Помоги проекту - поделись книгой:
– Но не много, – после небольшой паузы ответил он. – Последняя газета датирована двадцать шестым мая, по местному календарю – это пять дней назад, если считать, что сегодня первое июня. Значит, либо двадцать шестого, либо в ночь на двадцать седьмое что-то произошло. Мы обсудили прочитанное со Спасским и пришли к выводу, что здесь началась третья мировая. Последний год между Московской Империей и западным блоком были очень натянутые отношения, хотя, вернее будет термин "ожидание войны". В прессе вскользь упоминается наноракеты как оружие сдерживания. Скорее всего, по какой-то причине оно было пущено в ход, но нам не удалось понять принцип действия. Так же мы не выяснили, погиб только этот город или вообще все, и что за боевые действия здесь велись. Короче, есть о чем подумать.
– Что произошло с женщиной, которую ты пошел спасать? – задала вопрос Карина, но Всеволод сразу понял, что вопрос от всех сразу, и сейчас все присутствующие кроме Алины, которая тихо спала на диване, поджав под себя ноги, внимательно вслушиваются в их разговор. – Всем интересно, что произошло.
Бур привстал и повернулся, он оказался прав: Николай и Игорь сидели на вертящихся креслах шагах в трех, профессор стоял возле двери, подпирая стену, а Аркадий, вытянув ногу, обмотанную бинтом, развалился в кресле, но прекрасно все слышал.
– Я так понимаю, это вопрос от всех? – спросил Всеволод, глядя в окно.
– Да, – раздался за спиной голос астрофизика. – Это от недоверия к тебе, мы просто должны знать.
– Я не знаю, поступил ли я правильно, – наконец казал Всеволод, – но я не мог ее спасти.
– Рассказывай, Сева, – фамильярно попросил Аркадий.
Бур не хотел говорить, но это было необходимо для сохранения коллектива. Он быстро пересказал, как добрался до женщины, и нехотя поведал о том, что произошло в квартире.
– Хм, – раздался за спиной голос Александра Николаевича. – Сколько, ты говоришь, ей было?
– Я бы сказал около сорока.
– А парню двадцать?
– Ну, может, плюс пару лет, но она ему в мамки годилась.
– В принципе, картина ясна, – подвел итог Игорь. – Баба в возрасте, молодой муж, последняя возможность на счастье, вот и тронулась умом, когда тот помер. Такого я, конечно, не видал, но был случай, когда муж сначала жену топором грохнул, а потом оборонял ее от всех в течение трех часов. Его врачи забирали. Знаешь, тут нет твоей вины, так что проехали.
Остальные присутствующие согласились с мнением сержанта. Всеволод незаметно перевел дух, обвинение легло бы на его плечи тяжким грузом. Он считал, что поступил правильно, но в глубине души было мерзкое чувство, что он бросил ее погибать. И если бы люди, с которыми он вынужден находиться вместе, осудили бы его, стало бы намного тяжелее. Карина какое-то время сидела рядом, молча смотря в окно.
– Тебе бы побриться не мешало, – поднимаясь, сказала она, – щетина у тебя выглядит просто отвратно.
– А что ты хочешь от пьяницы? – ехидно заметил Николай.
– Люди спиваются по разным причинам. Рядом со мной не было человека, который бы помог мне пережить то, что терзало меня два года.
– Завари свою пасть, – попросил Игорь, – пока я этого не сделал.
Коля примирительно поднял руки и заткнулся, последовав совету сержанта. Бур благодарно посмотрел на Игоря и снова уставился в окно. Там по-прежнему грохотал гром, и сверкали молнии. Но Всеволоду казалось, что разряды стали тише, а молнии были уже не такие яркие. Если это не галлюцинация, то гроза медленно уходила. Игорь подсел на освободившееся после Карины место.
– Слушай, Всеволод, откуда я тебя знаю, ведь еще в парке понял, что где-то видел тебя.
– Может, на улице, я часто бутылки собирал, да и ваши меня пару раз запихивали в "обезьянник"?
– Не, – мотнул головой сержант. – Ты ведь воевал?
– Третья чеченская?
– Морпех тихоокеанец.
– Точно, – хлопнув себя по лбу, воскликнул сержант. – Ты – Бур! Тот самый старший лейтенант, что стрелял в генерала Донского.
– Дай руку пожму, – попросил Игорь. – Мы с ребятами за тебя не одну рюмку подняли.
– Не удивляйся, ты в армии легенда. Многие хотели бы быть на твоем месте. И кто-то даже на нем оказался. Ведь Донского хлопнули прямо на ступенях Министерства обороны.
– Какой смысл хранить эту тайну? – ухмыльнулся Всеволод. – Мы в такой жопе, что теперь скрывать нет никакого смысла. Я его грохнул. У одного пьянчуги купил охотничий СКС, и нет ублюдка.
– Ну ты даешь! – в восхищении воскликнул сержант. – Знаешь, я проникся уважением к тебе, когда ты на помощь женщине побежал, а теперь не знаю даже, кто ты для меня, наверное, просто герой.
– Странно, ты не похож на восторженного юнца. Сколько тебе? Двадцать пять? Мы ведь ровесники.
– Двадцать четыре недавно исполнилось, – поправил Гоша. – И дело не в восторге. Понимаешь, не знаю, как объяснить, эта мразь отправила на смерть пять тысяч парней, просто на убой, как скотину. Ему было плевать, сколько нас погибнет во время этого штурма – тысяча, пять, десять, только одна фраза – выполнить и доложить. Главное, чтобы сделано это было к определенному часу.
– И что ты мне азбучные истины рассказываешь? – поинтересовался Всеволод. – Все знали, кто такой генерал-майор Федор Донской.
– Да нет, я тебе истины не рассказываю. Просто объясняю свою реакцию. Сейчас рядом со мной сидит человек, который свершил акт возмездия. Эта мразь не сумела воспользоваться плодами наших побед и получить дивиденды с погибших ребят.
– Ты хочешь сказать, что убив его, я расплатился за них?
– Ты ошибся, тебе не кажется, что жизнь этой мрази не стоит и одного волоса с головы погибшего там срочника?
– Все, я запутался, – сдался Игорь.
– Да, я расквитался за ребят, но это не все, я просто остановил его. Через два дня президент в Кремле должен был вручить ему награду за чеченскую компанию. Такого я допустить не мог, чтобы эта сволочь носила награду за то, что погубила молодых парней. Вот в чем смысл. В первый раз мне это не удалось, второй раз я сделал все правильно. Ты знаешь, что меня представили к герою России? Я стрелял в него прямо на плацу перед строем, когда он объявил мне об этом, и чертов пистолет заклинило. Бывает такое, бракованный патрон перекосило. Но я доделал, и даже не попался. Теперь ты видишь, чего мне это стоило. Меня выперли из армии, я спивался, от меня ушла невеста, я потерял друзей. Вот цена этого поступка. Но я не жалею. Я не герой, я просто человек, который остановил одного ублюдка. Хотя это бесполезно, на место одного приходит другой. Правда, я оказал ему услугу, эта мразь стала мучеником, героем страны. Вот цена моего выстрела.
Игорь встал и резко вскинул правую руку к виску, после чего по военному развернулся и пошел к остальным.
Всеволод некоторое время смотрел сержанту в спину, потом снова отвернулся к окну. Странно, они почти ровесники, два года разницы, но мыслят совершенно по-разному. Бур устало закрыл глаза, нужно отдохнуть, впереди много дел, нельзя быть разбитым. Впервые за последнее время он засыпал трезвым, а не в стельку пьяным.
Проснулся Всеволод хорошо выспавшимся и отдохнувшим. Бросил взгляд за окно, если что-то изменилось, то изменилось не сильно: стена воды, вспышки молний, гром, – все было на месте.
– С добрым утром, – раздался с соседнего кресла голос Алины, которая уже не была такой грустной и подавленной, она просто смирилось с тем, что произошло накануне.
– А оно доброе? – улыбнулся ей Всеволод.
– Наверное, – немного подумав и бросив быстрый взгляд на окно, ответила она. – Мы живы, здесь сухо и тепло, есть куча печенья. Так что не все так плохо. Худшее, что нас ждет, отсутствие огня. Николай и Аркадий уже обсуждали, где удобней развести костер, сошлись, что самый лучший выход – это лестничная площадка. Дерева здесь немного, но мы можем рассчитывать на горячий чай или кофе хотя бы пару раз в сутки.
– Разумно, – согласился Всеволод, – там сплошной бетон, гореть нечему, а благодаря провалу на четвертом этаже будет вентиляция.
– Кому кипятку? – раздался голос Николая. Всеволод обернулся, младший сержант держал в руках литровый металлический плафон в виде шара, из которого шел пар.
– Всем, – ответил астрофизик, – кружек у нас много, и выбор напитков большой.
Бур перебрал банки с кофе, выбрал ту, запах которой ему больше всего понравился.
– "Верок", – взяв у него банку и понюхав содержимое, прочел Аркадий, – недурственный запах, поделишься?
– Угощайся, – улыбнувшись, разрешил Бур, заливая кипяток в кружку. Сделав глоток, зажмурился, прислушиваясь к ощущениям, кофе действительно был великолепен. – Алина, ты права, утро становится реально добрым.
– Вроде проясняется, – заметил Спасский, ходивший курить в основной офис.
– Похоже на то, – согласился он с профессором. – Думаю, к утру развеется.
– Дай бог, – прошептала Карина, сидящая неподалеку.
Всеволод вскочил всего за несколько секунд до первого толчка, здание содрогнулось, но устояло.
– Подъем, – что из силы заорал он. – Хватайте вещи и выметаемся, еще одного толчка оно не переживет.
Сонные люди, с трудом осознавая, что происходит, принялись суетливо обуваться. Бур заранее предусмотрел подобное развитие событий, каждый отвечал за свою сумку, заполненную имуществом группы
– Живее, – надевая рюкзак, торопил он.
Они не успели, новый толчок встряхнул здание, и все попадали на пол, перекрытия не выдержали, и Всеволод рухнул вниз. Все вокруг было в пыли, грудь болела, Бур попытался встать, но понял, что это нереально, прямо на нем лежала металлическая балка под тонну весом, от участи быть раздавленным его спас обломок стены, на который и пришелся основной удар.
– Есть кто живой? – заорал он что есть мочи. Никто не отозвался. – Выбираться придется самому, – прокомментировал тишину Бур. Избавиться он рюкзака оказалось делом не простым, нашарив пластиковый крепеж, он распустил лямки и, извиваясь всем телом, вытолкнул импровизированную подушку, после чего выползти из-под балки было делом пяти секунд. Оглядевшись, он понял, что находится в бетонной коробке, высота потолка чуть больше двух метров, стены из навалившихся друг на друга обломков. Откуда-то тянуло свежим воздухом. Рюкзак тут же занял свое место за спиной. Фонаря не было, зато была лампа местного производства, накануне они нашли пять штук на разных этажах. Две использовали для освещения убежища, три убрали до лучших времен. Свет лампы, которая ничуть не пострадала, с трудом пробивался сквозь пыль. Внимательно осмотрев ловушку, Всеволод нашел еще одного пострадавшего, Николай был придавлен противоположенным концом балки, и помощь была ему уже не нужна. Угол швеллера разворотил грудь, сокрушив ребра и позвоночник. Всеволод нагнулся и провел ладонью по глазам, закрывая их. Минуту посидел рядом, прощаясь, после чего принялся за обследование завала. Самым перспективным был участок из разбитых блоков, в щели между ними проникал солнечный свет. На разбор ушло больше трех часов, ободрав руки в кровь, Всеволод выбрался наружу через метровый лаз. Это была не улица, он стоял на уровне второго этажа, на пятиметровом пяточке, от туч не осталось и следа, как, впрочем, и от города. Все, что уцелело при первом слиянии, лежало в руинах. Устоял только один объект: на потрескавшемся монументе, выпрямившись и взирая на разрушения, стоял Георгий Жуков.
Вся площадь была в провалах и больше напоминала великий каньон в Аризоне, Всеволод огляделся, спуститься на землю не представляло никакой сложности, но было одно "но"… Где-то под завалом остались люди, с которыми он два дня находился под одной крышей. Только как их найти? Без сотни человек и строительной техники тут делать нечего, разобрать завал в одиночку было нереально. Кричать, вслушиваясь в каждый шорох? Вот только на крики может припереться кто-то еще. Глянув на солнце, он попытался определить, сколько он провел под завалом. Солнце висело прямо над головой, а это значит, что прошло больше шести часов. Всеволод вскарабкался на ближайший блок, оттуда на другой, пока не достиг самого верха. Рюкзак давил на плечи, автомат, висящий стволом вниз на груди, мешал. Спустя полчасового лазания по руинам он нашел Алину и Аркадия. Два тела обнаружились под плитой, криво рухнувшей на обломки, девчонке камнем проломило череп, скорее всего она умерла быстро, а вот Аркадию не повезло, куском плиты ему раздробило ноги, на его лице посмертной маской отражалось страдание и обреченность. Видимо, он умирал долго, его раздавленные ноги были перетянуты самодельными жгутами, одним из которых был его собственный ремень. Значит, кто-то пытался ему помочь, и был с ним в его последние минуты. Всеволоду не пришлось закрывать мертвым глаза, тот, кто был с ними, сделал это за него. Но вот кто это был? Ответ на вопрос Бур узнал через несколько минут, на плите над телом ему оставили послание, написанное маркером крупными буквами прямо на бетоне:
"Николай, Всеволод, если вы живы, простите, мы уходим, здесь какие-то люди с оружием. Они стреляли друг в друга, их много. Попробуем отыскать схрон Всеволода. Игорь, Александр Н.С., Карина".
Всеволод быстро огляделся, упомянутых в послании посторонних в поле зрения не было, ответ на вопрос, кто спасся, получен, больше его здесь ничего не держало.
Спустившись вниз, Бур окинул взглядом новую местность. Земля пошла глубокими трещинами, некоторые разломы достигали в ширину метров десять-пятнадцать, да и глубина их была не маленькой. Рухнуть туда равносильно самоубийству. Придется обходить.
Вскоре обнаружились следы перестрелки, про которую писали его спутники. Три тела сбросили в неглубокую трещину. Нервно оглядевшись, Всеволод все-таки решил спуститься.
То, что перед ним военные, не вызывало никаких сомнений. Хоть с трупов и забрали оружие и экипировку, но по глупости оставили довольно неплохие армейские сапоги и форму, заляпанную кровью. Двое были убиты в бою, первому очередь разворотила живот, второй получил две пули в сердце, а вот третьего явно застрелили в затылок. Форма была темно-зеленой, но эмблема и погоны с ромбами были совершенно не знакомы. Всеволод получше рассмотрел нашивку на рукаве, белый крест в виде меча в черном поле. А под ним аббревиатура I.S.F.P. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять что S.F. – это Special Forces, а вот что обозначает I и P? Будучи человеком военным, Всеволод знал о многих спецгруппах вероятного противника, но такая аббревиатура попалась ему впервые. И варианта было два: либо эти ребятки местные, либо они не местные, но и не с Земли.
Неподалеку раздалось несколько длинных очередей, хлопнула граната, за ней еще одна. Всеволод поднялся по склону провала и аккуратно высунул голову. Стреляли в развалинах, раскинувшихся метрах в трехстах с противоположенного края площади.
Все, что хотел, Всеволод выполнил, сидеть рядом с трупами не имело никакого смысла. Пройдя вдоль разлома метров пятьдесят, он выбрался наружу прямо среди руин пятиэтажки, закинутой слиянием со старушки Земли. От укрытия к укрытию Бур двигался прочь от площади. Встречи с вооруженным хорошо экипированным и подготовленным противником недавний алкоголик не жаждал, поэтому предпочитал сохранить инкогнито, а не ввязываться в непонятную разборку.
Контакт состоялся неожиданно, обогнув один из разрушенных домов, Всеволод нос к носу столкнулся с парнем в точно такой же форме, как и на трупах, тот выходил из подъезда и был ошарашен не меньше Всеволода. На мгновение все замерло, они смотрели друг другу прямо в глаза, взвешивая шансы. То, что стрельбы не избежать, бывший морпех понял по глазам противника.
"Интересно, когда я ему успел в суп плюнуть? Или на него так моя форма действует?" – спросил Всеволод сам себя.
– Разойдемся? – предложил парень, причем сказал он это на чистом английском без всякого акцента.
Всеволод понял, хотя и с трудом, он мог составить предложение со словарем, многое со времен школы просто забылось. Бур кивнул, соглашаясь с предложением, но ни на мгновение не верил в то, что они разойдутся миром. Такой испепеляющей ненависти он не видел даже в глазах афганских наемников. Продолжая держать противника на мушке, Всеволод сделал шаг назад. Все произошло одновременно: Всеволод прыгнул в бок, уходя с линии огня, еще в полете нажав на курок и выдав короткую очередь в три патрона, его противник, дал длинную очередь от бедра, прыгнул обратно в подъезд.
Пуля рванула рукав камуфляжа, едва не зацепив самого Бура, и, срикошетив от разбитой машины, с визгом ушла в небо, остальные просвистели в стороне. А вот пареньку в зеленой форме не повезло, все три пули попали в спину: первая расколола пластину бронежилета, две остальные угодили уже в тело, парень лежал лицом вниз на ступенях, подогнув под себя ноги. Всеволод быстро поднялся и потер ушибленное о камень плечо. Нужно быстро осмотреть труп и сваливать, пока сюда не нагрянули его дружки.
Короткоствольный автомат, сделанный по системе "Булл-паб" был совершенно незнаком, хотя чем-то напоминал виденный в энциклопедии опытный автомат ТБК. Те же погоны с ромбами, тот белый меч-крест на рукаве. Всеволод быстро стащил разгрузку и кое-как запихал ее в рюкзак (к счастью, там высвободилось место после того, как доели продовольственные пайки), закинул на плечо чужой автомат, приходилось действовать по принципу не оставлять трофеи врагу. В нагрудном кармане нашлась маленькая пластиковая карточка с фотографией убитого. Кое-как прочитав текст на английском, Всеволод выяснил, что такое I.S.F.P Inquisition Special Forces Рaradise. Не надо было быть знатоком английского, чтобы перевести эти четыре слова. Специальные Войска Инквизиции Рая. Весь осмотр занял около двух минут. Помимо оружия, боеприпасов, документов Всеволод стал обладателем небольшого зеленого цилиндра непонятного назначения, какой-то хрени, которая оказалась зажигалкой, и шприц-тюбика с мутноватой жидкостью. Все это он быстро рассовал по карманам в надежде разобраться после. Выглянув из подъезда и не обнаружив никакого движения, Всеволод быстро побежал прочь, стараясь отойти от места перестрелки как можно дальше. То, что парня будут искать, не вызывало сомнений. В этом мире становилось все более неуютно. Стычка оставила неприятное впечатление и вырванный клок из рукава. А парень был толковым, только не повезло ему, если здесь таких много, то жизнь сильно осложнится. Да и сколько продлится эта жизнь? Всеволод насчитал пока два слияния, последствия их были не слабыми, что же будет после десятка слияний? То, что слияние, произошедшее утром, не последние, и ежу понятно. Полуразрушенные строения радовали разнообразием, родные пяти и девятиэтажки мешались с домами этого мира, но прибавилось множество руин, которые попали сюда во время утреннего слияния. Это были в основном трехэтажные дома, сделанные из красного, старого, крошащегося от времени кирпича, и больше всего они напоминали бараки. Всеволоду давно было ясно, что второе слияние притянуло к этому миру еще один мир, который был следующим в цепочке. Оставалось молиться, чтобы все ограничилось двумя. Значит, количество группировок увеличивается: есть ребята в темно-зеленой форме, представляющие инквизицию, есть их противники (Всеволод сомневался, что Игорь стал бы казнить пленника выстрелом в затылок, для этого нужно чувство ненависти, впитанное с молоком матери, или просто быть полным отморозком). Вряд ли кто-то из землян мог хладнокровно застрелить пленника, не тот менталитет. Хотя, чехи, наверное, так бы и сделали, но откуда им здесь взяться? Всеволод разговаривал со всеми своими спутниками, все они были из Владимира, а духов, бегающих по улицам с автоматами, там отродясь не было. Значит, тот, кто кончил инквизиторов, воюет с ними очень давно.
Медленно, но верно Всеволод пробирался по городу в сторону окраин, от дома к дому, от подъезда к подъезду, избегая широких улиц и открытых пространств. Город был не таким уж и маленьким, есть, где развернуться мародерам. Сильно затрудняли передвижения возникшие после бури завалы из деревьев, стихийно образовавшиеся гигантские лужи, где под водой запросто мог оказаться открытый люк или глубокая яма. Приходилось обходить такие препятствия, покидая надежное укрытие и выбираясь на открытое пространство.
Несколько раз Всеволод видел в развалинах людей, наблюдая за ними в бинокль, он сделал вывод, что это рабы. Пятеро оборванцев бритые наголо, в гражданской одежде, которую бы постеснялись одеть даже бомжи, лазили по руинам, внизу рядом с добычей стояли три инквизитора, раздавая беднягам пинки и затрещины. Бинокль, совмещенный с дальномером, показывал, что до них метров четыреста, да и стояли "зеленые" удачно, двумя прицельными очередями можно было бы срезать, если постараться, а то и ближе подойти. Хотя ближе двухсот метров все равно не подобраться. Всеволод некоторое время держал их на прицеле, борясь с желанием нажать на курок. Но в руках было незнакомое оружие, одно дело свалить "зеленого" почти в упор, и другое – стрелять на четыреста метров.
Тяжело вздохнув Бур, незаметно перебрался на противоположенную сторону улицы. Сейчас нужно дойти до схрона и, если там не окажется его спутников, думать, что делать дальше. Сидеть в городе, где начались боевые действия, было глупо, так можно запросто оказаться в плену или стать трупом.
На этот раз Всеволоду удалось первым заметить противника, троица "зеленых" вышла из-за угла. Шли расслабленно, автоматы висели на груди, словно это была их территория и за ними никто не охотился. Это настораживало. Бур залег за чудом уцелевшими густыми кустами и достал бинокль. Обшарив оптикой руины, нашел два секрета, устроенных в развалинах домов, сделано толково, и службу часовые тащили исправно. Если бы он прошел еще метров тридцать, то его бы точно засекли, и если бы у них хватило терпения подождать, пока он выйдет на небольшой открытый пятачок, то его судьба была бы решена.
– Зачем ставить секреты в мертвом городе? – спросил сам себя Всеволод и сам ответил. – За тем, что у них где-то здесь временный лагерь.
Теперь нужно решить, обойти его по широкой дуге или посмотреть на жителей "рая" поближе. Любопытство победило осторожность, Всеволод, где пригнувшись, где ползком, обошел секрет и затаился в развалинах в десяти метрах от часового. Он не ошибся. За развалинами на небольшой площади были люди, много людей, несколько сотен. Одного взгляда на этот лагерь хватило, чтобы понять, что такое "рай" в понимании "зеленых". Полсотни автоматчиков держали под прицелом больше двух сотен рабов, все до единого были лысыми. Что ж, вполне неплохой отличительный знак, волосы быстро не растут, а головные уборы не положены. Часть рабов ставила забор из подручных материалов, часть вышки. Похоже, инквизиторы решили окапаться в этом городе, либо создать нормальный временный лагерь, пока не выгребут из руин все, что может пригодиться. Хоть они и были, по мнению Всеволода, подонками, но они были хорошо организованными подонками. Разглядывая поселение в бинокль, Бур наткнулся на двух мужчин с длинными волосами, забранными в хвост. На каждом из них была белая мантия, на груди большой крест. Понаблюдав за этой парочкой, Всеволод понял, кому здесь все подчиняется, любой приказ этих "святош" выполнялся со всевозможной тщательностью и с предельной скоростью. Рядом с ними стояло пятеро автоматчиков в черной форме и с огромными белыми крестами на спине и на груди. С точки зрения маскировки – бред, с точки зрения определения статуса – идеальное решение. Отдельно от всех на земле сидела группа людей, растерянно взирающих на данное поселение. У них были на месте волосы, у всех отобрали одежду, оставив только нижнее белье, и смотрели за ними лучше, чем за лысыми, полтора десятка автоматчиков. Всеволод стал вглядываться в лица пленников и довольно быстро разобрался, кто они такие. Прямо посреди группы, сверкая ярко-рыжими волосами, сидел Игорь, к нему жалась Карина в довольно красивом кружевном лифчике, рядом сидел Александр Николаевич, чуть пониже плеча рука была замотана пропитавшимися от крови тряпками. Видимо, ребята не хотелись сдаваться, да и у Игоря на теле было множество ссадин и синяков. Теперь нужно было решать, что делать. Если бы не они, Всеволод бы просто ушел, ввязываться в бой с превосходящими силами противника, который на своей территории и прекрасно вооружен, полное безумство, но там, в плену, люди, которых он знает, судьба которых на какое-то время была тесно связана с его судьбой. Так просто он их не мог бросить, это было предательство по отношению к себе. Просто, если он уйдет, то никогда себе этого не сможет простить. Это чувство ему было хорошо знакомо, оно до сих пор жило в нем. Он видел, как духи захватили в плен двух бойцов его роты, но ничего не мог сделать, он видел, как их резали на куски, а то, что осталось, приколотили к кресту. И сколько он себе не твердил о том, что при этом он спас множество других, но черное пятно на душе осталось. И теперь Всеволод знал, лучше сдохнуть, пытаясь освободить своих спутников, чем жить, зная, что просто бросил их на произвол судьбы. Теперь оставался самый важный вопрос: как не сдохнуть и выполнить задачу?
Бур почти час наблюдал за лагерем в бинокль. Часового рядом с ним сменили, благодаря смене караулов удалось вычислить все секреты, их оказалось восемь. Два часа прошло с того времени, как бывший старлей занял эту позицию, а в голову ничего путного не шло. Огромным недостатком было незнание собственного оружия, Всеволод даже приблизительно не знал ТТХ АД-03. Он не представлял, на что способен автомат, кучность на дальних дистанциях, предельная дальность, схема автоматики, надежность, а эти факторы нужно было обязательно учитывать в бою. Единственное полезное знание, которое он получил, секреты сменяются раз в два часа, никакой бодрянки, переклички, проверок, значит, если убрать часового, то два часа его никто не хватится. А его по любому придется убрать, и Бур это знал.
Лагерь развивался быстро, каким-то образом "зеленые" и их рабы, которые, скорее всего, в том мире были обычными жителями, оказались в одном месте. Чего не скажешь о его соотечественниках. К вечеру лагерь наполнился людьми. Вернулись поисковые и караульные команды, именно в этот момент Всеволод осознал масштаб трагедии. "Зеленых" было около трехсот человек, их пленников в два раза больше, но это было стадо, послушное, безголосое, затравленное, безвольное. В лагерь стащили кучу полезных вещей, кто бы не руководил всем этим, он был умным человеком, своим ходом пригнали десяток чудом уцелевших автомобилей, несли канистры с топливом, коробки с едой, нашелся даже еще один БТР. Точно такой же, как разграбленный Всеволодом. Поисковые команды были нагружены как мулы. Тащили все: доски, мотки колючей проволоки, посуду, инструмент, мебель. Ради святош в белом "зеленым" пришлось расширить периметр, чтобы захватить небольшой дом, разрушенный всего наполовину. Лысые получили по миске какого-то дерьма, пленников кормить никто не стал. И тут наступила ночь. Стремительно стемнело, не прошло и десяти минут, как Всеволод с трудом смог видеть метров на десять, и даже местная луна, не такая яркая, как на земле, не шибко помогала. Бур вспомнил свою первую ночь в этом мире, что-то было не так, тогда было довольно светло, он даже книгу читал при лунном свете, а теперь? Видимо Александр Николаевич был прав, мир меняется, впитывая особенности других миров. Что ж, это на руку. Внутреннее кольцо охраны зажгло костры, и если местных охраняли не очень хорошо, видимо, надеясь на рабское сознание, то место содержания пленников было освящено великолепно.
Рядом кто-то крикнул фразу на английском, из которой Всеволод понял всего несколько слов: Том и здесь. Похоже, смена караула. Он оказался прав, часовой откликнулся почти сразу.
"Эту смену пропускаю. Следующую режу", – решил для себя Бур и продолжил изучать сложившуюся диспозицию. Как ни странно, но внутреннюю охрану на ночь ослабили, хотя, логичней было бы ее усилить. Но после молитвы, которую провели "белые", что-то громко проповедуя в течение получаса и истерично трясясь на импровизированной сцене, местные стали совсем вялыми. Они почти тут же валились на землю и засыпали. "Да, с этими ребятами нам точно не по пути", – досмотрев службу, подумал Всеволод. Религиозных фанатиков он ненавидел до зубовного скрежета, да и религию вообще не больно жаловал, в Бога верил, но не так, как попы учат. Два костра, освещающие кучку пленников, четверо "зеленых", сидящих возле них. Одного Всеволод понять не мог, почему так ослабили охрану, неужели знают, что ночью никто не нападет, и рабское стадо будет послушно храпеть? С одной стороны ослабление охраны – плюс, огромный такой, жирный плюс, с другой – что пять человек у костра, что два, без разницы, у Всеволода нет бесшумного оружия.
Загон для пленников закончили в конце дня, где-то нарубили кустов с пятисантиметровыми колючками и оградили пятачок в десять метров, отобрали одежду, развели еще два костра по углам, чтобы обозревать весь периметр и успокоились.
Всеволод улыбнулся сам себе, в отборе одежды несколько смыслов, например, первый – человек не так защищен и через густые колючие заросли лезть не подумает, второй – эффект интересней – элемент обезоруживающий, психологически человек унижен и просто не способен на сопротивление. Как говорил герой Сергея Гармаша в фильме "Ворошиловский стрелок": "Врываемся, всех в наручники, человек в наручниках уже не человек". Здесь был тот же принцип.
Всеволод достал из разгрузки нож, еще один был у "зеленого", которого он грохнул днем. В детстве любимой забавой Бура была игра в ножечки, потом отец научил метать, а в армии он это умение преумножил многократно. Мог метать все, начиная от топора и саперной лопатки, и заканчивая предметами, которые метаться в принципе не должны: мастерки, гвозди, пилки для ногтей. А здесь два великолепных армейских ножа прекрасно сбалансированных, разве что из разных миров. Смена караула прошла как по часам. Правда, из-за темноты несколько громче, чем днем и вечером. Дав разводящему пять минут, убраться подальше, Бур пополз к секрету. Часовой бдел на старом матрасе, глядя в амбразуру, выдолбленную в небольшой стеночке и великолепно замаскированную всяким мусором. Вообще позиция у него была классная: дом развалился, образовав вал, вот на его верхушке за небольшой стеночкой и лежал дозорный. Назад он даже не оборачивался, там же свои. Это его и сгубило, скорее всего, внешняя сигналка перед позицией была, а вот с тылу не догадались поставить. Всеволод упал на него кверху, зажав рот, оттянул назад голову и просто перерезал горло. Заливая матрас кровью, и дернув несколько раз ногами, часовой затих. Операция по устранению заняла меньше тридцати секунд. Всеволод осмотрел его оружие. В отличие от убитого им ранее, у этого была винтовка, чем-то по виду напоминающая СВУ-АС с необычайно толстым стволом, похоже, в том мире все делали по системе "Булл-пап". Толстый ствол по виду напоминал глушитель как на "Вале" и "Винторезе". Если это так, то он снимет охрану раньше, чем она успеет вообще что-либо понять. Но если подобная снайперка у всех часовых, то он может сам попасть на прицел. Бур взял винтовку и навел на лагерь, прицел был ночной и очень даже хороший, один недостаток, Всеволод видел и его, и винтовку в первый раз в жизни, если он ошибется, то никого не спасет и сам сдохнет. Вообще это был не план, а полное дерьмо. И нужно было торопиться. Он навел винтовку на позицию часового с правого фланга. Самый ближний к нему дозорный, который мешал больше всего при отходе. Его нужно было убирать по любому. Второй пост располагался метрах в пятидесяти, в уцелевшей угловой квартире соседнего дома, и сделан был по той же схеме: пробитые амбразуры в стене прямо в углу, стрелок мог работать сразу на девяносто градусов, обстреливая даже сам лагерь, а не только подходы к нему. С противоположенной стороны его прикрывал пост, с другой стороны этого дома. И самое плохое – Всеволод не видел часового с этой позиции. Нужно было вернуться в груду камней, где он пролежал весь день. Да и вообще весь его план все меньше радовал и все больше огорчал, это было больше похоже на самоубийство. Но механизм был запущен. Забрав шесть магазинов из разгрузки покойника, Всеволод, обдирая локти об острые камни, пополз обратно, выставив винтовку, приник к прицелу, теперь голова часового была как на ладони. В любом случае, если он ошибся, будет время свалить прочь, правда второй попытки точно не будет, это приговор для Игоря и остальных. Задержав дыхание и поймав голову в прицел, Всеволод потянул за спусковой крючок, спуск оказался очень плавным, винтовка легонько толкнула его в плечо. Бывший морпех не ошибся, она была с глушителем. Звук был как от пневматики, даже, наверное, чуть тише, в ночную оптику он видел, как из затылка "зеленого" брызнула кровь, голова исчезла из видимости, скрытая прикладом винтовки. Всеволод оказался прав, в секретах были снайпера. Теперь часть вторая: те же пятьдесят метров, два часовых у костра. Помолившись, Бур перевел переводчик огня в положение "А" – "автоматический". Первый дозорный умер, даже не вскрикнув, забрызгав своего напарника мозгами и кровью, второй понял, что произошло, слишком поздно. Всеволод вкатил в него короткую очередь. Когда он отрыл рот для крика, три пули попали в грудь, еще две в голову и шею.
Бур оглядел лагерь в прицел, никакой суеты, ничего, дозорные, сидящие с другой стороны, даже не обратили внимания, что их напарники больше не сидят, а валяются возле костра. Видимо, богиня удачи не отвернулась от Всеволода и продолжала покровительствовать. Теперь началась самая сложная часть плана: как вытащить двадцать человек, чтобы они не подняли шум, особенно учитывая, что эти двадцать человек ничего не знают о готовящемся для них побеге.
И, видимо, судьба была им спастись. Крайние к костру кусты зашевелились, изгородь кто-то разбирал. Всеволод навел прицел на это место, точно, кто-то, не жалея рук, пробивал лаз в "заборе". Через две минуты показалась голова, посмотрев на неподвижных дозорных, мужчина выбрался наружу и, нагнувшись к лазу, что-то тихо прошептал. Следом за ним показалась женщина, которая почти на карачках, закусив до крови губу, обдирая колени, начала передвигаться к завалу, фактически прямо напротив Всеволода. Следом за ней появилась еще одна, и еще. Что ж, можно уважать этих людей, они решили рискнуть и погибнуть при прорыве, чем дожидаться участи. Правда, если бы Всеволод не убрал караульных у костра, они уже были бы мертвы. Один за другим пленники покинули загон. Последним выполз Игорь, он одним рывком миновал костер и скрылся во тьме, хотя Всеволод его великолепно видел в ночную оптику. Он быстро догнал группу, которая сгрудилась прямо напротив Бура, и, махнув рукой, начал карабкаться вверх. Это была неслыханная удача. Когда до Всеволода сержанту осталось карабкаться меньше метра, он тихо сказал в темноту:
– Игорь, это Сева. Давай тихо сюда.
Поделиться книгой: