Пограничник

— Проти-и-вный! — пропищал Ирвин и заржал.

Его хохот подхватил выдававший оружие арсенал-менеджер.

— Ладно, ты, пистон, хватит юморить, — оборвал его Ирвин, — а то пришьют тебе гомофобию, будешь знать. Давай сюда наши пугачи.

Пока они получали оружие, лаймер над их головами, не затыкаясь, сыпал новостями:

«Вчера вечером было совершено очередное террористическое нападение на торговый центр „Нового Авалона“, — агрессивно верещал маленький носатый мужик. — В семнадцать часов по евразийскому времени неизвестный конви-фундаменталист привел в действие взрывное устройство, которое предположительно находилось у него на поясе. Жертвами теракта стали более двадцати человек. Десять пациентов в крайне тяжелом состоянии парамедики поместили в клинику Журабова, девяти пострадавшим оказали медицинскую помощь на месте. Двоих доставили домой: у них не оказалось медицинских страховок. Еще два человека погибли на месте, их личности установлены. Смотрите, сколько крови! Она на ступенях, на крыльце, и даже пол залит кровью ни в чем не повинных людей! Известно, что террориста сопровождали несколько боевиков. Все они задержаны комиссарами БНБ на выходе из торгового центра».

На экране появились двое мужчин в окружении закованных в латы широкоплечих бойцов БНБ. Мужчины стояли на коленях, с заложенными за голову руками, лица не просматривались.

«Директор БНБ по центральному округу Москвы считает, что это члены печально знаменитой группы фундаменталистов „Братья по крови“!..»

— Эй, Ян! — рявкнул над ухом Ирвин, возвращая Ивана к действительности. — Хватит медитировать! Пойдем пугать сраных конви! Пусть поработают на благо страны!

Когда Иван, несмотря на предостережения отца, уехал в Москву и устроился охранником в банк, он все-таки надеялся, что охранять ему придется объект, сотрудников банка, лаборатории ученых и транспорты, но никак не предполагал, что станет конвоиром. И не дернешься теперь. Потому что система безопасности БНБ решила, что лучше всего его направить именно сюда. С БНБ не поспоришь, а то тебя самого… Превентивно… Направят, куда надо. Чтоб другим неповадно было.

Теперь он знал, что основой финансовой мощи нового Евразийского Союза являлись рабы. Обычные рабы. Конви. Те, кто не хотел быть в системе и отказывался от обязательных для каждого проживающего на территории Евразийского Союза курсов по совершенствованию личности. Что-то некоторых граждан не устраивало в этом совершенствовании. Впрочем, Ивану тоже не особо нравилось совершенствоваться. Никогда и ничего он не чувствовал ни под строгим оком государственных пасторов, ни при погружениях в «нирвану» — он просто засыпал и просыпался, когда занятия подходили к концу. Не возникало положительных эмоций и при «подключении» чакр к великому космосу, наводящем на него глухую тоску. Налысо бритые сухонькие пасторы, облаченные в яркие сутаны, разглагольствовали о потоках энергии, о вселенной, дающей каждому жизнь, о «подключениях» и «отключениях» к чудесным информационным каналам, но Ивану все это казалось полной ерундой, призванной выманивать деньги на законных основаниях. А деньги были кровью, текущей по финансовым жилам империи. На них строилось все.

Здесь Иван соглашался с отцом: раз закон один для всех, значит, закон надо выполнять. А вот что у тебя в душе на самом деле — дело твое, и только твое. И никакими тестами это оттуда не выудишь. Главное, чтобы к биографии вопросов ни у кого не возникало. А к биографии Ивана не придерешься.

Резкий звук вернул Ивана к реальности: откуда-то снизу, быть может, с этажа, на котором он недавно был, донесся тоненький жалобный голос. Иван прислушался, замерев на месте. Он думал, что плач стихнет, но с каждой секундой он приближался, звуча громче и отчетливей.

— Что за беда?..

Теперь Иван слышал не только стенания, но и топот. А стенали все громче и громче, и в стонах звучало такое неподдельное горе, что у Ивана от жалости к себе аж дыхание перехватило и во рту стало кисло. Ноги сами собой понесли его вверх по лестнице, и перепрыгивал он через две, а то и через три ступеньки сразу, но, еще не добежав до площадки следующего этажа, Иван осознал, что убежать не успеет, — так стремительно приближался топот, и так близко звучал голос, полный нечеловеческой тоски. Но не стук когтей о покрытие и не частое дыхание неведомого зверя гнали Ивана вверх, а именно этот жуткий стон. Он мучил как больной зуб, терзая возбужденные нервы, и оттого ноги его сообразили быстрее головы и несли, несли его по лестнице в тщетной надежде хоть где-нибудь скрыться от настигающего плача. На ходу Иван пытался сориентироваться, куда бежать и что делать: все проходы на этажи запирались и прятаться было негде. Сосредоточиться не получалось. И не потому, что ему стало плохо (все-таки он не пенсионерка-сердечница, чтобы от волнения шлепаться в обморок: и не в таких переделках бывали), собственно, нехорошо ему стало с того момента, когда Ирвин сказал: «Ну все! Приехали!» — сосредоточиться не получалось, вот что его по-настоящему пугало.

И когда этот тоскливый стон почти настиг его, заставляя кровь стыть в жилах и рождая в голове звенящую пустоту, Иван, как ребенок, бросился в первый попавшийся угол, вжался в него, выставив перед собой огнетушитель, словно щит, и зажав рот рукавом, не в силах сдержать крик. Он ожидал чего угодно: острых клыков, длинных когтей, боли, ужаса, смерти.

Но ничего не случилось. Стон вихрем пронесся мимо, мимо протопали лапы, и существо умчалось дальше по лестнице, так же стремительно унесясь прочь от Ивана, как только что его догоняло.

Не веря своему счастью, Иван выглянул на лестницу, но в темноте ничего не увидел. То есть совсем ничего, как будто таинственный некто, только что вогнавший его в унизительную дрожь, был только плодом его воображения. Или привидением. Или баньши — загадочным злым духом, свидание с которым предвещает скорую смерть. По крайней мере, выла тварь ничуть не хуже.

«Этого мне еще не хватало…» — прошептал Иван, сознавая позорную глубину неожиданной трусости. От мыслей, что страху на него нагнал тот, кого еще никто не видел, легче не становилось.

«Ну ты, Логинов, даешь!» — вздохнул он, подбадривая себя, но бодрость не возвращалась. Он посмотрел на руки: пальцы дрожали. Конечно, поведение его обуславливалось не примитивным страхом, а, скорее всего, воздействием ультразвука или еще какими-то паранормальными способностями неведомого существа. Например, электромагнитным полем. Но легче от этого не стало. Зато стало стыдно — перед самим собой.

Иван посидел в углу, сжимая и разжимая кулаки, потом встал на ноги, подняв, сунул подмышку огнетушитель, и двинулся наверх. Первое время он напряженно ждал, что вой возобновится, но кругом было тихо. Неизвестно, куда направилась невидимое создание, если оно вообще было, но с пути Ивана оно исчезло.

На будущее Иван решил думать, что ему все привиделось.

«Вот если повторится еще раз, значит, точно кто-то есть, — пробормотал он, приближаясь к входу на последний этаж, — а до тех пор будем считать, что…»

Закончить мысль ему не удалось.

Двери распахнулись, и от удара в лоб Ивана спасла только быстрая реакция. Он отшатнулся. Хорошо, что после армии не бросил тренировки. На площадку, хрипя и задыхаясь, вывалился человек с огромным рюкзаком на спине. Рюкзак шевелился. Во всяком случае, именно так показалось Ивану в первый момент, но вскоре он сообразил, что на спине у человека, впившись зубами в шею, болталась какая-то тварь. Человек взмахнул руками, едва не свалившись через перила, но одной рукой Иван успел его удержать, а второй схватил пистолет, приставил его к уху твари и выстрелил. Звякнул огнетушитель, упав на бетонный пол. В тот же миг сбоку Ивана кто-то ударил и больно ткнул острым в плечо, сбив его с ног. Фонарик погас, загремел огнетушитель. В обнимку с неведомым, но злым существом Иван с грохотом покатился вниз по ступеням. Свалившись в следующий пролет, Иван занял промежуточную между полом и тварью позицию, с размаху приложившись боком о пол. Несколько раз с силой двинув тварь пистолетом, добавил ей локтем, нашарил скальпель и воткнул его в мохнатую и рычащую темноту над собой. Хватка ослабла. Иван отбросил зверя, вскочил, вглядываясь во тьму и готовясь к новому нападению.

Но никто на него не нападал. Иван осторожно постучал костяшками по фонарику на каске, покрутил туда-сюда хлипкий ободок. Оказалось, просто отошел контакт. В свете загоревшегося фонарика Иван увидел, что выбежавший на лестницу человек стоял, опираясь на перила. Наверное, он не упал только благодаря им. Лицо и лысину мужчины заливала кровь, маленьким родничком бьющая из открытой раны. Тварь, которая так и не отпустила его, сдохла.

— Дверь! Дверь! — прохрипел человек.

В проеме за его спиной метнулось светлое пятно.

Иван, в несколько прыжков взлетев на площадку, успел захлопнуть створки, изо всей силы ударив ими неизвестного противника. Щелкнул замок. Нападающий остался внутри, а Иван — на лестнице. Двери сотрясались от ударов, за ними рычали и скреблись. А между тем путь на поверхность лежал именно там.

Вдруг Ивану показалось, что тварь на спине у незнакомца шевелится, и Иван, еще под адреналином, едва не заехал по ней пистолетом, но вовремя сообразил, что это двигается не бестия, а человек. Он покачнулся и упал на колени.

— Стой, не дергайся! — привычно скомандовал Иван, считая, что перед ним штатский, но мужчина поднял окровавленную голову, и Иван узнал своего начальника.

Перед ним стоял на коленях полковник в отставке Александр Мигай собственной персоной. Полковник покачнулся и всей тяжестью крупного, холеного и откормленного тела рухнул под ноги Ивана. Мертвая тварь свалилась на каменный пол и вытянулась рядом с ним, словно испустив наконец свой последний вздох.

…Новые животные, которых Иван рассматривал с любопытством юного биолога, были размером с пуму. Их длинные собачьи морды заканчивались мощными челюстями, короткие мускулистые шеи защищали гривы из множества тонких костяных пластинок. Поджарые тела, покрытые коротким густым мехом, несли сильные гибкие лапы. Эдакая помесь кошки с гиеной. Шеликуды — так назвал их полковник.

Ивану повезло, что скальпель вошел точно между пластинками и проткнул артерию, иначе ему было бы несдобровать. Переступая тяжелыми армейскими ботинками через черные лужи натекшей крови, Иван вернулся к полковнику, который отдыхал с перевязанной головой этажом выше.

Присел рядом, вздохнул.

— Ну что, герр менеджер? Плохи наши дела?

Полковник разлепил отекшие веки, глянул на Ивана из-под бинтов. Наверное, в другой ситуации от Ивана осталась бы кучка дерьма, но сейчас Мигаю было не до этого.

— Закурить есть? — хрипло спросил полковник.

— Не курю, — чуточку наставительно, с легким оттенком вредной мстительности, заявил Иван, — и вам не советую. Во-первых, здоровью вредит, во-вторых, демаскирует. Или если следовать логике, сначала демаскирует, а уж потом… — он подумал и махнул рукой, давая понять, что отдаленный вред здоровью в этой ситуации не самое важное.

— Дела наши плохи! — с неожиданной убежденностью сказал полковник. — Хуже некуда! Но давай убираться отсюда, пока весь местный зоопарк не пожаловал. Там, этажом ниже, проход сквозной… Ключи есть.

Только заперевшись, Иван вздохнул с некоторым облегчением. Он посветил вокруг фонариком: они оказались в помещении с высоким потолком — любой шум гулко отражался от стен. Напротив них располагались ряды офисных перегородок, за которыми виднелись рабочие места банковских клерков.

— Здесь никого нет, — сказал Мигай. — Хотя… Я теперь ни в чем не уверен. На вот, держи запасную.

Иван бережно принял из рук полковника обойму, зарядил пистолет, передернул затвор, и осторожно пошел вперед. Он исследовал первую кабинку, вторую… В третьей на столе нашлись бутылка с минеральной водой и пакет с сэндвичами. Иван сгреб в сторону папки, брошенные очки, степлер и прочую канцелярщину. Толкнул в сторону полковника кресло:

— Герр менеджер!

— Я т-те щас дам герра-хера, — буркнул полковник, тяжело втискиваясь в кресло. — Тресну вот пистолем этим южноафриканским по харе. Надо же страны — нет, а пистоли еще остались! — подивился он, глядя на оружие в руке.

— Сколько еще тварей здесь может быть? — спросил Иван.

Половник на секунду задумался. Потом уверенно заявил:

— Много!

— М-да… — качнул головой Иван. — А кто-нибудь еще живой есть?

— Никого! — Ивана неприятно поразила странная убежденность, прозвучавшая в словах Мигая. — Ни души. Ты-то как уцелел?

Иван пожал печами. Если бы он знал как!?

Они охраняли конви на самом нижнем уровне, в тоннеле, где рабы отбойными молотками долбили очередные помещения для «Нового Авалона». Конви крошили породу, засыпали ее в вагонетки, а те укатывала в бесконечный тоннель мотодрезина. Наверное, за минуту до того, как все произошло, каменный пол под ногами вдруг заходил ходуном, где-то в глубине с грохотом обрушилась порода.

— Эй, нас тут не завалит? — Дэн испуганно посмотрел вверх.

Конви прекратили работу, встревоженно переговариваясь. Потом они разом опустились на колени, производя в воздухе загадочные жесты, и как по команде принялись медитировать, хором шепча незнакомые Ивану мантры. Впрочем, почти все мантры были незнакомыми — хоть убей, ни одной не мог запомнить до конца.

— Аминь!.. — пропел кто-то страшным басом над ухом Ивана.

И слово это никуда не делось. Оно повисло под сводами тоннеля, едва слышно вибрируя на одной ноте. Ивану почудилось, что слово разбудило саму землю, словно в толще земли кто-то откликнулся на него. Он даже удивился тому, что слово произнес кто-то из конви. Дрожащий гул нарастал, превращаясь из низкой басовой ноты в величавый аккорд. И Иван физически ощутил пронизывающий пространство рокот. Он не бил по ушам, он входил в Ивана, и каждая клетка его тренированного, красивого и выносливого тела, способного противостоять многому, вошла в резонанс с этим торжествующим подземным органом. Это было так, словно запела сама земля.

Вот тут-то Ирвин и произнес то самое, сакраментальное: «Ну все, приехали!» — и голос у него сорвался.

А дальше — ничего… Пустота.

Хуже всего было, когда он очнулся. Вокруг стояла непроницаемая тьма. Неизвестно, сколько времени Иван просидел на камнях, приходя в себя, уверенный, что их завалило и что от любого движения его может засыпать. Потом он потихоньку задвигал руками, шаря вокруг себя. Нащупал чей-то фонарик, может быть, Ирвина — тот всегда игрался им, подкидывая на широкой ладони. Включил. Оказалось, что все на месте: и тоннель, и стены, и рельсы с вагонетками. Вот только людей не было. Инструменты, разбросанные повсюду, — были, каски — тоже. Валялись даже чьи-то очки, которые хрустнули под подошвой, когда Иван наступил на них в темноте. Пистолет нашелся на своем месте — в кобуре, а вот оружия Ирвина и Дэна не было. Поэтому Иван решил, что все ушли. Что он еще мог думать? Или их увели с собой странные конви.

Поскольку электричества не было, лифт не работал, и Ивану пришлось подниматься по довольно хлипкой металлической лестнице все десять этажей. Особого желания лезть в шахту лифта у него не возникло, но еще меньше хотелось блуждать по извилистым лабиринтам подземных тоннелей. Поговаривали, что они тянутся под всем городом и что есть места, где тоннели выходят на поверхность — в метро. Но проверять слухи Иван не спешил. Налазился по тоннелям в свое время. Хватит с него.

…В пакете оказались сэндвичи с говядиной и огурцом. Иван понюхал их, но они ничем не пахли. То есть вообще ничем, словно перед ним на хлебе лежали не сочные розоватые куски мяса, а пластиковый муляж. Впрочем, мясо вполне могло оказаться соевым, но пахнуть мясом и специями оно было обязано. Но не пахло. Нет, тухлятиной тоже не воняло, испортиться они не успели, и Иван после недолгих сомнений запихнул в рот один из бутербродов и быстро заработал челюстями, иногда оборачиваясь к полковнику и предлагая ему присоединиться к еде.

Как назло, бутеры оказались безвкусными, как бумага, но Иван все равно съел два, надеясь, что они помогут ему восстановить силы. В последний раз он ел больше суток назад. Завтракать он не любил — по утрам есть обычно не хотелось, и он с трудом вливал в себя крепкий чафе — синтетическую бурду с кофеином — просто для того, чтобы проснуться.

— Надо попробовать включить запасной генератор, — предложил полковник, — тогда мы хотя бы увидим этих тварей. Загнать их обратно не получится, но мы сможем найти безопасное место.

— А что наверху? — спросил Иван, перехватив у полковника бутылку, с которой тот неохотно расстался.

— Наверху — все. Амба наверху! — жестко заявил полковник.

Иван решил больше не расспрашивать: в конце концов, придет время и он сам все увидит. Про себя он подумал, что, возможно, здание «Авалон-Компани» разрушено вследствие ядерного удара по столице, вот полковник и не желает подниматься наверх: радиация. Об отце думать не хотелось. Укрепленный подвал в доме был, но ведь предупреждения об ударе никто не передавал. Значит… Ничего хорошего Иван не ждал.

— А еще кто-нибудь здесь, внизу, есть? — спросил он, предвидя ответ.

— Ни души… — повторил полковник. — Иначе кто-нибудь давно включил бы свет.

Об этом Иван успел подумать и сам.

— Итак, слушай команду, сержант. Надо подняться до блока D-8. Это двадцать два… нет, двадцать четыре этажа вверх. Подняться можно несколькими способами: по лестнице, по лифтовой шахте, по запасной лестнице, — полковник достал свой персональный лаймер, попытался его включить, но махнул рукой — не работает! — и швырнул его на стол. — Лестница и лифт впереди, на той стороне блока, запасная лестница, которая идет через все блоки, дальше, направо. Есть еще вентиляционная шахта… Она проходит возле служебных помещений, но попасть в нее можно только с каждого второго этажа. Чтоб их… скупердяев. Все им экономить. Так… — он еще раз с недоумением посмотрел на лаймер. — В блоке D четыре лестницы рядом со служебными помещениями. Нам надо лестницу с литерой С, поднимемся на два этажа вверх, слева будет дверь, там прямо. Там везде есть указатели. Если не сможем включить генератор, будем уходить. Куда? Я скажу. Ясно?

— Так точно, ясно. Один вопрос: где раздобыть оружие? А то мне не нравятся эти пукалки. Тут такие твари шастают, — Ивана передернуло от воспоминания о «мышке».

Он в двух словах рассказал полковнику о встрече с мутантом.

— Это сабардык, — сказал полковник, кивнув. — Крайне живучие твари. Целься в горло, тогда еще есть шанс убить эту гадину. Они тупые, но очень прожорливые и очень сильные. По идее, им через эти перегородки пройти — раз плюнуть. Просто они еще не догадались об этом.

Распространяться по поводу того, откуда они в здании «Авалона», он не стал. А Иван, которому пока не приходилось выбирать, куда идти, промолчал. Он, конечно, помнил, как выйти на поверхность, но в здании не ориентировался. Да у него и рабочих дней-то было всего… — Иван прикинул в уме — шесть! Этот седьмой. И все шесть дней он караулил работающих конви в разных местах. Сейчас полковник шел наверх, и это вполне устраивало Ивана. А там, если «Нового Авалона» больше нет, он вправе поступать по своему усмотрению. Если город стерт с лица земли, надо выбираться из него и искать пункты приема беженцев. Там определят, куда ему дальше: не исключено, что он вернется в армию. Кто знает, что будет?

Из-за офисных перегородок послышались шаги, кто-то споткнулся о стеклянную бутылку, и она откатилась в сторону. Стеклянные бутылки давно не выпускали из-за дороговизны, но Иван помнил характерный звон с детства. Впрочем, стеклянная тара все еще была в ходу у богатых. И полковник, и Иван направили фонари в сторону звука. Посреди прохода на пластиковом полу все медленнее и медленнее вращалась, замирая, зеленая бутылка. Откуда она тут взялась, Иван не представлял. Наверное, кто-то из руководства присутствовал здесь, когда все случилось.

— В соседний проход, быстро! — скомандовал Мигай. — И ходу, ходу!

Но дать ходу не вышло.

Иван, по привычке подчинившись командирскому голосу, просто перемахнул через перегородку. Мигай, подсвечивая себе фонариком, обошел столы. Они находились возле капитальной стены, через проем которой виднелось множество одинаковых дверей. Некоторые из них были открыты.

Иван отчетливо услышал, как темное пространство перед ними пришло в движение. Вокруг раздавилось легкое потрескивание, шелест, как будто куча школьников одновременно шуршала конфетными фантиками.

Иван не выдержал.

— Зажигалку! — прошептал он полковнику.

Полковник вытащил зажигалку и сунул ему.

Обрывая шнур и выдирая штатив из гнезда, Иван схватил с ближайшего стола лампу, нащупал легкую, скорее всего женскую, кофточку, висевшую на спинке стула, обмотал ей лампу и щелкнул зажигалкой. Швырнул вспыхнувший неожиданно ярким пламенем импровизированный факел в проход между столами.

Десятки блестящих черных тел метнулись прочь, скрываясь от света, под защиту столов и перегородок. Они сливались с тьмой — аспидно-черные, невидимые. И только синие отблески синтетического пламени на панцирях выдавали их присутствие.

Половник выругался сквозь зубы.

— Что еще за твари? Такого тут точно не было.

Иван оглядывался в поисках выхода. Шелест и потрескивание доносились и от двери, в которую они вошли. Их окружали.

Полковник, почти не целясь, выстрелил в скопление черных тел, угадываемых в свете затухающего факела. Пуля, неожиданно срикошетив, с визгом ушла вверх и впилась в навесной потолок.

— Святые Патриархи! — с благоговейном трепетом прошептал полковник и выстрелил еще два раза с похожим результатом.

— Не берет их, мать твою! — завопил он Ивану. — Давай вон туда, в двери! Сожрут на хрен!

И они побежали к дверям.

Одна из тварей оказалась на пути Ивана. Она подняла навстречу ему клешни и, кажется, даже зашипела. Все, что он успел рассмотреть, — ряд больших фасеточных глаз и зубы. Зубы были большими, словно все, кто сегодня встречались на пути Ивана, теперь были нацелены на одно — на уничтожение оставшихся в живых людей. Тварь была небольшой, и Иван сходу пнул ее армейским ботинком, надеясь откинуть в сторону. Но она оказалась тяжелой — обычно животное такого размера столько не весило. Даже с панцирем. Даже с пуленепробиваемой броней! Иван запнулся об зверя, едва не упал, услышал щелканье клешней, треск рвущейся одежды. Существо схватило его за ногу, и Иван почувствовал, что нога попала в железные тиски. Он, понимая, что медлить нельзя, несколько раз в упор выстрелил по блестящим глазам. Одна из пуль срикошетила, но тварь все же дернулась, завизжала совершенно человеческим, девчоночьим визгом, вызвав в Иване оторопь, и отпустила ногу. Иван, хромая, подбежал к полковнику, который ждал в дверном проеме и целился во мрак из пистолета, как будто это могло его защитить.

— Сюда! — крикнул полковник.

Мешая друг другу, они ввалились в незнакомое помещение. Полковник захлопнул дверь, барабанный бой по которой свидетельствовал, что еще немного и им пришлось бы плохо. Комната оказалась крохотной. Полковник посветил вокруг фонариком и захохотал:

— Ну, всю жизнь мечтал с мужиком в сортире прятаться!

Иван глянул на безупречно белый унитаз, отдраенный рабом-конви, на раковину, на крышку мусоросборника и, несмотря на боль, тоже засмеялся. Они смеялись и смеялись… А потом разом замолчали. Прислушались.