Помоги проекту - поделись книгой:
Бурлюк. Строки о Руссо — полны такого чухломски-столичного ресторанного — (лакей от Донона будет более чуток) — разбега игривой мысли, что я отказываюсь в этом месте диспутировать с г. Бенуа
И тут же рядом на столбцах той же газеты сравнивает все современное творчество с детской мазней — пишет чудовищный по скопческому хладнокровию фельетон «Трудно ли»? «Навеянный разговорами „в редакции“». — Хороша «редакция»!!. — если в ней Д. А. Левин — грамотей — открыто признававшийся, что не знаком с творчеством г. Брюсова — дворник моего дома более «начитан» (25 томное издание)! Это пишется о той самой Гончаровой, о том самом Пикассо, о котором вчера Хамелеон критики — писал:
Бенуа. Но никому в голову не пришло «учиться» у икон — взглянуть на них как на спасительный урок в общей растерянности. Ныне же представляется дело совершенно иначе и просто кажется, что нужно быть слепым, чтобы не видеть колоссального воздействия искусства икон на новое искусство. Какой-нибудь Никола Чудотворец или Рождество Богородицы XIV века — помогает нам понять Матисса, Пикассо, Лефоконье, Гончарову и наоборот, через новое в искусстве, через творчество этих художников — мы гораздо глубже начинаем чувствовать — юное, мощное, живительное в иконах!
Бурлюк. Ей-ей читаешь и не веришь, как в одно и то же время г-н Бенуа ухитряется писать:
Бенуа. Самый бедный бедняк и тот может копировать, за неимением другого, разбитый чайник, пару картошек, трехкопеечный хлеб или хотя бы свой ящик с красками. При этом в этой области как раз имеются «руководства». Сезанн, Гоген и Ван-Гог показали, как по-новому можно трактовать эти бессюжетные сюжеты. К ним прибавились за последнее время «руководства еще более новые» — Пикассо, Брака. Лефоконье, Матисса и др. А ведь пропись — но последнее дело, и особенно всегда были соблазнительны прописи «последнего издания», и в этом худого ничего нет, ибо желание новенького есть простой закон эволюции.
Бурлюк. Изругать «бессюжетными» сюжетами — «новеньким». Ясно: Бенуа трусит назвать это все, по-прежнему, «мазней» — а авторов «неучами» и «вандалами».
Бенуа. Приведу еще одну справочку. Теперь, всякому, мало-мальски знакомому с русской современной живописью совершенно ясно, что Сомов и Бакст — два первоклассных мастера. Можно их любить или не любить, признавать или не признавать, но уже, во всяком случае, никому в голову не придет спорить против того, что они именно не мастера в полном смысле слова. И, однако, лет пятнадцать тому назад, когда Сомов и Бакст «начинали», по публике пронесся совершенно такой же смешок, как теперь, и послышались точь-в-точь те же фразы в приложении к ним: «да так и я умею, вот мой Ваня совсем так же мажет, как ваш Сомов».
Бурлюк. Бенуа критик — враг всего Нового в искусстве — но он единственнейший и опаснейший — он притворяется другом Нового искусства Он претендует на добродушие близкого человека — его жестокость между тем не поддается никакому описанию.
Когда маститый И. Репин посылает проклятия всему новому, мы уважаем его ненависть. Но какую бурю гадливости, отвращения вызывает в нас двуличная тактика А. Бенуа.
Бенуа. Однако, все же налицо впечатление, что искусство замерло или замирает. Неистово орут модернисты и футуристы, машут красными и черными знаменами, лезут на баррикады, кувыркаются, бросают вызовы направо и налево, уверяют, что они все погубят и все воскресят; картины и поэмы, которые они пишут, одна «страшнее» другой; они во всем придерживаются крайностей, и, однако, от всей этой суматохи является лишь впечатление усталости и даже скуки. Все как-то хочется им крикнуть: да успокойтесь же, господа, скажите хоть два слова толком, бросьте этот гвалт самохвальства, покажите, как вы смотрите на жизнь. Но и крикнуть не сумеешь, — до такой степени расходилась стихия торжествующего озорства, до такой степени десятки тысяч молодых людей ушли в сплошное беснование.
Бурлюк. Сегодня он обливает помоями, дискредитирует — даже как на «опыты» уже не смотрит на все новое, а вчера он писал: «Пикассо обновляет — это оздоровление жизни, посещение галереи С. И. Щукина — очищение вкуса — сила воздействия „нового“ на душу — неисчерпаема» и т. д. Если не хочешь идти за этим победным шествием новой красоты, потянуть — силой повлекут.
Бенуа. Недаром мы теперь так заинтересовались детскими рисунками, лубками, изделиями дикарей, вывесками и всякими памятниками первобытных культур. Во всем этом мы как-то лучше «нащупываем душу», мы как-то способны им полнее верить, а ведь именно в какой-либо вере мы нуждаемся, как голодающие нуждаются в хлебе.
Бурлюк. Но Бенуа не хочет ничего «упустить»: он хочет быть нашим «учителем» — «мы открыли» (?)!.. одной рукой Бенуа держит, другой бьет!
Бенуа. Вы, может быть, в претензии на то, что «наши» дети расшалились, что от их возни стало неуютно? Да просто собственного своего голоса от окружающего галдежа не слышишь.
Бурлюк. Бенуа производить впечатление — человека гордого и высокомерного, у него тон папаши, он все время защищает грудью новое искусство — это не бульварная пресса, разинувшая рот от изумления и новых впечатлений — (провинциальный репортеришка А. Д. Левин). — Нет, Бенуа уже нашел, «что делать». Ранее он не замечал, потом «они» стали ругать, потом «смалодушничали» — «добрая тетя» и вдруг стали говорить комплименты.
Бенуа. Но они молодые, здоровые, сильные (Машков не силен? Лентулов не силен? Татлин? да это все форменные силачи) — они еще себя успеют показать, а вы успеете убедиться в том, что «вам так, как они делают, не сделать».
Хоть и злят «Бубновые валеты», и смущают «Ослиные Хвосты», а тут же ведь приходится констатировать, что среди них масса высокодаровитых людей, ярких и сильных. Что-то они еще дадут, чем-то еще порадуют?
Бурлюк. Но это сегодня, а завтра Бенуа — и это что совсем новое в извилистой стезе — этого главаря шайки российских «художественных» и «нехудожественных» критиков. Бенуа ни одного дня не шел прямой линией — он, как петербургская погода: сегодня хвалить, завтра — ругает, сегодня «заигрывает», завтра — оплевывает. Но в последнем фельетоне Бенуа «открыто призывает к бойкоту Новой Красоты», и теперь нам очевидно, в лице Бенуа Новое искусство имеет самого злого, самого хитрого и опасного врага! Бенуа хвалить и понимает Стеллецкого, Шухаева, ничтожного карикатуриста Яковлева — понимает тех, кто пытался подлизаться к беззубому академизму — все же остальное Бенуа оплевывает, топчет, над всем остальным издевается. Ему все равно Сезанн это, Гоген или Ван-Гог — они, кто в деды ему годятся, кто давно мертвы, но чья слава превыше всех тех, кому Бенуа языком своего славословия вытирает пятки.
Бенуа. Так вот и я советую прибегнуть сейчас к этому испытанному средству. Во первых, давайте попросту, без иронии, порадуемся тому, что «они» шалят и дурят: скорее всего это показывает, что они здоровы. А затем «ne faisons pas attention»! Это не значить, что мы будем их игнорировать (ведь это наша плоть от плоти, ну, как же игнорировать?), а так не будем разыгрывать слишком «строгих дядей», а любуясь украдкой, дадим «им» перебеситься и сами этому порадуемся. Среди этих скандалистов целый рой людей в высшей степени даровитых, и грешно допускать мысль, что они все окажутся «пустоцветами».
Бурлюк. Г-н Бенуа! г-н Бенуа! Ваши слова, как мошки пред лицом света и истины и они стоят еще меньше, чем Вы за них получаете «построчно», но для искусства, для его сохранности, для развития его, Ваша «художественная» деятельность вредна и гибельна. Кнабэ и Фон-Визен «окончили» уже писать есть ли их творчество в музеях, где Грабарь и ваши «имитации» заняли все стены?
Чуть не десять лет Новое искусство одно пользуется вниманием и любовью общества. Но в музеях, есть ли картины представителей этого Нового? Или вы ждете, что мы будем писать как милые вам Шухаевы и Бродские? Или вы думаете, что Владимир Бурлюк, М. Ларионов превратятся в Петрова-Водкина? Или вокзальщики (М. К. Ж. Д.) Кустодиев и Добужинский обучать В. Б. Кандинского и Розанову «настоящей» живописи? Вы пробились уже ко всем кассам, вы меньше пишите, чем считаете деньги за заказы — и что же, где результаты? Копировка старых гравюрок, бисерные вышивочки, картинки из «Родины» это очень мало, чтобы перевоплотить жизнь. Вы беспомощны даже шуметь. Вы выступили как «неудачные» «ученики».
Но я обращаюсь ко всем пишущим о Новом искусстве! — Бросьте лицемерить, будьте правдивы, не берите пример с Бенуа: не хвалите то, что вам не нравится. Открыто выражайте ваше негодование. Будьте прямодушны, как Репин!!. И Бенуа, и Репин уже в музеях, их творчество — творчество прежних дней — уже запечатлено на страницах музеев. Теперь время отметить наши дни. Не обращайте внимания на «завистливые к славе» крики Бенуа. Требуйте себе места в Музеях!!! Ведь Новое Русское искусство — ведь Новое Западное отразили культуру нашего дня. Ведь академизм умер. Сезанн, Гоген и Ван Гог — классики и слабыми ручейками заштатных художников — испугавшихся прихода яркого света Нового искусства не остановят победного шествия. Бенуа же надо посоветовать составить монографии об Айвазовскому Шишкине, Сомове[4]. Лагорио, Кондратенко, Семирадском, Баксте и прочих великих и славных — впредь до Водкина, Стеллецкого и др. многих. Этим можно заняться пока все «балуются» «рой» «талантов» и «молодцов». — Добрая тетя — слава Богу, что вы решили оставить нас в покое, хитрая тетя в одной руке конфетка — в другой за спиной — пистолет!
Вам только не дождаться этого исправления.
Вы пойдете за нами. Но многие тысячи молодых и сильных — они поведут дорогу Новой жизни к Новой красоте, а болото вашей неясности, все эти жалкие эпигоны академизма, выродившиеся и ослабевшие — Баксты, Бразы, Сомовы, Лагорио, Кондратенко и др. останутся в стороне, как заштатный город, никому ненужный и жалкий.
P. S. Теоретическая сторона Нового Искусства (Живопись) изложена мной в статье «Живописный контрапункт» в книге: «Пощечина общественному вкусу».
Николай Бурлюк
О пародии и о подражании
Нами на днях от нашего друга, известного поэта Б. Н. Л., получено письмо, несколько строк которого мы считаем необходимым поместить здесь: «Милые Н. и Д.! Только что прочел, очевидно, на днях вышедшую в Казани довольно большую книгу — альманах: „Нео-футуризм — пощечина общественным вкусам“. Участники ее — вымышленные лица, книга же — скрытая пародия на наши издания. В книжонке этой Хлебников назван гением. Некоторые стихотворения целиком и весьма бездарно написаны под вещи В. Хлебникова, а репродукции и рисунки почти без изменения подписаны наименованием ваших картин, Ларионова и др., например: „лейт линия, концепированная по фракийскому методу“ „пейзаж с 6 точек зрения“, „лучистая ветчина“ и т. д. Пародия эта намеренно не явная, с определенной целью на время ввести в заблуждение широкую публику, а затем объявить во всеуслышание, что мы приняли эту казанскую с-ь за своих единомышленников».
Конечно казанцам быть может и удастся ввести в заблуждение кое кого из тех, кто уж особенно понимает в новом искусстве. Им надо послать свою книжицу в «Речь» — Д. Левину, а тот запросит А. Бенуа — и мы будем иметь еще одно «Художественное письмо», о том, что в Казани новое искусство сильнее и лучше, чем в столицах Проведет какую либо глубокомысленную параллель между иконой XIII века и этой книжкой, а бездарных идиотов, приказчиков от безделья укажет как пример, достойный подражания нашего. Нас молодых и сильных.
Нашелся же в прошлом году некто г. Койранский — великий московский бенуа, что благодаря ошибки в номерках разругал (настоящего Пикассо) русского художника и пропел гимн (г. Калиннику) желая конечно сделать наоборот.
Наивные казанские провинциалы пошлите ему вашу книгу и вы будете спасены. Ваши труды не пропадут даром.
Достойно внимания, что все подражатели оказываются обладающими совершенно негодными мозгами, лишь они пытаются копировать истинные образцы нового. Они не могут придумать ничего своего нового («в нашем духе»); или тупо, рабски копируют созданное, или же более, чем по детски беспомощны.
Желательно было бы устроить публичное испытание: смог ли бы кто либо из представителей прежней поэзии в определ. срок написать стихотв., аналогичное «Кукси кук мук и скук» — Перевертен’ю В. Хлебникова.
Этот конкурс был бы посерьезнее несчастных упражнений г. Брюсовцев, пишущих то в духе г. Пушкина, то обдирающих старенького Виллона.
Но трудно было бы предупредить «домашнюю заготовку».
Поделиться книгой: