Венец Чингисхана

Вспомнив о своих проблемах с работой, я окончательно скисла и потеряла боевой настрой.

Черт его знает, может, и правда он перешел в другую фирму.

– А где теперь находится офис компании «Вест-Страх»? – спросила я Башковитого.

– Вообще-то обычно мы не даем справок о других компаниях, – проговорил он задумчиво. – Но в традициях нашей фирмы – всем чем можно помогать гражданам, даже если они не являются нашими клиентами… Алексей!

На его призыв откуда-то из-за шкафа появился очень похожий на него парень, в котором я узнала соседа по парковке, с чьей наводки обратилась в компанию «Вест-Страх». Он взглянул на меня равнодушно и повернулся к Башковитому.

– Алексей, – проговорил тот просительно. – Тут вот девушка интересуется, где сейчас находится офис страховой компании «Вест-Страх». Ты случайно не знаешь?

– Случайно знаю, – ответил тот. – Нигде.

– То есть как это – нигде?

Я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног.

– Очень просто. – Алексей только сейчас обратил на меня внимание. – Эта компания разорилась и прошла процедуру банкротства.

– Что? – я плюхнулась на случайно подвернувшийся стул. – Разорилась?

Слова до меня как-то плохо доходили, как сквозь толстый слой воды или такое же толстое стеганое ватное одеяло. – Значит, я не получу своих денег?

– Скорее всего, нет.

Я подняла глаза на этого толстого свиномордия и сказала с глубоким чувством:

– Но ведь это ты меня уговорил застраховаться в этой компании! Чуть не за руку сюда привел!

– Я уже не помню, – он пожал плечами. – Вообще-то своей головой надо думать…

И тут до меня все дошло.

Эти мерзавцы набрали клиентов, таких же доверчивых лопухов, как я, собрали у них уйму денег – и тут же объявили себя банкротами, а денежки клиентов присвоили!

Самое обидное в этой ситуации было чувствовать собственную глупость и доверчивость. А я-то всегда считала себя умной и предусмотрительной девушкой!

– Жулики! Ворюги! – закричала я. – Я вас выведу на чистую воду! Я добьюсь справедливости!

– Алексей, – проговорил Башковитый, повернувшись к своему двойнику. – Позови охрану!

Тут я отчетливо представила дальнейшее развитие событий.

Сейчас придет здоровенный охранник, в лучшем случае просто выставит меня из офиса, а в худшем еще и накостыляет, так что ко всем моим неприятностям добавится еще парочка синяков и ссадин, не говоря уже о моральном унижении.

– Не надо охраны, – проговорила я сквозь зубы и пошла к выходу.

Кукольная девица в приемной проводила меня испуганным взглядом и вернулась к изучению собственного носа.

Я зашла за угол и вынуждена была остановиться, потому что от ярости стучало в висках и перед глазами плавали красные мухи.

Дрожащими руками я достала мобильник и набрала номер мужа, теперь уже точно бывшего.

– Слушай, ты, ублюдок! – прошипела я. – Я сейчас же иду в милицию. И указываю в заявлении на тебя! Пускай они расследуют поджог, подозреваемый у них уже есть!

И отключилась, чтобы не слышать ненавистный голос.

По дороге мне попалась вывеска кафе, и я решила выпить там чаю, чтобы немного успокоиться и собраться с мыслями. Заодно подсчитать потери.

В кафе было по утреннему времени пустовато, я села в уголке под кондиционером и неожиданно для себя заказала целый завтрак – блинчики с медом, кофе с молоком и сахаром и еще булочку. Странно, раньше я на мучное и не смотрела, кофе пила крайне редко и уж сахар и сливки вообще не употребляла. Не то чтобы фигуру берегла, просто считала, что так полезнее.

Мой ежедневный завтрак состоял из половинки грейпфрута, стакана зеленого чая и тоста из муки грубого помола, причем на тост я не намазывала даже диетического джема. Не хотелось.

Но сейчас некогда было об этом думать, имелись более важные задачи.

Итак, работы нет, мужа нет, машины нет, денег тоже нет. На карточке пусто – откуда взяться накоплениям, если человек недавно купил новую машину? Ох, не напоминайте… И с жильем, кажется, тоже проблемы. Пугнуть муженька милицией, может, он отвяжется? Да не станут они ничего расследовать, но дело все же завести обязаны.

Да, нынешнюю ситуацию, пожалуй, не назовешь просто полосой неудач. Как в анекдоте про зебру – полоска белая, полоска черная, полоска белая, полоска черная, задница…

И это не про меня, даже не знаю, как назвать то, что со мной происходит.

Ну не бывает таких совпадений, чтобы сразу и на работе такая подлянка, и муж так по-свински поступил, да еще и в страховой компании на мошенников попала! Определенно, это неспроста. Мать моя сказала бы в этом случае – Бог наказывает. Но за что?

По аналогии я вспомнила мать и брата. Больше двух лет их не видела. И что теперь – бежать к ним и жаловаться на судьбу-злодейку? Я вспомнила, как мы расстались, как брат кричал вовсе уж что-то несусветное, а мать обвинила меня в смерти отца. А я в то время была младенцем, всего месяц от роду!

Я вышла из кафе и оглянулась в поисках подходящей маршрутки. Вот, кажется, нужная вывернула из-за угла. Я уже лет пять передвигаюсь на автомобиле и плохо знаю общественный транспорт.

Я подошла совсем близко к проезжей части, и тут, прямо рядом со мной, остановилась машина, выскочил здоровенный такой парень и мигом втянул меня внутрь, я даже пискнуть не успела.

Все случилось так быстро, что опомнилась я уже в салоне, крепко зажатая между двумя здоровенными типами.

– Куда вы меня везете? – закричала я. – Помогите!

И попыталась вырваться и пихнуть одного из парней ногой. Это было все равно что пытаться пихнуть каменную статую.

На повороте машину тряхнуло, я навалилась на второго парня и укусила его в плечо. Чуть зубы не сломала, а он даже не поморщился. Тогда второй нажал пальцем какую-то точку у меня на шее, было не то чтобы больно, просто я поскучнела и дальше сидела тихо, как мышка, потому что вдруг стало все равно.

Машина выехала за город, там были какие-то промышленные корпуса, потом чахлый лесок, а потом большая строительная площадка. Порядком запущенная, вместо котлована – просто большая яма, никакой техники. Сбоку притулился небольшой домик – не то бытовка строителей, не то жилье сторожа.

Меня вывели из машины и почти волоком потащили внутрь бытовки. Помещение было относительно просторное и чистое, там стоял дешевый письменный стол и диван, обитый материей в желто-зеленую клетку. Парни бросили меня на ломаный стул, потом один вышел, а второй устроился на диване.

За столом сидела Аксюта. Когда я ее узнала, из меня полились совершенно нецензурные слова. Она подождала немножко, потом сделала знак своему громиле, и он дал мне по шее, так что у меня клацнули зубы, да еще язык прикусила, так что рот наполнился кровью.

– Заткнись, – спокойно сказала она, – заткнись и слушай. Я два раза повторять не буду. Вот заявление на развод, ты его подпишешь, все остальное тебя не касается. Разведут быстро, тебе и ходить никуда не надо. И с квартирой – подписываешь отказ от своей доли в пользу мужа, а тебе я комнату уже подобрала.

– Комнату? – возмущенно вскинулась я. – Да ты в уме ли, тетя? Какую еще комнату?

– Надо будет – поедешь хоть в подвал! – припечатала Аксюта. – Или вообще из города на фиг выпишу! Деревня Запечье – не желаешь?

– Я заявление в милиции оставила, – быстро проговорила я, – там все написано – про машину и вообще…

– Не смеши, – отмахнулась она, – никуда ты не ходила, а если и оставила заявление, никто его читать не станет!

Какая же я дура, что позвонила Антону! Он нажаловался этой монстрихе, она-то оперативно действует, сразу меня сцапала.

– Будешь подписывать? – снова спросила Аксюта.

– Да пошла ты! – заорала я и плюнула кровью.

Я метила в нее, а попала на документы. В ту же минуту громила схватил меня и заломил левую руку за спину. В глазах потемнело от нестерпимой боли.

– Больно? – спросила Аксюта. – Посиди спокойно и послушай. Ты, дорогая, никто и звать тебя никак. Вот дам я команду – и придушат тебя прямо здесь, а потом закатают в бетон в фундаменте нового дома. И никто никогда не найдет, знаешь почему? Потому что искать не станут. Некому искать. На работе тебя не хватятся, а муж скажет, что уехала ты далеко, с любовником. И все. Родственников у тебя нету, а кто остался – тем до тебя никакого дела.

Я слушала ее и понимала, что она совершенно права, так оно и будет. Может, оттого, что Аксюта говорила так буднично и спокойно, я ей поверила.

В самом деле, кто я теперь? Никто и звать никак. Была деловая женщина, много работала, получала приличную заработную плату, люди в подчинении были, муж, квартира трехкомнатная. И все это улетучилось за очень короткое время, буквально в один миг. Так, может, ничего и не было? Может быть, мне только казалось, что у меня достаточно прочное положение, а на самом деле все, что я создавала упорным трудом, не гнушаясь мелких гадостей, – фантом, карточный домик, готовый развалиться от малейшего прикосновения?

– И не стану я тебя убивать только потому, – продолжала Аксюта, – что у Антона из-за этого неприятности будут. Если пропадешь ты, то развод не оформить, из квартиры тебя сразу не выписать, пойдет юридическая тягомотина… А мне надо быстрее, я – человек деловой, поэтому сделаем все законно.

– Законно? – Я попыталась усмехнуться, но громила еще сильнее заломил руку, так что я застонала.

– Подписывай бумаги, и разойдемся красиво! – миролюбиво предложила Аксюта, сделав незаметный знак своему бодигарду, чтобы не слишком усердствовал.

– Слушай, – пропыхтела я, – ну за каким чертом он тебе сдался? Ну, невтерпеж, что ли? Так от него в постели толку мало, это я тебе совершенно серьезно говорю! Вообще, у него внутри ничего нету, это вывеска одна красивая! Я за полтора года его изучила вдоль и поперек, с него толку не будет, он любой проект провалит, не сможет ничего добиться! Мне он, конечно, тоже не нужен, но тебе-то зачем такое барахло? Еще деньги на него тратить!

– Учту твои замечания, – буркнула Аксюта, – но хватит разговоров. Ты поняла уже, что со мной шутки шутить не стоит? Убить тебя не убью, а руки-ноги Леша переломает запросто. Будешь по больницам муниципальным валяться…

На этом месте Леша снова заломил руку. Я уже притерпелась, так что даже не вскрикнула.

– Ну, ломать руку? Последний раз спрашиваю… Сначала левую, чтобы правой подписать смогла…

Я взглянула искоса на свою мучительницу.

В том, что Леша по ее приказу не только сломает мне руку, но и свернет шею, как цыпленку, я не сомневалась. Не то чтобы я потеряла волю к сопротивлению, просто старая истина о том, что плетью обуха не перешибешь, возникла передо мной во всей красе.

Потихоньку во мне разрасталось одно сильное чувство – любопытство. До какой степени судьба может издеваться над человеком? И для чего было отнимать у него работу, имущество, квартиру, чтобы потом отнять жизнь? Нет, жизнь судьба мне оставит, это точно, кто-то могущественный там, наверху, небось хочет понаблюдать, как я стану барахтаться.

– На, подавись! – Я не глядя поставила везде свою подпись.

Аксюта внимательно просмотрела документы и кивнула своему Леше.

– Давай!

На миг я испугалась – не задумала ли она все же меня убить, но Леша мигом сдернул меня со стула и потащил к выходу, так что сердечного прощания с мадам Аксютой у нас не получилось. Впрочем, не знаю, как она, а я и не собиралась.

Снова меня везли на той же машине двое громил, так же зажав на заднем сиденье, только теперь я молчала, лишь изредка потирала онемевшую руку. Пальцы двигались, плечо шевелилось – ничего, отойдет.

Мы приехали к моему дому, то есть бывшему моему, теперь мне там не было места. После всего случившегося сначала ночью, а потом утром в организме моем на время иссякли запасы отчаяния, я воспринимала все довольно спокойно.

Дверь открыла свекровь. Коробки с моими вещами, аккуратно завязанные, стояли в прихожей.

– Диночка, я все положила, и тапочки твои, и книжки, и фотографии… – суетилась она, – ничего не забыла… ой, расческу… – Она бросилась в ванную и принесла щетку для волос.

– Вот, возьми!

Дура она круглая или скотина первостатейная?

Я поглядела пристально свекрови в глаза и заметила в них тщательно скрываемый страх. Значит, не дура, соображает, с кем ее сыночек связался. Боится.

Все это время дверь в гостиную была плотно закрыта, но я знала, что муженек мой дома. За материну спину прячется, хотя знает, что ничего ему сделать я все равно не смогу.

Ну ладно, счастливо оставаться.

– Возьми расчесочку… – лебезила свекровь.

– Оставьте себе, – я не хотела ничего брать из ее рук, – на память.

На этот раз мы ехали долго и приехали в центр города, где старые, давно не ремонтируемые дома стояли вплотную друг к другу. Чуть в сторону от проспекта – и улочки становились узкие, проходные дворы темные и пустые, ни единого деревца или кустика.

Дом стоял на перекрестке, через заржавленные, никогда не закрывавшиеся ворота мои провожатые провели меня в захламленный двор, пересекли его и зашли в неприметную дверь. Лифта не было и в помине, на лестнице пахло кошками и помойкой. Еще неделю назад я содрогнулась бы от одного вида этой лестницы, а уж от запаха точно бы закашлялась. Теперь же, когда мне предстояло тут жить, я спокойно поднималась по крутым щербатым ступенькам.

Этаж был четвертый. Дверь в квартиру вполне чистая, свежепокрашенная. У двери дожидалась бойкая, хоть и немолодая тетка в старых джинсах, выгоревшей клетчатой рубашке и косынке, повязанной на манер банданы.

– Это у вас ключи от комнаты? – спросил Леша, не утруждая себя приветствием.

– У меня, у меня, – закивала она, – меня тетей Люсей зовут, дворничиха я здешняя.

Она нажала на кнопку звонка и держала долго-долго.

– Там бабуля глухая совсем, – объяснила она, – а Аньки с Витькой, должно быть, дома нету.

Однако открыла нам молодая вертлявая женщина самого обычного вида.

– Аня, это жиличка вот новая… – тут же принялась объяснять дворничиха.

– Да ради бога! – женщина махнула рукой и удалилась по длинному коридору.

А мы пошли в другую сторону и уперлись в железную дверь. Я слегка удивилась, отчего внутри квартиры дверь такая крепкая, но не стала ничего говорить.

– Их здесь трое всего, Михрюткиных, – Витька, мать его, она глухая совсем и говорит плохо, да еще вот Анька, она Витьке жена. Только они в разводе, так что она не всегда здесь находится… – тараторила дворничиха, ловко отпирая дверь.

– Замок хороший, – одобрительно сказал Леша, второй парень промолчал, он вообще за все время не сказал ни слова.

Комната была чистая, оклеена дешевыми обоями в жуткий цветочек, на полу линолеум. Пахло свежей краской и клеем.

– Ну вот, ремонтик тут сделан… – тараторила тетя Люся, – а я уж все вымыла, выскребла, так что надо бы…