— Так произошло потому, что твой характер соответствует характеру того человека, кому принадлежит эта комната, — сказала она.

— А кому принадлежит эта комната? — спросила я с любопытством.

Когда-нибудь ты узнаешь это, — ответила она, положив на мою тарелку рядом с мясом огромную порцию риса. Затем она подала мне вилку. — Ешь, не стесняйся. Сегодня тебе понадобится вся твоя сила.

Она не стала продолжать беседу, пока я не съела все, что находилось на моей тарелке.

— И что же мы будем делать? — спросила я, когда она убирала со стола грязную посуду.

— Не мы, — поправила она меня. — Ты сама пойдешь в пещеру, чтобы начать занятия вспоминанием.

— Занятия чем, Клара?

— Вчера вечером я сказала тебе, что каждая вещь и каждый человек в этом доме появляется не случайно. Это касается и тебя.

— Зачем же тогда я оказалась здесь?

— Причина твоего появления здесь может быть объяснена тебе лишь в несколько этапов, — ответила она. — Рассуждая на самом простом уровне, можно сказать, что ты здесь потому, что тебе это нравится, что бы ты об этом ни думала. Вторая, и менее очевидная причина состоит в том, что ты приехала сюда для того, чтобы заниматься увлекательной практикой, которая называется вспоминанием.

— Что это за практика? Что она от меня требует?

— Об этом я скажу тебе, когда мы придем в пещеру.

— А почему ты не можешь сказать мне об этом здесь?

— Не возражай мне, Тайша. Сейчас я не могу ответить на все твои вопросы, потому что у тебя недостаточно энергии для того, чтобы понять мои ответы. Позже ты сама убедишься в том, что некоторые вещи бывает очень нелегко объяснить.

Надевай свои походные ботинки, нам пора уходить.

Мы вышли из дома и поднялись на невысокие холмы к востоку от долины, идя по той же тропинке, по которой мы шли в минувший вечер. Вскоре после начала нашего похода я заметила небольшую поляну на холме, где мы были вчера вечером и которую я собиралась посетить днем. Не ожидая, пока Клара предложит мне сделать это, я направилась туда, потому что мне не терпелось выяснить, виден ли оттуда дом в дневное время.

Моим глазам открылась чашеподобная долина между холмами, покрытая зарослями деревьев. Однако несмотря на то, что утро было солнечным и ясным, я не смогла различить никаких следов жилых строений. Мне стало очевидно лишь то, что в долине растет намного больше деревьев, чем я могла предположить, судя по вчерашним наблюдениям в сумерках.

— Ты, конечно, можешь заметить отсюда небольшой домик во дворе, — сказала Клара. — Видишь вон ту красноватую точку недалеко от зарослей мескитовых деревьев?

Я подпрыгнула от неожиданности, потому что была так поглощена созерцанием долины, что не услышала, как Клара подошла ко мне.

Для того, чтобы помочь мне сориентироваться, Клара указала на одну группу зеленых деревьев в долине. Я подумала, что могла бы из вежливости сказать ей, что вижу все, на что она мне показывает, но мне не хотелось начинать этот день с нечестности по отношению к ней. Я молчала. Кроме того, в этой скрытой долине было что-то столь изысканное, что у меня перехватило дыхание. Я смотрела на нее так увлеченно, что мне показалось, что я засыпаю. Прислонившись к камню, я дала возможность тому, что производило на меня такое сильное впечатление, унести себя. И меня действительно понесло. Я увидела себя среди людей, которые собрались на пикник. Все вокруг веселились, и я слышала смех…

Мое видение рассеялось, когда Клара подняла меня на ноги, взяв подмышки.

— Вот-те на, Тайша! — воскликнула она. — Такого я от тебя не ожидала. На какое-то мгновение мне показалось, что я тебя потеряла.

Я хотела было рассказать ей, что мне пригрезилось, потому что была уверена, что отключилась всего лишь на мгновение. Но Клара, казалось, не проявляла к этому никакого интереса и начала спускаться с холма.

Она шла уверенной и целенаправленной походкой так, будто точно знала, куда направляется. Что же касается меня, то я плелась бесцельно за ней, стараясь не отставать и не спотыкаться. Мы шли в полной тишине. Прошло уже более получаса, как мы снова вышли к нагромождению скал, о котором я могла с уверенностью сказать, что мы здесь уже были.

— Мы уже проходили здесь сегодня? — спросила я, прерывая молчание.

Она утвердительно кивнула.

— Мы ходим по кругу, — заметила она. — Что-то преследует тебя, и если мы не отделаемся от него, оно придет с нами в пещеру.

Я оглянулась, чтобы проверить, не идет ли кто-нибудь за нами. Но заметила я только кусты и переплетенные ветви деревьев. Я поспешила за Кларой, чтобы догнать ее, но споткнулась о пень. Падая вперед, я неожиданно вскрикнула. С невероятной скоростью Клара поймала меня за руку и не дала мне упасть, поставив передо мной свою ногу.

— Да, ходок из тебя не самый лучший, — заметила она.

Я сказала ей, что никогда не проводила много времени за пределами дома и с детства верила, что далекие прогулки и походы — удел сельских жителей, а не образованных горожан, ведь последние не привыкли жить в лесной глуши. Разгуливать по предгорьям — не самое приятное занятие для меня, и за исключением того вида на долину, в которой находится ее дом, я не нахожу ничего интересного в нашей прогулке, хотя кто-то другой, возможно, назвал бы ее увлекательной.

— Согласна с тобой, — ответила Клара. — Но ты здесь не для того, чтобы разглядывать по сторонам. Смотри себе под ноги. Здесь бывают змеи.

Действительно ли там водились змеи, осталось для меня загадкой, но ее совет, конечно, приковал мой взгляд к земле. По мере того как мы шли, я начала задыхаться. Ботинки, которые дала мне Клара, повисли у меня на ногах, как пудовые гири. Мне становилось все труднее поднимать ногу для того, чтобы поставить ее впереди другой.

— Нужна ли на самом деле эта прогулка по горам? — спросила я в конце концов.

Клара остановилась и повернулась ко мне.

— Прежде чем мы сможем поговорить о чем-то осмысленном, было бы неплохо, если бы ты по крайней мере немного почувствовала свое окружение, — сказала она. — Я делаю все что в моих силах для того, чтобы помочь тебе в этом.

— О чем ты говоришь? — настаивала я. — Какое окружение?

Меня вновь охватила моя обычная подозрительность.

— Я имею в виду скопление твоих обычных чувств и мыслей, твою личную историю, — объяснила Клара. — Все то, что делает тебя тем, кем ты себя считаешь, единственной и неповторимой личностью.

— Что плохого в моих обычных чувствах и мыслях? — спросила я.

Ее непонятные высказывания определенно начинали меня раздражать.

— Эти обычные чувства и мысли — источник всех твоих проблем, — заявила она.

Чем больше она говорила загадками, тем сильнее во мне росло разочарование. В это мгновение мне захотелось ударить себя за то, что согласилась принять предложение этой женщины посетить ее дом. Но моя реакция была запоздавшей. Опасения, которые все время теплились во мне, теперь разгорелись в полную силу. Я подумала, что она очень похожа на психопатку, которая может в любое мгновение выхватить нож и убить меня. Затем я подумала о том, что, судя по тому, что она хорошо владеет боевыми искусствами, нож ей не понадобится. Один хороший удар ее сильной ноги будет последним для меня. Я не смогу противостоять ей. Она была старше меня и очевидно намного сильнее. Я вообразила себе, что моя смерть станет еще одним случаем пропадания без вести, как об этом пишут в статистических сводках.

— Выбрось из головы все свои нездоровые мысли — сказала Клара, явно имея представление о том, что я подумала. — Я привела тебя сюда лишь для того, чтобы подготовить к тому, чтобы ты смогла взглянуть на жизнь немного более трезво. Но кажется, вместо этого мне удалось лишь вызвать в тебе лавину дурацких подозрений и страхов.

Я почувствовала себя неловко из-за того, что у меня появились такие безобразные мысли. Я не могла себе вообразить, как ей удается так точно определять, когда меня охватывают подозрения и опасения, и как ей одной фразой удается положить конец моему внутреннему беспокойству.

Мне захотелось извиниться перед ней и обо всем спокойно рассказать, но я еще не была готова к этому. Я подумала, что это могло бы создать для меня дальнейшие осложнения.

— Ты обладаешь необыкновенным даром успокаивать мои нервы, Клара, — сказала я вместо этого. — Ты научилась этому на Востоке?

— Научиться этому не так уж трудно, — ответила она. — Это легко не потому, что именно тебя нетрудно успокоить, а потому, что все мы похожи друг на друга. Для того, чтобы знать подробно, о чем ты думаешь, мне нужно лишь знать себя. Об этом, можешь не сомневаться, у меня есть кое-какое представление. А сейчас давай продолжим идти дальше. Я хочу добраться до пещеры до того, как ты окончательно свалишься с ног.

— Скажи мне еще раз, Клара, что мы будем делать в пещере? — спросила я, желая оттянуть необходимость двигаться дальше.

— Я собираюсь научить тебя удивительным вещам.

— Каким таким удивительным вещам?

— Вскоре узнаешь, — ответила она, глядя мне прямо в глаза.

Я хотела что-то спросить, но прежде чем я успела открыть рот, она уже шла впереди меня на полпути к следующему склону. С трудом волоча ноги, я прошла за ней еще около четверти мили, пока она не остановилась у ручья. Здесь листва на деревьях была такой густой, что я не могла даже видеть небо. Я сняла ботинки. На пятке у меня был волдырь.

Клара нашла заостренную палочку и нажала ею на мою ногу между большим и вторым пальцами. Нечто похоже на слабый электрический ток ударило мне в лодыжки и потекло внутри бедер. Затем она попросила меня стать на четвереньки и, поднимая поочередно каждую ногу стопой вверх, уколола палочкой в то место, которое находится сразу же под выпуклостью большого пальца. Я завопила от боли.

— Это не так уж плохо, — сказала она тоном человека, который уже не в первый раз лечит больных. Традиционные китайские врачи часто использовали этот прием для того, чтобы вернуть силы слабым или ввести человека в состояние повышенной внимательности. Но в наши дни эти древние знания вымирают.

— Почему так происходит, Клара?

— Потому что преклонение перед материализмом увело человека в сторону от эзотерических наук.

— Это же самое ты имела в виду и тогда, когда в пустыне сказала мне, что разрушена связь с прошлым?

— Да. Великие перемены всегда влекут за собой резкие изменения в энергетической природе вещей. И эти изменения не всегда к лучшему.

Она велела мне опустить ноги в ручей и поводить ими по гладким камням, которые лежали на дне. Вода была холодной, как лед, и я непроизвольно вздрогнула.

— Повращай лодыжками по часовой стрелке, — предложила она. — Дай возможность текущей воде унести всю твою усталость.

После нескольких минут вращения лодыжками я почувствовала себя отдохнувшей, но мои ноги окоченели от холода.

— А теперь попытайся почувствовать, как все твое напряжение концентрируется в ногах, а затем отбрось его резким движением лодыжек в стороны, — посоветовала Клара. — Так ты сможешь избавиться и от ощущения холода.

Я продолжала мутить воду до тех пор, пока ноги не онемели окончательно.

— Мне кажется, что то, о чем ты говоришь, не работает, Клара, — сказала я, вынимая ноги из воды.

— Это потому, что ты не даешь возможности напряжению уйти, — ответила она. — Текущая вода уносит с собой усталость, окоченелость, болезни и все другие нежелательные вещи, но для того, чтобы это произошло, ты должна выразить свое намерение. В противном случае можешь болтать ногами воду до тех пор, пока не пересохнет ручей, и все будет напрасно.

Она добавила, что если кто-то хочет проделать это упражнение, лежа в постели, для этого ему нужно просто вообразить себе текущий ручей.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я должна выразить свое намерение? — спросила я, вытирая ноги рукавами куртки. После активного растирания они наконец согрелись.

— Намерение — это сила, движущая вселенной, — сказала она. — Это сила, которая порождает все. Благодаря ей случается мир.

Я не могла поверить тому, что так внимательно слушаю каждое ее слово. Со мной явно что-то произошло, потому что мое обычное скучающее равнодушие сменилось просто невероятной внимательностью. И дело было не просто в том, что я понимала, что говорит мне Клара, — на самом деле я не понимала этого. Меня поразил тот факт, что я слушала ее, не отвлекаясь и не раздражаясь.

— Ты можешь описать мне эту силу более подробно? — попросила я.

— На самом деле о ней ничего нельзя сказать, кроме иносказаний, — ответила Клара. Она провела по земле подошвой своей туфли, отметая в сторону сухие листья. Под сухими листьями находится почва, поверхность огромной планеты. Намерение — это то, что лежит в основе всего.

Клара набрала пригоршню воды и плеснула ее себе в лицо. Я снова удивилась тому, что на ее коже нет морщин. На этот раз я сказала ей о том, как она выглядит.

— То, как человек выглядит, зависит от того, как он согласовал свою жизнь с окружающим миром, — сказала она, отряхивая с рук воду. — Все, что мы делаем, так или иначе влияет на эту согласованность. Мы можем быть молодыми и исполненными сил, а можем быть старыми и больными, как застывшая лава в горах Аризоны. Все зависит от нас самих.

Неожиданно для себя самой я спросила ее, можно ли восстановить эту гармонию, если она утрачена. Можно было подумать, что я верила ее словам.

Она утвердительно кивнула и сказала:

— Конечно же, можно. И ты сделаешь это с помощью того уникального упражнения, которому я собираюсь Мучить тебя. Оно называется вспоминание.

— Я не могу дождаться того времени, когда ты будешь меня учить, — сказала я возбужденно, надевая ботинки.

Затем без всяких видимых причин я так оживилась, что несколько раз подпрыгнула на месте и спросила:

— Не пора ли нам идти дальше?

— Мы уже пришли, — объявила Клара, указывая на небольшую пещерку на склоне холма. Когда я посмотрела туда, мой энтузиазм куда-то исчез. В этом зияющем отверстии было что-то зловещее и недоброе, но в то же время и заманчивое. У меня сразу же возникло желание исследовать его, но я боялась обнаружить внутри что-то неожиданное.

Я подозревала, что мы находимся где-то недалеко от ее дома, и эта мысль утешала меня. Клара сообщила мне, что это — место силы, то есть такое место, которое древние китайские маги, владевшие искусством фэн-шуй, несомненно выбрали бы для постройки храма.

— Здесь элементы воды, леса и воздуха находятся в идеальном равновесии, — сказала она. — Здесь энергия циркулирует в изобилии. Ты поймешь, что я имею в виду, когда войдешь в пещеру. Ты должна воспользоваться энергией этого неповторимого места для того, чтобы очиститься.

— Ты хочешь сказать, что я должна буду остаться здесь?

— А разве ты не знаешь, что на Востоке в древности монахи и ученые часто уходили в пещеры, чтобы пожить некоторое время в уединении? — спросила она. — Когда со всех сторон окружает земля, легче медитировать.

Она предложила мне забраться в пещеру. Набравшись смелости, я протиснулась внутрь, подавив в себе все мысли о летучих мышах и пауках. Внутри было темно и прохладно, и места хватало лишь на одного человека. Клара сказала мне, чтобы я села, скрестив ноги и опираясь спиной о стену. Я заколебалась, не желая запачкать свою куртку, но стоило мне прислониться к стене, как я почувствовала облегчение. Даже несмотря на то, что потолок находился сразу же над моей головой, а земля сильно давила мне в копчик, стиснутое пространство не угнетала меня. Легкий, почти незаметный поток воздуха двигался по пещере. Я почувствовала прилив сил, чего, по словам Клары, и следовало ожидать. Я собралась снять-с себя куртку и подложить ее под себя, когда Клара, сидевшая на корточках у входа в пещерку, заговорила.

— Вершиной того искусства, которому я хочу научить тебя, — начала она, — является то, что называется абстрактный полет, а средством овладения им есть вспоминание. — Она протянула руку в пещерку и коснулась левой и правой сторон моего лба. — Осознание должно переместиться отсюда сюда, — сказала она. — В детские годы мы могли это делать легко, но когда гармония нашего тела была нарушена вследствие вредных привычек, только особая работа с осознанием, правильный образ жизни и воздержание могут восстановить потерянную энергию. Энергию, которая необходима для того, чтобы изменить уровень восприятия.

Я явно поняла все, что она сказала, и даже смогла почувствовать, что осознание подобно потоку энергии, который может перетекать из одной части головы в другую. Я представила себе расстояние между этими двумя частями как огромное пространство — пустоту, которая мешает переходу.

Я внимательно слушала то, что она рассказывала.

— Тело должно быть необычайно сильным, — сказала она. — Только тогда осознание может стать проникающим и текучим настолько, чтобы в одно мгновение преодолеть пропасть, которая отделяет нас от абстрактного полета.

Когда она говорила мне все это, случилось что-то необычайное. Я почувствовала абсолютную уверенность в том, что я останусь с Кларой в Мексике. Мне хотелось представить, как я возвращаюсь в Аризону через несколько дней, но я понимала, что в действительности вернусь туда не скоро. Я осознала также и то, что мое решение остаться здесь не является просто принятием того, к чему меня с самого начала подталкивала Клара. Дело было в том, что я просто не могла оказывать сопротивление ее намерениям, потому что на меня воздействовало нечто, относящееся не только к ней.

— Начиная с этого времени ты будешь жить жизнью, в которой нет ничего важнее осознавания, — сказала она таким тоном, будто я дала молчаливое согласие остаться с ней. — Ты должна избегать всего, что может причинить вред телу или уму, либо ослабить их. Кроме того, в настоящее время для тебя очень важно порвать все физические и эмоциональные связи с миром.

— Почему это так важно?

— Потому что прежде всего ты должна стать целостной.

Клара объяснила, что люди склонны считать, что их природа дуалистична: что ум является их духовной, а тело — материальной составляющей. Это разделение приводит к тому, что наша энергия постоянно находится в хаотическом состоянии, и это мешает ее концентрации.

— Разделенность — это условие, в котором существует человек, — заметила она. — Но в действительности оно наблюдается не между умом и телом, а между телом, которое содержит в себе ум, или «я», и дублем, который является вместилищем нашей основной энергии.

Она сказала, что до рождения этого разделения не существует, но, начиная со времени появления человека в этом мире, эти две его составляющие оказываются разделенными вследствие воздействия намерения всего человечества. Одна часть при этом превращается в физическое тело, тогда как другая, внутренняя, становится дублем. После смерти более тяжелая физическая составляющая возвращается обратно в землю, а более легкая, дубль, становится свободной. Но, к несчастью, дубль не может наслаждаться свободой дольше чем мгновение, потому что в силу своей недоразвитости он сразу же растворяется во вселенной.

— Ясли мы умрем, не искоренив ложного дуализма, который по нашему мнению существует между телом и умом, — мы умираем обычной смертью, — сказала она.

А как можно умереть по-другому?

Клара уставилась на меня, высоко подняв брови. Вместо ответа на мой вопрос она доверительным тоном сообщила мне, что мы умираем потому, что нам никогда не приходит в голову мысль о возможности изменить себя. Она подчеркнула, что это преображение должно быть совершено в течение жизни, и что успешное решение этой задачи это единственная подлинная цель, которую может иметь человеческая жизнь. Все остальные наши достижения преходящи, потому что смерть превращает их обладателя в ничто.

— Что представляет собой это преображение? — спросила я.