Слишком острая пицца (сборник)

– Моник. Она вышла из дома с большим чемоданом, села в такси и уехала.

– Ты уверен, что это была она? – я понимала, что сейчас выяснила очень важный факт, но на фоне того, что произошло на самом деле, этот факт выглядел или фантастикой или ложью.

– Теперь, понятно, уже нет, – вынужден был признать Робби, – ведь я знаю, что ее убили, но тогда я не сомневался, что это она.

– Послушай, это ведь убийство, – решительно заговорила я, – Убита девушка. Убита из твоего пистолета. Ты, возможно, располагаешь очень важной информацией, мы не имеем права скрывать ее от полиции – ни ты, ни я. Я понимаю, ты растерялся, испугался. Но подумай сам: если окажется, что женщина, которая вышла из дома, где было совершено преступление, имеет отношение к этим событиям, можно будет выйти на след истинного убийцы. Давай поедем к комиссару Катлеру, который ведет это расследование. Он прекрасный человек и замечательный полицейский. Он вовсе не заинтересован в том, чтобы засадить за решетку невинного человека.

– Поеду, – вдруг согласился Гретт, – если ты скажешь, что веришь мне. Правда, Мэриэл, для меня очень важно это знать.

– Я тебе верю, я ведь не идиотка. Чтобы придумать такую историю, нужно воображение, а откуда оно у тебя, если... – у меня чуть не вырвалась очередная глупость, – ладно, поехали.

Не прошло и получаса, как мы уже сидели в кабинете Катлера. Робби успокоился. Видимо, ситуация действительно его измотала. После того, как он все рассказал, ему явно стало легче. Комиссар, как и я, отнесся с доверием к тому, что сообщил художник, но это еще больше все запутало. Кроме того, осталось несколько неясных моментов, которые мы могли прояснить прямо сейчас, это были вопросы, связанные не только с убийством модели. Нам нужно было понять, почему кто-то покушался на Роберта Грета? Да и покушался ли? На него ли? Связано ли это с убийством Моник? В этом деле было слишком много фактов, казавшихся бессмысленными. Например, если Гретт случайно оказался в доме, где убили Моник Самерс, то как на месте преступления оказался его пистолет? Если Гретта кто-то хотел подставить, то откуда он знал, что художник будет в это время там, если сам Робби об этом не знал?

И тут я вдруг подумала о том, что Робби ничего не знает про злополучную пиццу!

– Комиссар, вы разрешите задать господину Гретту несколько вопросов? – дипломатично начала я.

– Задавайте, но не забудьте, что свидетелю пока неизвестны факты, связанные с покушением.

– Каким покушением? – заволновался Робби.

– Нам тоже пока известно немногое, – поспешила вставить я, чтобы не упускать инициативу. – Я хочу задать вопрос, который может тебя поначалу удивить, но потом я тебе все объясню. Скажи, ты любишь пиццу?

– Пиццу? – удивился Робби.

– Да.

– Не то чтобы это было моим любимым блюдом, но иногда я очень даже не против. Особенно мне нравится...

– Пицца «Патриссия», – подсказала я.

– Да, там для меня делают особый заказ, но какое это имеет значение?

– Ты не можешь об этом своем заказе рассказать поподробнее? – спросила я, игнорируя его удивление.

– Пожалуйста, только мне все же непонятно... – Робби недоуменно посмотрел на комиссара, – ну, хорошо. Примерно полгода назад я принимал участие в подготовке рекламного шоу, организованного сетью пиццерий «Патриссия», и менеджер этой фирмы пообещал, что каждую неделю в течение года я буду получать пиццу, приготовленную именно так, как я люблю.

– То есть с большим количеством острых приправ, – опять не удержалась я от искушения показать свою осведомленность.

– Да. А что, собственно, случилось?

– Когда ты получил свою пиццу в последний раз?

– В понедельник, но...

– Что «но»?

– Мне привезли совсем не то, что я заказывал, хотя дареному коню, как говорится...

– Ты не стал жаловаться, как я понимаю?

– Я же говорю...

– Что ж, – обратилась я к Эрику, – вы разрешите мне объяснить господину Гретту смысл вопросов?

– Да, я думаю, он должен знать, ведь попытку могут повторить, – согласился комиссар.

– Что вы все загадки загадываете! – вдруг занервничал Гретт. – Объясните, наконец, при чем здесь мои кулинарные предпочтения?

– Дело в том, Робби, – я старалась, чтобы мой тон был успокаивающим, – что заказы перепутал парнишка, который развозил пиццу.

– Это понятно, но почему это так волнует полицию? – продолжал недоумевать Гретт.

– Твой заказ доставили по ошибке в мою контору, я тоже в понедельник вечером решила заказать «Патриссию».

– Тебе привезли мою пиццу? Вот это совпадение! А я удивился, что ты так хорошо знаешь мои вкусы, – на несколько секунд Роберт отвлекся от своих страхов и недоумений.

– Если бы ты съел то, что было приготовлено для тебя, мы бы сейчас с тобой не разговаривали. – наконец, произнесла я главное.

– Что ты хочешь этим сказать? – еще больше удивился Гретт.

– Я, между прочим, только сегодня выписалась из больницы, где находилась по причине тяжелого отравления после того, как съела очень небольшой кусочек предназначенной тебе острой пиццы, – наконец завершила я свои откровения.

– Но этого не может быть, кому это нужно?! Да и как?

– На эти вопросы мы и ищем ответы, – вклинился, наконец, в нашу беседу Катлер.

Он перехватил инициативу и начал задавать свои вопросы, которые, если честно, я уже просто не слушала, как и ответы на них. Мои мысли ушли в сторону от того, о чем сейчас вел речь комиссар.

Пока беседа продолжалась без моего участия, я могла обдумать полученную информацию. Меня беспокоил вопрос о выборе яда. Почему именно аэролизин? Ведь человек, используя это лекарство, должен был знать о его свойствах. Может, он врач? Или страдает астмой и поэтому знает этот препарат?

– Послушай, Робби, – не помню уже, кого из двух мужчин я прервала таким образом на полуслове, – ты знаешь, что такое аэролизин?

– Да, – почему-то смутившись, ответил Гретт, – я принимаю это лекарство уже лет пять, но при чем здесь моя астма?

– Вот как?! – воскликнула я, обращаясь к комиссару. – Но это совсем бред! Почему тогда именно этот препарат избрали в качестве орудия убийства? Ведь наверняка у Робби реакция на его действие значительно слабее!

– Меня пытались отравить аэролизином? – Гретт произнес это напряженно, словно мысли его зацепились за какое-то важное воспоминание.

Я это сразу почувствовала и даже практически догадалась в тот момент, о чем он подумал. Но мне нужно было, чтобы Робби назвал имя.

– Ты кому-то недавно говорил, что принимаешь это лекарство? – показала я, что улавливаю направление его мыслей и воспоминаний.

– Вот именно, причем сказал ему, что эти таблетки из спасителя могут легко превратиться в убийцу, достаточно превысить дозу, например, в три раза.

– А этот парень себя явно подстраховал, – прокомментировал комиссар. – В лаборатории сказали, что в пицце было, как минимум, две упаковки аэролизина.

– Нам пора услышать имя человека, с которым Робби поделился информацией, – перевела я разговор на главное.

– Да откуда я знаю это имя? Мне стало плохо в мастерской, я попросил парня, который в это время готовился к съемкам, чтобы он мне подал упаковку с таблетками, которая всегда лежит в ящике моего стола. Одна упаковка у меня обычно в кармане брюк, но в этот день я забыл ее дома. Для таких случаев у меня в столе есть запас.

– Ты хочешь сказать, что это был... не знаю, как вы называете мужчин этой профессии... – замялась я.

– Так же, как и женщин, он действительно пришел пробоваться, но я его отбраковал. – объяснил Робби.

– И за это он решил тебя отравить? Чушь! – в сердцах воскликнула я, – и где его теперь искать? Ведь это он мог поведать твоему врагу...

– Какие у меня враги? А имя можно выяснить у секретарши. Она регистрирует все пробы... – успокоил нас Гретт.

Факты и версии

– Итак, коллега, подведем первые итоги, учитывая то, что сообщил ваш приятель, – обратился ко мне Эрик, когда Роберт покинул кабинет.

– Он мне не приятель, а всего лишь предполагаемый клиент, – пожалуй, излишне нервно возразила я.

– Ну-ну... Не всякого клиента вы станете называть Робби, даже если он и представится вам Робертом.

– Не стану спорить, мы были знакомы с Греттом раньше, но это было давно, мы с ним не виделись больше десяти лет, – оправдалась я и почувствовала, что краснею.

Комиссар не стал углубляться в эту тему и перешел к фактам и вопросам.

– Что мы знаем о покушении на вашу жизнь? Первое, что можно сказать с большой степенью вероятности – то, что вы отравились по ошибке. Получили отравленную пиццу вместо Гретта. До этого момента все вроде вполне логично и понятно. О том, что Гретт принимает аэролизин, а заодно и об опасных свойствах этого лекарства, знал некий Икс, имя которого мы, впрочем, можем узнать у секретарши рекламного отдела издательской фирмы «Папирус». Что касается убийства Моник Саммерс, то тут мы не продвинулись ни на шаг, новый факт все только запутал. Пистолет нам тоже не слишком помог. Хранил его Гретт в ящике стола в мастерской. Не заряженным. Когда был похищен, неизвестно.

* * *

Следующий день принес сразу несколько сюрпризов, но о главном лучше рассказать подробнее. Утром мы собрались в полицейском управлении, поскольку именно туда стекалась информация по делу.

Мы узнали имя парня, которому Гретт рассказывал про свое лекарство. Его звали Ори Стентнер. Комиссар решил пригласить Стентнера в управление, так как времени ездить по городу не было, а поручить разговор кому-нибудь другому Катлер не хотел. Робби пришел в управление, так как должен был подтвердить, что найденный нами господин Стентнер – именно тот человек, о котором он, Роберт Гретт, нам рассказывал.

Но в кабинете комиссара появился еще и Дэвид с очень интересной новостью: в Мервике скончался один из самых богатых людей в мире, Чарльз Криз. Он умер своей смертью в окружении близких и в том почтенном возрасте, когда смерть ни у кого не может вызвать подозрений. Это событие не заставило бы Дэвида разыскивать меня с самого утра, если бы не одно обстоятельство. Завещание было уже обнародовано, и его текст попал в газеты, поскольку оно было не совсем обычно. Господин Криз был бездетным вдовцом, но у него остались две сестры, а также восемь племянников и племянниц. Свое состояние он разделил почти на равные части между наследниками. Таким образом, после его смерти эти люди стали весьма состоятельными. Но самым главным было то, что среди наследников оказалась и Моник Саммерс. Странное совпадение, но зачем убивать девушку? Доля каждого из получателей завещанных денег, конечно, возросла после ее смерти, но стоило ли ради этого идти на убийство? Не думаю, что это приемлемый мотив. Так или иначе, ситуация теперь выглядела еще более бессмысленной.

Мы бурно обсуждали эту кашу из фактов, когда комиссару доложили, что его срочно хочет видеть молодая женщина. Она располагает, по ее словам, важной информацией по делу об убийстве Моник Саммерс.

Когда посетительница вошла в кабинет, мы сразу поняли, что информация будет необычной, так как девушка была почти неотличимо похожа на убитую Моник. Если она хотела произвести на нас впечатление, то это, несомненно, получилось. После несколько затянувшейся паузы первым заговорил комиссар.

– Назовите, пожалуйста, ваше имя.

– Моник Саммерс, – спокойно ответила девушка, но, правильно оценив момент, продолжила, – убитая очень похожа на меня, так как мы с ней двоюродные сестры, она дочь сестры моего отца, звали ее Джейн Портер. Нас путали с детства. Не знаю, как все получилось, но готова ответить на ваши вопросы.

– Расскажите все, что было в тот день, когда вы уехали, и чем был вызван ваш внезапный отъезд, – опередила я Катлера.

– Хорошо. Утром я получила СМСку от мамы, в которой она просила меня приехать к дяде, так как его состояние уже не оставляло сомнения в том, что скоро наступит конец. Я хотела, но не смогла сообщить о своем внезапном отъезде господину Гретту, у него не отвечал телефон, и где его искать, я не знала. Позвонила секретарю, но ее не было на месте. Трубку никто не брал очень долго, а я боялась не успеть на самолет. Я заказала такси, и тут появилась Джейн. Мне показалось, что она обрадовалась, когда узнала о моем отъезде. Я думала, что она проводит меня в аэропорт, по дороге мы поболтаем, мы очень давно не виделись. Но она сказала, что у нее есть срочные дела в Сент-Ривере, и попросилась пожить в моей квартире дня три. Я, естественно, не возражала. Когда прибыло такси, мы попрощались. Она была жива, – голос Моник дрогнул.

Тут меня посетила первая стоящая мысль, и я задала вопрос комиссару:

– Кого приглашали для опознания тела убитой?

– Мы связались с полицией Мервика. Там сказали, что госпожа Саммерс не сможет приехать, так как печальные события в ее семье очень подорвали ее здоровье, и теперь я думаю, что мы не так все поняли. Мы считали, что, говоря о печальных событиях, там имели в виду смерть Моник, извините, – комиссар посмотрел на девушку, – а они говорили о смерти господина Криза, а дочь госпожи Саммерс была рядом с ней! Поскольку особых сомнений у нас не было, на опознание были приглашены соседи. Потом тело отправили в Мервик, о Боже!

– Не волнуйтесь, комиссар, там полиция разобралась в путанице, – вступила в разговор Моник. – Джейн похоронить все равно больше некому, ее родители погибли в авиакатастрофе еще в прошлом году, – она опять тяжело вздохнула, – ужасно и непонятно, кому это было нужно, и почему это случилось в моей квартире? Видимо, Джейн чувствовала опасность, и хотела спрятаться у меня! – вдруг воскликнула Моник. – Но ее выследили. Знаете, она всегда дружила с очень странными людьми. Когда мы с ней виделись в последний раз, разумеется, до этой встречи, она проходила курс лечения от наркомании. Потом говорили, что у нее все наладилось, она устроилась на работу. Я даже слышала, что она собирается замуж.

У меня стала выстраиваться версия, которая требовала проверки, но в нее укладывались не все собранные по делу факты. Уж точно, было непонятно, при чем здесь Роберт Гретт? Жаль, что Джейн уже ничего не могла сказать.

– Моник, кто-то из вашей семьи поддерживал отношения с Джейн, прежде всего, последнее время? – спросила я.

– Да, ее пыталась опекать сестра ее отца тетя Элси, извините, ее имя Элизабет Грей, но мы с детства привыкли называть ее тетя Элси. Родители Джейн мало уделяли ей внимания, они были актерами, постоянно находились в разъездах, а Джейн подкидывали незамужней сестре Алекса.

– Марго и Александр Портер! – внезапно сообразила я.

– Да, это были они, – грустно улыбнулась Моник.

Несколько слов о джазе

Тем, кто любит и знает джаз, рассказывать, кем были Марго и Александр Портер, не нужно. Но это увлечение сейчас нельзя назвать массовым, поэтому я расскажу об этом джазовом дуэте то, что мне известно. История, сама по себе интересная, да и невольно она вплелась в это и без того запутанное дело.

На момент своей внезапной гибели Марго было уже почти пятьдесят лет. Но тот, кто не знал даты ее рождения, вряд ли мог бы это предположить. Выглядела она удивительно молодо. Причем, не за счет пластической хирургии, хотя я не стану утверждать, что она совсем не обращалась за подобной помощью. Марго была удивительно хорошо организованным человеком. Она постоянно занималась специальными упражнениями, следила за своим питанием, что называется, держала себя в форме. Ее муж и партнер по сцене, Александр Портер, был намного ее старше, и это было заметно. Однако именно Александр постоянно оказывался замешанным в разных скандальных историях, связанных с его бесконечными романами. Все это часто попадало на страницы газет и очень удивляло публику. Удивляло еще и потому, что до женитьбы на Марго Александр вообще слыл женоненавистником, во всяком случае, он терпеть не мог красивых женщин. Историю знакомства супругов Портер однажды описал и опубликовал у себя в журнале известный музыкальный обозреватель и преданный поклонник джаза Юхан Вернер. Собственно там я ее и прочитала. Но некоторые детали узнала еще и от знакомой журналистки. До встречи с Марго Александр Портер был просто композитором, но довольно успешным. Исполнители буквально охотились за его новыми произведениями. И действительно все его песни становились популярными и получали множество премий на различных музыкальных фестивалях. Со временем он стал бессменным членом жюри фестиваля джазовой музыки в Стренчфилде. Для тех, кто не знает, скажу, что это был очень красивый праздник, который раз в год проводился не где-нибудь, а в знаменитом замке Азари. Это был конкурс в основном джазовых инструментальных групп, но по его условиям каждая группа должна была представлять солиста или солистку, иными словами они должны были показать свое мастерство в работе с вокальными номерами. Отдельная номинация называлась король и королева джаза. Обращаю ваше внимание, что все это происходило более тридцати лет назад. Тогда еще музыкальные клипы были в диковинку, к ним было отношение как к некому жанру музыкальных киноминиатюр. Основной упор был на раскрытие образа, чаще всего, заключенного не столько в музыке, сколько в тексте песни. Впрочем, и тексты тогда были явно позатейливей, чем это принято сейчас. Так вот, в тот год, о котором я рассказываю, среди наград, обещанных солистам, претендующим на титул короля, или королевы джаза, был контракт на запись новой песни Александра Портера и участие в съемках видеоклипа по этой песне. Речь идет о песне «Под шум дождя». Сейчас этот клип уже стал классикой жанра. И вы прекрасно знаете, кто в нем снялся. Вот только все ли знают, что изначально там не должен был сниматься сам Александр. На роль героя был приглашен известный актер, сейчас нет смысла упоминать, кто именно.

Марго попала на этот фестиваль в качестве участницы совершенно случайно. Она в это время училась в консерватории на первом курсе, по классу вокала. Джаз был ее увлечением, но она даже не предполагала сделать его профессией. Голос у нее был очень сильный с красивым тембром и очень большим диапазоном, что и позволяло ей готовить себя к оперной сцене и при этом увлекаться пением джазовых композиций. Небольшим студенческим ансамблем, в котором она пела в свободное от основных занятий время, руководил молодой пианист из известной в те годы джазовой группы «Сонет» Эта группа должна была принять участие в фестивале в замке Азари. Но солистка «Сонета» прямо накануне выступлении заболела ангиной просто классический опереточный вариант развития сюжета. Вот на ее место и пригласили никому тогда неизвестную первокурсницу Сент-Риверской консерватории. Понятно, что никто не рассчитывал, что на этом профессиональном конкурсе может победить дебютантка, причем подготовленная скоростным методом, буквально в течение нескольких дней выучившая репертуар. Ей так и объяснили ее задачу – только участие, чтобы не сорвать выступление «Сонета» на этом важном для играющих джаз мероприятии. Но никто не знал, что Марго всегда настроена была только на победу. И она победила. Она получила корону королевы джаза. Но, вот когда должны были начаться съемки клипа, Александр Портер заявил, что эта красотка в клипе сниматься не будет! Он поставил организаторов конкурса в очень сложное положение, его пытались урезонить, но он твердил свое, что героиня его песни не может быть такой «смазливой», и что он не собирается предоставлять шанс какой-то малограмотной кукле, случайно победившей куда более достойных исполнительниц. Марго не слишком интересовалась всей этой суетой, ее не интересовала карьера ни кинозвезды, ни королевы джаза. Но история попала в газеты. В публикациях все чаще появлялась мысль о случайности победы дебютантки, это и задело самолюбие Марго.

Девушка заявилась прямо в дом известного композитора. Когда он ее увидел, то от удивления, видимо, просто не успел захлопнуть дверь перед носом юной нахалки. Она прошла мимо него прямо к инструменту, безошибочно определив, где находится рояль.

Понятно, что слова ее я передаю не дословно, просто по смыслу того, что было сказано.

– Мне неважно, – сказала она, – каких женщин вы любите, а какие вызывают у вас отвращение. Сейчас я говорю с вами не как с мужчиной, а как с профессионалом. Вы дадите мне два часа времени, чтобы я подготовила кусок вашей новой песни, вот здесь на этом инструменте. И, если через два часа то, что я подготовлю, вам не понравится, я публично через прессу признаю свою победу на фестивале случайной и сама откажусь от всяких претензий на участие в съемках клипа.

Что тогда подумал Александр, никто не может сказать, он и впоследствии об этом не рассказывал никому. Но он молча принес и положил перед Марго партитуру своей новой песни. Демонстративно посмотрел на часы и удалился в другую комнату, или вообще на эти два часа покинул дом, я этого точно не помню.

Ровно через два часа он появился у инструмента и прослушал в исполнении Марго первый куплет песни «Под шум дождя»

– Завтра ровно в десять я жду вас в студии, – сказал он.

Конфликт был исчерпан. Началась работа над студийной записью. Вскоре песня появилась в радиоэфире и сразу стала очень популярной. Начались и съемки видеоклипа. Сначала все шло нормально, но в финале есть сцена, в которой героиня, а ее роль исполняла Марго, должна выбежать из подъезда своего дома к герою, который нежно прячет любимую от дождя, прикрыв ее свои плащом. Вот с этой сценой никак не получалось. Александру не нравилось все: и как актер идет, и как выбегает из подъезда Марго, и освещение, и даже сам дом несколько раз меняли. Закончилась все это тем, что однажды Александр заявил, что подумал и хочет предложить две вещи: во-первых, героя должен сыграть он сам, во-вторых, он предлагает Марго после окончания съемок стать его женой. Оба эти предложения, как мы знаем, были приняты.

Это была счастливая во всех отношениях пара. Они стали вместе выступать. Марго закончила консерваторию, но не стала оперной певицей, как планировала раньше. Судя по возрасту Джейн, детей у них не было довольно долго. И что-то случилось в их семье за последние десять лет. Нет, я не думаю, что дело было в неверности Александра, его романы скорее всего представляли собой рекламный трюк, ведь интерес к джазу, как к виду музыкального искусства, значительно снизился. Нужно было создавать интригу вокруг этой пары, чтобы удержать их популярность, не меняя стиля и жанра. Их гибель год назад стала трагическим финалом этой романтической истории. А теперь вот нелепая и совершенно непонятная смерть их дочери. Нет, я была далека от того, чтобы связывать эти два события между собой. Но меня очень интересовал вопрос, почему журналисты так много писали о любвеобильном характере Александра Портера, а вот о том, что у этих известных людей была дочь, я узнала только сейчас, не говоря уже о том, что у Джейн Портер далеко не все было в жизни безоблачно. И второй вопрос был тоже очень интересен, исходя из последних событий: почему Джейн не была упомянута в завещании Криза, при том, что там были упомянуты все остальные родственники? Родители Джейн тоже были небедными людьми, что случилось с их имуществом? Почему Джейн, судя по всему, вела довольно скромный образ жизни?

* * *

– Вы же знаете, где живет ваша тетя Элси? – спросила я Моник.

– Да, конечно, но она все равно сейчас в Мэрвике..

Впрочем, я сама предполагала, что Элизабет Грей сейчас можно найти именно там.

– Как вы думаете, она сможет со мной поговорить, если я приеду туда, например, завтра? – задала я девушке еще один вопрос.

– Конечно. Все уже позади, тетя Элси просто осталась у нас на некоторое время. Мама ее пригласила. Вы ведь понимаете?

– Да, я понимаю. Вы тоже вернетесь в Мэрвик, или останетесь здесь? – осторожно спросила я.