Помоги проекту - поделись книгой:
Дети есть дети. Василий Васильевич вспоминает, как однажды с Валькой Бережным они предприняли вылазку в сад начальника училища за черешней. В то время училищем уже командовал генерал — лейтенант Баринов. Его сад славился черешней. Валька стоял «на стреме», а Василий полез за ягодами. Набрав ягод в подвязанные снизу штанины и за пазуху, он уже собрался спускаться с дерева, как вдруг из дома вышел генерал с овчаркой, и привязал ее к дереву, где сидел Василий. Генерал видимо увидел его из окна своего дома. Ждать когда спустится суворовец, он не захотел, и он ушел. Ситуация была не из приятных. Но спускаться вниз все равно надо. Тут Василий увидел, что поводок, которым привязана собака, очень короток. Рассчитав траекторию, он прыгнул с дерева в зону, где собака не могла его достать, и побежал к забору. Василий уже почти перелез через него, когда камень, брошенный меткой рукой генерала, попал в спину. Руки оборвались, и лазутчик упал в руки подбежавшего начальника училища. «Попался подлец!» — радостно воскликнул генерал, сорвал с Василия погоны и продолжил: «Вон! Исключаю тебя из училища!». Василий отправился в свою казарму, где ждали его встревоженные друзья. Черешня осталась у него в качестве трофея. Само собой, что ее тут же и съели, а потом начали думать, как избежать генеральского наказания. И придумали. Погоны пришили строго по тем же меткам и дырочкам от ниток, что и раньше. Утром на построении генерал потребовал, чтобы перед строем вышел тот подлец, которого он ночью поймал у себя в саду. Строй не шелохнулся. Начали проверять, у кого погоны недавно пришиты, но такового не обнаружили. Так Василий Колесник остался в рядах училища.
Проблемы и их преодоление
Вопреки устоявшемуся стереотипу, рассказывая о Герое, мы не станем говорить, что он был круглым отличником. Были проблемы и особенно с иностранным языком. Учебе в значительной степени мешало то, что Василий Колесник, став свидетелем расстрела своих родителей, стал заикаться. Причем с волнением заикание усиливалось. Некоторые преподаватели по степени заикания даже определяли и то, насколько суворовец Колесник усвоил материал. Если заикался сильно, то и знал слабо. Для преодоления этого недостатка фельдшер училища посоветовал Василию уходить в места, где его никто не мог слышать. Там стараться петь и кричать, но тоже протяжно. Усиленными занятиями удалось снизить заикание к окончанию суворовского училища. В аттестате Колесника было только две тройки. Тем не менее, полностью от заикания избавиться не удалось, поэтому после окончания СВУ, ему, наверно единственному, разрешили поступать в другое военно-учебное заведение. Причем в перечне были и такие престижные, как Военно-медицинская и Инженерная Академии. Однако Василий отказался и продолжал настаивать на зачислении в родное пехотное училище. В конце — концов, с большими оговорками его зачислили. Спустя год он усиленными занятиями почти полностью преодолел этот недуг. Как результат, стал сержантом.
Мечта
Основной же конек Колесника был спорт. Еще в суворовском училище Василий увлекся гимнастикой и акробатикой. Несколько позже стал заниматься стрельбой и бегом. Будучи уже курсантом стал бегать на марафонские дистанции и занял призовое место по этому виду среди училищ округа. Выполнил нормы кандидата в мастера спорта по марафону и стрельбе. Со спортом Василий Васильевич не расставался никогда. Уже в войсках стал кандидатом в мастера спорта по многоборью и парашютному спорту, по штанге и баскетболу были вторые разряды. Всего по десяти видам. Видимо эта склонность породила в нем желание служить в воздушно-десантных войсках. Дважды писал он письма Министру Обороны с просьбой перевести его в Алма-атинское воздушно-десантное училище, но оба раза вместо перевода получал выговор за обращение к старшему начальнику не по команде.
Закончив в 1956 году училище по второму разряду (без троек) лейтенант Колесник получил распределение на Дальний Восток. В то время почти треть училища написала рапорта с просьбой направить их для службы в этот регион. Причина была в том, что в Корее шла война, а также осложнились отношения с Китаем. Многие полагали, что на границе «пахнет жареным».
Все выпускники, попавшие в Даль ВО, были собраны на пересыльном пункте. В течение месяца им предлагали должности командиров минометных взводов, автомобильных взводов и прочие не популярные в войсках должности. Не сумев найти подходящие должности в рамках округа, молодых лейтенантов разбросали по армиям. Штаб двадцать пятой армии, куда был направлен лейтенант Колесник, находился в Шкотово. Ему и еще восьми выпускникам «Орджо» стали предлагать аналогичные должности. Но однажды начальник отдела кадров армии спросил, не желает ли кто-нибудь прыгать с парашютом? Вызвался один Колесник. Предварительную беседу с ним провел Герой Советского Союза полковник Гришин. Лейтенант Колесник заверил его, что не испугается прыжков с парашютом даже в тыл противника.
И ее осуществление
Так Василий Колесник попал служить в 92-ю отдельную роту специального назначения двадцать пятой армии, которую недавно принял старший лейтенант В. Е. Бреславский. Остальные угодили в укрепрайоны и на другие не симпатичные должности. Рота располагалась на станции Боец Кузнецова. Личный состав жил в казарме. Женатые офицеры и сверхсрочники — в щитовом доме. В роте по штату было сто двенадцать человек. Из них девять офицеров и десять сержантов и старшин сверхсрочной службы. Лейтенант Колесник принял первый взвод, которым недавно командовал Бреславский. Этот взвод, будучи разведывательным, в то же время готовил командиров отделений для других взводов роты. Ответственность на командире такого подразделения лежит немалая. Сложность была в том, что многие предметы, которые входили в программу боевой подготовки отдельной роты спецназ, в пехотном училище не изучались. Приходилось много работать над собой, постигая тактико-специальную и воздушно-десантную подготовку, а также минно-подрывное дело. Большую помощь в этом оказывал командир роты Владимир Евгеньевич Бреславский — «фанат» своего дела. Учил он своих подчиненных до изнеможения. Занятия, которые командиры взводов должны были проводить с личным составом на следующей неделе, ротный отрабатывал с ними на этой. Причем все элементы оттачивались буквально до автоматизма. Василий Васильевич вспоминал, как при подготовке к занятиям по рукопашному бою он после приемов, показываемых ротным, дважды терял сознание. Воздушно — десантную подготовку преподавал инструктор капитан Назаров. Но он преподавал материальную часть и предпрыжковую подготовку. Вопрос же преодоления естественного страха высоты оставался открытым. Несмотря на желание прыгать с парашютом, лейтенант Колесник, как и всякий нормальный человек, побаивался этого. Для адаптации к прыжкам он придумал совершать их с высокого и обрывистого берега реки Сучан. Выбрав внизу подходящий сугроб, он командовал: «За мной!» и первым прыгал вниз, сделав сальто. За ним следовал и весь взвод.
Первые учения
Вскоре подошли и ротные учения. Главным объектом разведки и специальных мероприятий спецназа в то время были первые мобильные средства ядерного нападения противника. Три взвода имели одну и ту же задачу — в течение полутора суток обнаружить в заданном районе и уничтожить батарею «Литл Джон». Возглавлял охрану объекта старшина роты Федор Иванович Соловьев. Человек был редкой душевности, культуры и такта. Район разведки представлял собой сопки, а между ними тек Сучан. Берега были довольно заболоченные. Разведчики, согласно плану командира роты, должны были преодолеть передний край противника, который реально был обозначен, и охранялся личным составом автомобильного и хозяйственного отделения. После этого они должны были приступить к разведке района. Май очень дождливый месяц в Приморском крае и в это время еще довольно холодно. Две группы пошли по сопкам. Лейтенант Колесник повел свою группу там, где труднее — вдоль реки, по болотам. Именно тогда он понял, что такое личный пример. Вода ледяная. Зам. комвзвода Паликов в воду лезть отказался. Тогда первым в воду вошел командир группы и скомандовал: «За мной!». Один за другим разведчики вошли в воду и двинулись во «вражеский» тыл. Пройдя по болоту шесть километров, разведчики незаметно для «противника» преодолели передний край и вечером вышли в район разведки. На выполнение поставленной задачи оставалось больше суток. Командир группы решил дать отдохнуть людям. Группа обсушилась, отогрелась, а утром приступила к наблюдению. «Батарею» обнаружили быстро, но с нападением не торопились — решили посмотреть, как будут развиваться события. По болоту подошли к позициям метров на четыреста, но дальше шел открытый участок местности. Ночью, да и утром на охране было много солдат, бдительность была высокой. Но к обеду на охране остался один портной из хоз. отделения. Остальные ушли отдыхать. К этому времени лейтенант Колесник уже знал, как они незаметно приблизятся к «батарее». Вдоль дороги, по которой прибыл «противник», проходили глубокие кюветы. Он решил не дожидаться темноты, а, использовав фактор внезапности, напасть именно сейчас, когда позиции охранял один сонный солдат. Командир группы лично возглавил подгруппу нападения, состоящую из четырех человек, и, используя придорожный кювет, они поползли к позициям «противника». Остальные должны были прикрыть их действия «огнем». Четыреста метров — дальность для автомата вполне реальная. Ползли часа полтора. За это время часового сменили, но охрана не усилилась. Разведчикам удалось подползти так близко, что когда часовой отвернулся, командир группы поднялся у него за спиной и, похлопав по плечу, на ухо сказал: «Ты убит!». Часовой от неожиданности просто опешил. Но еще до того как он пришел в себя, его связали, а в рот сунули кляп. После этого разведчики блокировали палатку, где находилась охрана. «Заминировав» пусковые установки макетами ВВ и взрывпакетом, установили взрыватель МУВ с замедлением на один час, а после этого ушли. На одной из ПУ оставили записку: «С приветом! Задание выполнено!».
Примерно спустя час после возвращения разведчиков к основным силам группы, на позициях «противника» прозвучал взрыв. Начались шум, беготня и ругань. Федор Иванович, от которого ни один солдат матерного слова не слышал, ругался матом и орал так, что еще долго после этого солдаты говорили, что старшину они, ни до, ни после этого, таким разъяренным не видели.
Группа отошла примерно на километр от объекта и расположилась на отдых. В расположение не спешили, справедливо рассудив, что в роте Бреславский работу найдет. Когда стемнело, было прекрасно видно как «засыпалась» сначала одна группа, а потом и другая. Федор Иванович усилил бдительность, и группы были на подходе обнаружены и обстреляны охраной.
Василий Васильевич тогда осознал, насколько важен фактор внезапности и до сих пор считает, что урок, полученный на тех учениях, сыграл немаловажную роль при планировании и проведении операции «Шторм-333».
Прыжки с парашютом и попутные учения
С совершенствованием ядерного оружия противника, естественно, и задачи спецназа изменились. Нужны были формирования, которые могли бы действовать на большую глубину. На территории Польши в то время шло укомплектование 27-го отдельного батальона спецназа, который и пополнили несколькими выпускниками нашего училища. Естественно, предварительно велся отбор, выбирали офицеров, наиболее подготовленных в профессиональном отношении. После учений, в конце мая рота уехала на прыжки. Для выполнения программы ВДП на запасном аэродроме собирались две роты пятой и двадцать четвертой армии. Там лейтенант Колесник совершил свои первые пятнадцать прыжков из самолета Ли-2 с парашютом ПД-47. Василий Васильевич купол оценивает достаточно высоко. В то время это был управляемый парашют в отличие от Д-1. Но был у ПД-47 один серьезный недостаток — при схождении купол складывался. Для неопытных парашютистов это было смертельно опасно.
По завершению прыжков командир роты отправил учебный взвод пешком, через Сухоте-Алиньский хребет, в расположение своей части. Общая протяженность перехода через горы и тайгу составляла приблизительно триста километров. Продовольствие было выдано только на трое суток. Остальное разведчики должны были добыть сами.
На прыжки лейтенант Колесник прибыл в «хромочах». И если прыгать в этой обуви еще как-то можно, хотя и опасно, то для полевого выхода хромовые сапоги — обувь абсолютно не пригодная. От воды сапоги намокли. При попытке высушить у костра их начало коробить. После этого Василий Васильевич кое-как натянул их и оставшиеся пять суток уже не снимал. Подметки в пути оторвались, и их приходилось привязывать шпагатом. Придя в пункт постоянной дислокации, он их просто разрезал ножом.
Испытание было очень тяжелым, но, несмотря ни на что, взвод с задачей справился успешно. Все объекты, которые наметил командир роты, были разведаны. Например, заброшенный леспромхоз условно считался расположением воинской части противника. По емкости бараков необходимо было вычислить численность личного состава. Следующим объектом являлся железнодорожный тоннель. Последней задачей была имитация подрыва моста через реку Сучан. В пути радисты держали связь с командиром роты. В ту пору на вооружении были английские коротковолновые ламповые радиостанции «Бета», полученные нашей армией еще в войну по «Ленд-лизу». Радиостанция состояла отдельно из передатчика, приемника и блока питания. Она позволяла держать устойчивую связь на дальности более тысячи километров.
На переход каждому разведчику было выдано по магазину боевых патронов для того, чтобы можно было охотиться. Однако зверя ни одного не убили. Больше рыбачили. В горных речках водилась форель. Когда вышли на Сучан, стала ловиться и другая рыба.
В расположение роты прибыли без пришествий. Конечно, ноги у многих были сбиты, но ребята не жаловались. Сутки отдыха и они снова включились в боевую подготовку.
Переезд к новому месту службы
В середине сентября 1957 года поступила команда сдать имущество и технику роты и подготовиться к убытию эшелоном к новому месту службы. В этом же эшелоне ехала и рота пятой армии. До Москвы они не знали куда едут. Разведчики пятой роты думали, что едут в Геленджик, а попали в пески Средней Азии в Казанджик. Только в столице Бреславский получил в ГРУ ГШ инструкции убыть с ротой в Польшу через Брест в Шекон. В конце сентября были на месте. Но и в дороге боевая подготовка не прекращалась. В то время как один взвод нес службу по охране и на кухне, два других — занимались полит подготовкой, минно-подрывным делом и другими предметами БП, которые можно было проводить в вагоне.
В Польше на базе роты развернули 27 отдельный батальон. Для расположения батальона предоставили бывшие эсэсовские казармы. Бреславский стал командиром первой роты, Колесник так и оставался командиром учебного взвода. Командиры взводов Лобачев и Крылов ушли взводными соответственно во вторую и третью роты и таким образом в каждой роте оказались офицеры, имевшие определенный опыт службы в спецназе. На базе группы связи развернули роту. Инструктор по парашютно-десантной подготовке стал начальником парашютно-десантной службы. В батальоне по штату было более трехсот человек. Три роты спецназ по восемьдесят одному человеку в каждой, рота связи, учебный взвод, хозяйственный взвод и автомобильный. По первому штату должность командира батальона была полковничьей, а все заместители были подполковниками. В ротах тогда впервые ввели должности переводчика. Но через полгода категории командиру и его заместителям «посрезали».
Боевая подготовка в батальоне шла своим ходом, но по сравнению с Дальним Востоком здесь не было той свободы. Стрельбы и другие полевые занятия проводили только на отведенном полигоне, который находился в пятнадцати километрах от расположения батальона. Он представлял собой бывшие немецкие склады, где были и бункеры и железная дорога, позволявшие проводить подрывные работы на реальных объектах. Это было удобно, если бы не расстояние.
Но и это неудобство Василий Васильевич обернул преимуществом, проводя попутные тренировки. На занятия и с занятий учебный взвод выдвигался только бегом.
Соревнования и препятствия
В Северной группе войск ежегодно проводились соревнования на первенство взводов и рот по спортивной и военной подготовке. В программу входили соревнования по стрельбе, плаванию, гимнастике и марш — броску. Команды выставляли дивизии и отдельные полки. От батальона специального назначения в 1958 году выступал учебный взвод. Он и занял первое место. Это место оставалось за подчиненными Василия Колесника в течение трех лет. За стабильно высокие показатели Кубок Группы остался в учебном взводе, а командир учебного взвода был назначен командиром 3 роты. Это была высокая оценка заслуг молодого офицера. В то время еще фронтовики были командирами рот. Но назначение не вскружило голову Василию Колеснику, которому на момент назначения не было и двадцати пяти лет. В течение последующих трех лет его рота устойчиво занимала первые места на таких же соревнованиях среди лучших рот Северной группы войск. О Колеснике в то время писали печатные органы Группы. Вырезки Василий Васильевич хранит до сих пор.
Но не стоит думать, что у Василия Колесника все шло, как по маслу. При первом поступлении в Академию его откровенно завалили на экзамене по физике. Свою роль здесь сыграл возраст. Позднее начальник отдела кадров честно объяснил ему, что, завалив его, комиссия позволила поступать офицерам, возраст которых не позволял сделать вторую попытку. При этом его уверили, что в следующий раз его примут обязательно.
Однако в батальоне сменился командир, с которым не заладились отношения. Служебные вопросы здесь были не при чем, но, тем не менее, комбат навесил ротному, который гремел на всю Группу, семь взысканий и отказал в поступлении. Благо, что о Колеснике уже знал и командующий группой и, конечно же, начальник разведки. Именно он и вмешался, решив судьбу молодого офицера. С поступлением в академию дорога Василию Колеснику к большой военной карьере была открыта.
Эпилог
Талантливый человек талантлив во всем. Я ничуть не сомневаюсь, что, став гражданским специалистом, Василий Васильевич смог бы достичь не меньших успехов, чем на военном поприще. Об этом свидетельствует такой случай.
Тот, кто служил в армии, знает, что такое строительство хозяйственным способом. Это когда нужно построить объект при минимально выделенных средствах. Остальные средства нужно или зарабатывать или воровать.
В мирной жизни на таком строительстве ни один офицер испортил себе карьеру. Но только не Василий Колесник. Талант руководителя помог комбригу заработать материал для строительства, которое поручил ему командующий ТуркВО. Причем это было сделано с минимальным отрывом личного состава от занятий боевой подготовкой.
Настоящий руководитель должен уметь и защитить своих подчиненных от несправедливого взыскания, наложенного руководством. Рискуя навлечь на себя гнев командующего, Колесник не отстранил от руководства работами майора Фазылова. Справедливость такого решения позднее признал и сам командующий.
Все эти качества руководителя и талант спецназовца проявились при подготовке и проведении операции «Шторм-333». Это был «пик формы» полковника Колесника, к которому он шел с суворовских погон.
Министерство Обороны возглавлял тогда Маршал Советского Союза Жуков Г. К., который смог по достоинству оценить потенциал недавно созданного вида разведки и возлагал на него большие надежды в возможной войне. Именно этим объясняется тот факт, что Директивой Главкома Сухопутных войск от 29 августа 1957 года были сформированы не три, а пять отдельных батальонов специального назначения, подчинявшихся командующим военных округов и групп войск. Двадцать шестой батальон входил в состав ГСВГ (Группы советских войск в Германии), двадцать седьмой— в Северной группе войск, тридцать шестой в Прикарпатском военном округе, сорок третий в Закавказском, а шестьдесят первый в Туркестанском военных округах. В то же время было сохранено четыре отдельных роты. Для формирования батальонов использовалась база и личный состав расформированных рот.
В то же время по приказу Жукова, Директивой начальника Генерального штаба от 9 августа 1957 было приказано к 15 января 1958 года сформировать в системе ГРУ второе воздушно-десантное училище в Тамбове.
Однако партийное руководство страны испугалось и без того авторитетнейшего военноначальника советской эпохи. Маршала Жукова обвинили в антисоветском заговоре и отстранили от руководства Вооруженными Силами СССР. Его детище — Тамбовское училище для офицеров спецназа так и не было создано.
После окончания военного училища в 1957 году я лейтенантом был направлен служить в Северную группу войск. В то время создавались отдельные батальоны специального назначения. Имевшиеся до этого роты спецназа решали задачи в лучшие спортивные результаты. Вместе со мною прибыли лейтенанты Эдуард Степанович Иванов, Олег Михайлович Жаров, Евгений Васильевич Климов, Евгений Андреевич Шумилин, Юрий Михайлович Крылов, Виктор Васильевич Серебряков, Вадим Викторович Иванов. 27-й обсн создавался на базе 92-й отдельной роты специального назначения, которая прибыла с Дальнего Востока. Ею командовал капитан Владимир Евгеньевич Бреславский. Он стал командиром 1-й роты в батальоне. Командиром второй роты был назначен Аркадий Николаевич Абрамкин, 3-й — Петр Григорьевич Волков.
Петр Григорьевич был очень опытным командиром, участником Великой Отечественной войны. Он никогда не повышал голос на подчиненных, и мы, молодые офицеры, старались подражать ему. Было очень стыдно, если мы в чем-то недорабатывали и делали все, чтобы подобных ситуаций не допускать.
Для повышения боевой готовности придумывали различные соревнования — по снаряжению магазина автомата, по метанию гранаты на дальность и точность, по изготовке к стрельбе из различных положений. Даже собрали деньги, купили кубки и вручали их в качестве переходящих призов за первые, вторые и третьи места. Когда батальон был сформирован, учебно-методическая база была небогатая. Мы мало, что знали тогда о разведке и тем более о специальной разведке, поскольку окончили общевойсковое училище. Практически с нуля начали изучать минно-подрывное дело, осваивать парашютную, тактико-специальную подготовку. Поскольку не было объемных методических разработок, старались использовать все, вплоть до художественной литературы. Помогло то, что в секретной части обнаружились информационные сборники по войсковой разведке 40-х годов, привезенные 92-ой орсн. Там мы нашли много полезного по действиям в тылу врага. Изучали опыт партизанского движения, обобщали все, что появлялось в периодических изданиях в связи с действиями в тылу противника.
Мне самому пришлось делать, к примеру, такую разработку, как «Разведывательная группа специального назначения в составе взвода в засаде». Сделал и отправил ее якобы для журнала «Военный вестник», на самом деле она была изучена в управлении, одобрена и рекомендована для использования в практической деятельности.
После пяти лет службы я был назначен командиром учебного взвода. В дальнейшем Олег Жаров, Эдуард Иванов и я были назначены командирами рот. На тактико-специальных учениях были очень большие нагрузки. Но мы были тогда молодыми людьми, с увлечением относились к своему делу, старались максимально обеспечить свою жизнеспособность в тылу «противника». А мы лазили по тылам наших войск часто, о нашем батальоне уже хорошо знали, старались принимать в ходе учений встречные меры. Во всяком случае, часовой в одиночку на пост отказывался заступать, — были случаи, когда часовых «снимали» и уносили с собой.
Например, когда проводились показные занятия, на которых присутствовал генералитет штаба СГВ, группа спецназа под руководством Олега Жарова должна была проникнуть на центральный склад горюче-смазочных материалов. Все стояли и ждали, когда это произойдет. Тут появляется Жаров и докладывает, что уже побывал там. Пошли, проверили — действительно, все закладки, имитирующие взрывные устройства, были сделаны в указанных местах, там, где было необходимо для того, чтобы вывести склад из строя.
Что было хорошо в нашей службе, — мы практически не занимались хозяйственными работами и строительством, нас не отвлекали. Батальон был отдельный. Мы размещались в бывшей казарме школы «СС», и там все имелось для нормального проживания. Действующие группы вооружались и снабжались обычным нашим стрелковым оружием: автоматами АКМС, пистолетами ТТ и Макарова, были средства взрывания — запалы, взрыватели, детонаторы. Короче говоря, был весь необходимый набор для того, чтобы проводить, как мы тогда говорили, специальные мероприятия в тылу противника. В каждой группе, как правило, было два радиста. Радиостанции были поначалу громоздкие, потом появились более компактные — Р-350.
Мы старались использовать все возможности для наращивания своего потенциала, много внимания уделяли физической подготовке. К примеру, я как командир взвода должен был готовить свои отделения, с каждым из которых совершал через день учебные выходы на 25-30 километров. Кроме того, проводились выходы в составе роты, когда расстояние увеличивалось до 40-50 километров, и в составе батальона, когда приходилось совершать 100-километровые марши. Каждую субботу — обязательный кросс 3 километра. Кроме того, проводились ночные марши, летом — на 50 километров, зимой — на 30 километров. Стрельбы в составе отделения проводились не так, как у мотострелков, а фактически по обратной схеме: сначала выход в тыл противника, потом отход со стрельбой по преследователям. А тренировались в тире, поскольку специально оборудованного стрельбища не было. Личный состав вскоре также в совершенстве освоил минно-подрывное дело. Нам доверяли проводить практические занятия с солдатами.
В то время я совершил более 100 прыжков с парашютом с самолетов Ли-2 и Ан-8, получил звание инструктора парашютно-десантной подготовки. Прыгали мы, судя по всему, неплохо, поскольку нас даже посылали на групповые соревнования в Легницу.
Семь лет службы в Северной группе войск дали мне очень много. Когда в звании капитана я прибыл командиром роты спецназа в Закавказский военный округ, то был уже достаточно опытным офицером. Последующая учеба на курсах «Выстрел», в Военной академии имени М. В. Фрунзе позволили мне пополнить теоретический багаж, который очень пригодился, когда я стал командиром бригады специального назначения Московского военного округа.
Многие из тех, кто начинал службу в 27-м отдельном батальоне специального назначения, благодаря хорошей школе и подготовке, прошли достойный служебный путь. Полковник Олег Михайлович Жаров стал начальником разведки Прикарпатского военного округа. Полковник Эдуард Степанович Иванов там же командовал бригадой спецназа, а потом стал командиром дивизии. Василий Васильевич Колесник командовал бригадой в САВО, воевал в Афганистане, стал генерал-майором и получил звание Героя Советского Союза. Но главное, что объединило нас и объединяет до сих пор — нерушимая дружба, войсковое братство, верность идее служения своей Родине.
Рота спецназа просуществовала в ЛенВО до 1962 года, когда было получено указание о создании в округе бригады спецназа.
Сразу началась работа третьего отдела разведуправления штаба округа по формированию бригады. Это произошло в конце 1961-го — начале 1962 года. Наша рота спецназа стала основой для создания новой части в ЛенВО. Командиры взводов, которые хорошо себя показали на всех учениях войск ЛенВО, были назначены на майорские должности командиров штатных рот.
Как и положено, командира, замполита и начальника штаба бригады подбирал штаб ЛенВО. Заместителя командира по парашютно-десантной службе, общего замкомандира, начальника ПДС, замкомандира по тылу, знающего службу ПДИ, а также командиров отрядов (батальонов) было поручено подыскать мне. Я попросил командование разведуправления штаба округа согласовать вопрос о выделении таких специалистов с командованием ВДВ и 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, откуда я намеревался брать эти кадры, ибо другой возможности у меня не было. Такое заверение командования я получил и принялся за работу.
Место дислокации бригады спецназа было уже определено командованием округа, что сильно помогло мне в подборе офицеров из воздушно-десантной дивизии, где были офицеры, хорошо знающие парашютно-десантную службу и боевые действия подразделений в «тылу» врага. Имея на руках указание командующего ЛенВО, я направился за кадрами. В дивизии генерал Ометов встретил меня не совсем ласковыми словами, но когда узнал, что у нас в бригаде категории выше, немного успокоился и даже порекомендовал, кого из заместителей комбатов взять на должности командиров отрядов в нашу часть. Кроме того, я отлично знал всех замкомандиров и начальников ПДС батальонов, командиров рот и взводов 237-го парашютно-десантного полка, достойных повышения по должности.
Таким образом, мне довольно успешно удалось подобрать нужных для нашей части офицеров, причем каждый из них шел на должность по званию выше, чем занимал в полку.
Командиром бригады был назначен полковник А. Гришаков, прекрасно знающий разведывательную подготовку и занимавший до этого должность начальника разведки в одной из армий войск ЛенВО.
После укомплектования подразделений бригады офицерским составом началась боевая учеба. Дело в том, что подобранные офицеры уже хорошо были подготовлены по ПДС, имели опыт по совершению прыжков с парашютом, знали тактику действий подразделений ВДВ, но не знали тактику действий подразделений и частей спецназа. Кроме того, бригады были кадрированными, командиры отрядов должны были знать порядок и методы работы в военных комиссариатах округа по подбору в часть приписного состава из числа офицеров и рядового состава, находящегося в запасе. Также они нуждались в подготовке по минно-подрывному делу с использованием специальных подрывных средств.
Кадровый состав проходил подготовку в течение всего учебного года по периодам, а приписной готовился во время призыва на учебный сбор. Он проводился, как правило, в летний период боевой подготовки в лагере, неподалеку от аэродрома, где базировались транспортные самолеты АН-12.
В период сборов личный состав бригады готовился по тактико-специальной и парашютно-десантной подготовке. Парашютные прыжки подразделения совершали с самолетов АН-2 и АН-12. Место проведения сбора подразделений нашей бригады по парашютно-десантной подготовке оказалось настолько удобным, что командование ГРУ ГШ приняло решение ежегодно направлять к нам на сборы бригады из МВО, КВО, ПрибВО и ОдВО. Командовать сборами начальник разведки ЛенВО генерал-майор В. Ходаковский поручал мне.
В 1963 году на территории Белорусского, Прибалтийского и Ленинградского военных округов ГРУ ГШ проводит первые крупномасштабные учения, в ходе которых разведывательные группы реально забрасываются на глубину их деятельности согласно определенным задачам. Радисты обеспечивают связь работающих органов специальной разведки. Группы специального назначения успешно работали против реальных войск и объектов глубокого тыла противника. Одним из организаторов этих учений, позволивших реально отработать многие вопросы, касающиеся боевой работы, был Иван Николаевич Щелоков. Его работа была высоко оценена руководством ГРУ и лично прибывшим на учения заместителем начальника ГРУ генерал-полковником Х. Д. Мамсуровым.
Несмотря на успешную работу в ходе учений, к концу 1964 года, в результате очередной реорганизации, спецназ потерял три батальона и шесть рот.
На одном из таких сборов летом 1964 года, где были представлены бригады пяти военных округов, в целях проверки хода специальной и парашютно-десантной подготовки присутствовал заместитель начальника ГРУ ГШ Герой Советского Союза генерал-полковник Х. Н. Мамсуров. С ним приехали: начальник 5-го управления ГРУ ГШ — генерал-лейтенант К. Ткаченко, начальник кафедры разведки и иностранных армий Военной академии имени М. В. Фрунзе генерал-майор Р. Симонян, а также начальники разведки всех пяти военных округов. Они присутствовали на тактико-специальных учениях подразделений своих бригад, а также на тренировочных прыжках личного состава с самолетов АН-2 и АН-12. Все прошло благополучно, без каких либо ЧП. Претензий к руководству разведуправления штаба ЛенВО по организации сборов не было. Оценку дали «хорошо». А в конце таких сборов ГРУ ГШ провело тактико-специальное учение разведгрупп всех пяти бригад. Личный состав десантировался на территорию своих округов, где заранее были подготовлены объекты для разведки и проведения спецмероприятий. На разборе генерал X. Мамсуров дал высокую оценку подготовке разведгрупп всех частей спецназа, действующих на учениях.
Это воодушевляло на дальнейшее совершенствование боевой подготовки.
Но партийное же руководство страны к 1961 году, в период осложнения международной обстановки, осознало действенность партизанского движения в годы Великой Отечественной войны и учло уроки предвоенного периода, когда созданные в тридцатых партизанские структуры, к началу войны были расформированы, а склады изъяты. Поэтому 20 августа ЦК КПСС издало Постановление «О подготовке кадров и разработке спецтехники для организации и оснащения партизанских отрядов». В соответствии с данным постановлением 5 февраля 1962 года Генштаб издал директиву, которая обязывала командующих военными округами для развертывания партизанского движения в военное время отобрать одну тысячу семьсот военнослужащих запаса, свести их в бригаду и провести в течение месяца с ними сборы. По окончании сборов им присваивались специальные военно-учетные специальности, их запрещалось бронировать народным хозяйством и использовать не по прямому предназначению.
Директивой Генерального штаба от 27 марта 1962 года были разработаны проекты штатов бригад специального назначения на мирное и военное время. К концу 1962 года в Белорусском, Дальневосточном, Закавказском, Киевском, Ленинградском, Московском, Одесском, Прибалтийском, Прикарпатском и Туркестанском военных округах были сформированы скадрованные бригады специального назначения. Это означало, что в составе бригады часть подразделений были развернуты по штату мирного времени, то есть в угрожаемый период они могли доукомплектовываться приписным составом. Несколько подразделений в бригаде имели только командиров отрядов, все остальные офицеры, сержанты и солдаты находились в запасе. Трудно сказать, насколько эффективна была бы работа таких групп в тылу противника. Кроме того, в этот период в части и соединения начала поступать специальная техника и вооружение, требовавшие хороших знаний и навыков при обращении с ними. Обучить человека, прибывшего на военные сборы специальной тактике, вооружению технике и прыжкам с парашютом — дело архисложное, тем более когда на все это дается всего месяц. Как бы то ни было в результате этого реформирования к первому января шестьдесят третьего года советский спецназ включал в себя двенадцать отдельных рот, пять отдельных батальонов и десять скадрованных бригад.
Когда в 1962 году начали формироваться соединения армейского спецназа — отдельные бригады специального назначения (обрсн), мне довелось участвовать в выборе места дислокации бригады КВО вместе с начальником разведки Киевского военного округа генерал-майором Щербининым, его заместителем полковником Вишенцевым и старшим офицером разведотдела полковником Волосатовым. Остановились на городе Кировоград, на юге Украины. Предсказание о том, что это место станет «Меккой» армейского спецназа, вскоре подтвердилось. Главными факторами, влиявшими на стремление офицеров служить в Кировоградской бригаде, стали: удобное географическое положение областного города, поддержка и постоянное внимание к нуждам бригады местных властей и регулярное выделение нуждающимся военнослужащим жилой площади.
Первоначально штатный состав бригады включал шесть отрядов (батальонов) специального назначения. При этом 1-й состоял из двух рот специального назначения, взвода спецоружия и взвода спецрадиосвязи, а в других пяти отрядах были лишь командиры. Командование, штаб и политотдел бригады насчитывали более 30 офицеров. Первым командиром бригады был полковник Леонид Сергеевич Егоров, ранее — командир мотострелкового полка учебной дивизии КВО, дислоцировавшейся в Черниговской области. Спецназом он тяготился, особенно его боевым использованием в составе РГСН (РОСН). На КШУ в Пскове поставленные ему разведывательно-диверсионные задачи в тылу противника он выполнял наступлением шести отрядов спецназа и громил противника рассекающими ударами с последующим окружением и уничтожением его группировки по частям. Затем на прыжках с парашютом получил травму позвоночника и был уволен в запас, не получив звание генерал-майора, соответствовавшее первоначальной штатной должности комбрига.
В дальнейшем 9-й бригадой командовали: полковник Архиреев, прибывший в г. Кировоград после окончания Академии Генерального штаба; полковник Гришаков, заменившийся из ГСВГ, и молодой, талантливый полковник Воронов, который в последствии успешно организовал и провел с ветеранами 9-й бригады 30-летний юбилей ее образования. Во главе штаба бригады стояли: полковник Сафонов, полковник Павлов, подполковник Лавров, полковник Заболотный. Парашютно-десантной службой успешно руководил майор Докучаев, выпускник Уфимского пехотного училища, который сумел в короткие сроки в совершенстве овладеть воздушно-десантной подготовкой и научить личный состав бригады десантироваться парашютным способом. Затем его сменил майор Сорокин. Слаженно работал политотдел бригады, возглавляемый майором Смирновым, который в дальнейшем стал начальником политуправления Воздушно-десантных войск, генерал-лейтенантом. В проведении политической и воспитательной работы в лучшую сторону отличался замполит 1-го отряда капитан Гальянов. В последствии он стал полковником. Также хочется отметить начальника политотдела воздушно-десантной дивизии и его помощника начальника политотдела по комсомольской работе капитана Нейшович. Он в последствии стал замполитом батальона спецрадиосвязи, занимал должность заместителя начальника политотдела бригады. А закончил он службу полковником, преподавателем кафедры партполитработы Военной академии им. М. В. Фрунзе.
Имевшаяся материальная база не позволяла развернуть с ходу боевую подготовку не только в бригаде в целом, но и в 1-м отряде специального назначения, которым я тогда командовал. Ему вменялось ежедневное несение караульной и внутренней службы с одновременным созданием необходимой для боевой подготовки материальной базы. Несмотря на это, с первых дней создания батальона начались занятия по тактико-специальной подготовке. Программа одиночной подготовки отрабатывалась в окрестностях Кировоградской тюрьмы и на окраине города в Лелековке.
Огневая подготовка проводилась в гарнизонном тире, а затем с выездом на войсковое стрельбище за пределы города. Там же проводились занятия по минно-подрывному делу.
Строевая подготовка проходила на плацу. Физическая — на спортбазе Кировоградского пединститута и в создаваемых парашютном и гимнастическом городках, а также на полосе препятствий в расположении части.
С учетом сложившейся обстановки полнокровные занятия без отрыва на работы и несение караульной и внутренней службы проводились под моим контролем лишь с радиотелеграфистами взвода спецрадиосвязи и частично с взводом оружия. Взвод оружия был укомплектован спортсменами, в том числе призванными на службу студентами Кировоградского пединститута. Несмотря на все трудности, первую контрольную проверку личный состав 1-го отряда сдал на «хорошо».
Практические парашютные прыжки с самолетов проводились на базе учебного полка ВДВ в Черехе под Псковом. В сборах принимали участие первые отряды бригад спецназа Ленинградского, Прибалтийского, Московского и Киевского военных округов (в последующем туда привлекался весь состав бригад). Личный состав нашего отряда полностью выполнил программу парашютных прыжков с оценкой «отлично». Он участвовал также в стратегических КШУ, проводимых ГРУ ГШ, и получил хорошую оценку. На проводимых в ходе сборов спортивных соревнованиях отряд КВО и его сборные команды по видам спорта постоянно занимали общее первое место.
В дальнейшем 9-я бригада спецназа перешла на новые штаты, увеличилось количество структурных подразделений и численность личного состава.
Мы получили в свое распоряжение территорию ранее дислоцировавшейся в Кировограде ракетной бригады. В связи с этим расширялась и совершенствовалась учебная база для тактико-специальной, физической, воздушно-десантной и огневой подготовки под Кировоградом. Там во взаимодействии с Кировоградским областным комитетом ДОСААФ готовились сборные команды по парашютному спорту и пулевой стрельбе для участия в различных соревнованиях.
В приписной состав бригады попадали только лица, уволенные в запас после окончания действительной военной службы в нашей же бригаде. Этот факт, а также систематические учебные сборы, позволили иметь в резерве несколько бригад, полностью укомплектованных личным составом. 9-я бригада спецназа привлекалась на все оперативно-стратегические учения и крупные учения, проводимые с войсками КВО. При этом личный состав неизменно демонстрировал высокую профессиональную выучку, добивался отличных и хороших результатов и имел поощрения за выполнение поставленных командованием задач.
Часть II. Мирные будни
Факультет специальной разведки был создан в Рязанском воздушно-десантном училище в 1968 году. Из состава восьми рот курсантов были набраны первые курсанты — будущие офицеры спецназа ГРУ. Кстати сказать, тогда он был единственным и такое уточнение не требовалось. К указанному моменту в состав Военных округов уже входили бригады специального назначения. Спецназ существовал уже восемнадцать лет, но продолжал для всех оставаться тайной за семью печатями. Но как не засекречивайся, а для укомплектования частей и соединений специального назначения требовались квалифицированные кадры. Десантное училище как нельзя лучше подходило для того, чтобы в его состав вошел такой факультет, поскольку спецназовцы форму носили десантную, также, как и десантники совершали прыжки с парашютом, и поэтому не выделялись из общей массы курсантов. Однако по-прежнему ни в одном из проспектов, рассказывающих о правилах поступления в училище ни слова не было сказано о наличии в училище факультета спецразведки, который по большому счету подчинялся ГРУ. Отцом девятой роты училища стал полковник Щелоков Иван Николаевич, который в то время был старшим офицером одного из Управлений ГРУ, ведавшего спецназом. Для того, чтобы сформировать роту, где взвод — являлся курсом, было приказано передать в ее состав по тридцать-сорок человек с каждого курса. Как это обычно бывает, командиры курсантских рот постарались таким образом избавиться от ротных разгильдяев.
Можно себе представить, что это была за рота. Однако Иван Николаевич сумел найти подход к этим непростым ребятам. В самые кратчайшие сроки рота стала лучшей по спорту и по учебе. Эти успехи поддерживались постоянно. Каждый взвод был курсом и состоял из четырех отделений, каждое из которых являлось языковой группой. Курсанты факультета спец разведки выпускались с дипломом референта-переводчика одного из изучаемых иностранных языков, английского, немецкого, французского или китайского. Программа обучения коренным образом отличалась от программы десантного факультета. В частности, если практические навыки курсантов общего факультета по минно-подрывному делу ограничивались изготовлением зажигательной трубки и подрывом тротиловой шашки, то курсант второго курса девятой роты мог запросто изготовить взрывчатое вещество их подручных материалов и это далеко не все. Тактика, которую изучали курсанты также отличалась от общевойсковой тактики, штудируемой на общем факультете. Занятия были построены очень грамотно. Рота не пропадала в лагерях, как десантники, которым необходимо было отрабатывать навыки вождения, ремонта и стрельбы из БМД-1. Но выехав на одну-две недели, курсанты-спецназовцы быстро отрабатывали все практические вопросы по тактико-специальной подготовке, МПД и огневой, после чего возвращались в училище. Десантники, всегда страдавшие «велико-десантным шовинизмом», недолюбливали спецназовцев, называя «комнатными рейнджерами». Но именно спецназовцы ночевали в любое время года в лесу, построив себе шалаши. Десантники жили в палатках. А. Лебедь в своих воспоминаниях пишет, что если курсанты-десантники были элитой армии, то курсанты-спецназовцы были элитой элиты. Правда, воинская дисциплина традиционно хромала. Такое положение вещей не могло не задевать командование училища, да и самого Командующего войсками — генерала Армии В. Ф. Маргелова. Он, в частности, всегда говорил, что у него в училище восемь рот.
Начальник училища, в ту пору еще полковник, Чикризов также недолюбливал роту и относился к ней, как к пасынку. Пытаясь избавиться от нее, он неоднократно грозил расформировать роту, введя по взводу из ее состава в одну из десантных рот каждого курса. Однажды этот проект попал в ГРУ. Но реакция на данный документ стала неожиданной, во всяком случае для начальника училища. Если до этого рота входила в состав третьего батальона курсантов, то после принятия решения по данному документу, ее сделали отдельной. Теперь командир роты подчинялся начальнику училища напрямую.
С началом афганских событий в восьмидесятом году на первый курс было набрано два взвода курсантов и был введен в программу еще один язык — фарси. В 1981 году был произведен последний выпуск девятой роты. Первый взвод, насчитывавший всего двадцать восемь человек, выпустившись в этом году, дал училищу трех золотых медалистов при том, что весь десантный курс смог «вырастить» только одного. С восемьдесят первого года факультет спецразведки был представлен тринадцатой и четырнадцатой ротами, сведенными в батальон, который возглавил полковник Мартиросян. В каждом батальоне общего факультета, представлявшего курс, теперь было три роты.
Кроме Рязанского училища в соединения специального назначения своих выпускников направляло Киевское общевойсковое командное училище, имевшее разведывательный факультет, который готовил офицеров войсковой разведки. Это происходило в силу того, что Рязань не в полной мере обеспечивала потребность войск в офицерах. Несмотря на отсутствие специальной подготовки, многие из них, послужив некоторое время в войсках, становились настоящими спецназовцами. Волею судеб в спецназ попадали и выпускники других училищ. В бригадах их в шутку называли приемными детьми спецназа. Служба все расставляла на свои места, делая со временем из приемных детей родных. Ведь главное в спецназовце — дух, умение мыслить дерзко и нестандартно. Именно это успешно воспитывали в Рязани с курсантских погон. Остальным приходилось приобретать эти качества, имея врожденные задатки. Как любил говаривать один из командиров девятой роты, ставший в последующем преподавателем тактики, Иван Фомич Селуков: «Если в колхозном саду яблоки воровал и не попадался — будешь спецназовцем».
Анализ подготовки выпускников военных училищ, проведенный по результатам боевой деятельности в Афганистане, показал, что ее средний уровень у выпускников десантного училища значительно превосходит уровень подготовки выпускников самых прославленных училищ Сухопутных войск.
Закончилась Афганская война, начался развал СССР. Часть военных училищ осталась в бывших субъектах некогда «Союза нерушимого». Эта же участь постигла Киевское ВОКУ. Для «Сухопутки» это был серьезный урон. Поэтому зревшая некогда идея объединить разведфакультет Киевского и спецназовский факультет Рязанского училища стала реальностью. В этот же период стали сокращаться политические училища. Решено было создать новое училище на базе расформированного Новосибирского политического.
В новом училище было создано пять батальонов курсантов. Один готовит спецназовцев, один войсковых разведчиков, а остальные обычных командиров мотострелковых подразделений.
Как известно, училище готовит офицеров, способных управлять подразделениями до батальона включительно. Далее, не продолжив военное образование, продвинуться трудно. Эти задачи должна решать Военная Академия. Для офицеров спецназа это была Военная Академия имени Фрунзе. Здесь в составе разведывательного факультета ежегодно набиралась учебная группа, готовившая будущих комбригов и их заместителей. Кроме того, недалеко от Москвы находятся Курсы Усовершенствования офицеров разведки — одно из старейших учебных заведений, готовившее многие поколения разведчиков. В частности, на этих курсах проходила ускоренную подготовку Зоя Космодемьянская. Знания, которые давали на курсах офицерам, значительно расширяли понимание задач, стоящих перед спецназом и возможностей этого вида разведки. Кроме того, на курсах офицеров знакомили с новейшими техническими средствами, направляемыми в войска, и даже еще не принятыми на вооружение. Грамотные преподаватели очень хорошо освещали вопросы, касавшиеся тактики и стратегии вероятного противника. Офицеры, прошедшие обучение на этих курсах, очень высоко ценили полученные знания. Но, к сожалению, диплом об окончании курсов в сущности мало влиял на возможность служебного роста офицера. Эту возможность давала только Академия. Однако, в отличие от курсов, программа обучения в Академии построена, на мой взгляд, в принципе неверно. Слушатели первого курса спецназовской группы, как и все слушатели первого курса, изучают мотострелковый полк, его вооружение, тактику действий, управление и тому подобные вопросы. На втором курсе предмет изучения составляет дивизия и только на третьем Армия. Возникает вопрос — для чего слушатели тратят время, изучая то, что им никогда не пригодится, поскольку Армия — это то минимальное объединение, где в распоряжении его командующего появляется отдельная рота спецназ. Бригада же находится в распоряжении командующего Фронтом — в мирное время Военным Округом. Но фронт изучают в Академии Генштаба. Как утверждают многие сторонники существующей системы обучения, она очень полезна для понимания роли спецназа в армейской операции. Стоит ли учиться три года только для этого? Кроме того система образования в академии настолько костна и инертна, что вряд ли может быть полезна. За год с небольшим обучения в Академии я четко усвоил, что любое, даже самое гениальное решение идущее вразрез с разработанной тактической задачей, — неверное, поскольку лишает преподавателя возможности проводить занятие по ранее намеченному плану. Зачастую тактические задачи разрабатывались несколько лет назад и не учитывают современной концепции противника. За полгода до поступления в Академию, я с отличием и похвальной грамотой закончил курсы усовершенствования, где в частности, очень подробно разбиралась не так давно принятая нашим вероятным противником концепция «Воздушно-наземной операции — сражения». Помимо того, поскольку я был офицером разведки, я довольно неплохо знал и штат и тактику действий подразделений и соединений предполагаемого врага. Каково же было мое изумление, когда преподаватель тактики рассказывая нам о встречном бое опирался на устаревшую концепцию войны. Мое изумление усилилось, когда быстренько сложив и сопоставив боевые потенциалы вооружения, имеющиеся у нашего мотострелкового полка и у бронекавалериского полка механизированной дивизии США, идущего в ее передовом охранении, полковник безапелляционно заявил, что мы громим несчастных «Янки» в пух и прах. Преподаватель вообще не учитывал, что согласно порядка боевого охранения американской дивизии на марше, впереди, на удалении нескольких километров от бронекавалерийского полка действует рота армейской авиации, способная раздолбать наш полк вообще без участия наземных сил. Когда я обратил на это его внимание, преподаватель ответил, что, коль мы не учитываем нашу авиацию, которая толи будет придана, толи нет, то и нечего учитывать армейскую авиацию противника. Довод был серьезный. Кроме этого казуса было еще немало. Но даже если бы преподавание было безупречным, спрашивается, зачем все это нужно знать офицеру специальной разведки? По-моему очевидно, что требуется другая программа обучения, позволяющая готовить высококлассных командиров, именно, спецназа. Возможно что-то из того, что преподавалось в Академии Фрунзе и могло оказаться полезным для расширения кругозора офицера спецразведки, но время, затраченное на изучение этих вопросов, должно быть несоизмеримо меньше. Вообще, мне кажется, что не спецназовцев надо учить тактике общевойскового боя, а офицеров мотострелковых и танковых подразделений необходимо более серьезно обучать порядку применения спецназовских подразделений, поскольку именно они в последующем становятся командармами, которые считают, что отдельную роту спецназ, имеющуюся у него в распоряжении, следует поставить на танкоопасном направлении.
Говоря же о системе военного образования офицеров армейского спецназа, я хочу заметить, что это должна быть единая и стройная система, позволяющая готовить офицера от курсантских до генеральских пагон.
В бытность мою офицером штаба бригады, я написал целую концепцию реорганизации спецназа. Она включала в себя и систему военного образования, которая заключалась в следующем. Как наверное уже понятно, в настоящее время набор военных знаний и навыков, получаемых офицерами специальной разведки не являются стройной системой, объединенной единой концепцией взглядов на спецразведку и порядок применения ее органов. И хотя программа академии в целом не отрицает того, что изучалось в училище, но и логическим продолжением ее не является. Мне кажется логичным на единой базе создать объединенное высшее военное учебное заведение, собравшее воедино два-три батальона курсантов, обеспечивающих в полной мере потребности войск в офицерах спецназа различных военно-учетных специальностей, академический факультет, адъюнктуру, а также курсы усовершенствования офицеров спецразведки. Тем более, что сейчас для этого вполне подходящий момент. В прошлом году училище решили передать под крыло ГРУ, однако возник вопрос, зачем в ведении Управления нужно училище, в котором из всего выпуска лишь пятая часть спецназовцев, а остальные готовятся в интересах Сухопутных войск?
При внедрении предложенной мной системы военного образования все было бы вполне логично.
Батальоны курсантов готовят офицеров на должности от командира группы до командира отряда включительно, а академический факультет — старших офицеров. Программу боевой подготовки подразделений бригады логически продолжает программа подготовки сержантов. Программа подготовки курсантов, в свою очередь, являет собой более полный набор знаний и навыков, необходимых офицеру, а завершает эту стройную систему академическая программа, которая включает в себя, в первую очередь, те знания, которые необходимы старшим офицерам именно спецназа.
Курсы усовершенствования должны заняться подготовкой офицеров и их аттестацией при назначении на вышестоящую должность. Такая система позволила бы оперативно доподготавливать офицерские кадры, находящиеся в войсках, вносить свежую струю знаний, как технических новшеств, так и изменений в тактике. Весь учебный процесс должен контролировать единый учебный отдел. Разработку программ обучения и боевой подготовки должен осуществлять военно-научный отдел. Его офицеры должны заниматься сбором и обобщением опыта боевого применения спецназа, как у нас в стране, так и во всем мире и на основании этого опыта разрабатывать учебные программы, методические пособия и учебники. Программа обучения должна строиться на практическом освоении передового опыта. Наличие такой структуры в штате ВВУЗа позволит ему стать военно-научным центром спецназа, учебно-методические пособия которого, исключат потребность военнослужащих войск специального назначения пользоваться псевдоучебниками под общей редакцией А. Тараса. Также, я думаю, сократится поток писем в адрес журналов «Братишка» и «Солдат удачи», содержащих крик души: «Вы единственное издание, собирающее и обобщающее боевой опыт последних десятилетий!»
Поделиться книгой: