ПРИКЛАДНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА

• запутывание (что это?), когда происходящее наглядно, но его смысл непонятен. Например, репортаж с одной из выставок начинается с описания Санта-Клауса со злым лицом, который пьет кока-колу из бутылки с нарисованной на ней свастикой;

• вопрос (и это - это?), когда смысл происходящего понятен, но такая трактовка воспринимается как сомнительная. Например, когда весь мир говорил о ядерной угрозе со стороны Северной Кореи, журналист начал репортаж из Пхеньяна с описания городского парка, где большинство аттракционов сломаны, а поиграть можно только в городки, причем в случае промаха бита полетит в нарисованного на полотнище американского солдата-агрессора. В результате военная мощь страны начинает восприниматься также карикатурно;

• противопоставление (почему это так?), когда происходящее кажется несправедливым. Например, репортаж о годовщине бесланской трагедии начинается с цитирования пресс-релиза, согласно которому жизнь в городе налаживается, и затем текст сравнивается с тем, что журналист увидел в Беслане;

• человек (почему с ним это происходит?), когда загадкой является личность главного героя. Например, репортаж про московских гастарбайтеров начинается с истории врача-киргиза «с глазами побитой собаки», работающего в Москве дворником, чтобы вернуть деньги, взятые в долг на похороны отца;

• комедия (что-то идет не так, но все равно идет), когда описываемое воспринимается как глупость, которую не должны делать, но ее делают. Например, репортаж про массовое отравление грибами в одной из областей России начинается с рассказа о человеке, который, несмотря на запрет, собрал и съел грибы, отравился, попал в больницу, был спасен, вернулся домой, доел оставшиеся грибы, чтобы они не пропали, после чего умер.

Завершать репортаж следует сценой, цитатой или выводом автора. Завершающая сцена может быть либо повторением начальной сцены, либо ее противоположностью. Окончание-цитата - это прощальные слова героя. Вывод автора в конце репортажа допустим при условии, что он не содержит морализаторства, так как люди читают репортаж, чтобы пережить событие, ощутить себя на месте другого, а вовсе не ради того, чтобы им в очередной раз напомнили вечные истины.

Так как при наблюдении на месте события журналист нередко исписывает в блокноте несколько десятков страниц, разработаны приемы быстрого упорядочения записей. Во-первых, можно маркером разделить записи на три группы - «необходимое», «важное» и «неважное». «Необходимое» сразу идет в текст, «важное» - по мере возможности, про «неважное» можно забыть. В результате объем записей, с которыми работает репортер, сокращается в разы. Другой прием - ставить на полях первые буквы называний соответствующих элементов репортажа: «С» - для сцен, «Ц» - для цитат, «Д» -для деталей, «Н» - для настроения. Потом ориентирование по этим буквам поможет быстро выбрать самую сильную сцену, лучшую цитату, яркую деталь и нужное настроение.

Еще один метод заключается в том, что устанавливают перечень необходимых для репортажа элементов, а затем их целенаправленно ищут и записывают на соответствующие страницы блокнота. Перечень элементов репортажа может быть таким:

• цель репортажа;

• особенный аспект;

• конфликт;

• «красная нить»;

• главные действующие лица;

• сцены;

• цитаты;

• ощущения органов чувств;

• детали;

• информация о действующих лицах;

• информация в целом.

Этот метод позволяет сразу определить, чего журналисту не хватает, и не тратить время на сбор избыточной информации, которая все равно не пойдет в текст. В качестве ориентира можно также использовать типовой план газетного репортажа объемом 80-100 строк (1,5-2 машинописные страницы):

1. Вводная сцена;

2. Развитие вводной сцены - описание темы, информационный повод;

3. Бэкраунд - предыстория события, представление персонажей;

4. Сильная сцена, яркая деталь;

5. Бэкграунд - аргументы персонажей, контекст события;

6. Завершающая сцена с участием главных героев или вывод журналиста.

Напряжение и динамизм достигаются в репортаже за счет смены перспективы, смены сцен и бэкграунда, смены планов, монтажа, смены темпа речи и дискурса, а также противопоставления сценария и реальности.

Смена перспективы - это показ одного и того же явления с разных сторон. Обычно используют противопоставления «из зрительного зала - из-за кулис» и «субъекты -объекты действия». В первом случае наряду с общедоступной стороной явления журналист показывает его скрытую сторону, например, рассказ о городском празднике попеременно ведется с центральной площади города и из штаба по организации праздника. Во втором случае меняются местами те, кто принимает решение (субъекты), и те, кого оно касается (объекты). Например, в репортаже о призыве в армию журналист дает слово то сотрудникам военкомата и представителям власти, то призывникам и их родителям. Иногда для смены перспективы журналисты дают высказаться человеку, которого пресса традиционно обходит вниманием. Например, в одном из репортажей о похоронах американского президента главным действующим лицом был кладбищенский рабочий, который копал могилу.

Смена сцен и бэкграунда - это чередование действий и объясняющей их информации. Информация касается предыстории события и вписывания увиденного журналистом в более широкий контекст. В репортаже информация подается порциями в виде перебивок. Репортаж в этой связи иногда сравнивают с поездом, где локомотив - это сильная начальная сцена, а затем чередуются пассажирские вагоны (персонажи, которые что-то делают и говорят) и товарные (дополнительная информация). При этом последний вагон поезда всегда пассажирский. Установлено, что оптимальная доля бэкграунда - 30% от объема репортажа. Если информации больше, репортаж становится медленным и скучным, если меньше, репортаж рискует превратиться в набор отдельных, не связанных между собой и с окружающей действительностью сцен.

Смена планов - это приближение и удаление показываемого, прием, который часто используют в кино и на телевидении. Пишущий журналист также должен мыслить «кинематографически», постоянно варьировать крупность плана, показывая происходящее так, как его в естественной обстановке воспринимает человеческий глаз: вначале картина в целом, потом отдельные элементы, потом детали. Всего различают пять планов, мерой которых является человек. Самый крупный план служит для показа отдельных деталей, например выражения глаз, шрама, татуировки. Крупный план - это лицо в целом, он служит для передачи мимики. Средний план - это человек по пояс, этот план служит для показа жестов. Общий план - это человек в полный рост. Такой план нужен, чтобы показать позу, походку. И наконец, самый общий план - это человек в интерьере[8]. Американский медиаконсультант Рой-Питер Кларк (Roy-Peter Clark) в качестве иллюстрации смены планов приводит такой фрагмент репортажа с войны в Косово в 1999 г.[9]:

Стоящий в грузовике человек берет буханку хлеба и бросает ее, не глядя. (Общий план.) У нее нет шансов упасть на землю. Слишком много людей стоят вокруг грузовика и следят за ее полетом. За буханкой следует вторая, третья, и сотни рук тянутся в небо. (Самый общий план.) «Для детей! Для детей!» - кричит женщина, пытаясь дотянуться до хлеба. (Средний план.) Позади в нее вцепилась девочка лет восьми. (Общий план.) Толпа ее давит со всех сторон, и девочка кричит. (Самый общий план.) Сзади стоит еще одна девочка лет десяти. (Общий план.) Она одета в яркий свитер с нарисованными кошками и цветами. (Средний план.) На свитере видна грязь. (Деталь.) У девочки рыжие волосы. (Крупный план.) В ее волосах тоже грязь. (Деталь.)

(Finkel D. Give and Take On the Road to Somewhere // Washington Post. 1999. 6 Apr.)

Монтаж - это постановка сцен и эпизодов в осмысленные ряды. Обычно при помощи монтажа подчеркивают контраст, выявляют противоречивость явления. Вот как использует монтаж Валерий Панюшкин при описании митинга в Москве в память погибших в бесланской школе:

Поэтесса Дина Мамчуева сказала, что в Беслане погибли дети, чистые души, цветы жизни, ангелы. На слове «ангелы» женщина рядом со мной стала вытирать слезы, а девушка, державшая плакат «Враг будет разбит, победа будет за нами» стала звонить домой и говорить, что освободится еще часа через полтора.

(Панюшкин В. Свистать всех на спуск // Коммерсантъ, 2004. 8 сент.)

Смена темпа речи - изменение длины предложений, размеров абзацев, грамматического времени глаголов и языкового дискурса. Установлено, что точка в конце предложения действует на чтение так же, как знак «Стоп» - на движение автомобиля. Если предложения длинные, автомобиль едет размеренно, если короткие - рывками, останавливаясь почти сразу после начала движения. Схожий эффект дает уменьшение абзацев, когда, к примеру, в длинном абзаце долго рассказывается, что делал человек, чтобы что-то не случилось, а затем следует абзац из одной фразы, что это все же случилось. По отношению к грамматическому времени глаголов действует закономерность, что прошедшее время замедляет повествование, а настоящее, наоборот, ускоряет. В принципе, репортаж желательно писать в одном грамматическом времени, но для создания определенного эффекта можно в прошедшее сделать вставку из настоящего, а в настоящее - из прошедшего. Смена языкового дискурса - это варьирование стилей, например переход от «живого» языка к официальному.

Прием «противопоставление сценария и реальности» применяется при описании «псевдособытий» - всевозможных церемоний и прочих ритуальных мероприятий. Вопрос: «Что будет дальше?» - двигателем репортажа о «псевдособытии» стать не может, потому что сценарий мероприятия заранее известен, роли распределены, а реплики являются стандартными для соответствующего мероприятия и, следовательно, не несут сами по себе никакого смысла. Например, политик на съезде партии будет говорить, что он за все хорошее и против всего плохого; бизнесмен при проведении благотворительной акции - о том, что не нужно забывать помогать людям; ученый, получивший премию, - о том, что он очень благодарен и готов продолжать так же работать и дальше. Выход для журналиста - представить себя зрителем спектакля и перевоплотиться в театрального критика. Тогда репортаж будет посвящен тому, насколько хорошо играют актеры свои роли, правильно ли подобраны декорации и освещение, добросовестно ли работают клакеры. Можно сравнить данное «псевдособытие» с другими подобными ему, оценить, в какой мере нынешняя постановка лучше или хуже предыдущих.

Слово «я» в репортаже желательно не употреблять. От первого лица репортер может писать только в том случае, если он сам является одним из действующих лиц. Это справедливо при «включенном» наблюдении, когда журналист, к примеру, не скрывая своей профессии, становится одним из членов геологической экспедиции, или, скрыв свою профессию (метод «маски»), идет торговать на рынок, чтобы разоблачить рыночную мафию. Еще повествование от первого лица допустимо, когда журналист описывает свой экстремальный опыт, например, как он спасался с тонущего корабля.

И в заключение особые, гибридные формы репортажа, когда репортаж совмещается с каким-то другим жанром. Таких форм три - новостной репортаж, политический и специальный.

Новостной репортаж - это расширение новости (ответа на основные шесть вопросов) повествованием с места события. Иногда в редакциях одному событию посвящают два текста - большой субъективный репортаж, написанный с места события, и в виде подверстки короткую новость, излагающую суть случившегося. Но чаще текст готовят один - новостную заметку, «разбавленную» репортажными элементами (сценами и цитатами). Обычно репортажные сцены появляются в начале и в конце заметки. При этом не следует путать новостной репортаж с «оживленной» новостью. Новостной репортаж рассказывает об отдельном, уникальном событии, и репортажные сцены касаются только этого события. В «оживленной» же новости сцены используются лишь для наглядности, иллюстрирования и могут быть легко заменены на аналогичные сцены из других событий с другими действующими лицами.

Политический репортаж находится на пересечении репортажа и комментария. Журналист присутствует на месте события и детально фиксирует происходящее, но при этом вспоминает, что говорил этот политик в прошлый раз, насколько соответствует реальности то, что он говорит сейчас, высказывая тем самым свое отношение к происходящему. Здесь очень важно, чтобы мнение журналиста было обоснованным, а сам он пользовался у читателей доверием, потому что в противном случае его ироничные комментарии вызовут лишь раздражение. Вот фрагменты политического репортажа, написанного журналистом газеты «Коммерсантъ» Андреем Колесниковым:

Все это время в фойе функционировали стенды неправительственных организаций, которые выразили желание принять участие в работе форума. Я видел стенды Лиги здоровья нации, «Казарм 21 века», Фонда радикального продления жизни... Президент последнего фонда допытывался у меня, хочу ли я жить вечно, рассказывал, что тоже очень хочет, разъяснял, что регулярные занятия спортом к желаемому результату никак не приведут, и уверял, что, если он и его сторонники получат деньги на научные исследования, то за старость можно будет не беспокоиться. Причем мне было понятно, что президент фонда говорит в основном о своей старости. На выставке его стенд пользовался таким вниманием, что она и в самом деле представлялась ему, похоже, обеспеченной.

<...>

Участники форума работали в это время по секциям. На форум в полном составе аккредитовали Общественную палату. Некоторые ее члены, впрочем, предпочли рутинной работе по становлению гражданского общества в секциях активную публичную деятельность, то есть общение с журналистами, тосковавшими у стендов в ожидании начала работы форума. Причем общение было временами принудительным, ибо журналисты, чья воля к жизни к этому времени притупилась, так как многие из них слонялись здесь часа уже четыре, проявляли преступно скромный интерес к членам Общественной палаты, напротив, заряженным энергией созидания (своего положительного образа).

<...>

Открывая форум, секретарь Общественной палаты Евгений Велихов был настроен откровенно оптимистично, так как у него, как он сообщил, имеется доклад о состоянии гражданского общества. Действительно, одно только существование этого доклада недвусмысленно намекало на существование самого гражданского общества.

- Я рад, - сказал Евгений Велихов, - что здесь встретились те, на ком держится гражданское общество.

И он, по-отечески оглядев зал, рассказал о результатах последнего социологического опроса на эту тему. Выяснилось, что «60 процентов граждан так или иначе помогают ближнему». Участники опроса признались в этом на условиях полной анонимности.

- Только пять процентов опрошенных считают, что общественные организации могут что-то изменить, - без тени расстройства заметил академик Велихов. Я даже не понял, относит он этот результат к достижениям общественных организаций и Общественной палаты или все-таки к их недоработкам.

Выступавшие вслед за академиком Велиховым демонстрировали заразительную уверенность в завтрашнем дне. Елена Дьякова готова бороться за чистый и нравственный Интернет. В этом деле неоценимую помощь, по ее мнению, окажут «официальные сайты органов власти». Там, где они со всем своим духовно-нравственным влиянием окажутся бессильны, нужен просто жесткий контроль со стороны заинтересованных структур. Впрочем, молодой учитель русского языка из Мурманска Анастасия Комарова с трибуны, по сути, возразила Елене Дьяковой, рассказав, как важно, чтобы «ребенок искал себя не в интернет-игрушках, блогах и чатах, а чтобы действительно расширял свой кругозор». То есть на форуме завязалась дискуссия, такая естественная в рамках гражданского общества.

- Я хочу, чтобы ребенок, которого я учу, - заявила Анастасия Комарова, - смотрел на мир восторженно и светло и чтобы он мог объять необъятное.

А я, в свою очередь, подумал, что не хотел бы только одного: чтобы Анастасия Комарова учила моего ребенка.

Подводник Андрей Звягинцев заявил, что российские вооруженные силы наконец-то на подъеме и что «флот и армия возрождаются, только когда воюют», и с этим человеком не хотелось даже спорить.

Актриса Чулпан Хаматова попросила отменить квоту на операции детей, больных раком. Она говорила, что многие из них получают возможность прооперироваться, когда уже поздно. Мне казалось, что квоты эти не являются полным аналогом, например, установленных законом квот на вылов рыбы, за распределение которых борются местные и федеральные власти. Это, скорее всего, результат стыдной производственной необходимости, когда невозможно сделать больше какого-то количества операций только потому, что их не на чем и некому делать. Сказать на это, в общем, нечего, кроме общих слов. Но и они в этой ситуации были нужны. И главное, в зале было кому их произнести. Этот человек должен был выступать через одного.

- А еще, - закончила Чулпан Хаматова, - меня попросили сказать, что мы все очень хорошие и что живем в гражданском обществе. Я говорить не умею, но если все мы начнем друг другу улыбаться, то это и будет начало строительства гражданского общества!..

Чулпан Хаматову хотелось погладить по голове.

(Колесников А. Демверсия // Коммерсантъ. 2008. 23 янв.)

И наконец, специальный репортаж - это гибрид репортажа и расследования (под расследованием имеется в виду не разоблачение чьих-то проступков, а просто глубокое исследование темы). При его подготовке вначале журналист выявляет проблему, собирает факты и комментарии экспертов, а затем выезжает на место события и встречается с героями материала, чтобы выявить связанные с проблемой и «эмоционально заряженные» детали. Потом собранный материал подается как репортаж с хорошей фактологической составляющей. Репортажная форма здесь выбирается из-за ее популярности у читателей и возможности представить проблему как на логическом, так и на эмоциональном уровне. Особенность специального репортажа - большой объем (до 200-600 строк) и наличие сразу нескольких событий и главных героев в одном тексте.

Специальный репортаж наряду с фиче является одним из наиболее затратных жанров. На подготовку специального репортажа может уйти от несколько дней до нескольких недель, включая командировки (зачастую также несколько). Поэтому специальные репортажи обычно публикуют журналы (например, «Власть», «Русский репортер», «Русский Newsweek»). У газет же, особенно ежедневных, как правило, не хватает ни журналистов, чтобы выделить сотрудника для глубокой разработки темы, ни площади, чтобы потом отдать под специальный репортаж одну - две полосы[10].

Репортаж - это рассказ очевидца, содержащий «эффект присутствия». При подготовке репортажа журналист должен преодолеть дистанцию и барьеры, делая близким и доступным далекое и скрытое. Сбор материала для репортажа обязательно включает в себя посещение журналистом места события. Особенный аспект события - это неизвестная читателю сторона темы. Журналист, который не переживает эмоций, написать репортаж не сможет. Цель общения с людьми -выявить их характерные черты, особенности их речи и способа мышления. Покидать место события можно лишь тогда, когда журналист определился с началом и концом репортажа, а также с «красной нитью» - линией повествования. Виды «красной нити» - хроника, путешествие и развитие доказательства. Начинать репортаж следует со сцены, завершать - сценой, цитатой или выводом автора. Напряжение и динамизм достигаются в репортаже за счет смены перспективы, смены сцен и бэкграунда, смены планов, монтажа и смены темпа речи и дискурса. Гибридные формы репортажа - новостной (расширение новости), политический (репортаж плюс комментарий) и специальный (репортаж плюс расследование).

Глава 6. Интервью: стратегия вопросов

Интервью как метод сбора информации и интервью как жанр. Предметное, личностное и предметно-личностное интервью. Типология вопросов в интервью — открытые и закрытые, прямые и непрямые, предметные, управляющие и поведенческие. Движение в интервью. Расшифровка и согласование интервью.

Необходимо различать интервью как метод сбора информации и интервью как жанр. В первом случае интервью, то есть общение с людьми, - один из трех способов получения информации журналистом. Два других способа - это наблюдение, когда журналист сам является очевидцем события, и работа с документами, где под документом имеется в виду любой материальный носитель, содержащий тексты и изображения. Интервью как метод сбора информации в свою очередь подразделяется на жанровое (для подготовки текста в жанре интервью), расследовательское (для получения информации) и репортажное (для выявления особенностей человека, чтобы потом отразить их в тексте).

О репортажном интервью говорилось в предыдущей главе. О расследовательском будет сказано в главе о поиске информации. Тема же данной главы - интервью как жанр, как способ оформления текста в виде вопросов журналиста и ответов собеседника. При этом на одном полюсе находится интервью-монолог, где количество вопросов журналиста сведено к минимуму (иногда их вообще нет), на другом полюсе - беседа, когда журналист не только задает вопросы, но и сам выступает с пространными рассуждениями. На то, что интервью является беседой, указывает примерно одинаковый объем реплик журналиста и собеседника. В обычном же интервью на ответы собеседника отводится 70-90% текста. Проводить беседу может журналист, по авторитетности равнозначный собеседнику, чтобы мнение этого журналиста было также интересно читателям, как мнение собеседника. Если же рядовой журналист говорит в интервью столько же или больше, чем собеседник, - это признак недостаточной квалификации.

Интервью в зависимости от темы бывают трех видов - предметное, личностное и предметно-личностное.

Тема предметного интервью - положение вещей в какой-либо сфере деятельности. Обычно это интервью с экспертом, жанр рациональной публицистики. Собеседник интересен журналисту ровно настолько, насколько он с этим положением вещей связан. Например, сотрудник милиции рассказывает, как уберечь квартиру от воров. Врач объясняет, как обезопасить себя от эпидемии гриппа. Финансовый консультант делает прогноз, насколько затяжным будет кризис на бирже. Ни мнение собеседника по вопросам, отклоняющимся от темы интервью, ни частная жизнь собеседника журналиста не интересует.

По структуре предметное интервью состоит из трех частей. Вначале показывают связь собеседника с темой. Затем идет разбор предмета с целью его представления, прояснения и оценки. Завершается предметное интервью упорядочением сказанного, подведением итогов, практическими рекомендациями читателям.

Героем предметного интервью может быть также очевидец или участник события. Это уже информационное интервью, один из новостных жанров. Задача журналиста -узнать как можно больше подробностей и деталей случившегося. Как и в случае с экспертом, вначале показывается связь собеседника с темой, потом происходит углубление темы, а концовка посвящена общим впечатлениям о случившемся и выводам, которые собеседник сделал.

В личностном интервью темой, наоборот, является человек. В роли персонажей личностного интервью, как правило, выступают уже известные читателям люди - звезды шоу-бизнеса, спортсмены, политики. В разговоре могут быть затронуты любые факты и сферы жизни. Не важно, о чем конкретно пойдет речь, потому что цель журналиста - не добыть какую-то определенную информацию, а преодолеть «фасад» личности, показать, что представляет собой этот человек на самом деле, «очеловечить гламурный образ», как сказано в одном из пособий по журналистике.

По структуре личностное интервью может напоминать психологический тест, когда последовательно раскрываются различные стороны личности респондента. Оптимальная стратегия журналиста - сочетание непрямых открытых вопросов («Расскажите, пожалуйста, о.») и провокационных («Почему вы все время себя хвалите?»). Завершить интервью желательно вопросом (или серией вопросов), который поставит собеседника в тупик, заставит оправдываться или покажет его читателям с самой неожиданной стороны. Например, вот как Игорь Свинаренко завершает интервью с телеведущей Авдотьей Смирновой:

- Вот и вас часто критикуют, что вы с Таней показываете себя, а не приглашенного человека. В отличие от Жандарева и Бермана, которые тоже вдвоем на одного.

- Ну, у всех разные способы расслабить человека. Мы с Таней абсолютно не боимся выглядеть дурами, нахалками, легкомысленными болтушками. Если это поможет человеку расслабиться, перестать обороняться и начать разговаривать свободно, то ради Бога.

- Вы Глазунову так дали расслабиться, так на него наехали, что левые патриоты на вас страшно обиделись.

- На мой взгляд, он плохой художник и глупый человек.

- Но его любят простые люди.

- Ну и что? Простые люди и Гитлера любили. И Сталина.

- А еще простые люди любят Чумака. Ты в него не верила, а он тебя вылечил! К твоему стыду.

- Да, он научил меня снимать головную боль. Он сказал: «Сейчас я сам ее сниму, а вы запомните это ощущение, зафиксируйте его. Как будто у вас через носоглотку идет канал в голову, и в макушке открывается как бы дырка, и вот через нее надо выдыхать эту боль наружу».

- Вы с Таней, кроме того, что на пару делаете передачу, еще и речи пишете для политиков.

- Да. Мы писали Чубайсу, Кириенко и Маргелову. Но мы не профессиональные спичрайтеры, мы пишем только то, с чем согласны.

- И при этом еще берете деньги!

- Мы их потому только берем, что всякий труд должен быть оплачен.

(Свинаренко И. Дуня // Медведь. 2005. № 10.)

В предметно-личностном интервью тема - конкретный человек, который интересует читателей не сам по себе, а в связи с каким-то конкретным делом. При этом если в предметном интервью персонажем может быть любой человек определенного статуса, то в предметно-личностном - только этот и никто другой. Классические примеры героев предметно-личностного интервью - выигравший соревнования спортсмен, получивший премию ученый, освобожденный из плена заложник. Вопросы в таком интервью касаются исключительно предмета разговора. Частная жизнь персонажей, как правило, остается за кадром.

По структуре предметно-личностное интервью может напоминать анкету, когда собеседника последовательно расспрашивают о том, как он двигался к своему сегодняшнему состоянию. Однако, чтобы интервью не превратилось в перечень банальных ответов, журналисту необходимо искать неожиданные аспекты темы, выявлять напряженные и комические эпизоды, которые пережил персонаж интервью при движении к своей цели.

Далее будут рассмотрены виды вопросов, используемых в интервью. Сразу же следует оговориться, что предлагаемая типология носит исключительно практический характер и никак не связана с классификациями вопросов, используемыми в филологии.

Прежде всего, вопросы делятся на открытые и закрытые. Открытый вопрос - это вопрос с вопросительным словом, предусматривающий развернутый ответ, например: «Что вы обычно делаете в свободное время?» Закрытый вопрос - это вопрос без вопросительного слова, предусматривающий ответ «да» или «нет», например: «У вас есть собака?»

Общее правило гласит, что лучше задавать открытые вопросы, чем закрытые, так как первые побуждают собеседника говорить, а вторые, наоборот, позволяют ограничиться односложным ответом, который многократно короче вопроса журналиста. Чип Сканлан в этой связи даже сравнивает открытые и закрытые вопросы с зеленым и красным сигналами светофора. Когда горит зеленый, интервью продвигается, когда красный, разговор стоит на месте. Однако есть случаи, когда закрытые вопросы предпочтительнее открытых. Во-первых, если собеседник уходит от прямого ответа в пространные рассуждения. Тогда журналисту ничего не остается, как спросить: «Правильно ли я понимаю, что вы не будете участвовать в выборах?». Во-вторых, это общение с чрезмерно разговорчивым собеседником, когда открытые вопросы спровоцировали бы слишком длинные ответы. И в-третьих, закрытые вопросы могут быть показателем компетентности журналиста, осведомленности о деталях происходящего, например: «Вам удалось продать свои акции за 100 млн. долларов, как вы рассчитывали?»

Открытые и закрытые вопросы также могут быть прямыми и непрямыми. Примеры прямых вопросов были приведены выше. Непрямые открытые вопросы - это вопросы вида «Расскажите, пожалуйста, о...». Непрямые закрытые вопросы - это вопросы с утверждением, которое журналист приписывает третьим лицам, например: «Ваши недоброжелатели говорят, что вы - алкоголик. Это правда?»

В зависимости от функции, которую они выполняют в интервью, вопросы подразделяются на предметные, управляющие и поведенческие.

Цель предметных вопросов - получение информации. Предметные вопросы бывают фактицирующими, оценивающими, интроспекционными, проективными и гипотетическими.

Фактицирующие вопросы - это вопросы о реальных событиях, например: «Что вы обсуждали во время последней встречи с президентом?»

Оценивающие вопросы - это вопросы об отношении собеседника к кому-то или чему-то, например: «Что вы думаете о людях, которые не могут заработать себе на жизнь?»

Интроспекционные вопросы - это вопросы о чувствах собеседника, например: «Что вы ощутили, когда он поднял пистолет и стал целиться в вас?»

Проективные вопросы - это вопросы о возможном поведении собеседника в воображаемых ситуациях, например: «Что бы вы делали, если бы вашего ребенка захватили в заложники?»

Гипотетические вопросы - это вопросы о возможных событиях и условиях их развития, например: «Когда Россия сможет позволить себе иметь профессиональную армию?»

Управляющие вопросы служат для управления диалогом и делятся на открывающие, переходные, фильтрующие, утверждающие и когнитивные.

С открывающего вопроса журналист обычно начинает интервью. Вопросы этого типа состоят из двух частей. Первая часть - утверждение, в котором журналист называет тему интервью. Вторая часть - закрытый вопрос (требующий ответа «да» или «нет»).

Комбинация «утверждение плюс открытый вопрос» рискованна, так как открытый вопрос может спровоцировать длинное выступление собеседника, что в начале интервью нежелательно. Вот как начинает беседу с актером Леонидом Ярмольником журналист «Новых Известий» Виктор Матизен:

- Своей последней ролью вы покорили сердца не только подростков, но и ряда суровых критиков. (Тема интервью - последняя роль актера.) А это правда, что вы не хотели сниматься в «Обратном отсчете»? (Закрытый вопрос.)

(Матизен В. Актер Леонид Ярмольник: «У людей от славы просто крышу сносит» // Новые Известия. 2006. 24 нояб.)

Переходные вопросы содержат часть высказывания собеседника и новый вопрос. Они создают впечатление непрерывности разговора, например: «Вы сказали, что в свободное время любите водить машину. А как вы относитесь к новому увлечению нашей элиты - катанию на горных лыжах?»

Фильтрующие вопросы содержат фрагмент ответа и просьбу об уточнении. Они помогают прояснить сказанное, а также удержать нить разговора, когда собеседник отклоняется от темы. Например, уже упомянутый Виктор Матизен после ответа Леонида Ярмольника: «Конечно, мы обезьяны и попугаи. Но разные. Одни и двух слов запомнить не могут, а другие без запинки фултонскую речь Черчилля повторят...» - спрашивает: «Насчет двух слов - есть примеры?»

Утверждающий вопрос - это восклицание и просьба рассказывать дальше. Например, собеседник рассказывает, что выиграл в лотерею миллион долларов. Реплика журналиста: «Миллион долларов! И как же вы их потратили?»

Когнитивный вопрос предлагает осмыслить и оценить только что прозвучавший ответ, например: «Вы не находите это высказывание преувеличенным?»

Поведенческие вопросы в свою очередь служат для манипулирования собеседником, провоцирования определенных действий с его стороны. Такие вопросы применяются в интервью-конфронтации. Цель журналиста в этом случае - не получить информацию, а вывести собеседника из себя, чтобы представить его потом читателям как неуравновешенного, нечестного и глупого. Следует иметь в виду, что при использовании таких вопросов журналист может не только испортить отношения с персонажем интервью, но и не самым лучшим образом выглядеть в глазах читателей, если они сочтут уловки журналиста нечестными. Поведенческие вопросы подразделяются на суггестивные, вопросы-ловушки, намекающие, усилительные и провоцирующие.

Суггестивный вопрос ставит один ответ предпочтительнее остальных, например: «Все честные люди поступают так. А вы как?» Или: «Неужели вы не считаете, что любой, кто голосует против нашего кандидата, не хочет стабильного развития страны?» Собеседнику предлагается либо согласиться с каким-то утверждением, которое он не считает правильным, либо признать себя нечестным или не таким, как все люди. Вот как формулирует один из вопросов журналистка «Московского комсомольца» Наталья Галимова в интервью с экс-премьером Михаилом Касьяновым:

- Странно, всем политикам интересно, а вам — нет. Вы такой необычный?

(Галимова Н. Касьянова чепуха // Московский комсомолец. 2006. 12 дек.)

Вопрос-ловушка - это вопрос из разряда: «Вы уже бросили пить?» - любой ответ на который будет не в пользу собеседника, так как он должен признать, что он либо пьет сейчас, либо пил раньше. Несмотря на общеизвестность этой уловки, журналисты продолжают ею активно пользоваться. Вот еще один вопрос Натальи Галимовой из того же интервью с Михаилом Касьяновым:

- Допустим, на президентских выборах вы, вопреки собственным прогнозам, не победите. А наберете 2-3%. Как кандидат Малышкин. Вы готовы к тому, что вас причислят к политическим маргиналам?

При намекающем вопросе истинная цель вопроса вначале скрывается. Собеседника спрашивают о некоем общеизвестном факте, а затем, отталкиваясь от этого факта, задают вопрос, который выставляет собеседника в невыгодном свете. Вот фрагмент диалога: «Вы слышали про парниковый эффект?» - «Да». - «Знаете его главную причину?» - «Да, выхлопные газы автомобилей.» - «И как вам тогда совесть позволяет ездить на автомобиле?»

Усилительный вопрос повторяет высказывания собеседника в более жесткой, категоричной форме. Цель такого вопроса - заставить собеседника опровергать только что сказанное и таким образом представить его как человека, не имеющего твердого мнения. Если собеседник заявляет, что такого он не говорил, журналист может привести другую, уже правильную цитату со словами: «И это вы тоже не говорили?»

Но самый сильный способ вывести собеседника из себя - провоцирующий вопрос о причинах психологического состояния собеседника, например: «Почему вы так нервничаете?»; «Чего вы так разозлились?» После такого вопроса может последовать взрыв эмоций. Не исключено, что интервью на этом закончится и журналиста выставят за дверь. Но своей цели - спровоцировать скандал - журналист достигнет.

Движение в интервью может происходить в четырех направлениях - вперед, в сторону, назад и буксовать на месте.