Бог в «Хижине» История зла и искупления, которая изменила мир

Представление о Боге как о Духе занимает важнейшее место в романе. Бог является Маку как жизнерадостная негритянка, как дружелюбный плотник и как воздушная азиатка. У читателя может возникнуть искушение думать, что Бог выглядит именно так. Но сам автор заботливо предупреждает читателя: Бог явился в таком виде именно Маку, и это было нечто подобное образам из притчей Иисуса.

Какой же Бог открывается нам с помощью этих явлений? Дух и любовь. Динамичный союз любви, который превосходит все известные нам земные категории. Мы никогда не станем во всем подобными Богу, но поскольку мы созданы по Его образу и подобию, мы можем вступить в подобные отношения любви с Богом и другими людьми. Бог решительным образом отличается от расхожих представлений о Нем. По своей сути он не похож на Гэндальфа из «Властелина колец» или на Моргана Фримэна из фильма «Брюс всемогущий». Несмотря на то что Мак учился в семинарии, он, подобно многим из нас, привык думать о Боге либо как о сентиментальном дедушке, либо как о суровом судье, который всех наказывает. Автор «Хижины» пытается избавить читателя от популярных образов Бога, предложив ему вместо них такие образы, которые ближе к Библии. Хотя мы склонны видеть Бога в наших собственных проекциях (скажем, в образе идеального родителя на небесах), сам Бог свободен ото всех подобных человеческих качеств.

Неизмеримо великий и добрый

Но разве в «Хижине» Бог не изображен в образе человека — точнее, трех человек? При внимательном чтении романа можно понять, что это не совсем так. Автор напоминает нам, что Бог отличается от образов, в которых Он является человеку, хотя подобен им по своему характеру. Так что нам следует признать, что «Хижина» не пытается показать нам божественную природу Бога как нечто, подобное природе человека. Бог говорит Маку и всем нам: «Я не то, что ты». Бог больше всего того, что мы можем себе представить. Он говорит и такие слова: «По природе я совершенно бесконечна и лишена ограничений»[1].

Некоторые читатели, включая скептически настроенных и недовольных романом богословов, разумеется, могут пропустить мимо ушей эти однозначные и часто встречающиеся предостережения, обращенные к Маку. Однако автор «Хижины» напоминает нам, что его изображение Бога в образе трех отдельных личностей нельзя считать точным образом истинного бытия Бога. Бог — это не человек, за исключением воплощенного в Иисусе Христе Сына. Бог трансцендентен. Бог есть дух, Он есть глагол, Он радикальным образом отличается от любого сотворенного существа. В «Хижине» говорится об этом совершенно однозначно, что правильно и достойно. В конце концов, в Ветхом Завете, Книге пророка Исайи, утверждается, что пути Бога — это не наши пути, а Его мысли — не наши мысли (Ис 55:8).

Это не означает, что изображение Бога в «Хижине» неверно или бесполезно для нас. Напротив, автор хочет, чтобы мы пересмотрели наш образ Бога. Он хочет, чтобы мы перестали представлять Его себе в образе мужа с длинной белой бородой, который сидит на троне и наблюдает за нами, не совершим ли мы какого?нибудь дурного дела, чтобы нас можно было судить. В равной мере нам не стоит видеть в Боге добренького дедушку, который любит нас слепой любовью и потому всегда прощает, что бы мы ни делали. Автор «Хижины» хочет, чтобы мы увидели, насколько лживы такие расхожие представления.

С другой же стороны, запредельность Бога не мешает нам устанавливать взаимоотношения с Ним. Уильям Янг показывает, что Бог, хотя Он радикальным образом отличается от нас, глубоко о нас заботится. Бог страдает вместе с нами и из?за нас. Он пережил ужасную смерть на кресте, чтобы освободить нас от зла. Другими словами, Бог «Хижины» одновременно и неизмеримо велик, и неизмеримо благ. В тот момент, когда нам кажется, что мы воспринимаем Бога, опираясь на человеческие образы, нам следует понять, что Его величие превосходит все наши представления. Но когда мы думаем, что величие Бога служит препятствием для взаимоотношений с Ним, нам надо вспомнить о Его неизмеримой доброте.

Что же мы узнаем о Боге, читая «Хижину»? Этот роман говорит нам о характере Бога, а не о божественной природе, которая остается за рамками нашего понимания. Мак обижается на Бога и теряет доверие к Нему по той причине, что совершенно неверно понимает, кто таков Бог и что Он делает со злом. Бог является Маку в виде негритянки, юного плотника и воздушной азиатки, чтобы открыть ему свой подлинный характер. И это меняет представления Мака о Боге, причем «ничто из стародавней семинарской подготовки не помогало».

Великая тайна

В «Хижине» Бог изображается как союз трех разных, но никогда не самодостаточных личностей. Бог — единое существо, но в трех Лицах, которые нераздельно связаны узами совершенной любви. Подобно многим американским христианам, включая тех, что прошли богословскую подготовку, Мак мог представлять себе Бога как одну личность с тремя Лицами или являющуюся людям тремя разными способами. Или, может быть, как одну личность с многими гранями. Когда блаженный Августин, отец древней церкви, писал трактат «О Троице», он поставил единство Бога выше Его троичности и свел последнюю к функциям Бога. Для Августина и для многих западных богословов троичность Бога — это нечто, сравнимое с человеческими свойствами: памятью, пониманием и волей, — нечто вроде трех функций одной личности.

Автор «Хижины» предлагает иной путь, он, прежде всего, подчеркивает троичность Бога. Сначала Бог является Маку в виде «крупной сияющей негритянки» по имени Папа, или Отец. Затем Мак сталкивается с «миниатюрной женщиной, несомненно, азиатского происхождения» — со Святым Духом. Потом Мак встречается с человеком ближневосточного типа, «одетым, словно рабочий, даже с поясом для инст–рументов и в перчатках» — с Иисусом. Но Мак постоянно убеждается в том, что, хотя это три разных существа, они одновременно составляют единство. Это — единый Бог. Подобно многим из нас, Мак пытается постичь тайну единства и троичности Бога. Когда он спрашивает их: «Кто же из вас Бог?» — все они в один голос отвечают: «Я». Это важно, и нам следует вспомнить, как в Ветхом Завете Бог на вопрос, каково Его имя, отвечает: «Я есмь». Все трое в равной степени являются Богом. И здесь Мак признается: «В идее Троицы я всегда путаюсь». Бог Отец терпеливо разъясняет: «Мы не три бога, и мы не говорим здесь об одном Боге в трех ролях, как человек, который разом отец, муж и работник. Я единый Бог, и я три личности, причем каждая из трех полностью и неделимо есть одно». Похоже, автор «Хижины», размышляя о Троице, пользуется здесь так называемой «социальной аналогией», то есть представляет Бога как союз, связанный такими узами, которые превышают любой человеческий опыт союзов и взаимоотношений. Мак остается в недоумении, и Бог говорит ему, что это тайна, которую ни один человек никогда не постигнет до конца. И все же Бог не оставляет нас наедине с непроницаемой тайной. Автор «Хижины» стремится показать нам, что Бог есть союз любви между божественными Лицами. Если бы не существовало такого союза, любовь и взаимоотношения не были бы неотъемлемой частью Бога. Бог говорит Маку: «Всякая любовь и привязанность возможны для вас только потому, что они уже существуют во Мне, в самом Боге. Любовь — это не ограничение, любовь — это полет. Я есть любовь». Янг не хочет, чтобы мы думали о Троице просто как о непонятной загадке мироздания или как о непроницаемой тайне. Да, это действительно тайна, потому что в нашем мире не встречается ничего подобного. Но она не совсем от нас сокрыта. Поскольку Бог открылся нам в Иисусе Христе и через Писание, мы можем что?то о ней знать, и такое знание влияет на то, как мы живем. Эта тайна содержит Божий замысел о нас.

Круг любви

Как показано в «Хижине», Бог — это «круг любви». Внутри него нет иерархии или борьбы за власть. Иерархия — человеческая конструкция, следствие грехопадения. Когда Мак спрашивает, есть ли «босс» среди трех Лиц Троицы, Бог выражает недоумение. Когда Мак спрашивает, существуют ли между тремя Лицами отношения субординации, Иисус отвечает: «Субординации? Звучит омерзительно!» Бог разъясняет Маку (и нам), как Он понимает отношения власти: «Как только у вас появляется иерархия, вам требуются правила, чтобы осуществлять и защищать ее, затем вам требуется закон и укрепление правил, а заканчиваете вы неким видом субординации или системой приказов, которая уничтожает взаимоотношения, вместо того чтобы развивать их». Внутри Бога, как показывает нам Янг, нет верховного начальника или иерархии, там есть только любовь. Система господства — признак падшего состояния, она не входит в замысел о союзе любви, который Бог изначально задумал о нас и который Он продолжает осуществлять. Бог хочет, чтобы все люди жили в прямых взаимоотношениях друг с другом, войдя в круг любви Троицы.

Идеи «Хижины» не согласуются со взглядами некоторых христиан, которые считают себя «законопослушным» народом Божьим. Несколько лет назад один популярный проповедник проводил семинары, посвященные взаимоотношениям между людьми, на которых побывали тысячи людей. Проповедник учил, что люди должны сохранять систему иерархии, установленную Богом: мужья повелевают женами, отцы — детьми, старшие — младшими и т. п. Все дурные явления в жизни семьи происходят из?за нарушения такой субординации. А недавно некоторые христиане евангелического направления стали говорить, что субординация существует и среди Лиц Троицы, так что Отец стоит выше Сына и Святого Духа. И поскольку эта иерархическая система относится и к людям, мужья должны господствовать над своими женами. Как считает Янг, отношения в недрах Троицы определяет любовь, а не иерархия. Любовь определяет и нашу жизнь, когда мы вступаем в надлежащие отношения с Богом.

Иисус и Троица

В «Хижине» мы найдем также размышления об Иисусе Христе и его кресте. Хотя все три Лица Троицы являются Маку в образе людей, только одно из них можно назвать человеком в подлинном смысле слова. Отец и Святой Дух только являются в образе людей, чтобы Маку было легче вступить с ними во взаимоотношения. Однако плотник Иисус столько же человек, сколько и Бог. Маку это трудно понять — и не только ему. Многих из нас озадачивает эта сторона бытия Бога. «Хижина» помогает нам яснее это понять.

Чтобы исцелить мир от того беспорядка, который породило стремление людей к независимости, Троице пришлось поработать: «Мы засучили рукава и шагнули в самый центр неразберихи, вот что мы сделали через Иисуса». Мак еще сильнее озадачен, когда Папа (жизнерадостная негритянка) сказала ему: «Когда мы трое проявили себя среди людей в качестве Сына Божьего, мы стали полностью человеком. Мы также решили принять все ограничения, какие это влекло за собой». Странность этих слов состоит в том, что здесь говорится о человеческом существовании всех трех Лиц. Ведь только Сын — но не Отец и не Дух — некогда сделался человеком. Вот почему в Библии Иисус говорит, что отец больше Него (Ин 14:28).

«Иисус, — говорит Бог Маку, — полностью человек. Хотя при этом он также полностью Бог, он никогда не прибегал к своей божественной природе, чтобы сотворить что?то. Он только жил в тесной связи со Мной». Иисус полностью Бог и полностью человек, а поскольку он — человек, все деяния Иисуса полностью зависят от Отца и Святого Духа. Иными словами, в «Хижине» утверждается, что подлинный человек Иисус, в отличие от стремящихся к независимости людей, живет в полной зависимости от Бога. Не переставая быть Богом, Иисус, если можно так сказать, умалил свою божественность, чтобы жить жизнью обычного человека.

Богословы называют это кенозисом Сына Божьего. Греческое слово кенозис означает самоумаление, опустошение себя. Вечный Сын Божий, равный Отцу, отказался от присущей ему славы, чтобы жить подлинной человеческой жизнью. Разумеется, отказался не значит, что он ее отбросил как нечто ненужное. Скорее, это значит, что она перешла из активного состояния в пассивное. Иисус отказался от использования своих свойств, которых лишены люди, и потому стал нашим братом по своему свободному выбору. Богословы, которые с этой точки зрения рассматривают Иисуса и его воплощение, ссылаются на стихи 5–11 главы 2 Послания к Филиппийцам, где говорится, что Сын Божий решил не держаться за свое равенство с Богом, но «уничижил Себя Самого», приняв образ раба. Не все христианские богословы понимают воплощение именно таким образом, но таков подход Янга. Для Бога мы настолько важны, что Он умаляет себя ради нас (и мы должны делать то же самое ради других).

Одновременно Янг допускает богословскую ошибку в том месте, где Бог говорит Маку, что в момент смерти Иисуса все три Лица Троицы были вместе с ним на кресте. Мак удивленно говорит: «Нет, погоди, мне казалось, ты его покинула, ну, ты же знаешь: «Мой Бог, мой Бог, почему Ты оставил меня?». И Бог ему отвечает: «Ты не понял заключенной в этом тайны. Несмотря на то что он чувствовал в тот момент, я никогда его не покидала».

Это верно лишь отчасти и может породить неверные представления. Отец действительно «отвернулся» от Сына, когда на него пала тяжесть грехов всего мира и он умирал на кресте. Отчаянный крик Иисуса на кресте выражал не просто его неверное ощущение богооставленности. Бог Отец вынужден был, если так можно сказать, отвернуться от Сына, чтобы тот на кресте мог пережить ради нас всю тяжесть греха. Именно так на кресте осуществилось спасение: Бог в лице Сына занял наше место, умирая вместо нас, и претерпел на себе полагавшееся нам наказание, чтобы нас от него избавить. Быть может, Янг здесь хотел сказать, что воплощение не отделило Иисуса от Отца и Святого Духа. Но Отец никак не мог умереть, здесь автор близок к ереси патрипассионизма, утверждающей, что Отец страдал и умер. Одновременно это приближается к отказу от веры в заместительное искупление.

Портрет в движении

Отмеченные выше недостатки не так важны на фоне достоинств, потому что автор дает нам превосходный и динамичный образ Бога. В «Хижине» Бог представлен как союз совершенной любви. И Он (или Они) желает поделиться своими отношениями с нами, готов вовлечь нас в эту любовь, если мы только сами позволим Ему это сделать. Бог «Хижины» хочет действовать только в любви и не желает повелевать, контролировать или навязывать свою волю. Бог «Хижины» — это понятная непонятность, это, несомненно, оксюморон. Но это соответствует описанию Бога в Библии — Он превыше нашего понимания, но одновременно доступен нашему пониманию, потому что по своей любви, снисходит к нам и дает нам свое откровение.

В нынешние времена многие христиане занимают одну из следующих позиций: либо они боятся Бога, либо считают Его своим «добрым дружком», либо воспринимают Его как небесный торговый автомат. Бог «Хижины» — личность в самом полном и окончательном смысле слова. Бог не похож на объект, которым мы как?либо можем управлять, но Он есть субъект (или три субъекта), который желает исцелить наши раны и принять нас в свой круг любви.

4. Бог начальствует над миром, не контролируя его?

Когда происходит что?то ужасное, люди слишком часто повторяют, что «Бог всем управляет» или «Бог знает, что Он делает». Знатоки Библии, желая доказать, что все происходит исключительно по воле Божьей, часто ссылаются на этот стих из Писания: «Ибо только Я знаю намерения, какие имею о вас, говорит Господь, намерения во благо, а не на зло, чтобы дать вам будущность и надежду» (Иер 29:11). Если они занимают такую позицию, им приходится верить в то, что любое самое грустное происшествие — это не зло, но добро.

При этом, когда случается страшная беда или кто?то делает ужасное зло, мы начинаем удивляться: «Где же здесь Бог?» Это закономерный вопрос, потому что есть предел боли, которую способно выдержать сердце человека. Роман «Хижина» понес это бремя — в нем поставлен такой вопрос и дан ответ на него. Где же был Бог в момент похищения и убийства Мисси?

Торжество зла

Подобные ужасные события происходят в нашей жизни. 28 сентября 2008 года в телепередаче «48 часов» был показан часовой сюжет о двух мальчиках, которых похитил сексуальный маньяк. Одному из них было всего одиннадцать лет, когда преступник похитил его, связал, заткнул ему рот и потом месяцами издевался над ним. Его спасли через четыре с половиной года, и можно сказать, что этому ребенку повезло. В таких случаях чаще находят трупы или вообще ничего не находят. Это немыслимый ужас, поражающий семьи жертв.

Автор «Хижины» предлагает нам задуматься о том, что делает Бог, когда происходят подобные кошмары. Он мог бы написать о холокосте или геноциде в Африке или Восточной Европе. Но он избрал убийство одного невинного ребенка, чтобы лишить нас возможности сказать: «Порой люди сами навлекают на себя невзгоды». Нам не следует так говорить никогда, но иногда мы пытаемся смягчить удар, когда наш ум не может вынести столкновения с человеческой жестокостью. Янг пожелал представить нам самую сильную боль из всех, что можно себе представить, дабы мы могли понять, как Бог участвует в подобных бедствиях.

Я знал одного преподавателя семинарии, который утратил веру после того, как его маленький сын умер от какого?то заболевания. Все считали его преданным Богу человеком с твердой верой. Он учил целое поколение служителей церкви и, несомненно, говорил им, что Бог управляет всеми событиями (точно я этого не знаю, но подобные представления настолько часто встречаются, что я могу это предположить).

Я знал еще одного преподавателя семинарии, который учил, что Бог предопределяет все, что случается, а потому все события в нашем мире соответствуют Божьему замыслу. Но когда он потерял сына, его представление о Боге, зле и страдании радикальным образом изменилось. Я не вправе винить первого преподавателя. Если бы у меня умер ребенок, я мог бы не только утратить веру, но и впасть в безумие. Но я могу понять, почему второй преподаватель переменил свое сердце и ум.

Однако сегодня я могу наблюдать среди молодых христиан новый всплеск веры в абсолютное провидение Бога, отражающееся в каждой мелочи жизни. Отвечая на мучительные вопросы о зле и страдании, они вспоминают слова гимна XVIII века: «За бурными невзгодами сокрыто улыбающееся лицо Бога». Другими словами, когда нас охватывает тьма и мы видим только мрачное лицо страшного Бога, за этим сокрыт Бог, который улыбается, понимая, что наша боль исполняет Его благой замысел и в итоге именно поэтому Он и навлек на нас страдания. Тысячи, если не миллионы, молодых людей представляют себе Бога и зло подобным образом. Но что бы они думали, задаю я себе вопрос, если бы с ними случилась такая же трагедия, как у Мака?

Из романа «Хижина» мы не можем узнать, чему именно Мака учили в семинарии, но я могу предположить, что там ему излагали все ту же версию о провидении Бога, касающемся каждого события жизни. Именно так учат во многих, если не в большинстве, семинарий консервативного направления. И сторонники этих взглядов считают, что это соответствует учению Библии. Я сказал «считают», потому что сам я, как и автор «Хижины», сомневаюсь в верности этого утверждения. Хотя я не могу сказать, что представления о Божьем провидении, отраженные в «Хижине», лишены недостатков. Так что я хотел бы рассмотреть подробнее, как роман трактует вопрос об участии Бога в трагических событиях, и оценить мысли Янга с точки зрения богословия и Библии.

Бог и зло: три точки зрения

Сначала рассмотрим основные точки зрения на Божье провидение и проблему зла, встречающиеся у христиан. Если сказать кратко, эта проблема звучит так: если Бог всемогущ и совершенно благ, почему в мире существует зло? Согласно одной традиционной точке зрения, восходящей к блаженному Августину, Бог управляет всеми событиями в мире и ничто не может происходить вне рамок Его замысла и Его контроля. Это значит, что Бог задумывает и осуществляет каждое событие в мире. Как считал один из важнейших деятелей Реформации Жан Кальвин, Бог заранее предопределил даже грехопадение Адама и Евы (как и наше собственное). Сторонники этого взгляда не говорят, что Бог непосредственно творит зло, но что зло входит в Его планы и что Бог способствует его осуществлению, устраняя свою силу, которая могла бы его сдержать. Люди, которые так думают, часто обращаются к истории Иова, где Бог отнял свою защиту от страдальца и позволил обвинителю (сатане) поразить его бедствиями.

Однако даже если Бог и не совершает зла, Он носит его в своих замыслах и способствует его осуществлению. Зло соответствует воле Божьей и необходимо для большего блага, которое не всегда доступно нашему пониманию. Многие люди черпают великое утешение в этой мысли, когда переживают бедствия. В конце концов, если страдание входит в замысел Бога, оно не может быть бессмыслицей. А если отказаться от мысли об участии Бога, событие теряет всякий смысл.

Вторая точка зрения, которой придерживались многие христиане на протяжении веков, заключается в том, что Бог ограничивает свой контроль, чтобы дать место свободной воле человека. Бог пожелал предоставить человеку свободу сказать «да» или «нет» его любви. И когда появляется зло, это следствие человеческой воли, но не воли Божьей. Богу приходится это допускать, поскольку Его вмешательство ограничивало бы нашу свободу. Это не значит, что Бог никогда не вмешивается в ход событий, чтобы предотвратить зло, скорее можно сказать, что Он не всегда его предотвращает. Почему? Мы не знаем. Возможно, Бог здесь полагается на нашу помощь, ожидая, что мы сами будем ставить границы злу и поддерживать Бога молитвой. Но мы не можем сказать ничего определенного про каждый конкретный случай. Мы можем лишь с уверенностью сказать, что зло всегда противоречит воле Божьей.

Третий взгляд представлен так называемым «богословием процесса». Согласно этой точке зрения, Бог не всемогущ и потому не может остановить зло. Так что люди страдают не по Его вине. Это представление резко отличается от взглядов большинства христиан и, похоже, появилось в XX веке. За ним стояло стремление спасти репутацию Бога перед лицом геноцида и других ужасающих событий истории. Большинство христианских богословов отвергает подобные представления, потому что они подрывают надежду на окончательную победу Бога (и победу добра над злом). Однако эти представления повлияли на многих христиан, в том числе и некоторых мирян евангелического направления, через такие книги, как «Если дурные вещи случаются с хорошими людьми» Гаральда Кушнера (1993). Мысль Кушнера можно передать так: дурные вещи случаются потому, что Бог не в силах их предотвратить. Это прямо противоположно представлениям Августина, что Бог управляет всем.

«Хижина» и проблема зла

Какой же ответ дает автор «Хижины» на вопрос о Боге и зле? Он не так прост. Этот ответ требует углубленного размышления и оставляет место для тайны.

В самом начале книги автор дает нам понять, что Мак хотя бы отчасти утратил веру в Бога. Мы не знаем, что именно произошло, но видим, что герой не в ладах со своей верой. Роман косвенно говорит нам о том, что семинария породила у Мака больше новых вопросов, чем ответов. У него нет четкого понимания, во что же он верит на самом деле. Тем не менее Мак не отказывается от христианской жизни. Не живут ли многие из нас в подобном состоянии? Если мы будем честны, мы можем признать, что большую часть времени ощущаем себя примерно так же.

А затем любимую дочку Мака похищают и убивают, и от его хрупкой веры в Бога, похоже, не остается почти ничего. На протяжении нескольких месяцев главный герой сердится на Бога и мучается сомнениями относительно Его доброты. Но Бог по своей милости вмешивается в эту ситуацию и приглашает Мака к общению, в котором открывает мучимому сомнениями герою свой характер.

И главная тема бесед Бога с Маком — это зло и страдание невинных. Маку нужно немало времени, чтобы уловить суть этих ответов. А их понять непросто. Большинство из нас, подобно Маку, пользуется готовыми накатанными путями, размышляя о Боге и зле. Бог либо имеет ко всему прямое отношение — либо не имеет никакого. Мы достаточно много знаем, чтобы отделаться таким ответом, который произносит Бог в фильме «Бандиты во времени». На вопрос, почему Он допускает зло, Бог задумчиво отвечает: «Полагаю, это связано со свободой воли». Такие слова может произнести почти каждый из нас. Однако автор «Хижины» рассматривает эту тему гораздо глубже. И хотя нам может показаться, что его ответ отличается от всех трех перечисленных выше вариантов, он ближе всего к представлению о Боге, который ограничивает себя и допускает зло, чтобы не лишать нас свободы.

В ходе разговоров с Богом Мак задает собеседнику вопрос, в котором слышится обвинение: мог ли Бог предотвратить трагедию, случившуюся с Мисси? Это наиважнейший вопрос, и Бог не уклоняется от ответа. «Мог ли я предотвратить то, что случилось с Мисси? Мой ответ — да, мог бы». Ой! Мы поражены этим ответом вместе с Маком. Что же это значит? Значит, Бог во всем виноват?

Нет, виноваты мы — все вместе. Бог объясняет, что Он (три божественных Лица) поставил себе границы: «Мы ограничиваем себя из уважения к вам». Бог объясняет, что он «не останавливает многое» из того, что мог бы. Бог «Хижины» не занимается постоянным «ремонтом» этого мира. Он не ставит преград для многих злоупотреблений свободной волей, потому что уважает нашу свободу и наш выбор. Мак спрашивает: «Так почему же ты все не исправишь? Я имею в виду землю». Бог отвечает: «Потому что мы отдали ее вам». «А вы можете забрать ее обратно?» — продолжает вопрошать Мак. «Конечно, можем. Но тогда история закончится до назначенного срока». Мак в недоумении смотрит на Иисуса, который произнес эти странные слова. Иисус терпеливо объясняет:

Я никогда не направлял ваш выбор, не заставлял вас делать то или иное даже в тех случаях, когда вы творили что?нибудь разрушительное или болезненное для себя и других…

Насаждение своей воли — это как раз то, чего любовь не делает. Истинные взаимоотношения отличает смирение, даже когда ваш выбор бесполезен или неверен.

Вот с чего начинается ответ на вопрос, почему в Божьем мире так много зла и страданий невинных. Ради любви Бог ограничивает свою власть, Он как бы связывает себе руки ради нас. Он не желает нас контролировать подобно тому, как добрые и любящие родители стараются избежать контроля над жизнью своих взрослеющих детей. Он указывает направление, однако Он не принуждает.

Я, правда, не совсем уверен в том, что настоящая любовь никогда никого не вынуждает что?то сделать. Мне кажется, автор «Хижины» заходит слишком далеко, говоря о самоограничении власти Бога ради нашей свободной воли. Это слишком близко к деизму (отрицающему участие Бога в истории) или к «богословию процесса» (где предполагается, что Бог не имеет власти преодолеть зло). По крайней мере в одном месте романа прямо говорится о том, что Бог вмешался ради предотвращения великих трагедий, хотя люди о том и не подозревают. Может показаться, что это противоречит тому, что Янг говорит во многих других местах.

И здесь мы сталкиваемся с невообразимой вещью. Сразу после слов о том, что Бог нас не принуждает, Иисус говорит Маку, что Бог смиряется перед нами. Мы нечасто слышим такие слова в проповедях! Изумленный Мак спрашивает: «Как это возможно? С чего бы Творцу вселенной смиряться передо мной?» «Потому что, — отвечает Бог, — мы хотим, чтобы ты вошел в наш круг взаимоотношений. Мне не нужны рабы, покорные моей воле, Мне нужны братья и сестры, которые будут жить вместе со мной». В этом «Хижина» глубже заглядывает в проблему зла и идет дальше традиционного объяснения свободы воли. Бог, которого показывает нам «Хижина», не просто ограничивает себя, Он отказывается от управления и передает его нам, так что мы получаем способность Его любить или причинять Ему боль!

У меня это вызывает некоторые сомнения. Мне кажется, это слишком, когда Мак восклицает: «Господь и слуга… От этого Он еще больше Бог, мой слуга». Здесь есть доля истины, но автор, несомненно, мог бы выразить ее более удачно. Бог Библии любит нас и заботится о нашем благе, но Он всегда остается нашим Господом и повелителем (всегда любящим и желающим нам добра). Он наш Бог, и мы должны Ему поклоняться и смиряться перед Ним.

Таким образом, присутствие зла в благом мире, сотворенном Богом, отчасти можно объяснить тем, что Бог ограничил свою власть ради нашей свободы. В «Хижине» говорится, что Бог вынужден отказаться от попыток пресечь всякое зло и устранить страдания из нашего мира. Почему? Это — тайна. Говоря об этом с Маком, Бог ссылается на «цели, которые ты, вероятно, не способен понять сейчас». Другими словами, у Бога есть свой замысел, и этот замысел включает в себя уважение к нашей свободе, но почему Он иногда вмешивается в ход событий, нам пока не дано понять. Значит, Бог мог бы предотвратить смерть Мисси. Он был в силах это сделать. Но по каким?то неведомым причинам в данном случае Он не мог вмешаться. Несомненно, Бог подчиняется правилам, которые знает только Он сам.

Почему же ограничения, которые Бог наложил на свою власть, и наша свободная воля порождают столько мерзких и бесчеловечных поступков, которые причиняют боль даже самому Богу? Что у нас не в порядке? В «Хижине» нарисована довольно мрачная картина нашего мира. Бог передал это мир нам, и мы устроили здесь великий беспорядок. Мы заявили о своей независимости и решили, что понимаем добро и зло лучше, чем Бог. Богословы назы–вают это грехом гордыни или идолопоклонством самому себе. Мы посгавили себя на место Бога, хотя совершенно не способны играть эту роль. По словам Блеза Паскаля, мы — короли, сидящие на покосившихся тронах и держащие в руках сломанные скипетры. Мы ограничены и живем после падения. Бог сотворил нас по своему образу и подобию и дал нам власть над всем творением. Но мы взбунтовались против своего Творца и разрушили все, что нас окружает, и самих себя.

Бог как бы отвечает человеку, требующему для себя независимости: «Если ты захочешь обойтись без нас, пожалуйста». Эти слова могут показаться холодными и жестокими. Но что еще может сделать Бог? Что еще может сделать родитель, который с болью смотрит, как его взрослый ребенок злоупотребляет своими правами, чтобы разрушать себя и других? Разумеется, это не значит, что Бог отказался взаимодействовать с нами. Весь роман «Хижина» посвящен искуплению, Бог спасает этот бунтующий мир. Но Он не хочет отнять у нас свободу.

Божий замысел относительно зла

Так где же Бог, когда происходят кошмарные события? Сидит и наблюдает? Издали дает нам указания, не вмешиваясь в ход событий? Это не так. «Хижина» говорит нам, что Бог намерен спасти мир, обратив зло в добро. Бог говорит Маку: «В мире должны происходить всякие события, даже если они делают тех, кого я люблю, участниками ужасных трагедий». Другими словами, по каким?то причинам Бог не может вмешаться в ход событий прямо сейчас и устранить зло, но Он сделает это в надлежащее время. «Эта жизнь — всего лишь преддверие великой реальности. Никто не достигает верха своей способности в этом мире. Это просто подготовка к тому, что было задумано Папой».

Уильям Янг говорит о существовании надежды, Бог не предоставил нас самим себе окончательно. Во–первых, это надежда для тех, кто страдает без вины. Мы видим, как Мисси играет и веселится на небесах. Она пребывает в мире с собой. Похоже, если бы ей предоставили возможность вернуться в земную жизнь, она бы от этого отказалась. Радость небес перевешивает все страдания в мире. Во–вторых, Бог заставляет зло порождать добро, хотя само зло не становится от этого благом. «Папа сплетает изумительный гобелен. Только Папа в силах разобраться со всем этим, и она делает это с непередаваемым изяществом». Кроме того, Бог говорит: «Из того, что я в совершенстве умею извлекать добро из невыразимых трагедий, не следует, что я эти трагедии и провоцирую. Бог не готовит все происходящие в мире события и не всегда определяет их ход, но Он продолжает управлять всем нашим миром. С любовью и могуществом Он ткет изумительный гобелен, извлекая добро из зла, но это не делает зло менее ужасным. Бог говорит Маку, что в этом мире «все не так, как должно было быть». И виноваты в этом мы сами, а не Бог. Бог имеет власть управлять нами так, чтобы мы не могли делать зло, но по причинам, лежащим вне нашего понимания, Он в настоящий момент эту власть не применяет. Это имеет отношение к замыслу Бога вовлечь как можно больше людей в Его круг любви. А любовь лишена принуждения. В настоящее время Бог обращает то зло, которое мы делаем, в добро.

Таким образом, в согласии с теми христианами, которые верят в Божье провидение относительно любой мелочи жизни или в полный контроль Бога над поступками человека, в «Хижине» утверждается, что Бог руководит тварным миром и ничто не происходит без Его дозволения. Но, в отличие от них, Бог не управляет миром и не контролирует любое событие. Людям дана свободная воля. Зло — исключительно дело наших рук, оно не входило в Божий замысел. Но опять?таки в согласии с теми, кто верит во всеохватывающее провидение, «Хижина» утверждает, что Бог способен произвести добро из зла и всегда это совершает.

Хотя автор «Хижины» близок к богословию провидения, которое делает акцент на свободной воле и самоограничении Бога, он утверждает, что Бог способен осуществить свой замысел, несмотря на наше сопротивление, или даже, если так будет нужно, без нас. Но он также говорит, что Бог никогда не вынуждает человека делать зло.

В согласии с богословием процесса автор «Хижины» говорит, что Бог благ, но не использует свою власть, чтобы предотвратить зло. Это позволяет соединить благость Бога с Его величием. Божье величие — это Его доброта. Но, в отличие от богословия процесса, автор «Хижины» утверждает, что Бог одержит победу над злом. Однако в согласии с богословием процесса он говорит, что Бог никому не навязывает своей воли.

Образ Бога, соответствующий Библии

Я убежден в том, что представления об участии Бога в жизни мира и страдании, отраженные в романе «Хижина», соответствуют Библии и разуму, хотя порой автор допускает крайности. И это дает мне огромное утешение.

Что же мы можем сказать, если сравним образ Бога «Хижины» с образом Бога в Библии? Прежде всего, стоит вспомнить, что в Библии мы найдем различные образы Бога. С одной стороны, это Бог, наделенный огромной властью, который все держит под контролем. Так, например, Господь говорит:

Я образую свет и творю тьму,

делаю мир и произвожу бедствия;

Я, Господь, делаю все это

(Ис 45:7).

Книга Бытия (глава 45) содержит утверждение, что Бог намеренно устроил так, что Иосиф был продан в рабство, чтобы он занял высокий государственный пост в Египте и мог спасти свой народ от голода в неурожайные годы. Так что некоторые библейские авторы явно говорят, что Бог — причина всех событий.

С другой стороны, когда Моисей просит Бога явить свою славу, Бог «проходит пред его лицом», говоря:

Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный, сохраняющий милость в тысячи родов, прощающий вину и преступление и грех, но не оставляющий без наказания, наказывающий вину отцов в детях и в детях детей до третьего и четвертого рода

(Исх 34:6–7).

И обращаясь к народу через пророков, Бог постоянно призывает его отказаться от дурных дел, мерзких для Бога:

Тогда придите — и рассудим,

говорит Господь.

Если будут грехи ваши, как багряное, —

как снег убелю;

если будут красны, как пурпур, —

как волну убелю.

Если захотите и послушаетесь,

то будете вкушать блага земли;

если же отречетесь и будете упорствовать,

то меч пожрет вас:

ибо уста Господни говорят

(Ис 1:18–20).

А в Книге пророка Иезекииля мы читаем: «Ибо Я не хочу смерти умирающего, говорит Господь Бог; но обратитесь, и живите» (Иез 18:32).

Если же говорить о Новом Завете, то в центре него стоит Иисус, Бог во плоти. Это откровение дает ключ к пониманию всей библейской истории с ее образом Бога. Бог Иисуса — это любящий небесный Отец, который желает добра всему творению: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3:16). Бог не хочет, чтобы кто?либо подвергся вечному наказанию, но желает, чтобы все люди спаслись и пришли к познанию Бога (1 Тим 2:4, 2 Петр 3:9). Иисус проливал слезы, глядя на Иерусалим и думая о неверии его обитателей (Лк 19:41–44).

Не всегда легко примирить между собой эти разные образы Бога. Но поскольку я христианин, я верю, что мне следует в первую очередь полагаться на откровение о Боге в Иисусе и смотреть на все другие образы Бога в свете этого откровения.

Из Библии следует, что Бог дал нам свободу и позволил нам совершать великие злодеяния, которые прямо противоречат Его воле. После того как Адам и Ева оказали Ему непослушание в Эдеме (Быт 3), Бог испытывает скорбь, а затем сожалеет о том, что сотворил людей (Быт 6:6), потому что они следуют злыми путями. Так что вряд ли это подтверждает точку зрения, согласно которой зло изначально входило в замысел Божий. Неужели Бог сам подготовил такой ход событий, который вызывает у Него глубокое сожаление? Библия показывает, что виновники зла и жестокости — люди. Новый Завет (например, Рим 1) недвусмысленно говорит о том, что тяжесть ответственности за зло лежит на человеке.

Вправе ли мы думать, что Бог не несет ответственности за все те ужасы, которые совершают люди? Поскольку Бог предупреждает людей о зле и ненавидит зло, можем ли мы говорить, что Он же сам это зло посылает? Иисус научил своих учеников молиться Богу о том, чтобы Божья воля совершалась и на земле, как на небе (Мф 6:10). Какой смысл имела бы эта молитва, если бы все происходящее соответствовало Божьей воле?

Я думаю, что «Хижина» соответствует Библии и доводам разума, когда она показывает, что человеческие грехи вызывают у Бога подлинное недоумение и сожаление. В целом библейское откровение не учит нас тому, что Бог тайно осуществляет зло в мире. Тем не менее Бог управляет всей историей, включая мировое зло. Бог принимает решения, что делать со злом. Но лучше не говорить, что Бог управляет всеми событиями, потому что это может породить неверные представления. В итоге, в мире существует зло, хотя Бог не творит зла. Лучше сказать, как это следует из «Хижины», что Бог начальствует над миром, но не контролирует мир.

Любая другая картина даст иной образ Бога, который в лучшем случае либо не всегда добр, либо не всесилен.

5. Что не в порядке с нами и нашим миром?

Кто из нас не говорил кому?то еще: «Нельзя быть таким пессимистом»? Я постоянно слышу такие слова. Меня постоянно обвиняют в пессимизме — особенно моя жена.

Обычно в ответ я говорю, что я просто реалист. Для меня мир — это одна великая трагедия с отдельными светлыми точками доброты Бога и людей. К тому же у некоторых людей ум настолько погружен в небо, что они лишены земной доброты. Такие люди обычно слишком духовны и слишком оптимистичны. Я никогда не слышал, чтобы кто?то считал меня слишком духовным и оптимистичным. Но это относится к немногим людям.

Пессимистический оптимизм или оптимистический пессимизм — такими парадоксальными выражениями можно было бы охарактеризовать отношение романа «Хижина» к падшему человечеству и миру, в котором оно живет. Это история трагедии и спасения, как и Библия. Под трагедией я здесь понимаю не одно, два или три ужасных события, но жизнь всего нашего хаотичного мира. А спасение — это не отдельные события, когда Бог избавляет людей от отчаяния, но это то, что Бог делает в отношении всех людей и для всего мира.

Оптимистический реализм

Я разделяю то представление о людях и мире, которое отражает «Хижина». Все глубоко испорчено. Если мы предоставлены сами себе, у нас очень мало надежды. И я так смотрю на мир не потому, что меня ожесточили какие?то неприятности, здесь я опираюсь на библейское повествование о нас и нашем мире. Тем не менее я оптимистичный реалист, потому что, вопреки всей очевидности и в согласии с Библией (и с отдельными великими минутами, когда я сталкиваюсь с особой милостью Бога), я могу не терять надежды, глядя на наш мир. Бог продолжает действовать в этом мире и намерен однажды исцелить его.

Например, Рим 8:18–25 однозначно говорит нам, что в будущем страдания этого мира поблекнут на фоне той славы, которую Бог нам явит. Апостол Павел, написавший это послание, утверждает, что Бог освободит весь мир от рабства тлению. Это нечто вроде воскресения из мертвых всего мира! Я могу быть оптимистом, когда полагаюсь на Бога, а не на себя и не на других людей. Отчасти поэтому повествование «Хижины» меня трогает. Оно реалистично описывает человека и с оптимизмом говорит о Боге, как и библейская история. Если вы подозрительно относитесь к пессимизму, прочтите псалом 13:

Сказал безумец в сердце своем: «Нет Бога». Они развратились, совершили гнусные дела; нет делающего добро. Господь с небес призрел на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумеющий, ищущий Бога. Все уклонились, сделались равно непотребными; нет делающего добро, нет ни одного.

Пусть вас не обманывает первый стих, эти слова касаются всех нас, а вовсе не только атеистов. Если мы целиком прочтем этот отрывок, то поймем, что безумец из первого стиха — это я и ты!

Хорошо, это всего лишь один из псалмов. Может быть, у псалмопевца в тот день было дурное настроение. Прочтем Рим 3:9–18:

Итак, что же? имеем ли мы [иудеи — и мы могли бы прочесть: христиане] преимущество? Нисколько. Ибо мы уже доказали, что как Иудеи, так и Еллины, все под грехом, как написано:

нет праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного. Гортань их — открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их. Уста их полны злословия и горечи. Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; они не знают пути мира. Нет страха Божия перед глазами их.

Довольно мрачная картина, вы не находите?