Прощаясь навсегда

Но Мак не был бы Маком, если бы, поворчав, не сменил гнев на милость. Он даже организовал скромную свадьбу в кругу родных и близких.

Она подошла к дому. Карло, привратник, открыл ей дверь.

— Тяжелый у вас день сегодня, миссис Макдермот, — сказал он.

— Не могу не согласиться, Карло.

— Знаете, я думал о той даме, что работала у мистера Колиффа.

— Вы имеете в виду Уинифред Джонсон?

— Да. Она была здесь на прошлой неделе, в тот самый день, когда случилось несчастье. Она всегда так волновалась, была такой робкой…

— Это правда, — подтвердила Нелл.

— На прошлой неделе, когда я открывал ей дверь, у нее зазвонил сотовый. Я не мог не слышать ее разговор. У нее мать в доме для престарелых?

— Да, она в Олд-Вудс.

— Ее мать жаловалась на депрессию, — сказал Карло. — Надеюсь, сейчас, когда мисс Джонсон погибла, есть кому навестить старушку.

В лифте Нелл стало стыдно. За всю неделю она так и не съездила к матери Уинифред, хотя бы для того, чтобы выразить сочувствие и предложить помощь.

Олд-Вудс — весьма дорогостоящее заведение. Подумав об этом, Нелл стала прикидывать, как долго миссис Джонсон там находилась и как Уинифред ухитрялась за нее платить. Возможно, Уинифред не была такой уж тихой мышкой, какой казалась. Не исключено, что необходимость содержать мать побудила Уинифред воспользоваться информацией о махинациях ее работодателей. Скажем, она что-то слышала о взятках, и, возможно, именно она была причиной взрыва яхты… и смерти Эдама.

Часом позже, приняв душ и переодевшись в джинсовую куртку и свободные брюки, Нелл спустилась на лифте в подземный гараж и села в машину.

Питер Ланг собирался непременно присутствовать на заупокойной службе по Эдаму Колиффу, но в последний момент ему позвонил Кертис Литл из банка Оверленд, один из возможных инвесторов проекта башни Вандермеера. Литл хотел, чтобы Ланг предоставил его коллеге, Джону Гилмеру, последний вариант отчета о состоянии переговоров. Они встретились в зале заседаний просторного офиса Питера на авеню Америк.

— Мой отец всегда сожалел, что Шестую авеню переименовали в авеню Америк, — сказал Питер Гилмеру, когда они заняли места за столом. — Здесь у него были офисы, и, пока не отошел от дел, он говорил, что работает на Шестой авеню. Он был человеком старых традиций.

Гилмер чуть улыбнулся. Это была его первая встреча с легендарным Питером Лангом. Несмотря на царапины и синяки, оставшиеся после аварии, Ланг держался уверенно. Ланг показал на закрытую тканью конструкцию, стоявшую на столе.

— Сейчас вы увидите макет офисно-жилого комплекса по проекту Иена Максвелла. Как вы, вероятно, знаете, Максвелл только что закончил пятидесятипятиэтажное здание на берегу озера Мичиган. Это одно из самых оригинальных зданий, появившихся в Чикаго за последние двадцать лет.

Он сделал паузу, и присутствующие заметили на его лице гримасу боли. С извиняющейся улыбкой Ланг полез за таблеткой и проглотил ее, быстро запив водой.

— У меня трещина в ребре, — объяснил он.

— Уверен, что вы рады были отделаться синяками и трещиной в ребре. Я на вашем месте был бы рад, — сухо заметил Кертис Литл. — И это возвращает нас к теме нашей встречи. Как обстоят дела с участком Эдама Колиффа?

— Керт, вы с самого начала были в курсе наших дел, — ответил Питер. — Теперь я посвящу в них Джона. Как вам известно, кварталы между Двадцать третьей и Двадцать первой улицами Вест-Сайда ждут реконструкции. Какое-то время я добивался, чтобы особняк Вандермеера лишили статуса исторического памятника. Все мы придерживаемся мнения, что это возмутительно, когда жизненно важный земельный участок на Манхэттене становится заложником сентиментальной привязанности к бесполезному, ветхому зданию. Должен признать, я особо не надеялся, что Комитет по недвижимости пойдет мне навстречу, поэтому и не покупал смежное владение Капланов. Тем не менее я не отступал и наконец добился успеха. По иронии судьбы, особняк сгорел всего через несколько часов после голосования в комитете. — На губах его промелькнула грустная усмешка. — Пока я добивался разрешения на куплю-продажу участка Вандермееров, Эдам Колифф приобрел собственность Капланов. Я предлагал ему вдвое больше, чем он заплатил, но он отказался. Вместо этого он предложил себя в архитекторы будущего комплекса и намеревался привлечь к строительству Сэма Кроза.

Кертис Литл беспокойно заерзал.

— Питер, мы не готовы финансировать проект Колиффа. Он неоригинален, невыразителен, да еще эта мешанина стилей…

— Согласен, — поторопился вставить Питер. — Эдам считал, что мы пойдем на все, чтобы заполучить участок Капланов. Он ошибался. Именно это привело меня к проекту Иена Максвелла.

Питер подался вперед и сдернул ткань, открыв макет здания с постмодернистским фасадом по мотивам «ар деко».

— Иен был в городе две недели назад. Я водил его на место предполагаемого строительства. У него появилась идея, как построить башню, не используя владение Капланов. На прошлой неделе я сообщил Эдаму, что мы рассматриваем альтернативный вариант.

— Колифф знал, что мы не поддерживаем его проект? — задал вопрос Литл.

— Да, знал. Колифф организовал собственную компанию, полагая, что мы без него не обойдемся. Но он просчитался. Я сказал его жене — вернее, вдове, — что нам надо увидеться на той неделе. Я объясню, что мы не нуждаемся в ее земельном участке, но готовы дать за него хорошую цену.

— Если она согласится… — начал Кертис Литл.

— Если она согласится, Иен Максвелл сделает проект здания для того места, где мы изначально собирались его поставить. Если же нет, проект будет видоизменен, но хуже от этого не станет.

Кертис Литл внимательно изучил макет.

— Питер, — сказал он, — вы можете принять видоизмененный проект, но при этом пострадает эстетическая ценность здания и в нем будет гораздо меньше полезной площади. Я вовсе не уверен, что мы станем вкладывать в это деньги.

Питер Ланг улыбнулся:

— Да, но Колифф-то этого не знал.

Джон Гилмер смотрел через стол на Питера Ланга. Небольшой дорожный инцидент спас Ланга от смерти, но он так и не выказал ни малейшего сожаления по поводу гибели Эдама Колиффа и еще троих людей.

Ланг все еще в ярости по поводу того, что Эдам Колифф оказался настолько удачлив, что перешел ему дорогу с этой покупкой, решил Гилмер. И сейчас, когда тот погиб, Ланг злорадствует, так как уверен, что получит участок Капланов за назначенную им цену.

И еще одно соображение. Сын Гилмера, полузащитник футбольной команды колледжа, часто приходил после игры со значительно худшими увечьями, чем получил Питер Ланг, столкнувшись с трейлером.

После заупокойной службы Джек Склафани и Джордж Бреннан вошли в кабинет Джека с горячими сандвичами и стаканчиками дымящегося кофе в руках.

Они ели в тишине, глубоко задумавшись. Затем одновременно сунули фольгу, салфетки и несъеденный маринованный чеснок обратно в пластиковые коробки и выбросили все в мусорную корзину.

— Чем ты так расстроил вдову Райана?

— Думаю, нам стоит к ней зайти, — сказал Склафани. — У нее могут быть доказательства того, что взрыв — дело рук ее мужа. Интерпол ответил на запрос относительно Каплана?

— Список его судимостей в Австралии длинен, как Барьерный риф. По большей части мелочи, кроме одного случая. Он был арестован за то, что вез в багажнике взрывчатку, украденную в фирме, где работал. Было подозрение, что его наняли что-то взорвать, но доказательств не нашли.

Склафани встал.

— Просим ордер на обыск?

— Конечно. Думаю, судья выдаст.

— Все же сначала мне очень хочется поговорить с Лайзой Райан, — сказал Джек Склафани.

Дом для престарелых Олд-Вудс находился рядом с оживленным шоссе, но, когда Нелл свернула на подъездную аллею, все приметы пригорода сразу исчезли. Она припарковала машину и вошла в богато обставленную приемную.

Симпатичная служительница, представившаяся Джорджиной Мэтьюс, волонтером, отвела ее на третий этаж.

— Для миссис Джонсон смерть дочери была большим потрясением. Мы все пытаемся ей помочь, но она зла на весь мир.

Что ж, значит, не я одна такая, подумала Нелл.

Джорджина постучала в дверь и заглянула в комнату.

— Миссис Джонсон ждет вас, — сказала она Нелл.

Рода Джонсон, глаза закрыв, лежала в шезлонге. На вид ей было под восемьдесят. Нелл поразилась — эта широкоплечая женщина с пышными волосами цвета соли с перцем нисколько не походила на болезненно-худую, с прямыми редкими волосами Уинифред.

Старуха открыла глаза.

— Мне говорили, что вы приедете. Наверное, вы ждете от меня благодарности.

— Не надо так, миссис Джонсон, — сказала Джорджина.

Рода Джонсон не обратила на нее внимания.

— Уинифред прекрасно работала у Уолтерса и Арсдейла. Они платили ей достаточно, чтобы она могла перевести меня сюда. Предыдущий дом для престарелых был сплошным кошмаром. Я много раз говорила ей, чтобы она не шла работать к вашему мужу. Она и слушать не хотела. Но я ведь была права?

— Я очень сожалею о гибели Уинифред, — сказала Нелл. — Понимаю, как вам сейчас тяжело. Я приехала узнать, не могу ли я чем-нибудь вам помочь.

— Оставлю вас вдвоем, — тихонько сказала Джорджина и добавила, обращаясь к Роде Джонсон: — Ведите себя хорошо.

— Миссис Джонсон, я могу вас понять. Я тоже потеряла самого близкого человека. Если вы хотите, чтобы я ушла, не стану вам надоедать.

— Вы здесь ни при чем, — миссис Джонсон говорила уже не так агрессивно. — Но у Уинифред была хорошая работа. Подумала ли она обо мне, когда перешла в фирму вашего мужа? Нет, конечно.

— Возможно, у нее есть страховка, которая позволит и дальше оплачивать ваше пребывание здесь.

— Она мне об этом не говорила.

— Был ли у Уинифред сейф в банке?

— Что бы она туда клала?

— А где она держала личные документы?

— У себя в квартире, в письменном столе. Хорошая квартира и недорогая. Я бы переехала туда, если бы не артрит.

— Может быть, кто-нибудь из соседей посмотрит, что там у нее в столе.

— Не хочу, чтобы соседи вмешивались в мои дела. Ваш дед, Корнелиус Макдермот, один из немногих честных политиков в нашей стране. Если я разрешу вам поискать ее документы, он поедет с вами?

— Если я попрошу, поедет.

Рода Джонсон заплакала:

— Мне будет очень не хватать Уинифред. Она не заслуживала смерти. Она просто была не очень умной — вот в чем беда. Всегда хотела угодить людям. Старалась изо всех сил, и наконец ей заслуженно повысили зарплату.

— Подумайте, что еще вам привезти из ее квартиры?

— Фотографии. — Рода Джонсон пошарила в кармане свитера в поисках носового платка. — Да, еще, вам не трудно будет поискать медали Уинифред? Тренер по плаванию говорил, что если бы она не бросила заниматься спортом, то стала бы чемпионкой. Но разве я могла, с моим-то артритом, да еще при том, что ее отец был неизвестно где, позволить девочке мотаться по всей стране?

После ухода Бонни Уилсон Герт долго думала, как сказать Нелл, что Эдам пытается найти с ней контакт. Она была почти уверена, что Нелл в это не поверит.

В восемь часов вечера Герт наконец позвонила Нелл.

— Мне очень хотелось узнать, как ты там… — начала она неуверенно. — Нелл, я должна кое-что тебе рассказать…

Она торопливо, чтобы Нелл не успела повесить трубку, передала племяннице рассказ Бонни.

— Герт, я в это не верю, — мягко прервала ее Нелл. — Поэтому, прошу тебя, не будем больше о них говорить, и тем более в связи с Эдамом.

Герт вздрогнула, услышав, как Нелл положила трубку. Она не знала, что Нелл сидит у телефона, трепеща от страха и неизвестности.

Возможно ли, чтобы Эдам действительно пытался связаться со мной? — думала Нелл.

Вернувшись домой в Сохо после дневной пробежки по Центральному парку, Дан Майнор принял душ, переоделся в летние брюки, спортивную рубашку и мокасины и направился к холодильнику. Он еще не решил, куда пойдет обедать, но посчитал, что бокал шардонне с сыром и крекером сейчас будут в самый раз.

Он устроился на диване в просторной, с высокими потолками комнате. Почему на Манхэттене мне уютней, чем в Вашингтоне? — спросил он себя, хотя ответ был ему известен.

Это гены Куинни. Мать родилась на Манхэттене.

Частный детектив, которого наняли для ее поисков, сумел добыть некоторые сведения. «Она работает сиделкой со стариками, — рассказал он им. — И по-видимому, прекрасно справляется с обязанностями. Но когда на нее находит депрессия, она снова начинает пить и возвращается на улицу».

Дан включил телевизор, как раз показывали десятичасовые новости. В выпуске был небольшой репортаж о заупокойной службе по архитектору, погибшему при взрыве бомбы в нью-йоркской гавани.

Вела репортаж Розанна Скотто. Вот бывший конгрессмен Корнелиус Макдермот сопровождает вдову Колиффа, свою внучку Нелл, из церкви. Ходят упорные слухи, что Нелл Макдермот может баллотироваться на место в Конгрессе, которое в течение пятидесяти лет занимал ее дед.

На экране крупным планом появилось лицо Нелл. Глаза Дана Майнора расширились. Она показалась ему очень знакомой. Погоди-ка, подумал он, ведь я познакомился с ней лет пять назад на приеме в Белом доме. Мы поболтали несколько минут и обнаружили, что оба окончили Джорджтаунский университет. Невероятно, что с тех пор она успела выйти замуж, овдоветь и начать политическую карьеру.

Я напишу ей, подумал он. Скорее всего, она меня не помнит, но мне хочется это сделать. Она совершенно убита горем. Наверное, Эдам Колифф был отличным парнем.

ПЯТНИЦА, 16 ИЮНЯ

Глава 5

Уинифред Джонсон жила на углу Амстердам-авеню и 81-й улицы. В пятницу, в десять часов утра, Нелл встретилась в вестибюле ее дома со своим дедом.

— Нелл, по-моему, придя сюда, мы совершаем грубую ошибку, — говорил Корнелиус Макдермот, пока лифт, громыхая, поднимался на пятый этаж. — Не знаю, чем кончится расследование, но если Уинифред или… — Он замолчал.

— Не смей даже думать о том, что Эдам был замешан в махинациях, — с яростью проговорила Нелл.