Поцелуй ангела

Набирая номер, который в свое время запомнился на удивление быстро, она увела бегунов в сторонку от того места, которое вскоре оцепят как место совершения преступления.

Едва она закончила разговор, как подъехала первая патрульная машина.

Глава 4

Попискивание, оказавшееся мелодией песенки Гвен Стефани, доносилось из мобильника убитой девушки. Сигнал был выставлен на 5.32 утра. Элли проснулась за тридцать две минуты до этого времени. Через час и двадцать восемь минут должен был начаться ее рабочий день в 13-м участке.

Какое значение имело это время для неизвестной девушки? Возможно, по понедельникам она предпочитала вставать именно в 5.32. А может быть, так она напоминала себе, когда нужно вернуться домой в воскресную ночь. Или принять лекарство. А может, погулять с собакой? Для чего бы она ни выставила этот сигнал, в 5.32 девушка уже была мертва, и звонок помог лишь одним — тем, что привлек к ее трупу трех бегунов.

Эллиному напарнику потребуется не меньше двадцати минут, чтобы добраться до места преступления от своего дома в районе Бруклинские высоты. Теперь ей следовало убедиться, что этот путь он проделает не напрасно.

Первым из патрульной машины вышел полицейский, занимавший пассажирское сиденье. С виду — типичный новобранец. Сильный. С детским лицом. Энергичный. Коротко стриженный. В другое время такой наверняка завербовался бы в армию. А теперь небось мама его отговорила. И он пошел в блюстители закона.

Патрульный направил фонарик на убитую девушку. По его реакции Элли догадалась, что труп он видит впервые.

— О боже! — Он рефлекторно схватился за живот.

— Всем слабонервным: блевать там. — Элли указала на Джесса, который, как было велено, стоял поодаль, глядя на реку и глубоко дыша. — Детектив Хэтчер, убойный отдел Южного Манхэттена. Мне нужна ваша рация.

В отделе по расследованию убийств Элли проработала всего неделю, и до сих пор, так сказать, «осваиваясь», ей приходилось лишь помогать новому напарнику зачищать хвосты в старых делах и подстраховывать другие команды. И вот теперь она наткнулась на труп этой бедняжки прямо на территории Южного Манхэттена. Из всех полицейских Элли первой оказалась на месте, а ведь она детектив. И если она сейчас не ухватится за это дело, значит, не заслуживает нового назначения.

Патрульный оторопело моргал, глядя на Элли. Сначала обезображенное тело, а теперь пропотевшая женщина в футболке и трениках нахально требует у него рацию.

— Но…

Зато напарница молодого полицейского, выбравшись с водительского места, сразу нашла нужные слова, которые никак не мог подобрать парнишка.

— Я запрошу подтверждение, — заявила она, поднимая руку к микрофону, закрепленному у нее на плече. — И никто не должен пользоваться нашими рациями. Простите, мэм.

Элли кивнула. Эта женщина — хороший полицейский. Возможно, этот труп — первый и для нее, все зависит от того, на каком участке ей приходилось работать. Но она отлично держалась. Лучше, чем ее партнер. Она бегло глянула на тело, а затем внимательно осмотрела всех присутствующих. Три бегуна, бродившие туда-сюда. Потная женщина, требующая их рацию. Растерянный долговязый парень, стоящий у воды.

— Проследи, чтоб этот парень никуда не делся, — велела она партнеру.

Да, она определенно хороша. Из всех, кто здесь оказался, Джесс был единственным объектом, которого зарегистрировал бы радар любого полицейского. А попросив молодого коллегу составить ему компанию, она позволила очевидно нервному патрульному отойти подальше от тела.

— Вы правы, — согласилась Элли, примирительно поднимая руки. — Свяжитесь с вашими. Но скажите, что убойный уже здесь. Жетон 27990. Хэтчер. У них я записана как Эльза.

Она слушала, как женщина-полицейский передает информацию. Они в парке Ист-Ривер, южнее улицы Хаустена и севернее теннисных кортов. У них 10–29–1.

Стандартный десятичный код.[7]10–29–1 означает следующее: 29 — уже совершенное преступление, 1 — убийство. По всей стране коды постепенно вымирают, сменяясь обычным языком. Министерство национальной безопасности дошло до того, что заставило Полицейское управление Нью-Йорка обучить сотрудников такому вот языку, что, как они предполагали, должно облегчить совместную работу различных служб в случае экстренной необходимости. Однако для ПУ Нью-Йорка идея восьмичасового тренинга стала очередной возможностью высмеять федералов.

— Нам все-таки нужна «скорая», — постановила патрульная.

Бригаду неотложной помощи можно было вызвать обычным звонком по 911, но в последние дни на «скорую» держался большой спрос, а потому она приезжала гораздо позже патрульных. Вызов на убийство означал, что сюда прибудут криминалисты и судмедэксперты. Они-то и нарушат уединение на Ист-Ривер.

Элли жестом поторопила патрульную. Та проверила номер Эллиного жетона и сообщила диспетчеру, что детектив из отдела убийств уже на месте.

— Скажите им, что Джей Джей Роган тоже едет сюда, — добавила Элли. — Джеффри Джеймс Роган, мой напарник. Пусть внесут наши данные. Нет необходимости вызывать кого-то еще.

Женщина повторила информацию. Элли удовлетворенно кивнула и направилась проведать Джесса.

— Я вижу, вы уже познакомились с моим братом, — обратилась она к юному патрульному. — Он не так опасен, как кажется.

Джесс вскинул руку, оттопырив большой палец и нацелив указательный на полицейского.

— Оказывается, твой соратник — настоящий фанат «Собачьей площадки».

Так именовалась рок-группа Джесса. Их самыми крупными концертами были выступления в кабаках Вильямсбурга, вмещавших не больше десятка столиков, и случайные вечера на открытых площадках Манхэттена. Назвать «Собачью площадку» многообещающей группой значило бы серьезно понизить рангом команды, которые действительно карабкались по лестнице славы.

— Я знала, что кто-нибудь любит их не меньше, чем я, — сказала Элли.

— Да, мир тесен. — Полицейский воодушевленно улыбнулся.

Джесс поверил ему, однако Элли заподозрила, что радость у патрульного вызвала скорее возможность поговорить о чем-то более приятном, чем только что увиденный труп.

Она обернулась на шум мотора и увидела второй сине-белый автомобиль.

— Вас не затруднит подбросить моего брата домой… э-э-э… Капра? — спросила Элли; сощурившись, она-таки прочитала именной знак патрульного. — Мне кажется, сегодня утром его сердце уже достаточно потренировалось.

— Конечно, без проблем.

— Он передаст вещи, чтобы я могла переодеться, и остальную экипировку, если вы не против, конечно.

— А, ну да. — Капра глянул на свою напарницу, словно беспокоился, как она к этому отнесется. Сначала его чуть не стошнило на труп. Теперь ему дают задание.

— Мне действительно нужна экипировка, — сказала Элли, проследив за его взглядом. — Я скажу ей, что это моя просьба.

Она тронула брата за плечо.

— Поспи немного. Я позвоню тебе позже.

Элли взглянула на часы. 5.45. Сорок пять минут назад Джесс запустил кроссовку ей в голову. Тридцать четыре минуты назад она засекла время, выходя на пробежку. А тринадцать минут назад впервые раздался рингтон — песенка Гвен Стефани.

Она посмотрела на девушку, брошенную на кучу строительного мусора. Если бы Элли не прервала пробежку, это дело ушло бы кому-нибудь другому. Кто-то другой сообщил бы печальную новость семье. Кто-то другой неубедительно пообещал бы, что сделает все возможное и найдет преступника, сотворившего такое с их дочерью. Но она не побежала дальше. Она заставила патрульную назвать ее имя по рации. Теперь это ее дело. Она отвечает за эту девушку.

Пришло время выяснить имя неизвестной.

В шестидесяти метрах оттуда, на другой стороне шоссе Ист-Ривер, возле жилого дома на улице Манжена стоял синий «Форд Таурус». Мужчина за рулем наблюдал, как подъехала вторая патрульная машина, а за ней «неотложка» с включенной сиреной и проблесковым маячком. Две машины с четырьмя полицейскими приехали раньше медиков. В этом была какая-то нелепость. Хорошо, что девушку уже не спасти.

Первая патрульная машина, выехав из парка, направилась к северу по Рузвельтовскому шоссе. Впереди — коп. Сзади штатский без наручников. Все остальные пока в парке. Ему хотелось остаться и посмотреть, как дело пойдет дальше, но он знал, что вскоре полиция начнет прочесывать округу.

Он повернул ключ зажигания. Цифровые часы на торпеде показывали 5.46. Он настроил радио. До программы Говарда Стерна еще четырнадцать минут.

5.48. В тридцати пяти километрах восточнее парка, в Майнеоле на Лонг-Айленде, Билл Харрингтон резко открыл глаза — разносчик газет снова промахнулся, и, вместо того чтобы попасть на крыльцо, тяжелый сверток угодил под окно его спальни. Тело казалось липким. Билл откинул одеяло и с удовольствием ощутил холодок на босых ногах.

Ему снилась Робби.

Сон начался на заводе «Алкоа» под Питтсбургом; он давненько не был там, ведь Пенни настояла, чтобы после выхода на пенсию они поселились на Лонг-Айленде. Но двадцать пять лет своей жизни он плавил и лил сталь на этом заводе по пять дней в неделю, и по большей части это время было счастливым. Во сне он вошел в знакомую комнату отдыха для сотрудников, однако оказался у старого кухонного стола, служившего Харрингтонам с незапамятных времен.

В тот день Робби исполнилось шесть. А Дженне было всего двенадцать, однако она выпросила позволение испечь торт лишь с минимальной помощью мамы. Торт вышел комковатый и кривобокий, покрытый коркой подозрительной зеленой глазури. Однако Робби, казалось, ничего не заметила.

А вот и она — коленки стоят на виниловой обивке кухонного стула, локотки упираются в стол, светлые волосы зачесаны назад и убраны под розовую бумажную корону именинницы. Девочка нетерпеливо поглядывает на шесть горящих свечек, а Билл, Пенни и Дженна выводят последнюю строчку поздравительной песенки, чтобы продлить волнительное ожидание. Билл улыбнулся во сне, когда Робби зажмурилась, набрала побольше воздуха и осторожно выпустила его на каждую из свечек.

— У меня получилось, папа! Я затушила все, как ты учил. Мое желание правда исполнится?

— Тебе придется подождать, чтобы узнать это, Робби. Но помни — о нем никому нельзя рассказывать!

Во сне Робби слезла со стула и вышла из кухни туда, где, по его представлению, несколько минут назад находился завод. Билл пошел следом, желая побыть с девочкой еще немного, но было уже поздно. Он нашел ее такой, какой видел в последний раз почти восемь лет назад, — обнаженной, на железной каталке, покрытой простыней.

Все последующие годы Билл ловил себя на том, что думает о младшей дочери. Он никогда не считал, насколько часто это происходит; наверняка не меньше раза в день, обычно даже чаще. И, как раньше, когда Пенни еще была с ним и Дженна жила неподалеку, Билл порой просыпался от снов, переходящих в кошмары.

Однако очень давно воспоминания о Робби не были настолько яркими.

Глава 5

Элли все еще была в футболке и спортивных штанах, когда Джей Джей Роган, сбросив скорость своего белого «Форда Краун Виктория», перескочил через обочину Рузвельтовского шоссе и забил себе место для парковки — участок голой земли.

Направляясь к напарнику, она проклинала молодого патрульного Капру за то, что он до сих пор не вернулся. В ее голове возникла такая картина — ее братец похваляется перед новым поклонником свеженьким гитарным рифом, а она торчит на месте преступления в грязной спортивной одежде.

Когда Роган вышел из машины, она смутилась еще больше. Как обычно, он был при параде. Сегодня его наряд состоял из черного костюма с пиджаком на трех пуговицах, накрахмаленной серо-стальной рубашки и лилового галстука в мелкий белый горошек. Два дня назад она заметила ярлык на другом его пиджаке, небрежно повешенном на спинку стула: «Канали». Штуки две, не меньше. Она прикинула, что этот потянет примерно на столько же.

Элли так и не поняла, откуда у ее напарника деньги на такой гардероб, а также на другие, менее явные прихоти, но не удивилась бы, узнав, что после службы он подрабатывает моделью. Джей Джей был среднего роста и крепкого телосложения — возможно, в нем было немногим меньше метра восьмидесяти, а весил он как минимум девяносто килограммов. Кожа темного оттенка мокко. Наголо бритая голова. И очень приятная улыбка.

Короче говоря, внешность у Джей Джея Рогана была на высшем уровне.

И, похоже, это понимали детективы из отдела убийств 13-го участка, который почти полностью состоял из мужчин. Не ускользнуло от их внимания и то, что Элли тоже недурна собой. Однажды она слышала, как один из коллег обозвал их «Цыпочкой и Таббсом».[8] Она надеялась, что со временем коллеги придумают что-нибудь поумнее, но главный мотив уже прозвучал.

— Даже шести еще нет, Хэтчер. Знаешь, на эту фигню стоило бы вызвать кого-нибудь другого.

— Хочешь сказать, если бы ты оказался первым на месте преступления, ты подождал бы, пока дело заберет кто-нибудь еще?

Она так и не поняла, устроил такой ответ ее напарника или он просто решил перейти к делу, однако Роган направился прямо к стройплощадке. Один из криминалистов по-прежнему огораживал место преступления желтой полицейской лентой.

При виде тела Роган поморщился.

— Да, кажется, тут кто-то серьезно постарался. Что у нас есть?

— От медэкспертов никаких официальных сообщений пока не поступало. Но, судя по опухшим лицу и глазам, я полагаю, что она умерла от удушения.

Согласно кивнув, Роган осветил тело фонариком.

— А порезы просто ради забавы. Похоже, большинство из них нанесены посмертно. — Если сердце перестает биться и качать кровь, посмертные колотые раны остаются сухими. Кожные покровы убитой напоминали разрезанный пенопласт. — Личность установили?

— Мы нашли сумочку — вероятно, ее перебросили через ограду, но ни кошелька, ни удостоверения личности в ней не было.

— А как насчет волос?

— Пока никак. Он отрезал их либо до того, как привез ее сюда, либо забрал с собой — возможно, в качестве сувенира.

Роган все еще рассматривал тело.

— Слишком чистенькая для проститутки. Следов от инъекций нет. Свежий педикюр. Комплект нижнего белья.

Элли уже обратила внимание на эти детали.

— Сколько ей, по-твоему? Знаешь, я в этом не силен, — признался Роган, усмехнувшись.

Неделю назад, когда они с Элли только познакомились, он сказал, что по виду ей не больше двадцати. А затем добавил: если речь идет о белых, ему трудно судить.

— Чуть за двадцать, не больше. А может, и двадцати еще нет.

Роган прищелкнул языком.

— Мы вытащили сотовый из-под тела, — продолжила Элли. — Видимо, телефон выпал, когда этот тип выгружал ее здесь, еще до того, как он выкинул сумочку.

— Значит, проверь все ее контакты. Давай выясним, кто эта девушка.

— Легко сказать. Тут что-то с дисплеем. Пока я отключала сигнал, он все время мигал. А теперь картинка и вовсе пропала — одни черные полосы.

Роган посмотрел на испорченный телефон.

— У меня такое же было, когда я свою «Моторолу» в спортзале уронил. Сдохла эта штуковина.

— Правда, в ее сумочке я нашла вот это. — Элли показала напарнику пакетик с пластиковой застежкой, в котором лежала белая пластиковая же карточка размером с визитку.

Он улыбнулся, поняв, что находится в пакетике.

— Ну, это сужает поиск. А ты планируешь весь день ходить в своих потных шмотках?

И тут, словно по команде, к машине Рогана подкатил полицейский автомобиль. Вышедший оттуда Капра держал в руках знакомый синий рюкзак. Элли надеялась, что Джесс не забыл положить ее жетон, «Глок» и смену белья.

— Я почти готова, — заявила Элли.

Белая пластиковая карточка, украшенная монограммой из заглавной «Н» в изящном завитке «О», оказалась электронным ключом от гостиничного номера.

— У нас три «Хилтона» на Манхэттене, — заметил Роган. — Таймс-сквер, Рокфеллеровский центр и Финансовый район. Выбирай.

Тем временем Элли, извиваясь, переодевалась на заднем сиденье, стараясь не думать о всевозможной слизи и прочих следах, которые могли оказаться на обивке с момента последней дезинфекции салона.

— Девушки в таком возрасте не останавливаются возле Уолл-стрит.

— Конечно, если они не уличные проститутки, — вставил Роган.