Талисман

Лили немного расслабилась.

— Я не люблю, когда ты разговариваешь с незнакомыми людьми, Джек.

— Мама, он…

— Мне неважно, кто он. Я не хочу, чтобы ты разговаривал с незнакомыми людьми.

Джек подумал о чернокожем друге; он представил себе его стальные волосы, изборождённое морщинами тёмное лицо; умные, светящиеся глаза. Он вспомнил их встречи в Аркадии, где не было никого, кроме них, да ещё поодаль два чудака играли в крокет, сохраняя глубокомысленное молчание.

Но сейчас, сидя с матерью в этом ужасном ресторане, — не чернокожий мужчина, а он сам задал себе вопрос.

Почему я не в школе?

«Все так, как она сказала, сынок. Нет ни справок, ни свидетельства. Ты думаешь, она захватила сюда твоё свидетельство о рождении? Ты так думаешь? Она слишком торопится, и ты торопишься вместе с нею. Ты…»

— Ты что-нибудь получал от Ричарда? — обронила она, и когда она закончила фразу, то к нему пришло это, и оно поразило, как удар молнии. Его руки задрожали, стакан упал со стола и разбился.

«Она почти мертва, Джек».

Голос из песчаной воронки. Он звучал в голове Джека.

Это был голос дяди Моргана. Не возможно, не почти, не как будто. Это был настоящий голос. Голос отца Ричарда.

По пути домой, в машине, она спросила:

— Что произошло с тобой там, Джек?

— Ничего. Мне почудился последний хит Джейн Круппа.

— Не смейся надо мной, Джекки, — она выглядела усталой и измученной. Между вторым и третьим пальцами правой руки была зажата сигарета. Она вела машину очень медленно — чуть больше сорока миль в час — как всегда, когда выпивала лишнее. Лили сидела прямо, юбка не прикрывала колени, а подбородок, казалось, нависал над рулевым колесом. На мгновение она стала похожа на ведьму, и Джек быстро отвернулся.

— Совсем нет, — промямлил он.

— Что?

— Я не смеюсь. Это было что-то вроде судороги. Мне очень жаль.

— Все в порядке, — ответила она. — Я думала, это связано с Ричардом Слоутом.

— Нет.

«Его отец говорил со мной из воронки в песке на берегу, вот и все! Он говорил со мной в моих мыслях, как в фильме, где ты слышала голос свыше. Он сказал мне, что ты почти мертва!..»

— Тебе его не хватает, Джек?

— Кого? Ричарда?

— Нет, папы Римского. Конечно, Ричарда.

— Иногда. — Ричард Слоут ходил в школу в Иллинойсе — одну из тех частных школ, учиться в которых очень престижно.

— Ты увидишься с ним. — Лили взъерошила его волосы.

— Мама, с тобой все в порядке? — Эти слова сами собой слетели с языка. Он почувствовал, как его пальцы впились в колени.

— Да, — ответила она, прикуривая другую сигарету (она притормозила до двадцати миль, делая это, и едущий сзади старый грузовичок нетерпеливо посигналил). — Все как нельзя лучше.

— На сколько ты похудела?

— Джекки, можно никогда не быть слишком худым, или слишком полным. — Она помолчала и улыбнулась ему. Это была усталая, грустная улыбка, сказавшая ему все, что он хотел знать.

— Мама!..

— Хватит, — оборвала она. — Все нормально, и не будем об этом. Попробуй найти мне какой-нибудь би-боп по приёмнику.

— Но…

— Поищи би-боп, Джекки, и закрой рот.

Радиостанция Бостона передавала что-то джазовое в исполнении алы-саксофона. А над всем этим царил океан. Позже Джек увидел гигантский скелет из металлических конструкций на фоне неба. И очертания гостиницы «Альгамбра».

Если это был их дом, то они были дома.

3. СМОТРИТЕЛЬ ТЕРРИТОРИЙ

На следующий день показалось солнце — тяжёлое и яркое, осветившее пляж и крыши. Волны сверкали в лучах света. Джеку показалось, что солнечный свет здесь не такой, как в Калифорнии — менее яркий, более холодный. Волны набегали и вновь возвращались в океан, потом опять набегали, окаймлённые золотой полоской. Джек отошёл от окна, привёл себя в порядок и оделся; он чувствовал, что пора идти на остановку школьного автобуса. Семь-пятнадцать. Но, конечно, в школу он сегодня не пойдёт; жизнь все ещё не нормализовалась; он и его мать, при желании, могли бы спать по двенадцать часов в сутки. Ни уроков, ни домашних заданий… никаких дел, кроме приёма пищи.

Да и был ли сегодня учебный день? Джек споткнулся о ножку кровати, и его охватила паника: как узок стал его мир… Он не сообразил, что сегодня суббота. Мальчик попытался мысленно вспомнить какой-либо примечательный день, и стал отсчитывать дни вперёд. Если допустить, что это было воскресенье, то сегодня получается четверг. По четвергам он ходил в компьютерный класс с мистером Бальго и занимался спортом. Но это было тогда, когда его жизнь текла нормально. И хотя с тех пор прошло не более месяца, мальчику показалось, что минули годы…

Из спальни он вышел в гостиную, раздвинул тяжёлые шторы, и в окно хлынул свет, озарив всю комнату и заиграв на мебели. Потом Джек нажал на кнопку телевизора и опустился на кушетку. Прошло не менее четверти часа, а мать все ещё спала. Наверное, виной тому выпитые накануне три бокала мартини.

Джек отвёл взгляд от двери комнаты матери.

Двадцать минут спустя он тихо постучал в её дверь.

— Мам? — В ответ прозвучало сонное бормотание. Мальчик распахнул дверь. Лили раскинулась на подушках и из-под полуприкрытых век смотрела на него.

— Доброе утро, Джекки! Который час?

— Около восьми.

— О, Боже. Ты голоден? — Она села и начала кулаками тереть глаза.

— Слегка. Меня тошнит от скуки. Я надеялся, что ты скоро встанешь.

— Мне бы не хотелось подниматься. Как ты полагаешь? Спустись в столовую и позавтракай. А потом прогуляйся на пляж, ладно? Если дашь мне ещё часок поспать, то твоей маме будет значительно лучше.

— Хорошо, — сказал он. — Конечно. Увидимся позже.

Её голова покоилась на подушке.

Джек выключил телевизор, и, проверив, есть ли в кармане ключ, вышел из комнаты.

В лифте пахло камфорой и аммиаком — горничная разлила химикаты. Дверь открылась: сидящий за конторкой клерк взглянул на него и с отвращением отвернулся. Даже если ты ребёнок кинозвезды, не стоит стараться выделиться, сынок… А почему ты не в школе?

Джек вошёл в столовую и увидел ряды пустых столов в полутёмном зале. Официантка в белой блузке и красной плиссированной юбке взглянула на него и отвернулась. В другом конце зала завтракали бедные пожилые супруги. Других желающих поесть не было. Когда Джек посмотрел на них, старик разрезал на четыре части крутое яйцо, ухаживая за своей женой.

— Столик на одного? — позади него материализовалась официантка, протягивая меню.

— Я передумал, прошу прощения, — Джек вышел.

Кафе, магазины — все здесь пребывало в запустении. Бармен умирал от скуки, глядя на поджаривающиеся в гриле ломтики ветчины. Лучше он подождёт, пока проснётся мать; нет, он лучше пойдёт и купит в каком-нибудь магазине пирожок и пакет молока.

Джек с усилием толкнул тяжёлую дверь и вышел из гостиницы. На секунду солнечные лунки ослепили его. Спустившись по ступенькам, он направился через небольшой парк к выходу из гостиницы.

Что будет, если она умрёт? Что будет с ним — куда он пойдёт, кто будет о нем заботиться, если вдруг произойдёт ужаснейшая из вещей, — и она умрёт в этой гостиничной комнате, умрёт, как все вокруг умирают???

Джек тряхнул головой, желая отогнать от себя эти мысли. Он не должен плакать, он не должен думать о «Тэрритун» и о том, как мать похудела. Он гнал от себя мысль о том, как, в сущности, она беспомощна и нуждается в том, чтобы ею руководили.

Джек шёл быстро, почти бежал, засунув руки в карманы. «Она все время куда-то спешит, сынок, и ты спешишь вместе с нею». Спешит, но откуда? И куда? Неужели сюда, в это пустынное местечко?

Он добрался до центральной улицы городка. Перед глазами мальчика стоял водоворот, увлекающий его в бездну, в которой нет спасения. В пустом пространстве парила чайка, широко раскрыв крылья. Она высматривала себе добычу. Джек увидел на песке её расплывчатую тень.

Где-то здесь, в Стране Чудес, был Лестер — Смотритель Территорий, чернокожий с серебристо-седыми волосами и изборождённым морщинами лицом. Именно Смотритель был нужен Джеку сейчас. Это было так же очевидно, как внезапно прозвучавший внутри мальчика голос отца его друга Ричарда.

Кричала чайка, волны искрились под лучами солнца. Джеку показалось, что и Смотритель, и дядя Морган — фигуры почти аллегорически противоположные, как если бы они были скульптурами «НОЧЬ» и «ДЕНЬ», «ЛУНА» и «СОЛНЦЕ»… свет и тьма. С тех пор, как Джек понял, что его отец нашёл бы общий язык со Смотрителем Территорий, он почувствовал к этому человеку удивительное доверие. Ну а дядя Морган… он являлся как будто другой ипостасью бытия. Жизнь дяди Моргана заполняли бизнес, сделки, деловые операции; он был так самолюбив, что не мог пережить даже проигрыш в теннис. Это целиком унаследовал его сын, тяжело страдавший, если проигрывал хоть пенни. Джек подумал, что дядя Морган иногда мошенничает в игре… и он не тот человек, который достойно примет поражение.

НОЧЬ и ДЕНЬ, ЛУНА и СОЛНЦЕ, ТЬМА и СВЕТ, и светлым началом здесь был чернокожий старик. Чем дольше Джек думал об этом, тем ближе подступал к нему страх. Он ускорил шаг и побежал.

Мальчик увидел Смотрителя. Тот стоял на коленях позади серого здания и соединял концы оборванного провода. Седая голова старика склонилась до земли, спина, обтянутая зеленой рабочей курткой, сгорбилась, башмаки напоминали два комка грязи. Мальчик вдруг понял, что вряд ли сможет рассказать что-нибудь старому сторожу. Скорее всего он вообще ничего не расскажет. Смотритель зачистил ножом оголённый конец провода, и соединил его с другим. Джек наблюдал за его работой. Безумием было думать, что Смотритель действительно способен чем-нибудь ему помочь. Чем он поможет, старый привратник в заброшенном парке?

Потом Смотритель оглянулся и заметил присутствие мальчика. На его лице засветилась доброжелательная улыбка. Джек почувствовал себя в безопасности.

— Странник Джек, — сказал Смотритель. — А я-то уж было испугался, что ты забыл ко мне дорогу, хотя мы и стали друзьями. Рад вновь видеть тебя, сынок.

— И я, — ответил Джек. — Я тоже рад тебя видеть.

Смотритель спрятал нож в карман и с неожиданной лёгкостью выпрямился.

— Эта тишина давит на уши, — сказал он, окинув Джека ласковым взглядом. — Я как раз сейчас думал об этом. Старый добрый мир становится все хуже. Путешественника Джека это тревожит. Верно?

— Да, что-то в этом роде, — начал Джек. Он ещё не продумал до конца, как рассказать о тревожащих его вещах. Это не укладывалось в обычные фразы, потому что в обычных фразах все выглядело имеющим смысл! Раз… два… три… Жизнь Джека сейчас не укладывалась в обычные рамки. Невысказанные слова рвались из груди наружу.

Он с отчаянием посмотрел на стоящего перед ним высокого седого человека. Руки Смотритель засунул глубоко в карманы; седые брови нахмурились, образуя глубокую вертикальную складку. Взгляд его светлых, почти бесцветных глаз встретился со взглядом Джека — и внезапно мальчику опять стало легче. Он не понимал, отчего именно, но Смотрителю удавалось управлять его чувствами; как-будто они встретились не неделю, а много лет назад, и сказали друг другу гораздо больше, чем просто несколько слов.

— Ну, на сегодня хватит работать, — сказал Смотритель, глядя в сторону Альгамбры. — Ещё немного, и я упаду от усталости. Ты ведь ещё не видел мою контору?

Джек покачал головой.

— Пора немного отдохнуть, мальчик. Я уверен, пора.

Они миновали волнорез и пошли по выгоревшей траве, направляясь к строениям в дальнем конце парка. Смотритель удивил Джека. Он начал напевать песенку:

Путешественник Джек, Путешественник Джек,Ты уедешь навек, ты уедешь навек.Очень труден твой путь, очень долог твой путь,Но гораздо труднее назад повернуть.

«Это не совсем пение, — подумал Джек, — а нечто среднее между пением и речитативом». Он вслушивался не в слова, а в звуки голоса Смотрителя.

Очень труден, дружок, очень долог твой путьНе пытайся, не сможешь назад повернуть.

Исподтишка Смотритель поглядывал на Джека.

— Почему ты так называешь меня? — спросил его Джек — Почему я Путешественник? Потому что я приехал из Калифорнии?

Они дошли до билетных касс у входа в аттракционы, и Смотритель вынул руки из карманов своих широченных рабочих брюк, крутнулся на каблуках и лихо перемахнул через невысокую голубую ограду. Быстрота и грациозность его движений были почти театральными — может быть, он знал, что Джек только сейчас собирался задать ему важный вопрос?

Ты уйдёшь — мы запомним прощальный твой взгляд; Никогда ты не сможешь вернуться назад.

Пел Смотритель.

— Что? — переспросил Джек — Вернуться назад? Я не понимаю, о чем ты поешь!

Его удивило, что Смотритель ответил ему не песенкой, а обычным голосом:

— Хорошо, что ты не помнишь нашу предыдущую встречу, Джек.

— Нашу встречу? Где это было?

— В Калифорнии. Да-да, мне кажется, именно там. Ничего, что ты не помнишь, Путешественник Джек. Это продолжалось всего несколько минут. И было это… дай вспомнить… четыре-пять лет тому назад. В тысяча девятьсот семьдесят шестом.

Джек с удивлением уставился на старика. В тысяча девятьсот семьдесят шестом? Ему тогда было всего шесть лет.

— Я покажу тебе мою контору, — сказал Смотритель, и прошёл через турникет к аттракционам. Джек последовал за ним, оценивающе разглядывая прекрасную осанку спутника и удивляясь лёгкости его походки. Со спины Смотрителю нельзя было дать более двадцати.

Потом сторож остановился, освещённый яркими лучами солнца, и в глаза бросились посеребрённые старостью волосы спутника. Джеку пришло в голову, что Смотритель Территорий — это ключик к его снам и ко всему происходящему.

Семьдесят шестой год? Калифорния? Он был уверен, что никогда не встречал Смотрителя в Калифорнии… а мысли его уже были далеко, и из глубин памяти вставали картины тех дней, когда он, шестилетний мальчик, катал игрушечную машинку на ковре в офисе своего отца… отец и дядя Морган непонятно говорили о снах и видениях.

«У них есть магия, как у нас — физика, верно? Аграрное государство, использующее магию вместо науки. Ты представляешь, сколько пользы мы могли бы им принести, дав хотя бы электричество. А если дать современное оружие этим славным ребятам? Что ты думаешь по этому поводу?»

«Подожди, Морган, у меня есть мысли, которые, очевидно, ещё не пришли тебе в голову…»

Джек услышал голос отца, и это видение показалось ему удивительно реальным. Он вновь поспешил за Смотрителем, который открыл дверь маленькой красной сторожки, и выглядывал изнутри, странно улыбаясь.

— В твоей голове что-то сидит, Путешественник Джек. Что-то, что мешает тебе, как назойливая муха. Давай зайдём внутрь, и ты мне все расскажешь.