Любовь старой девы

Румянец ее вдруг исчез, лицо под веснушками побледнело. Глаза стали огромными. Не будь это полной чушью, Кейн сказал бы, что она испугалась до смерти.

— Рори! Детка, что случилось? Не смущайтесь, говорите откровенно. Для этого и существует шафер, разве вы не знаете? Нам полагается знать ответы на все вопросы.

Да, есть одна проблема, которую не разрешит ни один ответ. Но Рори не скажет о ней. Незачем. Никакие советы тут не помогут, существует только один способ развязать эту проблему. Слишком она с ней затянула. Лет на десять как минимум.

— Позвольте мне смыть с рук эту липучку, потом я приготовлю чай, и мы сможем посидеть на террасе.

Кейн изучал ее побледневшее веснушчатое лицо, потемневшие янтарные глаза, уныло опущенные уголки губ. Она не отрицала его предположения, но и не призналась. Ни «да», ни «нет», ни «может быть».

Ни даже возмущение девственницы: «Как вы смеете, сэр!»

Ему вдруг захотелось взять ее на руки и не выпускать до тех пор, пока не исчезнут тени в глазах, нет, пока глаза совсем не потемнеют от страсти.

— Дайте мне эти списки, — грубовато сказал он. — Время уходит попусту. Знаете, нам пора прошвырнуться по магазинам. — Он заглянул в бумажку, потом поднял на нее глаза и нахмурился. — Свадебное платье? Вы и вправду еще даже не подумали о нем?

Рори взяла одну из маленьких коробок, в которых лежал чай ее отца. Он посылал ей свои травяные смеси в огромных количествах, все члены семьи служили неофициальными дегустаторами. Рори никогда не запоминала, какой именно она пьет, но большинство отцовских чаев были, по крайней мере, терпимы. И уж, наверное, полезны. Первые одиннадцать лет жизни она ела орехи, ягоды, листья, траву, проросшие семена и индейское тофу, которое готовила ее мать из муки, орехов и меда. Зато в последующие годы она добирала недополученное организмом готовыми продуктами из закусочных-автоматов.

Пока они пили, сидя на качелях, ледяной, мягкий на вкус и желтоватый на цвет напиток, который мог быть, а мог и не быть, настоем лимонной травы, Рори объясняла Кейну свое отношение к свадебному платью:

— Дело в том, что, пока мы не решили, где будет свадьба, я не знала, какое платье мне нужно. Чарлз принадлежит то ли к пресвитерианцам, то ли к македонским баптистам. Я ходила сначала в одну церковь, потом в другую, но не отказывалась и от церкви бабушки, это недалеко от Лексингтона в штате Кентукки. Вообще-то я не хотела бы устраивать из этого проблему, но Чарлз говорит, что у его матери, вероятно, возникнут какие-нибудь возражения.

Зная Маделин Бэнкс, Кейн мог поклясться, что возражения возникнут. Но как бы то ни было, ждать несколько дней для того, чтобы решить, где будет проходить церемония, — это слишком опасное катание даже для бывшего хоккейного билетера с повышенным, как у Кейна, уровнем терпимости к адреналину.

— А как думает мисс Аврора? Если бы ей дали выбирать, что бы она выбрала?

— Кейн, я несколько дней не могу сообразить, на какой конец зубной щетки выдавливать пасту, а тем более решить, где бы я хотела устроить свадьбу. По-моему, это ментальная усталость. Помню, я читала в какой-то статье… Или в ней говорилось об усталости металла?

— Не знаю. У вас появились признаки каких-то трещин в фюзеляже?

— Нет, но прошлой ночью я убегала во сне от черничного сиропа и плакала минут двадцать. А я даже не помню, когда ела черничный сироп! Все это так на меня не похоже! Я никогда не была эмоционально возбудимой. — Она вздохнула. — Почему Чарлз не может сам договориться со священником, а потом сказать мне, когда и куда прийти? Разве я многого прошу?

— Солнышко, предполагается, что вы должны участвовать в принятии решения. Ведь вам надо выбрать не мастерскую, где подрегулировать тормоза. Считается, что это самый торжественный момент в жизни женщины. Чарлз говорил, что вы раньше не были замужем.

Она печально кивнула. С шумом высосав через кубики льда остатки чая, она поставила стакан на перила и толкнула качели. Кейн плавно подхватил ритм, и несколько минут они лениво качались. Потом Рори опустила обе ноги на пол, отчего качели начали резко дергаться взад-вперед, пока Кейн не остановил их.

Он выжидающе уставился на нее, заметив, что она вздернула подбородок и в больших и грустных янтарных глазах сверкнули воинственные искры.

— Ну хорошо! Сегодня я выберу проклятое платье!

— Значит, марш-бросок на добывание платья, — спокойно проговорил Кейн. — Вы хотите решить эту задачу сами или вам нужна моральная поддержка?

Она взглянула на него, и Кейну очень захотелось, чтобы шелковистость ее кожи меньше занимала его мысли. Вся она, от топазовых глаз до янтарных веснушек и лучившихся солнцем волос, была выдержана в одной цветовой гамме. Она пахла чуть-чуть пряностями, чуть-чуть воском, а в целом совершенно очаровательно. И ему пришло в голову, что если бы он желал себе добра, то чертовски быстро убрался бы из города, прежде чем сделает что-то подлое. И не потому, что он и Чарли были когда-то близкими друзьями. Перед Сьюзен дружба не устояла. Просто есть вещи, которые нельзя делать. Нельзя, если хочешь жить в мире с самим собой.

— Мне надо бы поехать одной, — вздохнула Рори, — но я, наверно, кончу тем, что вместо магазина пойду в кино, а потом из-за чувства вины съем целую коробку фруктового мороженого. Не знаю, что со мной случилось в последнее время. Правда не знаю. Я не всегда такая.

— Это значит: да, я вам нужен, или нет, я вам не нужен?

— Пожалуйста, — она схватила его за руку, — вы мне нужны, вы мне очень нужны, но, наверно, у вас есть много гораздо более интересных дел.

Кейн мог придумать несколько десятков более интересных дел. К несчастью, во всех предполагалось участие Авроры Хаббард.

Рори позвонила в офис Чарли и попросила передать ему, что поскольку они с Кейном собираются в город за покупками, то почему бы им всем вместе, втроем, не пойти куда-нибудь на ленч, прежде чем вернуться в Тобакковиль?

— Когда мы управимся, я перезвоню, — сказала она сверхпунктуальной миссис Спейнауэр.

Ездить по магазинам с Кейном — хороший опыт. Расторопный мужчина! Сначала он заставил ее решить, какое платье она хочет. Белое атласное со шлейфом? Длинное розовое со складками и кружевом? Или что-то средней длины из красного бархата?

— Бархат в это время года? — воскликнула она. — И кроме того, я не могу носить короткую юбку, у меня коленки все в шишках.

— Это только сужает выбор. А если длина как у платья для улицы и медовых тонов?

— Вы имеете в виду коричневое?

— Разве я сказал — коричневое?

— Мед — коричневый.

— Я говорил о вересковом меде, а не о гречишном, — возразил он, и она засмеялась.

Надо же, если компаньон подходящий, то и покупки могут стать развлечением. Почему раньше это не приходило ей в голову? Наверно, потому, что раньше ей не попадался подходящий компаньон, ответила себе Рори и тут же прогнала эту мысль.

Они остановились на платье-костюме из жаккардового шелка цвета бледного чая, и Рори заставила себя не отступить перед этикеткой с ценой. Ведь не каждый день женщина выходит замуж. Один раз в жизни можно позволить себе раскошелиться.

После платья они покупали туфли. Кейн отстранил продавца и, усевшись на его табуретку, стал надевать и снимать с ее правой ноги туфлю за туфлей, которые по его требованию продавец приносил со склада. Некоторые были красивые, но жали, другие — безобразные, но удобные. Кейн настаивал на кружевных, покрытых блестками тапочках, особенно после того, как Рори сказала, что они совершенно непрактичные, а она никогда не покупает ничего непрактичного.

Наконец они выбрали шелковые лодочки бронзового цвета, отличное дополнение к платью. К этому времени Рори ослабела от смеха и от мурашек, которые от прикосновения мужских рук пробегали по ней от самых подошв. Все замечательно!

— Надо бы позвонить Чарлзу, — сказала она, чуть запнувшись, когда они проходили мимо ряда телефонов-автоматов. — Он, наверно, удивляется, куда мы запропастились.

И пока Кейн притворялся, будто прогуливается вокруг коробок с платьем, двумя парами туфель, шляпой, украшениями, бежевыми бархатными листьями и вуалью, купленной по его настоянию и за его счет, она набрала номер Чарлза.

— Агентство Бэнкса, — ответил голос секретарши.

— Миссис Спейнауэр, Чарлз занят? Это Аврора Хаббард. Невеста Чарлза.

Ого, Бог мой, если секретарша Чарлза до сих пор не знает, кто такая Аврора Хаббард, видимо, она никогда не будет знать! Впрочем, это не имеет значения, скоро она будет Авророй Бэнкс.

— Мисс Хаббард, мистер Бэнкс просил вам передать, что приехала его мать, и он вернулся домой. Вы и мистер Смит должны быть на ленче с ними в доме мистера Бэнкса.

Рори медленно повесила трубку, и все радостное настроение этого утра испарилось бесследно. Она почувствовала себя так, будто ей на шею повесили тяжелый хомут.

— Мы должны вернуться домой и пойти на ленч с Чарлзом и его матерью.

— Ох!

И вправду ох, подумала Рори двадцать минут спустя, когда они мчались на север по шоссе 52. Она предполагала, что они не спеша поедут домой, но Кейн, наверно, неправильно понял. Вероятно, он думает, что она нервничает перед встречей с женщиной, которая скоро станет ее свекровью.

Если он так подумал, то не ошибся.

— Куда вы собираетесь? — спросил Кейн. Он сидел за рулем и наслаждался ездой. Рори не любила водить машину. К тому же и машина у нее была одно недоразумение.

— Ну… домой, так я думала. Я только заскочу оставить покупки, а потом — на ленч. Чарлз терпеть не может непунктуальности.

— Нет, я имел в виду, куда вы собираетесь на медовый месяц.

— Мой м-м-медовый… Свадебное путешествие?

— Обычно это главное блюдо комплексного обеда. Свадьба. Свадебное путешествие. Хотите посмотреть Ниагарский водопад? Не оставил ли Чарлз вам и решение о выборе маршрута? — Кейн изучающе наблюдал за ней.

— Ох, нет. В Цинциннати состоится съезд страховых агентов, и Чарлз подумал, что хорошо бы снять для нас номер на четырехдневный уикенд.

Чарли, ты безмозглый осел, понимаешь ты это?

— А не хотели бы вы поехать в другое место? На Гавайи? На Карибские острова? На Аляску? В Долину смерти?

На губах Рори мелькнула слабая улыбка и так быстро исчезла, что Кейн почти не заметил ее. Что-то в этом не так. Определенно что-то не так. Надо бы сейчас уехать, прежде чем из-за него у этой пары начнется страшный скандал. Или попытаться поставить все на свои места. Если это вообще возможно — поставить все на свои места у двух таких непохожих людей.

— Ладно, два дела уже можно вычеркнуть. Свадебное снаряжение и медовый месяц. И Маделин решит, где будут устроены торжества, правильно? — Кейну показалось, что он врезался кулаком во что-то твердое, мешавшее искать выход из проклятого тупика.

Что происходит с этой женщиной? Ее не назовешь тряпкой! Она способна на поступки, как и любой другой, но сейчас у нее все валится из рук. Почему она так безвольно поддалась этой проклятой путанице?

Парень, не встревай не в свое дело. Она для тебя никто! Но ведь дружба между тобой и Чарли кончилась много лет назад. Черт возьми, ты не должен ему ничего, особенно после того, как он увел у тебя женщину!

Кейн попытался переключить свои мысли на девушку, которую он потерял почти двенадцать лет назад, но ему это не удалось. Кроме рыжих волос и привычки хихикать, он уже ничего не мог вспомнить. Но эта женщина — эта Кристел Аврора — это такое создание!.. Он мог бы с закрытыми глазами составить карту веснушек на ее шелковистой смешной мордашке! Хотя зачем?

Переключив скорость, он обошел маячивший впереди грузовик с мастерством человека, привыкшего контролировать себя.

— Так что у нас следующее в повестке дня? Как насчет ваших свидетелей? Вы решили, кого и сколько на эту роль пригласить и во что они будут одеты?

Рори хныкнула, порылась в сумке, достала носовой платок и вытерла взмокший лоб.

— У Чарлза есть сестра, — продолжал Кейн, перехватив ее горестный сосредоточенный взгляд. — Эва привыкла быть особой вполне благопристойной. Не могу сказать, чтобы я ее хорошо знал. Она имела виды на уровень, до которого соседский мальчишка Смит и близко не дотягивал. — Кейн засмеялся, но, взглянув на нее, свернул на аварийную полосу и выключил мотор.

Кейн и раньше видел людей в панике. Он медленно разжал ледяные пальцы Рори и обхватил своими руками.

— Солнышко, взгляните на меня. Дышите, черт возьми! Нет, не так! Ох, проклятие, детка, что случилось? Все не так уж плохо. — Он прижал ее к себе и бессознательно начал массировать затвердевшие сухожилия на затылке. — Я что-то не так сказал? Тогда считайте, что ничего не сказано. Если вы боитесь, что Эва в последнюю минуту устроит вам какую-то пакость или начнет давить своим авторитетом, забудьте о ней. Это ваша свадьба — и распоряжайтесь ею по своему усмотрению.

— У нас ничего не получится или как? — спросила она тихим мрачным голосом.

Кейн скользнул пальцами ей в волосы и стал поглаживать голову. Что он мог сказать? Вид у нее просто убитый. На хороший брак у них с Чарли в реальности столько же шансов, сколько на снижение налогов.

— Вы хотите, чтобы я поговорил вместо вас с Чарли? Да?

Она откинулась назад, чуть высвободившись из его рук, и он с облегчением заметил, что на лицо вернулась краска.

— Чарлз не может решить. Он даже не знает их.

Она вздрогнула, а Кейн с удивлением спросил себя, когда он ухитрился войти в зону сумерек.

— Кого, Рори? Кого не знает Чарли?

— Моих сестер. Мою семью. Кейн, он возненавидит их, а они будут смеяться над ним. И это будет ужасно!

Кейн проглотил неправедное чувство разочарования.

— Насколько я догадываюсь, у вас не одна сестра, правильно? И вы не уверены, что Чарлз… ммм… правильно воспримет их?

Рори молча кивнула. Теперь она это хорошо понимала. Они приедут в своем кошмарном фургоне с огромной радугой, нарисованной на борту, и с надписью травянисто-зелеными буквами четырех футов в высоту: «Райские травы Хаббарда». На Санни будет произведение ее оригинального творчества, а на Билле… ох, шедевр портняжного мастерства. Один только милостивый Бог знает, как он сейчас выглядит. Когда Рори последний раз была дома, Билл носил свой любимый «деловой костюм», найденный на блошином рынке. Нечто двубортное с расклешенными брюками, коричневое с полосами горчичного цвета. Сейчас он мог перейти на фрак и белый галстук. Или на цилиндр и тогу. С Биллом всегда так, он непредсказуем.

— Ваши сестры собираются приехать к вам в гости? Кстати, сколько их?

— Трое, — безнадежно выдохнула Рори. — Фауна, Туся… гм, Туманное Утро, и Мир. Мир старшая, сразу после меня. А Туся еще ребенок.

— Она может быть девочкой-цветком, то есть держать букет во время венчания, — проговорил Кейн и удивился, потому что она вдруг засмеялась.

— Ох, они все замечательно хороши в качестве детей-цветов. Особенно Санни.

— Ваша мать?

Она кивнула.

— Кейн, конечно, мне надо предупредить и вас. Я выросла в семье хиппи, которые так никогда и не приняли реальный мир. Ох, хотя Мир, по-моему, в реальном мире. Сейчас у нее второй развод. И сказать вам правду, я даже не уверена, что у Билла и Санни вообще официально оформленная семья. Я так и не рискнула спросить, а бабушка говорила…

Ого, дело обстоит даже интересней, чем Кейн предполагал. Беглянка из золотого века идеализма, собиравшегося распространить мир, гармонию и любовь среди всего человечества.

— Солнышко, если это единственное, что беспокоит вас, выбросьте из головы. Вы же знаете, Чарли и я взрослели не в девяностых годах. Обещаю вам, с этим мы сумеем справиться.

И потом, понимая, что, вероятно, он делает самую худшую ошибку в жизни, он нагнулся и сделал ее. Поцеловал Рори. Всего лишь нежный, умиротворяющий поцелуй, убеждал он себя, зная, что врет.

Он не хотел успокаивать ее. Он хотел вырвать ее из рук Чарли и взять в свои. И если после этого он станет прохвостом, то пусть так и будет.

Он оторвался от дрожавшей мягкости ее губ, чувствуя, что поцелуй оставил в его сознании неизгладимое впечатление. Кейн с усилием пытался успокоить дыхание, не говоря уже о некоторых других рефлексах организма, моментально отозвавшегося на ситуацию. Мгновение он смотрел на нее невидящими глазами, потом потряс головой, словно прочищая ее.

— Как я уже говорил… не беспокойтесь за свою семью, мы сможем справиться с этим, — хрипло повторил он.

Конечно, Кейну это ничего не стоило. Он служил на трех континентах, участвовал в одном вторжении и в одной войне. И прекрасно справился, разве нет? Он благополучно, если не считать больной спины, пережил крушение самолета. Он справился с браком, который начал распадаться еще до того, как на свидетельстве высохли чернила. Он справился с пустяковой лазерной операцией на глазах.

Но теперь другое дело, размышлял он, доставляя ее на ленч с Маделин Бэнкс и ее любимым птенцом. Теперь дело в том, сможет ли он справиться с собой, видя, как Рори вручает себя Чарли Бэнксу.

Потому что, помоги ему Бог, больше всего на свете он хотел прямо сейчас отнести девушку Чарли в тенистое маленькое бунгало, положить на ближайшую кровать и самому проверить, покрыто ли у нее веснушками все тело. И если покрыто, то не прочь был попробовать их на вкус, каждую в отдельности, и целовать одну за другой, и потом начать все заново. И если за это он превратится в лягушку, то пусть так и будет. Он заслуживает такого наказания. Но Боже! Она стоит любого наказания!

Все оказалось не так плохо, как Рори предвидела. Все оказалось хуже. Она поглядела на Кейна, инстинктивно ища у него поддержки, и он успокаивающе подмигнул ей. Маделин Бэнкс, очевидно, настроилась быть очаровательной. И когда она на это настраивалась, Кейн знал по прошлому опыту, предстояли казни египетские.

И они не замедлили начаться:

— Кейн, как приятно снова тебя видеть! Надеюсь, твоя мать здорова?

Рори бросила на Кейна встревоженный взгляд. Она знала точно, что его мать относительно недавно умерла после долгой мучительной болезни. В первую ночь, когда он нашел ее за мытьем пола на террасе, они говорили с неожиданной откровенностью.