил, убегая, Финн.

—А чего это ты вдруг надумал? — крикнул ему вдогонку Джос.

—Тебе же хотелось такое ружье...

—Да уж будет тебе, ишь какой Дед Мороз выискался! — недоверчиво отозвался Джос и погладил ружье.

Финн перешел с бега на шаг. Он не хотел привлекать к себе внимание. Прохожих было мало, но Финн решил вести себя осторожно. В голове уже стучали тревожные вопросы: «Когда в последний раз видели этих ребят?.. Куда они направлялись?.. Как были одеты?..»

Вернувшись домой, Финн первым делом поднялся в спальню взглянуть на сестру. Она спала.

Мальчик стал собирать свои вещи. «Лучше всего,— подумал он,— надеть все на себя». У него было два костюма — выходной и на каждый день: короткие штаны и спортивная куртка. Рубашки и свитеры он наденет на себя, а поверх коротких штанов натянет еще длинные джинсы. Ранец занимать одеждой нельзя, он нужен для другого.

Финн спустился в кухню. Заглянул в кладовку. Там нашелся кусок холодного мяса. Финн отрезал всего несколько ломтиков, потому что дядя Тоби, вернувшись домой, всегда делал себе бутерброды с мясом. Финн поставил свариться вкрутую несколько яиц и отрезал кусок масла. Взял немного хлеба и фруктов. Если дяде Тоби вздумается заглянуть в кладовку, он ничего не заметит. Припасы Финн аккуратно уложил в ранец.

И снова поднялся наверх. В комнате уже совсем стемнело. Нужно было уйти из дому до возвращения дяди Тоби, и хотелось дать Дервал поспать еще хоть несколько лишних минут. А то она, сонная, и не поймет, что происходит. Правда, ей и так все не очень-то понятно, да и ему самому тоже. Одно он знает твердо: пора бежать, оставаться у дяди Тоби больше нельзя.

Финн услышал, как большие часы на кухне пробили девять, и начал одеваться, вернее, принялся натягивать на себя все, что можно. Проверил, положил ли во внутренний, самый надежный карман дневник и хорошо ли спрятал деньги. Потом стал будить Дервал.

Сестру пришлось долго трясти. Наконец она проснулась, но вид у нее был страшно испуганный и удивленный, и она успокоилась, только когда узнала брата.

—Нам пора идти, Дервал.

—Да-а?

—Сейчас снова обрядим тебя во все одежки, и ты станешь похожа на медвежонка.

Девочка улыбнулась.

Брат помог ей спуститься с кровати и одеться. Выглядела она очень нескладно, но ей все потом пригодится.

—Так удобно? — спросил брат.

Девочка кивнула.

—Пошли.

Финн погасил свет, и они спустились в кухню. Он надел ранец и помог сестре. Ранец у Дервал легкий, ей не будет тяжело.

Перед входной дверью брат с сестрой на минуту задержались. Финн вспомнил, как счастливо жилось им здесь когда-то. С какой радостью возвращался он всегда домой. Но с тех пор, как хозяином в доме стал дядя Тоби, радость и веселье навсегда ушли из него. Теперь тут царил страх. Финн взял сестренку за руку, погасил свет, и они вышли на улицу. Моросил противный дождь, но им это было кстати. Они пошли направо, потом свернули за угол. В пивной «Красный дракон» светились окна. Стекла запотели. Лишь когда пивная осталась далеко позади и они свернули к вокзалу, Финн почувствовал, что опасность миновала.

Надо спрятаться на вокзале до прихода лондонского поезда. Когда поездов нет, проникнуть туда легко. А рано утром они затеряются в толпе и пройдут на пароход незамеченными.

Они подошли к вокзалу.

ГЛАВА 2

У входа их никто не остановил. Слабо освещенный вокзал казался совсем безлюдным, но именно поэтому ребята могли привлечь к себе внимание. Вдали, у причала, они увидели пароход. Он весь горел огнями. На сходнях никого не было. «А может, набравшись храбрости, прямо пройти на пароход?» — подумал Финн, но решил, что это опасно, и они направились к большущей куче мешков с почтой и багажа. Утром все это погрузят на пароход или возвращающийся в Лондон поезд.

Брат и сестра спрятались за грудой багажа и сели. Отсюда Финн сразу увидит прибывающий поезд.

—Я хочу спать,— прошептала Дервал.

—Ш-ш-ш...— Финн прижал сестренку к себе.

Вход на вокзал ему тоже был хорошо виден. Финну

представилось, как на платформу, разыскивая их, вдруг выбегает запыхавшийся дядя Тоби.

Финн знал, что этого не могло случиться: дядя обнаружит их побег только утром, когда спустится вниз и увидит, что никто не приготовил завтрак. А все-таки нельзя быть спокойным. Люди порой совершают такие неожиданные поступки. Но почему Тоби должен прибежать сюда? Откуда ему знать, что они собираются сесть на пароход? Уж скорее он бросится на остановку автобуса, если вообще захочет утруждать себя поисками.

Дервал спала.

Это хорошо. Поезд прибудет через час, а то и через два, иногда он запаздывает.

Теперь мальчик думал о бабушке. Мама всегда называла ее ба О'Флаэрти. Мама ведь тоже была О'Флаэр- ти. Она приехала по морю в этот город работать в гостинице и тут встретила папу, а у него фамилия была Дав1, и он женился на маме. Вот как все было. Отец погиб при аварии, Финн знал это, но помнил уже смутно. В памяти сохранилось лишь чувство страшной пустоты — это когда он узнал, что отец никогда больше не придет домой. Мама сказала, что папа теперь на небесах, но Финна это не утешило. Остался дядя Тоби. И мама вышла за него замуж. Почему? Только потому, что она осталась одна с двумя маленькими детьми? Финн никак не мог понять взрослых. Да на мамином месте он бы ни за что на свете не вышел замуж за дядю Тоби!

Финн знал, что у мамы были письма от бабушки О'Флаэрти, и он принялся искать их, но письма уже нашел дядя Тоби и все сжег. Он сжег все мамины вещи. И объяснил это Финну так: «Ей это было удобно, вот она и вышла за меня. И никогда не относилась ко мне, как к твоему отцу. Выходит, мне досталась лишь пустая оболочка. И умерла-то она потому, что хотела быть с ним, а не со мной. Все сожгу, чтоб ничего о ней

(1 «Дав» в переводе с английского означает «голубь». Отсюда и двойной смысл в названии повести.)

не напоминало». Финн так ничего и не понял. Просто дядя Тоби выпил тогда лишнего и много чего наговорил.

Финн открыл глаза и испугался: поезд уже стоял у перрона, паровоз пускал клубы пара, и множество пассажиров выходили из вагонов. Финну не верилось, что он мог проспать такой важный момент. Вокруг громко разговаривали, одежда у всех была измята, многие зевали и терли со сна глаза. Финн обрадовался: детей было много, младенцев несли на руках; кто чуть постарше, шел сам рядом с родителями; попадались и его сверстники. Всем хотелось спать, младенцы громко плакали. Пассажиры направлялись к навесу таможни, чтобы пройти оттуда на пароход.

—Дервал! Дервал! — тихо позвал Финн сестру,— Проснись же, Дервал! Проснись!

Она проснулась не сразу и потерла кулаками глаза.

—Ну, пришла в себя? — теребил сестру Финн.

Дервал кивнула, он взял ее за руку; они встали, вышли

из-за своего укрытия и смешались с толпой. Финн все правильно рассчитал. Они с Джосом тайно от всех не раз бывали ночью на вокзале, наблюдая, как пассажиры сходят с поезда и пересаживаются на пароход. Мальчики смотрели, как пароход уходил из гавани, как удалялись его огни и как наконец, миновав дальний конец мола, судно исчезало в море. После таких прогулок Финну приходилось пробираться в свою комнату через окно, карабкаясь наверх по водосточной трубе. Дядя Тоби ничего об этих похождениях не знал. А Финну его ночной опыт теперь очень пригодился.

Дервал не понимала, что происходит. Она спала на ходу. Финн устремился в самую гущу толпы. Нагруженные вещами, с детьми на руках, люди проходили через таможню очень просто. Видимо, таможенников интересовало только то, что люди могли с собой привезти, и неважно, что они вывозили. Финн увидел впереди себя высокого, широкоплечего мужчину в плаще нараспашку. Он нес сразу двух малышей. Жена шла за ним, ведя за руку ребенка, в другой руке у нее был чемодан. За ней шагали трое ребят постарше — два мальчика и девочка, все с чемоданами. Финн протиснулся вперед, чтобы оказаться сразу за этой семьей.

Около сходней получился затор, и все остановились.

Мальчики опустили свою ношу на землю. Один из них стал растирать запястье.

—Хочешь, помогу тебе тащить чемодан? — предложил Финн.

—Он мне всю руку оттянул,— сказал мальчик.

—Давай помогу! Ручка у твоего чемодана большая, можно нести его вдвоем.

—А где же твой чемодан? — спросил мальчик.

Финн показал на свой ранец.

—И это всё? Вот счастливчик. Ты тоже в Ирландию на каникулы?

—Угадал.

—Мы каждый год ездим, и чемоданы у нас всё тяжелее.

Они двинулись к сходням.

—Это потому, что вы растете.— Финн, нагнувшись, взялся за ручку чемодана. Мальчик тоже взялся за ручку и сказал:

—Так-то куда легче!

Они поднялись по сходням за родителями мальчика. Наверху человек в форме проверял билеты.

—Черт побери, Пйтер,— сказал контролер,— каждый раз ребят у тебя все больше!