Я сидела молча, пытаясь обнаружить изъян в ее рассуждениях, как вдруг Клара неожиданно резким ударом по ребрам выбила меня из состоянии задумчивости. Она сказала, что собирается показать мне еще одно упражнение для остановки мыслей и овладения навыком видеть энергетические волокна. Иначе я всегда буду оставаться в этом состоянии — в рабстве у представления о себе.

Клара велела мне сесть скрестив ноги и в процессе дыхания наклоняться в стороны — то вправо, то влево, — и чувствовать при этом, как меня водит по горизонтальной линии, которая проходит через уши. Она отметила, что, как это ни странно, линия при этом не начинает раскачиваться, а остается идеально горизонтальной, и что это — одна из таинственных закономерностей, которую обнаружила она вместе со своими друзьями.

— Такое покачивание, — объяснила она, — сдвигает в сторону наше сознание, которое в обычном состоянии направлено вперед.

Она приказала мне расслабить мышцы челюсти, сделав несколько жевательных движений, и три раза проглотить слюну.

— А зачем это нужно? — поинтересовалась я, судорожно глотая.

— Жевание и глотание перемещает энергию, которая локализована в голове, в направлении желудка, уменьшая тем самым нагрузку на мозг, — сказала она, посмеиваясь. — Тебе следовало бы делать это почаще.

Я хотела было встать и немного пройтись, потому что отсидела себе ноги. Но Клара потребовала, чтобы я продолжала еще некоторое время делать это упражнение.

Я покачивалась из стороны в сторону, стараясь как можно яснее чувствовать эту едва ощутимую горизонтальную линию, но это мне не удавалось. Однако мне удалось остановить обычный поток мыслей. Прошло, наверное, около часа, а я все сидела в полной тишине, не думая ни о чем. Вокруг нас стрекотали кузнечики и шелестели листья, но ветер больше не приносил никаких других голосов. В течение некоторого времени я прислушивалась к лаю Манфреда, который доносился из комнаты в доме. Затем, будто повинуясь незаметной команде, мысли вновь хлынули в мою голову. Только теперь я осознала, что до этого их совсем не было, и подумала, насколько приятно это их отсутствие. Мои ерзания, должно быть, послужили для Клары сигналом к тому, что можно продолжить беседу.

— Голос духа приходит ниоткуда, — заговорила она. — Он исходит из бездн молчания, из мира не-бытия. Этот голос можно слышать только тогда, когда в душе царят полное спокойствие и гармония.

Она объяснила, что две противоборствующие силы мужская и женская, свет и тьма, положительное и отрицательное — должны поддерживаться в равновесии, и тогда откроется отверстие в окружающей нас энергии, через которое наше осознание может выскользнуть наружу. Именно через это отверстие в окружающей энергии дух может проявить себя.

— Равновесие — это то, к чему мы стремимся, — продолжала она. — Оно не просто подразумевает присутствие обеих сил в равной пропорции. Оно означает также и то, что когда соблюдена это пропорция, образуется какаято новая гармоническая комбинация, которая приобретает собственный импульс и начинает жить своей жизнью.

Клара во тьме внимательно изучала мое лицо. Я чувствовала, что она ищет в нем признаки понимания. Не найдя таковых, она произнесла почти издевательским тоном:

— Мы еще не столь умны, не правда ли?

Я почувствовала, как от ее замечания все мое тело сжалось. Я сказала, что никогда в моей жизни никто не упрекал меня в недостатке ума. Мои родители и учителя в один голос хвалили меня, как одну из лучших учениц в классе. Когда речь шла о получении итоговых отметок, я училась так настойчиво, что едва не заболевала, и все потому, что хотела, чтобы моя успеваемость была лучше, чем у братьев.

Клара вздохнула и терпеливо выслушала продолжительные рассуждения, с помощью которых я пыталась доказать свою разумность. Прежде чем я смогла истощить все свои доводы в пользу ее неправоты, она уступила:

— Да, ты умна, но все, о чем ты говоришь, относится к миру повседневной жизни. Здесь ты не просто умна, но и настойчива, сообразительна и трудолюбива. Ты согласна?

Мне пришлось согласиться с ней, несмотря на то, что мой рассудок говорил мне, что если бы я и впрямь была такой, как она сказала, мне бы не приходилось так много заниматься.

— Но для того, чтобы быть умной в моем мире, объяснила Клара, — ты должна научиться концентрировать внимание, сосредоточиваться на любой конкретной вещи или абстрактном проявлении.

— О каких абстрактных проявлениях ты говоришь, Клара? — спросила я.

— Вот, например, отверстие в энергетическом поле, которое окружает нас, — это абстрактное проявление, ответила она. — Но не надейся увидеть или почувствовать его так же, как ты видишь или чувствуешь конкретные вещи. Здесь нужен несколько иной тип восприятия.

Клара подчеркнула, что для сосредоточения внимания на каком-либо абстрактном проявлении мы должны научиться спонтанно соединять известное с неизвестным. Подобным образом мы получаем возможность использовать разум и в то же время быть независимыми от него.

Затем Клара предложила мне встать и немного пройтись.

— Теперь, когда стемнело, попробуй ходить, не глядя на землю, — сказала она. — Но делай это не как сознательное упражнение, а как магическое неделание.

Я хотела было спросить ее, что она называет магическим неделанием, но поняла, что если она сделает это, я начну сознательно обдумывать ее объяснение и соотносить свои действия с этим новым представлением, даже если не пойму его до конца. Однако, я вспомнила, что она использовала понятие «неделание» прежде, и несмотря на мое нежелание задавать вопросы, я попыталась припомнить, что она говорила мне о нем. Для меня даже скудное и неправильное представление о чем-то всегда было лучше, чем отсутствие информации, потому что так у меня создавалось ощущение, что я могу контролировать ситуацию, тогда как не знаю ничего, я чувствовала себя очень уязвимой.

— Представление о неделании пришло к нам из нашей собственной магической традиции, — продолжала Клара, очевидно понимая, что я нуждаюсь в объяснениях. — Оно распространяется на все, что не входит в состав навязанных нам привычных представлений. Ведь когда мы начинаем делать чтото в соответствии с привычным представлением, мы занимаемся деланием, тогда как поступки, не укладывающиеся в рамки общепринятого, являются неделанием.

Все имеющееся у меня до настоящего времени спокойствие сразу же исчезло, как только я услышала ее слова.

Что ты имеешь в виду, когда называешь свою традицию магией? — настоятельно спросила я.

— А ведь ты не пропускаешь ни одного слова, Тайша. Не удивительно, что у тебя такие большие уши, — сказала она со смехом, уклоняясь от прямого ответа.

Я смотрела на нее в упор, ожидая, что она скажет. После паузы она заговорила:

— Я не хочу рассказывать тебе об этом сейчас, но, коль уж я проболталась, замечу, что искусство быть свободной это порождение намерения магов.

— О каких магах ты говоришь?!

— В Мексике жили и по-прежнему живут люди, которых волнуют глубинные вопросы. Моя магическая семья и я называем их магами. От них мы унаследовали все те идеи, с которыми я тебя знакомлю. О вспоминании ты уже знаешь. Неделание также относится к подобным понятиям.

— Но кто эти люди, Клара?

Вскоре ты узнаешь о них все, что о них можно знать, — заверила она меня. — А сейчас давай заниматься одним из их неделаний.

Она сказала, что в этот конкретный момент неделанием может быть, например, мое решение безусловно довериться духу, отказавшись от рационального обдумывания.

— Не пытайся притвориться, что доверяешь, тогда как втайне испытываешь сомнения, — предупредила меня Клара. — Только тогда, когда положительные и отрицательные силы в тебе придут в полную гармонию, ты сможешь видеть или чувствовать отверстие в окружающей тебя энергии, а также расхаживать с закрытыми глазами, не теряя уверенности, что не споткнешься.

Я сделала несколько глубоких вдохов и начала ходить, не глядя перед собой, но вытянув руки на случай, если на что-нибудь наткнусь. Некоторое время я продолжала спотыкаться, а однажды даже зацепилась за ящик с высаженными в нем цветами и обязательно бы упала, если бы Клара не схватила меня за руку. Но постепенно я начала спотыкаться все меньше и меньше, и вот настало время, когда я могла медленна ходить, ни за что не цепляясь. Создавалось впечатление, что мои ноги ясно видят все что находится во дворе, и точно знают, куда можно ступать, а куда нельзя.

ГЛАВА 9

Однажды во второй половине дня, занимаясь вспоминанием в пещере, я уснула. Проснувшись, я обнаружила, что на земле рядом со мной лежат два прекрасно отполированных кристалла. Некоторое время я сомневалась, стоит ли к ним прикасаться, потому что выглядели они несколько зловеще. Каждый из них был длиной около пяти дюймов и абсолютно прозрачен. Их кончики были заострены, а сами кристаллы, казалось, сияли собственным светом. Когда я увидела, что Клара приближается к пещере, я аккуратно взяла кристаллы в руку и выползла наружу, чтобы показать их ей.

— Да, они великолепны, — закивала она, словно узнав их.

— Откуда они взялись? — спросила я.

— Их оставил тебе тот, кто очень внимательно следит за тобой, — ответила она, ставя на землю принесенный с собой узел.

— Но я не видела никого, кто мог бы это сделать.

— Этот человек приходил, пока ты дремала. Я ведь предупреждала тебя о том, что нельзя засыпать во время занятий вспоминанием.

— Кто приходил, пока я спала? Один из твоих родственников? — спросила я возбужденно. Я положила изящные кристаллы на кучу листьев и надела туфли. Когда-то Клара посоветовала мне никогда не оставаться обутой во время занятий вспоминанием, потому что при этом затруднена циркуляция энергии через ноги.

— Если я скажу тебе, кто оставил кристаллы, ты все равно ничего не поймешь, и, может быть, даже испугаешься, — ответила она.

— Давай попробуем. Ведь после того, как я наблюдала движение твоей тени, мне кажется, ничто больше не может меня испугать.

— Хорошо, если ты настаиваешь, — сказала она, развязывая свой узел. — За тобой следит великий маг, с которым могут сравниться лишь немногие на этой земле.

— Ты говоришь, что это настоящий маг? Тот, кто делает зло?

— Я сказала, что это настоящий маг, а не тот, кто делает зло. Это существо, которое умеет так же легко перестраивать и менять свое восприятие, как ты рисуешь кистью картину. Однако это не значит, что он своевольный. Когда он манипулирует восприятием с помощью своего намерения, его поведение безупречно.

Клара сравнила его с легендарным мастером китайской живописи, о котором рассказывают, что он рисовал драконов так искусно, что когда ставил последний штрих, прорисовывая их зрачки, они слетали со стен или холстов, на которых были изображены. Тихим голосом человека, открывающего важную тайну, Клара сказала, что когда опытный маг решает покинуть мир, ему для этого нужно лишь изменить уровень восприятия, с помощью намерения создать дверь, войти в нее и исчезнуть.

Сильное волнение, которое отразилось в ее голосе, смутило меня. Я села на большой плоский камень и принялась разглядывать кристаллы, раздумывая о том, кем мог быть великий маг. С тех пор, как я здесь живу, я не разговаривала ни с кем, кроме Клары и Манфреда, потому что здесь просто никого больше не было. Мне не удалось ни разу хотя бы мельком увидеть даже того смотрителя, о котором говорила Клара. Я уже собиралась напомнить ей, что она и Манфред — это единственные разумные существа, которых я видела здесь, когда я вдруг припомнила, что существует еще один человек — мужчина, который однажды возник будто из пустоты прямо у меня на глазах, когда я как-то утром делала зарисовку деревьев недалеко от пещеры. Он сидел на корточках на поляне, которая находилась от меня футов за тридцать. Я продрогла от утренней прохлады, и это помогло мне еще лучше сосредоточить внимание на его зеленой ветровке. Он был в бежевых брюках и традиционной для северной Мексики широкополой соломенной шляпе. Я не смогла разглядеть его лица, потому что шляпа закрывала его, однако заметила, что он силен и хорошо сложен.

Смотрел он в сторону, и я могла видеть его руки, сложенные на груди. Затем он повернулся ко мне спиной и к моему величайшему удивлению легко свел руки за спиной так, что их ладони соприкоснулись пальцами вверх. Затем он встал и ушел, скрывшись в кустах.

Я быстро зарисовала то положение, в котором он сидел, а затем отложила рисовальные принадлежности и попыталась повторить то, что он сделал. Однако как я ни старалась, напрягая руки и выворачивая плечи, я все же не могла соприкоснуться ладонями у себя за спиной. Я продолжала сидеть на корточках, сложив руки на груди. Очень скоро я перестала дрожать и почувствовала, что мне стало тепло и уютно, несмотря на прохладу.

— Значит, ты уже видела его, — заметила Клара, когда я рассказала ей о мужчине.

— Это и был великий маг?

Она утвердительно кивнула в ответ, развернула узел и подала мне тамале,[2] которое принесла для меня.

— Он очень гибок, — сказала она. — Ему ничего не стоит вынуть руки из плечевых суставов, а затем вернуть их на место. Если ты продолжишь заниматься вспоминанием и накопишь достаточное количество энергии, он, возможно, научит тебя своему искусству. Тогда, когда ты видела его, он лишь показал тебе, как справляться с холодом при помощи особого положения тела: нужно сесть на корточки и сложить руки на груди.

— Это что, особая форма йоги?

Она пожала плечами.

— Возможно, ваши пути когда-нибудь снова пересекутся, и он сам ответит на твой вопрос. А сейчас скажу лишь, что эти кристаллы помогут тебе прояснить многое внутри себя.

— Что конкретно ты имеешь в виду, Клара?

— Какую сторону жизни ты прорабатывала с помощью вспоминания, когда заснула? — спросила она, не обращая внимания на мой вопрос.

Я сказала Кларе, что как раз вспоминала тогда, как я ненавидела работать по дому. Мне казалось, что для того, чтобы вымыть посуду, нужна целая вечность. Но хуже всего было то, что я все время могла видеть из окна, как мои братья играют в мяч во дворе. Я завидовала, что они не должны ничего делать по дому, и сердилась на мать за то, что она заставляла меня работать. Мне хотелось перебить всю ее дорогую посуду, но, конечно же, я не могла себе этого позволить.

— И как ты чувствуешь себя теперь, после вспоминания этого всего?

— Я по-прежнему хочу разбить все тарелки до последней, чтобы отомстить матери. Я не могу заставить себя простить ее.

— Быть может, кристаллы помогут тебе направить намерение в другое русло и освободить уловленную тогда энергию, — мягко сказала Клара.

Повинуясь странному желанию, я зажала кристаллы между средними и указательными пальцами. Казалось, что они были специально подогнаны под мои руки — настолько удобно их было держать между пальцами.

— Вижу, что ты уже знаешь, как ими нужно пользоваться, — заметила она. — Великий маг сказал мне, что если я увижу, что ты сама нашла правильное положение кристаллов в руках, я должна показать тебе одно очень важное движение, которое ты можешь делать с этими кристаллами.

— Какое движение, Клара?

— Движение силы, — сказала она. — Все что касается его происхождения и цели, я объясню тебе попозже. А сейчас позволь мне показать тебе, как оно выполняется.

Она велела мне крепко зажать кристаллы между средними и указательными пальцами. Затем, помогая мне сзади, она попросила меня вытянуть руки перед собой на высоте плеч и повращать ими против часовой стрелки. Она сделала так, что вначале круги были большими, а затем они становились все меньше и меньше до тех пор, пока движение не прекратилось, и кристаллы не оказались устремлены своими остриями вдаль. Воображаемые линии, продолжающие их, сходились в точку на горизонте.

— Когда описываешь круги руками, следи за тем, чтобы ладони были обращены друг к другу, — посоветовала она. — И всегда начинай с мягких, широких движений. Таким образом ты собираешь энергию, которую можешь затем направить на все, что требует ее воздействия, будь то предмет, мысль или чувство.

— Какое воздействие при этом окажут кристаллы? — спросила я.

— Такая ориентация кристаллов и такое движение руками, как я тебе только что показала, вытягивает энергию из вещей, — объяснила она. — Эффект в данном случае напоминает процесс разминирования. Это как раз то, что тебе сейчас нужно больше всего. Но никогда и ни при каких обстоятельствах не вращай руками по часовой стрелке, если держишь в них кристаллы.

— А что случится в этом случае?

Ты не только создашь бомбу, но и подожжешь фитиль, вследствие чего произойдет огромный взрыв. Помни, что движение рук по часовой стрелке заряжает энергией вещи, оно используется для концентрации энергии. Использование этого движения мы отложим до того времени, когда ты станешь сильнее.

— Но разве это не то, что мне как раз сейчас нужно, Клара? Накапливать энергию? Я чувствую себя такой исчерпанной.

— Конечно, тебе нужно накапливать энергию, — согласилась она, — но пока ты должна делать это, устраняя абсурдные привязанности. Ты можешь собрать уйму энергии уже одним лишь простым неделанием того, что ты привыкла делать, — например, жаловаться, сожалеть о том, что случилось в прошлом, или беспокоиться о том, чего нельзя изменить. Переставая расходовать энергию на эти никому не нужные заботы, ты получаешь возможность направить ее на самосовершенствование и исцеление себя.

Тогда как энергия, которую ты соберешь, двигая руками с кристаллами по часовой стрелке, — это опасная энергия, которая выделяется в больших количествах и с которой ты в настоящее время не сможешь совладать. Поэтому пообещай мне, что ни при каких обстоятельствах не будешь пытаться получать ее.

Обещаю, Клара. Но то, что ты рассказываешь, звучит довольно соблазнительно.

— Великий маг дал тебе эти кристаллы, видя, что ты делаешь успехи. Постарайся же теперь оправдать его доверие, — сказала она.

— А зачем этот великий маг наблюдает за мной?

В моем голосе прозвучала нотка нездорового любопытства. Мне было неловко, но в то же время я чувствовала себя польщенной тем, что какому-то мужчине пришло в голову следить за мной, хотя бы и с расстояния.

— У него есть планы в связи с тобой, — ответила Клара как ни в чем не бывало.

Я тут же почувствовала опасность. Сжав кулаки, я в негодовании вскочила на ноги.

Не будь настолько глупа, чтобы делать неправильные выводы, — сказала Клара раздраженно. — Уверяю тебя, никто здесь не собирается тебя соблазнять. Тебе действительно еще нужно хорошенько вспомнить свои сексуальные приключения, Тайша, для того, чтобы избавиться от этих беспочвенных подозрений.

Ее тон, свидетельствующий о полной беспристрастности, и прямота ее слов немного отрезвили меня. Я села и промямлила извинение.

Она прижала палец к своим губам.

— Нас не интересует все то, за чем гоняются люди, заверила она меня.

— И чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Когда я говорю о планах, я имею в виду возвышенные намерения, дерзания свободного духа. Несмотря на все то, что ты о себе думаешь, ты очень отважна. Посмотри на то, где ты сейчас. Каждый день ты просиживаешь часы напролет, вспоминая свое прошлое. Для этого нужна немалая смелость.

Я призналась, что всякий раз меня охватывает тревога, когда я вспоминаю о том, как я согласилась поехать вместе с ней, и как сейчас живу в ее доме, будто так и надо.

— Меня это тоже очень озадачило тогда, — сказала она. — Но прямо об этом я тебя еще ни разу не спрашивала. Почему ты так легко согласилась поехать вместе со мной? Я бы сама зтого никогда не сделала.

— Родители и братья всегда говорили, что я сумасшедшая, — призналась я. — Возможно, причина в этом. На дне моей души лежат какие-то непонятные побуждения. Они-то всегда и приводят к тому, что я совершаю загадочные поступки.

— Например, какие? — Ее сверкающие глаза побуждали меня довериться ей.

Но я колебалась. Мне в голову приходили десятки случаев, каждый из которых был для меня травмой и вехой у поворота моей жизни — и всегда к худшему. Я никогда не говорила об этих катастрофах, хотя постоянно осознавала их. Теперь, после месяцев напряженных занятий вспоминанием, большинство их стало даже еще более яркими и болезненными.

— Иногда я веду себя глупо, — сказала я, не желая углубляться в детали.

— Что это значит? — настаивала Клара.

После еще нескольких ее просьб рассказать, я в качестве примера привела ей свои переживания совсем недавнего прошлого, когда я принимала участие в международном турнире по каратэ в Японии. Так, в токийском Будокане я опозорилась перед десятками тысяч зрителей.

— Десятками тысяч? — повторила она вслед за мной. А ты не загибаешь?