Мыс Грома

— Конечно.

— Жду тебя там через полчаса.

Фергюсон уселся на софу у камина в элегантно обставленной гостиной, Трэверс занял место напротив. Открылась дверь, и Тим, слуга Фергюсона, гуркха по национальности, в прошлом — капрал, вошел в комнату. На нем была безукоризненно белая куртка. Он подал чай, затем, не говоря ни слова, удалился. Протянув руку к чашке с чаем, Фергюсон продолжал читать. Наконец он поставил чашку и откинулся на спинку кресла.

— Все это выглядит довольно странно, не правда ли?

— Значит, ты веришь, что это правда?

— Ты о дневнике? О боже, конечно верю. Я хотел сказать, что ты, очевидно, ручаешься за своего приятеля Бейкера. Он не из тех, кто наводит тень на плетень или занимается чем-то в этом роде?

— Конечно нет. Мы вместе служили в Корее в чине лейтенантов. Он спас мне жизнь. Еще несколько лет назад он возглавлял солидное издательство в Нью-Йорке. К тому же он мультимиллионер.

— И он ни в какую не хочет говорить тебе, где находится лодка?

— Его можно понять. Он снова впал в мальчишество. Ему удалось сделать удивительное открытие. — Трэверс улыбнулся. — Но в конечном счете он нам все выложит. Ну, что ты думаешь? Я знаю, что, в общем, это не по твоей части.

— Вот тут ты ошибаешься, Гарт. Я полагаю, что как раз по моей, поскольку я работаю на премьер-министра и считаю, что ему нужно показать все это.

— Есть одна неувязка. Если Борман высадился на Сэмсон-кей, для этого должна была быть причина. Ведь встречался же он там с кем-то, черт побери?

— Возможно, кто-то должен был встретить его на скоростном катере, ночное плавание… словом, ты понимаешь, что я имею в виду. Я хочу сказать, что он, возможно, оставил чемоданчик на борту в качестве меры предосторожности, пока не убедился в том, что все в порядке. Впрочем, мы можем достаточно легко выяснить это. Я поручу своему помощнику, инспектору сыскной полиции Лейну заняться этим делом. Это настоящая ищейка. — Он сунул бумаги, включая дневник, обратно в конверт. — Дай мне немного времени. Мой водитель возьмет все это и отвезет на Даунинг-стрит. Документы просмотрит лишь премьер-министр, а потом посмотрим, как скоро он сможет нас принять. Я скоро вернусь.

Выйдя из комнаты, он направился в свой кабинет, а Трэверс налил себе еще чашку чая. Почувствовав холод, он в тревоге подошел к окну и выглянул наружу. По-прежнему шел дождь, день выдался на редкость хмурым. Он повернулся как раз в тот момент, когда вошел Фергюсон.

— Он сможет принять нас не раньше двух часов, однако я переговорил с ним лично, и он согласился бегло просмотреть бумаги, как только они будут доставлены. А пока мы с тобой, старина, невзирая на раннее время, поедем завтракать в клуб «Гаррик».[5] Я сказал Лейну, что мы будем там, если ему удастся быстро выяснить хоть что-нибудь насчет Сэмсон-кей.

— Погода отвратительная. Как же я ее ненавижу!

— Большой бокал джина с тоником творит чудеса, старина. — Пропустив Трэверса вперед, Фергюсон следом за ним вышел из комнаты.

В «Гаррике», усевшись друг против друга за длинным столом в столовой, они съели по бифштексу и куску пирога с почками, а затем, перейдя в бар, заказали по чашке кофе. Именно там их и застал Джек Лейн.

— А-а, вот и ты, Джек. Ну что, есть для меня что-нибудь? — поинтересовался Фергюсон.

— Ничего особенного, сэр. Сэмсон-кей принадлежит одной американской компании, владеющей сетью отелей. Она называется «Сэмсон холдингз». Ей принадлежит по одному отелю в Лас-Вегасе и Лос-Анджелесе, три — во Флориде, но, судя по всему, отель на Сэмсон-кей — их краса и гордость. Я раздобыл для вас рекламный проспект. Укромное местечко, ничего не скажешь, но по карману оно только миллионерам!

Он пододвинул буклет к ним, и они углубились в его изучение. Привычные картинки — пляжи, покрытые белоснежным песком, пальмы, коттеджи на фоне безмятежной природы.

— Если верить тому, что здесь изображено, это настоящий райский уголок, — сказал Фергюсон. — Я вижу, у них есть даже взлетно-посадочная полоса для легкомоторных самолетов.

— Да, и казино в придачу.

— Что касается казино, то оно вряд ли большое, — вставил Трэверс. — Оно может обслужить от силы человек сто.

— Дело не в количестве людей, старина, — сказал Фергюсон. — Главное — сколько денег поставлено на кон. Ну а как обстояли там дела во время войны, Джек?

— Там постоянно работал какой-нибудь отель. В те дни он принадлежал одной американской чете по фамилии Херберт, которая подвизалась заодно на ниве гостиничного обслуживания. Не забывайте, что Сэмсон-кей входит в состав Виргинских островов, принадлежащих Великобритании, а это значит, что он находится под контролем Тортолы в том, что касается соблюдения законов, таможни и тому подобного. Я связался с управлением, которое у них ведает архивами государственных учреждений. Как явствует из досье, во время войны отель пустовал. Время от времени в нем жили рыбаки из Тортолы, одна семейная пара обеспечивала уход за собственностью — вот, собственно, и все.

— Негусто, но все равно спасибо, Джек, ты поработал на славу.

— Может, что-нибудь из этого и выгорело бы, если бы я знал, в чем суть дела, сэр.

— Позже узнаешь, Джек, позже. А теперь проваливай и дай Великобритании пожить спокойно. — Осклабившись, Джек ушел, а Фергюсон повернулся к Трэверсу.

— Ну что ж, старина, Даунинг-стрит ждет нас.

Премьер-министр сидел за письменным столом у себя в кабинете, когда они вошли в сопровождении одного из помощников. Поднявшись и обойдя вокруг стола, он поздоровался с Фергюсоном за руку.

— Добрый день, бригадный генерал.

— Господин премьер-министр, позвольте представить вам контр-адмирала Трэверса.

— Разумеется. Прошу садиться, джентльмены. — Вернувшись к столу, он сел. — Невероятная история.

— Это еще мягко сказано, господин премьер-министр, — отозвался Фергюсон.

— Вы абсолютно правильно поступили, обратив на нее мое внимание. Больше всего меня беспокоит то, что в данном деле замешан один из членов королевской семьи. — Зазвонил телефон. Он поднял трубку, приложил ее к уху, затем сказал: — Пришлите их сюда. — Положив трубку, он продолжил: — Мне известно, что у вас, бригадный генерал, непростые отношения с Управлением безопасности, но, как мне кажется, это один из тех случаев, когда мы, согласно нашей договоренности, должны ставить их в известность обо всем, что представляет обоюдный интерес. Помните, вы согласились поддерживать контакт с заместителем директора Саймоном Картером и сэром Фрэнсисом Пэймером?

— Совершенно верно, господин премьер-министр.

— Прочитав дневник, я сразу же вызвал их обоих к себе. Я попросил их посидеть внизу и самим прочитать дневник. Сейчас они придут.

Мгновение спустя дверь отворилась, и в сопровождении того же помощника вошли двое мужчин. Саймону Картеру было пятьдесят лет. Это был мужчина низкого роста, с совершенно седой головой. В прошлом преподаватель вуза, он никогда не был действующим агентом спецслужб, а сейчас являлся одним из тех предпочитающих держаться в тени людей, которые руководили британской разведкой. Сэру Фрэнсису Пэймеру было сорок семь. Высокого роста, он выглядел элегантно в синем фланелевом костюме. На шее у него был повязан галстук члена королевской гвардии, так как он три года прослужил в качестве младшего офицера в гренадерском полку. В уголках губ у него постоянно играла улыбка, которая безмерно раздражала Фергюсона.

Обменявшись рукопожатиями с присутствующими, они сели.

— Итак, джентльмены? — обратился к ним премьер-министр.

— Не перестаю надеяться, что это мистификация, — сказал Пэймер. — Сногсшибательная история.

— Так или иначе, она проливает свет на многие стороны легенды, окутывающей имя Бормана, — вставил Саймон Картер. — Артур Аксман, руководитель гитлерюгенда, рассказывал, что видел тело Бормана, лежавшее на шоссе около берлинского вокзала Лертер, уже после того, как ему удалось скрыться из бункера.

— Теперь уже можно предположить, что увиденный им труп принадлежал человеку, который был похож на Бормана, — сказал Трэверс.

— Можно, — согласился Картер. — Тем фактом, что Борман оказался на борту этой подводной лодки и уцелел, можно будет объяснить то, что в течение ряда лет его неоднократно видели в Южной Америке.

— Симон Визенталь, занимающийся розыском нацистских преступников, всегда считал, что он жив, — сказал Пэймер. — До своей казни Эйхман рассказывал израильтянам, что Борман жив. С какой стати будет лгать человек, стоящий одной ногой в могиле?

— Все это очень хорошо, джентльмены, — обратился к ним премьер-министр, — но, по правде сказать, я полагаю, что вопрос о том, остался Мартин Борман в живых после войны или нет, носит сугубо академический характер. На ход истории он оказал бы мало влияния, а вот газеты постарались бы раздуть эту историю.

— Это еще куда ни шло, если принять во внимание содержащийся в «Голубой книге» список, который упомянут здесь. Парламентарии, представители аристократии. — Картер поежился. — От одной этой мысли страшно становится.

— Дорогой Саймон, — сказал Пэймер. — До войны было черт знает сколько людей, находивших отдельные стороны теории Гитлера довольно привлекательными. К тому же в этом списке фигурируют лица, которые проживают в Вашингтоне.

— Да, но их дети и внуки не станут благодарить тебя, если их имена будут преданы огласке. Но что, черт побери, понадобилось Борману на Сэмсон-кей?

— Теперь там курорт, один из тех укромных уголков, где проводят время богачи, — сказал Фергюсон. — Во время войны там был отель, но затем на продолжительное время он был закрыт. Мы выяснили это по архивам государственных учреждений в Тортоле. Он принадлежит одной американской чете по фамилии Херберт.

— Как вы думаете, что там понадобилось Борману? — спросил Пэймер.

— Можно только догадываться, но я представляю себе дело следующим образом, — сказал Фергюсон. — Возможно, он хотел, чтобы подводная лодка номер 180 продолжила свое плавание к берегам Венесуэлы, но уже без него. Рискну предположить, что его должен был кто-то встретить, а местом встречи был избран Сэмсон-кей. Он оставил чемоданчик на борту судна в качестве меры предосторожности на случай, если что-то произойдет. В конце концов, он же дал Фримелю инструкции насчет того, как им распорядиться, если с ним что-нибудь случится.

— Назревает грандиозный скандал. Джентльмены, я согласен со всем, что здесь было сказано, но представьте, какой шум поднимется, если станет известно, что герцог Виндзорский заключил соглашение с Гитлером, — сказал премьер-министр.

— Лично я считаю более чем вероятным, что этот так называемый Виндзорский протокол на поверку окажется фальшивкой, — произнес Пэймер.

— Может статься и так, но газеты разгуляются вволю, к тому же, по правде сказать, весь минувший год или около того королевская семья и так не вылезает из скандалов, — ответил премьер-министр.

Воцарилось молчание, потом Фергюсон тихо спросил:

— Значит, вы предлагаете разыскать чемоданчик Бормана, прежде чем это сделает кто-нибудь другой? Правильно ли я вас понял, господин премьер-министр?

— Да, это было бы разумно. Как, по-вашему, вы могли бы за это взяться, бригадный генерал?

Раздался протестующий голос Саймона Картера.

— Сэр, я вынужден напомнить, что эта подводная лодка находится в американских территориальных водах.

— Не думаю, что нам нужно посвящать наших американских друзей в это дело, — сказал Фергюсон. — Ведь им принадлежит вся полнота прав как на само судно, так и на все, что находится внутри него. Вообразите сумму, которую они получат, выставив Виндзорский протокол для продажи на аукционе.

Но Картер не унимался.

— Я снова вынужден возразить, господин премьер-министр. В задачу «Группы четыре» входит борьба с терроризмом и подрывной деятельностью.

Премьер-министр вскинул руку.

— Совершенно верно, и, по-моему, мало что способно в большей степени подорвать интересы нашего государства, нежели публикация этого самого Виндзорского протокола. Бригадный генерал, разработайте план, действуйте так, как сочтете нужным, причем как можно скорее. Держите в курсе дела меня, а также заместителя директора и сэра Фрэнсиса.

— Значит, это дело целиком поручается мне? — осведомился Фергюсон.

— Вам предоставляется полная свобода действий. Просто делайте то, что считаете нужным. — Премьер-министр встал. — А сейчас настоятельно прошу меня извинить, джентльмены. Времени мало, а работы еще непочатый край.

Дойдя до входных ворот, где дежурили сотрудники службы безопасности, в месте пересечения Даунинг-стрит с Уайтхолл, все четверо замедлили шаг.

— Черт бы вас побрал, Фергюсон, — произнес Картер. — Вам всегда удается настоять на своем, но проследите за тем, чтобы нас держали в курсе дела. Пойдемте, Фрэнсис, — сказал он и двинулся по улице.

Фрэнсис Пэймер улыбнулся.

— Не принимайте это близко к сердцу, бригадный генерал, просто он вас терпеть не может. Желаю удачной охоты. — И двинулся вслед за Картером.

Трэверс и Фергюсон пошли по Уайтхоллу, высматривая такси.

— Почему Картер питает к вам такую неприязнь? — спросил Трэверс.

— Потому что я слишком часто добивался успеха там, где он терпел неудачу, и потому что я вне пределов его досягаемости и подчиняюсь только премьер-министру, а Картер не может с этим примириться.

— Пэймер производит впечатление достаточно порядочного человека.

— И я такого же мнения.

— Наверное, у него есть семья?

— Как раз нет. Но он явно пользуется большим успехом у женщин. Его предкам одним из первых в Англии был пожалован титул баронета. По-моему, он не то двенадцатый, не то тринадцатый по счету. У него великолепный дом в Хэмпшире. Там живет его мать.

— А какое отношение он имеет к разведке?

— Премьер-министр назначил его одним из заместителей министра внутренних дел. По-моему, его должность представляет собой что-то вроде министра по особым поручениям. Своего рода посланник, занимающийся решением срочных проблем. Пока они с Картером не дергают меня, я чувствую себя спокойно.

— А Генри Бейкер? Как, по-вашему, он расскажет вам, где находится подводная лодка?

— Конечно, ему придется это сделать. — Заметив такси, Фергюсон взмахнул рукой. — Садитесь, поедем, заодно и с ним повидаемся.

Приняв ванну, Генри Бейкер немного полежал на кровати, обернув полотенце вокруг талии, и, ощутив усталость после длительного перелета, глубоко заснул. Когда он наконец проснулся и посмотрел на часы, было начало третьего. Он быстро оделся и спустился вниз.

Трэверса не было. Открыв входную дверь, он увидел, что дождь по-прежнему льет как из ведра. Несмотря на это, он решил выйти прогуляться, чтобы проветриться, а на самом деле просто потому, что делать все равно было нечего. Достав из платяного шкафа старое теплое полупальто, он надел его, взял зонтик и спустился по ступенькам на улицу. Чувствовал он себя хорошо, впрочем, так было всегда, когда шел дождь. Но его по-прежнему не отпускала тревога по поводу того, как обстоят дела. Свернув к Миллбэнк и замедлив шаг, он перевел взгляд на парк у Виктория-тауэр[6] и Темзу.

На Сент-Джоне по каким-то непонятным причинам принято ездить по левой стороне улицы, как и в Англии. Тем не менее в этот дождливый лондонский день Генри Бейкер сделал то, что на его месте сделало бы большинство американцев, прежде чем перейти через улицу. Посмотрев налево, он сделал шаг вперед и угодил прямо под колеса автобуса Лондонского управления транспорта, двигавшегося с правой стороны. Несмотря на то что до Вестминстерской больницы было рукой подать, а машина «скорой помощи» прибыла на место происшествия в считанные минуты, все это оказалось ни к чему, потому что к тому времени, когда она доставила его в травматологическое отделение, он был уже мертв.

Глава 4

На Сент-Джоне было начало одиннадцатого утра, когда Дженни Грант, пройдя по набережной, добралась до кафе и, поднявшись по ступенькам, вошла в бар. Билли подметал пол. Подняв голову, он улыбнулся.

— Отличный теплый денек выдался сегодня. Мистер Генри уже звонил?

— Разница во времени — пять часов. — Она взглянула на часы. — Там сейчас начало четвертого, Билли. Время еще есть.

В дальнем конце бара показалась Мэри Грант.

— В кабинете тебя просят к телефону. Звонят из Англии, из Лондона.

Дженни сразу заулыбалась.

— Генри?

— Нет, какая-то женщина. Ты пока поговори, дорогая, а я пойду сварю тебе чашечку кофе.

Дженни пронеслась мимо нее и скрылась за дверью кабинета. Мэри тем временем налила немного воды в кофеварку. Из кабинета донесся пронзительный вопль. Встревожившись, Билли и Мэри переглянулись и поспешили туда.