Помоги проекту - поделись книгой:
Адмирал Макаров разрывается между желанием взорвать искалеченный "Якумо", что бы его не смогли снять с мели японцы и желанием прислать сюда буксиры и спасательные команды, что бы отбуксировать его в Артур. С поврежденными трофейными миноносцами проще - их поведут в Артур на буксире за пароходами. Степан Осипович озабочен, как бы не оставить здесь чего ценного, а броненосный крейсер, пусть и сильно поврежденный, вещь ценная. Наконец, посоветовался с Карпенко и решил, что завтра утром, под охраной шести артурских миноносцев, сюда выйдет МБ-37. Да и мы их подстрахуем, поднимем на дальнюю разведку вертолет, в случае чего буксир сможет уйти в Дальний. К тому же, если крейсер не получится поднять у него, не получится ни у кого. А потом, первый же, шторм разобьет корпус о камни.
Из Артура пришел миноносец, наверное, мчался всю дорогу на полном ходу. Тот самый знаменитый "Страшный" описанный в романе "Порт-Артур". Кап-два Юрасовский, лейтенант Малеев, мичман Акинфиев, инженер-механик Дмитриев оказывается вполне реальные люди. И пока вполне живые, и надеюсь, что с нашей помощью они и останутся жить, как и множество их товарищей. На миноносце Макарову привезли шифровку из Питера, от самого Императора.
Ко мне подошел полковник Агапеев, - Как дела, Павел Павлович?
- Ой, не спрашивайте, Александр Петрович. Как на пожаре в борделе, во время наводнения. - проворчал я, - В наше время один мудрец сказал, что для того что бы сварить макароны, надо пол литра воды, а для того чтобы помыть потом кастрюлю - литр. Бой шел полчаса, а пленных и трофеи будем собирать до полудня.
- Да, Павел Павлович, а я хотел вас обрадовать... Как сказано в Писании: - "просите, и дастся вам; ищите, и обрящете, стучите, и отверзется вам!" - короче Государь уже послал в Артур и Великого князя Александра Михайловича, и своего младшего брата Великого Князя Михаила Александровича. Уж очень вы его из равновесия вывели.
- Да, это приятная новость, но не неожиданная. Не Рожественского же ему сюда посылать, на Чрезвычайное, и не дядюшку своего, генерал-адмирала. - я присмотрелся к лицу полковника, - Ну-ка, любезный Александр Петрович, колитесь, какие еще новости жгут вам язык? Я же вижу, узнали вы нечто, что хотите мне рассказать, но не знаете, как подступиться...
- Вы знаете, Павел Павлович, что нафантазировали себе про вас наши артурские бакланы?
- Какие еще "бакланы"? - не понял я.
- Прошу прощения, так здесь береговых артиллеристов называют. Так они решили, что вы, это построенный в Америке пробный, быстроходный крейсер 1-го ранга, с двигателями господина Дизеля. Но главное не то. Вечером 14-го, в артурском ресторане была грандиозная попойка, после которой эта версия разошлась в "обществе" и стала почти официальной.
- Ну, это же замечательно, под таким соусом можно внедриться почти безболезненно, а чужестранные шпионы, какое то время, будут заняты поиском черной кошки в темной комнате, когда ее там нет. Крайне продуктивное занятие.
- Есть одно Но! - Агапеев поднял вверх палец - Название вашего корабля. Никому не известный здесь адмирал Трибуц... очень сильно разрушает легенду.
- Александр Петрович, вы же знаете, как трепетно моряки относятся к названию корабля? Для них это святое!
- А по приказу сверху? Предположим, я смогу убедить Степана Осиповича отдать такой приказ?
- Военные люди подчиняются приказу начальства... Кстати, есть еще шкурные вопросы, которые надо решить до возвращения в Артур. Во первых, смену названия необходимо совместить с зачислением корабля в состав РИФ, как скоростного крейсера 1-го ранга. Во вторых, офицерам и матросам должно быть положено жалование, причем матросам, как сверхсрочнослужащим, с доплатой по должности, ибо замену ни одному из них, вы здесь найти не сможете. В третьих, перед сходом команды на берег необходимо выдать каждому ее члену некоторую денежную сумму для начала. Я не хотел бы, что бы наши люди чувствовали себя на берегу нищими.
- Разумеется, любой ваш матрос стоит дороже нашего офицера. В вашей БЧ-5, к примеру, любого можно аттестовать как инженера-механика. - Агапеев что-то пометил в своей записной книжке, - Я поговорю со Степаном Осиповичем, что бы перед сходом на берег, каждому члену команды были выдана подъемная сумма в размере месячного жалования, а казначея эскадры, как выражаются ваши, он "нагнет". И еще, я сам объясню вашим офицерам, что чего здесь стоит. Чтобы представляли, к примеру, что за десять рублей, мужик на ярмарке купит трех коров или двух коней... Вы мне другое скажите, есть ли у вас название для корабля, чтоб подкрепить "американскую" версию?
- Ну, не знаю? Скоростной Крейсер РИФ 1-го ранга.... У него есть номер 564. А каков порядок наименования кораблей?
- Вопрос с наименованием корабля 1-го ранга исключительно в компетенции Его Императорского Величества.
- Вот пусть Государь и ломает себе голову, а мы пока побудем под "заводским" номером 564, только помните, чтобы команда не возмущалась, инициатива должна исходить от Степана Осиповича, для наших моряков он человек-легенда. Да и просто - приказ командующего не обсуждают, а выполняют.
- Да, это вы верно заметили, насчет приказов... - полковник Агапееев кивнул головой, - разрешите откланяться, Павел Павлович, дела-с. Да, броненосцы выбирают якоря, а значит, скоро двинемся.
Построил нас товарищ лейтенант, и сообщает, что командованием, поставлена нам задача, взять в плен три японских миноносца. Пойдет 1-е отделение, то есть мы, любимые. В помощь нам будут матросики с "Баяна". Сам лейтенант, со вторым и третьим отделением пойдет брать подбитый японский крейсер. На нем япов, как тараканов на помойном ведре. Спустили "Редан" и пошли к "Баяну". У его борта приняли на борт десяток матросов, а шестеро наших перешли на их паровые катера. Старшим у "баянцев" был, кондуктор, старшина по нашему, Авдеев Нил Власьевич. Устроились, я свой "Печенег" вставил в турельный зажим, а что, если какой то тип издалека, проявит недружелюбие, или даже неуважение, то вполне внушающий инструмент.
Вот, три миноносца, два двухтрубных спереди, и один четырехтрубный сзади. А это что такое? Что за суета у носовой пушки? Непорядок! Прижимаю щеку к прикладу и даю по этим патриотам страны Ниппон короткую очередь на уровне колен. Видны искры рикошетов, кто-то упал, кто-то побежал обратно за надстройку. Но, таки, одну-две тушки я наделал, ничего другим урок будет, не хвататься за что попало.
Подходим к борту японца с подветренной стороны. Снимаю "Печенег" с турели, передаю Дику. Так!, у кормы встроенный штормтрап, но нам туда не надо. Пусть там, со своими винтарями, потом баянцы подымутся. Я, значит, и Брюс( мой отделенный) закидываем кошки и, в темпе вальса, поднимаемся на палубу. Все, мы уже там, повожу по сторонам стволом калаша. Вон кто-то высунулся из-за надстройки, со своей пукалкой, непонятливый какой-то? Короткая, в три патрона очередь, и он уже лежит. Брюс уже на другом борту, показывает - все чисто! Все мы туточки -- кто не спрятался, я не виноват. Лежать - бояться! Даю знак на катер, чтоб подходили к корме и поднимались. Первым, значит по штормтрапу, поднялся Дик с "Печенегом". Япы столпились у трапа на мостик, но не рыпаются, пример дрыгающего ногами смельчака, с простреленными ногами, их, видимо, не вдохновил.
Во, явление Христа народу, что за чудик ко мне пожаловал? Спустился с мостика и мелкими шажками ко мне идет, задрав железяку на головой. Самурай да и только, а что тут скажешь, катану держит правильно. Так, что нам товарищ лейтенант на инструктаже сказал? На головном миноносце должен быть ихний командир отряда, кап-два, с почти грузинской фамилией Цучия. Это значит он самый и есть!
- Брюс, прикрой, я самурая стреножу.
- Давай, калаша оставь, покажи ему нашу школу и не играйся - работай всерьез.
Сближаемся, клоун с катаной смещается влево от меня. Я улыбаюсь, как дурак и нож разведчика тяну из ножен. Ага напрягся, удивило, что с ножичком на меч, вон как глазки сверкнули. И что характерно на его лице не дрогнул ни один мускул -- как в том старом анекдоте. Ну что-ж ПОЕХАЛИ. Полушаг влево, резко в право, ввинчиваюсь против часовой в воздух, с разворота левой ногой сбиваю катану, а правой под левое ухо япу. Завершая оборот приземляюсь в нижнию стойку, хм, не забывая укол в шею, нож-то в правой у меня. Мда плохо матчасть учил самурай, удар то из ушу пришел, ну так Брюсик-Борюсик говорил. А как у нас дела? Морячки с "Баяна" уже на палубе, с винтарями на перевес. Глаза у них круглые, такой цирк не каждый день видят. Горстка япов у трапа было дернулась, да Дик рыкнул и стволом повел, успокоились. Смотрят как мышка на кошку, Вадик ростиком за 180, ноги длинные, ну а руки, хм, не короче ног, в руках ствол не детский, с лентой на 100 патронов, короче рембо нервно курит в сторонке.
Самурай мой на палубе валяется, неужели тушка? Просил нас товарищ лейтенант ихних офицеров живьем брать, без тяжких повреждений. Будет мне теперь от командира клизма. Щупаю ему пульс, да нет, живой. Я его, по ходу правильно уколол, шок это. Так, вытаскиваю у него из кобуры револьвер, и снимаю с пояса ножны с ножиком для самопотрошения. Сувенир, однако. Подбираю меч. Да, а катана, по ходу, настоящая. Видал я новодел всякий, а тут реальный такой меч, прихвачу -- все-же боевой трофей. Вкладываю меч в ножны и забрасываю за спину. Поправил, чтоб рукоять точно под рукой была. Морячки тем временем оттеснили япов и выстроили их вдоль борта. Подзываю этого, кондуктора Авдеева, - Слышь, старшой, это - показываю на самурая, - большой японский офицер. От матросов держать отдельно, обращаться со всей нежностью, но лапки связать. А то кого-нибудь потом хоронить придется. Понял?
Брюс(Боря, мой ляпший кореш, опосля Дика) уже в низ ушел с двумя приданными матросами с "Баяна", а мое дело Надстройка и главное рубка).
- Серый, радиорубка!
- Ты что поехал? Это же миноносец, ему радио не по чину, зуб даю. Да и не влезет в него нынешнее радио просто.
- Все равно проверь. - упертый он сил нет.
- Вадь, япы только из каменного века вылезли, вона с режиком на пулемет кидаются, ладно гляну. - конечно никакой радиорубки тут нет, а есть господа японские офицеры в количестве четырех штук. И тянут господа офицеры из ножен свои железки. Ну-ну, кладу руку на рукоять катаны, привычно так кладу. Юрьич, наш батальонный, он нас и с катаной учил. Любил говорить, что убивать мы должны свободно тем, чем это в принципе сделать можно, и некоторым усилием тем, чем это сделать нельзя. Катана из ножен легко так пошла... Потом Дик сказал что глаза у меня прищурились, стали бешеные, как у тигра-людоеда, да и зубы оскалились, короче сама доброта. Японские офицеры видно почуяли что-то родное и тихонько положили свои железки на палубу, рукоятью ко мне. Этикет. Отпускаю рукоять катаны и киваю. И этих тоже уводит конвой.
Из трюма поднимается Брюс и выходит на связь "Трибуцем". Оказывается, у миноносца разобрана машина и его надо или топить или брать на буксир... "Трибуц" отвечает, что сейчас к нам подойдет грузовой пароход. Заведем с него на миноносец буксирный конец. Пленных японцев передать туда же, есть там пустой трюм, где их можно с удобствами разместить, гы.
Джапов тут, на палубе, полсотни, мдя, если расслабон поймать, так и нарваться можно не по детски. Подваливает наш буксировщик. По ходу дела, пока заводят конец, перебрасываемся парой слов с матросиками с "Аскольда". А пароход-то оказался забит снарядами и всяким снаряжением, для их эскадры. Что-то я про их снаряды помню -- вроде не стабильная взрывчатка у них. Ое, счас как бабахнет, ну или не бабахнет. Японцев на нем, как я понял, не было вовсе. А экипаж сплошь наглы-бриты. Я то думаю, что это японцы суда не топят и не пытаются их взорвать, а это британцы, просто названия и флаг сменили, для соблюдения приличий.
- Так, Серый, приказ с "Трибуца", - Брюс указал на рацию, - сейчас с этой лоханки сбросят штормтрап и мы отправляем всю эту ораву туда. Там матросы с Аскольда запирают их в пустом трюме и все. Им еще повезло, вон пленных с крейсера в угольщик грузят. Потом оставляем здесь баянских и возвращаемся на Редане к себе, по дороге заберем ребят с других миноносцев, наша прогулка окончена.
- Так точно, тащ старший сержант! - прикалываюсь я, - Какие еще будут указания.
- Эй, братцы, - оборачиваюсь, стоит этот Авдеев, кондуктор с "Баяна", - вы откуда такие будете?
- Издалека, приятель! Отсюда не видно! - Брюс чиркнул пальцем по горлу и подмигнул, - Кто много знает, тот мало живет. Слышал? - А глаза такие добрые, добрые.
- Не парьтесь мужики, есть такое понятие - военная тайна и к нарушителю ее отношение неоднозначное, кхм, в военное время - смерть.
Больше вопросов, почему-то не было.
Разговор на палубе трофейного миноносца "Усугомо"
15 марта 1904 года 11-35.
- Нил Власьич, а Нил Власьич, - молоденький матрос скрутил самокрутку, - а кто они такие то? Чудные какие, и не простые и не благородные, быдто с неба откуда упали.
- Цыц, Васятка! Дай сюды - кондуктор забрал у матросика самокрутку, - молод еще, курить-то. Ты Васятка много языком не трепи, дело тут тайное, греха не оберешься. Только чую я, убивцы это... Видал как он того японцу с саблей-то... Как он с ножичком на саблю пошел, я уж думал, все конец рабу божьему... Ан нет! Видано ли это, с ножиком на саблю, да так ловко. И кольнул то его чуть, лишь чтоб их благородия узкоглазые сомлели. Приказ нам, Васятка, вышел, чтоб японских благородий живьем брать, так он и взял его, живьем. А глаза у его таки были бешеные, бешеные и зубы оскалил быдто тигра. Мне их благородие лейтенант Сойманов, дай бог ему здоровья, сказали, что они в Америке долго были, наукам обучались. И потому зовут их так чудно: Серж, Дик, Брюс. Знаю я эти науки, душегубство одно. Тыщща и один способ лишения живота. Только, чего не говори, морского звания они, по палубе и трапам сухопутный так бегать не смогет. И мундир ихний с нашим схож, и тельняшка-душа тож видна. Не, Васятка, тайное дело, оно тайное и не след нам соваться в него со своими мыслями. Ты это, вьюнош, за буксирным концом лучше следи, а то перетрется, оборвется, и будем болтаться, как что-то в проруби.
15 марта 1904 года 16-35 по местному времени.
Между Артуром и островами Эллиот.
Мостик БПК "Адмирал Трибуц"
Эскадра идет в Артур, идет с победой и трофеями, как войско, какого-нибудь князя Владимира Мономаха, погромившее в степи половецкое кочевье. И полон тоже везем, как же без него...
- Сергей Сергеевич! Это приказ! С сего дня, вы просто номер 564, а завтра я пошлю из Порт-Артура телеграмму Его Императорскому Величеству, запросом о новом наименовании корабля. Александр Петрович прав, извольте поддержать столь удобную для маскировки легенду. Сами же понимаете, что ваш "Трибуц" в ворота не лезет ни каким боком. Тайну вашу, во всей ее полноте, знать будут лишь пятеро: мы с полковником Агапеевым, Великие князья Александр Михайлович и Михаил Александрович, да сам Государь. Размахивать же этой тайной перед носом у каждого встречного, невместно. Все, разговор окончен.
- Слушаюсь, Степан Осипович, только что бы все было, как положено...
- Все и будет, как положено, Сергей Сергеевич: и приказ по Флоту о зачислении в строй, и батюшка с молебном, и бутылка шампанского...
- Степан Осипович, есть предложение. Мы тут с господином Одинцовым подумали, он со своей колокольни, я со своей. И мы предлагаем план разгрома эскадры Камимуры, и объединения с Владивостокским отрядом...
- Ну-ка, Сергей Сергеевич, интересно? - Макаров глянул на карту, - слушаю вас?
- Степан Осипович, эскадра вице-адмирала Того, лучшие силы японского флота, уничтожена. Но у нас небоеспособны четыре броненосца из семи. Мы привели в Артур морской буксир МБ-37, с опытным в спасении и ремонте судов экипажем. Капитан-лейтенант Перепелица первоклассный специалист. В то же время, в Артуре, вполне боеспособны крейсера: "Баян", "Аскольд" и "Новик", а во Владивостоке: "Рюрик", "Россия", "Громобой", "Богатырь". Мы предлагаем, как говорили в наше время "развести" Камимуру. То есть, внушив ему правдивые на первый взгляд, но ложные по сути сведения поставить его и его флот в абсолютно невыгодное положение. Вот, смотрите... Выйдем мы в рейд 17-го. 18-го вы отправите во Владивосток депешу, о выходе Владивостокской эскадры 19-го и соединения ее 21-го в районе Цусимы. Шпионы конечно телеграмму перехватят, и Камимура попытается перехватить Владивостокскую эскадру 20-го, примерно вот здесь, в Корейском проливе. А мы, просочившись в ночь с 19-го на 20-е, в этот квадрат по соседству с засадой Камимуры, притушим котлы и будем ждать, пока японцы не обнаружат крейсера Владивостокского отряда. Ну а потом... гляньте-ка вниз, тут восемь пусковых установок ракет "Раструб-Б" Четыре штуки я пожертвую броненосным крейсерам Камимуры. Конечно, от них они не утонут, как броненосцы Того от 533 миллиметровых торпед, но хода лишатся полностью. Эти торпеды сами наводятся на винты кораблей. Ну а потом у Камимуры на ходу останутся только четыре легких "собачки", крейсера III ранга: "Нанива", "Акаси", "Такачихо", "Нийитака". У нас, против них будет шесть крейсеров первого ранга и один второго. Чтобы сбить их прыть, опять применим "Кинжалы", по две штуки на корабль, это те ракеты, которыми мы ночью стреляли по бронепалубникам Дэвы. Тут противник рангом меньше, а, значит, и последствия будут для него тяжелее. Сначала перетопим "собачек", потом, по одному, броненосные крейсера. И никакой Катаока им на помощь не придет, потому, как у нас есть средства мешать радиосвязи. Ну а потом, вместе с крейсерами Владивостокской эскадры, вернемся в Артур.
- Степан Осипович, - Пал Палыч постучал по карте, это была военно-морская часть. с политической точки зрения важно изолировать Японию от ее союзников Англии и САСШ. Пока вы восстанавливаете броненосцы, наши крейсера должны совершенно прервать японскую торговлю. Блокада южных и западных японских морских коммуникаций непременное условие победоносного завершения войны. Ну и потом, всегда приятно сделать гадость нашим заклятым "друзьям" англичанам, ведь топить и захватывать мы будем их пароходы.
- Тем более что, сидящий в Цусиме Катаока, со своим "Смешным флотом" никак не сможет помешать нашей блокаде, - Карпенко усмехнулся, - а вступят в строй "Ниссин" и "Кассуга", найдем и утопим.
- Приличное поведение Англии Россия сможет обеспечить концентрацией войск в районе Ашхабада. Их ахиллесова пята - Индия, при угрозе вторжения наших армий через Афганистан они будут вести себя тише травы, ниже воды. Тем более что тамошний вице-король уверен, что стоит нашим солдатам сверкнуть штыками на Хайберском перевале, вся Индия, от раджей до нищих, поднимется в восстании страшнее сипайского. Это конечно прерогатива Государя, но раз сухопутных сражений в Манжурии не будет, почему бы и нет?
- Да, господа, планы у вас... - Макаров задумался, - но с помощью крейсера 1-го ранга 564, и Божьей Помощью, вполне осуществимые. Вы ведь уже свершили самое трудное, уничтожили сильнейшую часть японского флота - 1-ю эскадру господина Того. Теперь пришла очередь 2-й эскадры и господина Камимуры. Рассчитайте потребности материальных средств, необходимых для этого похода.
- Степан Осипович, - Пал Палыч с прищуром посмотрел на Макарова, - а кто будет командовать этой операцией. Только не говорите, что вы пойдете с нами, потому что тогда работы с ремонтом броненосцев встанут, и не поможет никакая чудо-техника. Без вас некому отбить идиотские выходки наместника Алексеева и провокации генерала Стесселя. Вы должны, нет, кроме вас некому, сделать 1-ю эскадру Тихоокеанского флота сильной как никогда...
- Да, Павел Павлович, умеете вы убеждать - адмирал Макаров тяжело вздохнул, - то, что вы сказали, имеет первоочередную важность, и никто кроме меня не в состоянии это сделать. А командиром сводного отряда крейсеров я назначу капитана первого ранга... Карпенко. Лучше него никто не выполнит его же план.
- Степан Осипович, - Карпенко посмотрел на адмирала Макарова, - могу вас утешить. На остающихся в Артуре, танкере и буксире есть мощные радиостанции, так что мы постоянно будем с вами на связи.
- И в том, Павел Павлович, что эскадра должна стать сильной как никогда, вы совершенно правы. Завершив ремонтные работы, мы сможем вывести в море бронированный кулак из семи броненосцев... - Макаров задумался, - Но с кем они будут сражаться? Не с "Смешным" же флотом господина Катаоки?
- Будет день, будет пища, Степан Осипович. - ответил Макарову Пал Палыч, - А мы сходим в Токио, навестить микадо в его логове. Вы же помните наш обычай кончать войну там, где она началась. И тогда господину Катаоке придется ложиться костьми, пытаясь остановить нас, а Японии подписывать не просто мир, но капитуляцию. Но об этом после, это еще слишком зыбко.
- А вы что молчите, Александр Петрович? - повернулся Макаров к Агапееву, - неужто вам нечего сказать?
- С точки зрения ближайших перспектив, я совершенно согласен с капитаном первого ранга Карпенко, такая операция должна удаться только потому, что никому в японском командовании не придет в голову такое развитие событий. Никто и не подумает, что сведения полученные путем самого настоящего шпионажа завлекут их корабли в ловушку. Что касается нападения на Токио, то как правильно заметил Пал Палыч, тут все пока слишком зыбко. Пока, должен вас обрадовать, мне принесли списки взятых в плен в этой операции... Среди них капитан первого ранга А. Мацуочи, командир броненосного крейсера "Якумо". Прошу представить к награде лейтенанта морской пехоты Жукова Константина Петровича. Он лично, голыми руками, обезоружил вооруженного саблей и револьвером командира крейсера, не нанеся ему никаких повреждений. Также мы имеем трех капитанов второго ранга, одиннадцать капитан-лейтенантов и более полусотни лейтенантов и мичманов... Степан Осипович, здесь список морских пехотинцев и наших матросов, захвативших в плен японских офицеров. Рекомендую представить всех к георгиевским крестам.
- Да господа, - потер руки Пал Палыч, - теперь у нас есть, кому возглавить завтрашний парад. До темноты мы точно не успеем к Артуру?
- Увы Пал Палыч, - покачал головой Карпенко, - придем точно к закату, входить на внутренний рейд будем уже завтра. Да и прилив. Совершенное безобразие, когда функционирование Главной Военно-Морской Базы зависит от приливов и отливов. Соорудить земснаряд, что ли? А если обнаружится скала - то взрывать, взрывать, взрывать.
15 марта 1904 года 14-30
Кубрик отделения морской пехоты БПК "Адмирал Трибуц"
- Серега, а дальше-то, как думаешь, что будет? - Боря Некрасов, наш отделенный, по нику Брюс, а для близких Пушкин, хехе, крутит сигарету в руках, закурить хочет и бросить то-ж хочет, вот такая коллизия.
- Да не знаю я..., понимаешь Борь, ну разгромим мы японский флот, поможем нашим предкам выиграть эту войну, только боюсь, ни первой мировой не избежим, ни революции, ни гражданской, ни остального. А это..., ну сами знаете.
- И что делать? - Леха Дичь (фамилия у него Уткин, отсюда и дичь), рукопашник, каких еще не видал, с малолетства руками-ногами машет.
- Да нам ничего. - Дик, Вадик Половец, вообще-то сапер, но пострелять то-ж любитель, особенно из чего-то тяжелого.
- Дик, ты с дубу рухнул?
- Не-а, Вадя прав, сами, без приказа делать ничего нельзя.
- А это еще почему. - ребята вскинулись, ну все сейчас пойдет гвалд, каждый будет доказывать свое. В общем, никто никого не услышит и не поймет, как бы не цапнулись.
Сергей задумался, что сказать понимал, но вот как сказать, чтоб поняли и приняли? М-да та еще задачка.
- Ребята, взводный! - парни вскочили.
- Так, о чем шумят народные витии? - лейтенант махнул рукой, - Да вы садитесь, садитесь.
- Да, тащ лейтенант, думаем как все дальше будет.
- Ты Сергей, конечно, больше всех думаешь, кстати, тебе привет от начальства, - заметив недоумение на моем лице, продолжил - Георгиевский Крест тебе за пленного самурая... - отделение зашумело, парни вскочили, с одобрительными возгласами хлопали награжденного по плечам,
Поделиться книгой: