Страна золота (Эрнандо Кортес, Испания)

Монтесума сразу же сообщил Кортесу «волю богов». Тот был поражен, как громом. Он позабыл об опасности! В любую минуту он может погибнуть, а что еще страшней — лишиться груд золота и драгоценностей, которые сделали его одним из богатейших людей Европы!

Кортес мигом придумал коварный план и заявил, что готов отправиться в обратный путь. Но для того, чтобы вернуться на родину, ему надо соорудить три больших судна. Пусть Монтесума даст своих лесорубов и плотников. И будет готов отправиться в Испанию, чтобы представиться королю.

От дальнего путешествия Монтесума надеялся как-нибудь увильнуть, а пока он дал Кортесу все необходимое и пообещал удерживать народ в повиновении, пока идет постройка судов.

И опять начались для испанцев тяжелые дни и ночи, когда глаз почти не смыкали и даже спали с оружием. Уставшие от постоянного напряжения солдаты с нетерпением ждали того дня, когда можно будет наконец распрощаться с Теночтитланом и перейти на суда, где они окажутся в безопасности.

А тем временем надвинулась новая неприятность. Диего Веласкес, губернатор Кубы, прослышав об успехах и богатствах своего несостоявшегося зятя, снарядил в Мексику новую экспедицию. Во главе ее был поставлен его близкий друг — генерал Нарваэс. Силы его намного превосходили силы Кортеса. Сразу по прибытии в Мексику Нарваэсу удалось выведать во всех подробностях, как обстоят дела у Кортеса. Предателями оказались три недовольных дележкой солдата.

Кортес и не подозревал о прибытии большого испанского флота и о новой опасности, ему грозящей, а Монтесума уже знал обо всем. В полученном им донесении была с помощью рисунков изображена высадка новой экспедиции. Знал Монтесума и о намерении новоприбывших арестовать Кортеса, и он повеселел, предчувствуя освобождение. Кортес заметил это, выведал у Монтесумы, в чем дело, и немедленно начал действовать.

Он написал выдержанное в почтительных тонах послание Нарваэсу, в котором предлагал ему союз и дружбу. Обещал честно поделиться своими богатствами. Вручить послание он поручил патеру Ольмедо, беззаветно ему преданному. Но главные надежды возлагались не на письмо, а на золото, которым был снабжен святой отец. Он должен был тайно раздавать его офицерам Нарваэса, чтобы привлечь их на свою сторону. Хитрость удалась. Вскоре среди вновь прибывших испанцев царил разброд, появились первые перебежчики к Кортесу. К тому же Нарваэс вел себя, как разбойник с большой дороги, и восстановил против себя индейцев.

Кортес знал обо всем, что происходит в стане врага. Решив, что настал благоприятный момент, он выступил навстречу Нарваэсу с отрядом из семидесяти наиболее преданных ему солдат. Монтесуме же объявил, что если в его отсутствие произойдет нападение на оставшихся в Теночтитлане испанцев, то первой жертвой будет он сам.

Сражение между отрядом Кортеса и армией Нарваэса разыгралось в темную и дождливую ночь, когда генерал менее всего мог ожидать нападения. Люди Кортеса действовали четко и слаженно. В первой же схватке был тяжело ранен сам Нарваэс — острым зубцом пики ему выкололи левый глаз. «Санта Мария, я убит!» — закричал он, изнемогая от боли. Его вопль напугал тех, кто еще пытался обороняться…

Вскоре все сдались на милость победителя — ведь он обещал никого не наказывать и сулил золотые горы каждому, кто к нему примкнет. Кортесу сейчас невыгодно было убивать солдат Нарваэса, своих соотечественников. Еще предстояли бои с индейцами, и он смотрел на сегодняшних противников как на завтрашних собственных солдат.

Оставалось лишь захватить каравеллы. И это тоже удалось сделать быстро и без особого кровопролития. В сражении погибли всего шесть человек Кортеса (потери его противника тоже были невелики — двенадцать убитых и два десятка раненых), но зато он получил такое подкрепление людьми, артиллерией, конницей, флотом, о котором не мог и мечтать. Теперь в распоряжении Кортеса находились 1300 солдат, среди которых было около сотни всадников, более восьмидесяти арбалетчиков и почти столько же самопальщиков.

Кортес мечтал о расширении подвластных ему территорий. Мысленно он уже видел себя неограниченным властелином Нового Света, равным по могуществу самому испанскому королю. И тут из Теночтитлана пришла весть о всенародном восстании.

Кортес форсированным маршем двинулся к столице Мексики, размышляя о том, что же вызвало восстание. Оказалось, его спровоцировала кровожадная алчность испанцев, которые напали на безоружных, увешанных множеством золотых украшений ацтеков, пришедших праздновать день Уицилопочтли, грозного бога войны. Перебив, переколов и перестреляв шестьсот человек, находившихся в храме, испанцы тут же стащили с них золотые браслеты, ожерелья, драгоценные камни, перьевые накидки. Лестница храма была залита кровью, завалена грудами мертвых тел.

Жажда мести охватила всех ацтеков от мала до велика. Тысячные толпы вооруженных людей, полных решимости умереть или победить, атаковали испанцев в их укреплениях. Их вел Куаутемок, племянник Монтесумы.

Гибель испанцев была неминуема, но спас их и на сей раз Монтесума. Он взошел на возвышение и долго уговаривал народ разойтись. Авторитет повелителя ацтеков был еще так велик, что его послушались, штурм приостановили. Индейцы знали, что запас продуктов у испанцев невелик, а питьевой воды нет вовсе, значит, рано или поздно они вынуждены будут сдаться… Их добьют голод и жажда.

Ацтеки не ведали, что во дворе своего дворца испанцы обнаружили небольшой, но обильный источник пресной воды — большая редкость в стране, где колодцы почему-то давали только соленую воду. Теперь им легче было держаться и ждать помощи.

И они дождались — вернулся Кортес.

Успехи вскружили ему голову. Он не сомневался, что в два-три дня восстановит в столице порядок — стоит лишь как следует припугнуть индейцев. Однако город снова заполнили полчища вооруженных индейцев.

По сигналу тревоги через минуту все испанцы были на своих местах. Как бы не замечая стрельбы из ружей и пушек, ацтеки рвались вперед. Кортес очень скоро убедился, что имеет дело не с беспорядочной толпой, а с армией, умело руководимой и хорошо знающей, во имя чего она сражается. Кортес понял, что недооценил Куаутемока, который появлялся на самых опасных участках, воодушевляя своих воинов личным примером.

Лишь с наступлением темноты бои прекратились. Индейские воины могли отдохнуть, чтобы с утра возобновить штурм крепости. Испанцы же должны были воспользоваться передышкой, чтобы заделать проломы в стенах, исправить оружие, подготовить боеприпасы.

Кортесу удалось поспать только два часа. Но он обдумал план действий на завтра.

С первыми лучами солнца наступление возобновилось. На сей раз Кортес изменил тактику. После первого же залпа распахнулись ворота, и в расстроенные ряды индейцев врезалась испанская конница. За нею шла пехота, подкрепленная тысячами тласкаланских воинов. Внезапность атаки принесла временное преимущество испанцам. Ацтеки поспешно отступили, но вскоре, спрятавшись за баррикадами, привели в порядок свои боевые ряды. И снова полетел в неприятеля град камней и стрел. План Кортеса, рассчитанный на то, чтобы решительной атакой обратить индейцев в бегство, не удался.

Торопливо отступая во дворец, Кортес вспомнил о Какамацине, Куитлауаке и других знатных пленниках — участниках заговора, вероломно преданных Монтесумой. Все они, скованные одной цепью, находились в темнице.

Кортес приказал освободить брата Монтесумы Куитлауака, надеясь, что в благодарность за свое освобождение он станет предателем. Но Куитлауак возглавил армию ацтеков вместе с Куаутемоком.

Силы испанцев иссякали. Кортес решил еще раз прибегнуть к посредничеству Монтесумы, но император отказался вести переговоры. Кортес уверял его, что твердо решил покинуть столицу, и Монтесума в конце концов нарядился в парадные одежды, надел золотые сандалии, украсил голову диадемой и в сопровождении своей свиты взошел на зубчатую стену дворца.

И тотчас прекратился шум боя. Замолкли неистовые барабанщики и музыканты, которые подбадривали наступавших. На полуслове стихли команды. Воцарилась благоговейная тишина. Люди преклоняли колена, падали ниц и отводили глаза в сторону, чтобы не осквернить своим взглядом великого Монтесуму. И слова его, произносимые тихим голосом, были хорошо слышны даже в задних рядах наступающих. Вот что он говорил:

— Зачем вижу я народ мой с оружием в руках против дворца моих предков? Вы думаете, быть может, что повелитель ваш в плену, и хотите освободить его? Если бы это было так, то вы действовали бы справедливо. Но вы обманываетесь. Я не пленник. Чужеземцы — мои гости и друзья. Я остаюсь с ними по собственному желанию и могу оставить их, когда захочу. Не для того ли вы пришли сюда, чтобы прогнать их из города? Не нужно. Они отправятся по своей собственной воле, если вы очистите им дорогу. Итак, возвращайтесь в свои дома. Сложите оружие. Белые люди возвратятся в свою землю, и тогда снова все будет спокойно в Теночтитлане.

Возможно, что и на сей раз Монтесуме удалось бы сдержать гнев народа. Но стоило восставшим услышать, как он назвал ненавистных чужеземцев своими друзьями, к нему преисполнились такой же ненавистью и презрением, как и к испанцам. Словно бы слетела с него маска величия и мудрости, и он предстал в своем истинном облике — трусливого предателя своей страны.

Тысячи стрел и камней полетели в Монтесуму. Испанцы бросились прикрывать его своими щитами, но поздно: один камень проломил ему голову, несколько стрел вонзились в тело. Монтесума упал без чувств, и его поспешно унесли во дворец.

Испанцы трогательно заботились о нем: даже раненый император мог быть им полезен. Но потрясенный последними событиями, которые гласили: настал конец его власти, народ ненавидит его, — Монтесума не хотел больше жить. Он отказывался от лекарств и пищи, срывал повязки с ран. 30 июля 1520 года сорокалетний Монтесума скончался… Такова была бесславная смерть некогда славного правителя, самого могущественного повелителя ацтеков, уничтожившего свой народ и свою страну.

А осада дворца продолжалась. Главным опорным пунктом нападающих был Большой Теокалли. Куитлауак и другие военачальники наблюдали отсюда за всем, что происходит в стане врага. На вершине храма расположились самые меткие лучники. Оставаясь неуязвимыми, они осыпали испанцев стрелами. Одной из таких страл был ранен Кортес.

Но мужества ему было не занимать! Монтесуме не снилась такая сила духа. Монтесума легко выпустил из рук страну, власть, богатства, потому что они на него словно с неба свалились, ожесточенно думал Кортес. Ну а он-то, Эрнандо Кортес, не выпустит ни крохи, потому что положил несколько лет жизни, чтобы завладеть золотом ацтеков. И оно будет, будет принадлежать ему — все золото этой Золотой Страны. А если нет — лучше умереть.

Кортес решил любой ценой овладеть храмом и уничтожить статую бога войны Уицилопочтли, вдохновителя нападающих. Он решил сам возглавить отряд, который пойдет на штурм храма. К левой руке его привязали щит, усадили на коня — и Кортес повел своих воинов на приступ.

Лошади скользили, спотыкались, падали на гладких плитах, которыми был вымощен двор храма. Всадникам пришлось спешиться. С бою брали солдаты Кортеса каждую лестницу пирамиды, каждый проход, каждую террасу. Сверху на них обрушивались вместе со стрелами и копьями горящие головни, бревна, тяжелые камни. Но испанцы продвигались все выше и выше, оставляя позади убитых и раненых. Самая отчаянная схватка разыгралась на обширной верхней площадке храма. Ацтеки собрались возле святилища, испанцы — возле христианской часовни. Два ацтекских воина вцепились в Кортеса и потащили его к краю неогороженной площадки. Они решили погибнуть, но заодно погубить ненавистного врага. Уже в двух шагах от пропасти Кортесу удалось вырваться из их рук, столкнув вниз одного из воинов.

Ацтеки сражались до последнего. Испанцы овладели верхней площадкой храма лишь после того, как были перебиты все воины. В живых остались только три жреца, взятые в плен. У испанцев было убито сорок пять человек, а все остальные ранены.

Но перевязывать раны было некогда. Едва захватив храм, испанцы вытащили статую Уицилопочтли и на виду у тысячных толп индейцев, стоявших у подножия горы, столкнули ее вниз по бесконечной лестнице. Затем подожгли деревянное святилище. Огонь пожара был виден на десятки километров вокруг… А ночью Кортес предпринял вылазку в город и сжег около трехсот домов. Он знал, что ацтеки по ночам не сражаются, и воспользовался этим. В огне погибли сотни мирных жителей.

Кортес был убежден, что ему удалось внушить ацтекам ужас перед могуществом белых, и решил устроить переговоры.

Ко дворцу испанцев явились военачальники ацтеков во главе с Куитлауаком и Куаутемоком.

Кортес сказал:

— Полагаю, теперь все вы убедились, как безрассудно сопротивляться испанцам. Ваши боги попраны, алтари разрушены, дома сожжены. Тысячи воинов погибли от наших орудий, под копытами лошадей, от разящих стальных клинков моих солдат. Все эти беды вы навлекли на себя своей непокорностью. Но я готов приостановить страшную кару, если вы немедленно сложите оружие. Если же вы не сделаете этого, я превращу Теночтитлан в груду развалин и не оставлю в живых никого! Некому будет даже оплакивать жалкую участь вашей столицы.

Марина слово в слово перевела его речь. Но потом ей пришлось переводить и ответ! А он явился для Кортеса полной неожиданностью.

— Да, ты разрушил наши храмы, ты надругался над нашими богами и погубил немало воинов и мирных жителей. Вероятно, еще многим ацтекам придется распрощаться с жизнью. Но мы будем довольны, если на каждую сотню наших бойцов, проливших свою кровь, придется хотя бы один убитый белый. Взгляни на наши улицы, каналы, крыши домов. Все они переполнены народом. Люди видны всюду, куда бы ты ни кинул свой взор. Это — наши воины. Наши силы неиссякаемы, они растут с каждым днем. Вы все погибнете от голода и болезней. Вы все обречены на смерть. Запасы ваши на исходе, и нет вам спасения, все вы попадете в наши руки. Знайте, что мосты разрушены, и уйти живыми вам не удастся!

Последние слова Куаутемока потонули в воинственных выкриках. Под градом стрел Кортес и Марина бросились во дворец…

Теперь Кортес понял, что настала пора спасаться. Но он понимал и другое: покидая столицу Мексики, он теряет власть над всей страной, теряет все, что было им добыто, завоевано, захвачено. Да и немало людей погибнет при отступлении. Но другого выхода не было. Куаутемок знал, что говорил! Сейчас испанцы лишь один раз в день получали несколько ломтиков хлеба. Колодец наполнялся очень медленно. Раненые невыносимо страдали. Силы людей иссякали. А хуже всего было то, что подходили к концу запасы пороха. Еще пара сражений — и умолкнут аркебузы и фальконеты, самое грозное оружие испанцев, которое помогало им одерживать верх над ацтеками. И тогда все будет кончено!

Для того чтобы уйти из столицы ацтеков, нужно было если не восстановить разрушенные мосты через каналы, то хотя бы устроить взамен завалы, что было нелегко. Приходилось работать на виду у ацтеков, обстреливавших испанцев с противоположного берега. За два дня с трудом удалось восстановить переправы через семь каналов, окружавших город. Возле каждой из них возникали перестрелки, вспыхивали короткие, но ожесточенные схватки. Для охраны всех семи переправ у Кортеса не хватало людей.

Чтобы разработать план отступления, Кортес созвал военный совет. Прежде всего предстояло выбрать благоприятное время для отхода.

— Ночью ацтеки не воюют, — говорили многие. — Если действовать осмотрительно, то, может быть, удастся ускользнуть незамеченными и под покровом ночи миновать самый опасный участок пути — плотину.

Здравый смысл говорил Кортесу, что сотням испанцев и тысячам их союзников-тласкаланцев нечего надеяться уйти незамеченными, но все же он решил уходить ночью.

Пытаясь обмануть противника, Кортес в тот же день выпустил на волю одного из пленных жрецов и поручил ему передать своим соотечественникам, что через неделю испанцы покидают Теночтитлан. И если им будет предоставлен свободный проход, они вернут ацтекам все золото.

Разумеется, Кортес и не помышлял о том, чтобы распрощаться со своим богатством, которое досталось с таким трудом! По его приказанию золото, серебро и драгоценные камни, хранившиеся в кладовых, были снесены в большую комнату. При свете факелов сверкали груды драгоценностей. Оттуда была взята «королевская пятина». Она была столь велика, что ею навьючили восемь лошадей и нагрузили до предела восемьдесят тласкаланцев. Но после этого остались груды золота и серебра, которые некому было нести. И Кортес разрешил своим солдатам брать столько, сколько они смогут унести сами.

Испанцы так и набросились на неожиданную добычу. Они набили золотом свои карманы и мешки, золотыми цепями опоясались, надели золотые украшения. Теперь все казалось не столь страшным! Но ни они, ни Кортес даже не подозревали, что их ждет…

Была темная, холодная и дождливая ночь, когда распахнулись ворота крепости, в которой более полугода прожили испанцы. Кортес знал, что в плотине имелось три пролома, и распорядился заблаговременно построить прочный переносной мост, по которому можно провести пушки и лошадей. Главным отрядом командовал сам Кортес. Он охранял лошадей и носильщиков, нагруженных золотом, а также женщин и заложников из числа пленных и придворных Монтесумы.

По улице, на которой еще недавно шли ожесточенные бои, испанцы двигались, не встречая сопротивления. Вскоре авангард отряда достиг плотины. Испанцы уже радовались, что провели «этих дикарей». Но чуть позже выяснилось, что Куитлауак специально приказал ацтекам дать испанцам отойти как можно дальше от цитадели — чтобы невозможно было вернуться туда. И лишь только испанцы и тласкаланцы начали поспешно наводить мост через пролом, отделявший улицу от плотины, как внезапно раздались звуки труб, потом загудел огромный барабан — и мгновенно ожил весь вроде бы только что спящий город. Со всех концов к плотине ринулись воины, а в озере появились сотни пирог. В испанцев полетели тысячи стрел, камней и копий словно бы из ниоткуда — из непроницаемой ночной темноты. Сотни невидимых рук пытались перевернуть мост, тащили испанцев в пироги. Наконец мост перевернулся, в воду рухнули люди, лошади, орудия… Тот, кто умел плавать и не был нагружен золотом, мог еще надеяться на спасение, если его не захватывали в плен. Но таких были единицы. Всякий же, кто наполнил свои карманы и вещевые мешки золотом — а таких было большинство, — сразу шел ко дну.

Паника испанцами овладела страшная. Дисциплина рухнула. Каждый думал лишь о своем спасении.

Всю ночь на разных участках плотины шла жесточайшая битва. И лишь с рассветом уцелевшие испанцы и их союзники-тласкаланцы оставили позади злополучную плотину и выбрались на берег. Смертельно усталые и измученные, покрытые ранами, забрызганные кровью, в одежде, превращенной в лохмотья, они оглянулись — и ужаснулись.

Армия Кортеса перестала существовать. Две трети ее полегло в бою, потонуло или было захвачено в плен. Ничего не осталось и от награбленных богатств. Это была воистину «Ночь печали». Вместе с Какамацином, закованным в цепи, и другими знатными заложниками утонули и дети Монтесумы. В пучину озера канули также дневники Кортеса и вообще все документы экспедиции.

Нестройной толпой, едва держась на ногах, даже не перевязав кровоточащих ран, брели испанцы вперед, стараясь уйти подальше от страшного места. На их счастье, ацтеки не торопились преследовать конкистадоров. Они хоронили погибших, врачевали раненых, подсчитывали трофеи.

Но вот вдали показался какой-то заброшенный храм. Здесь беглецы рискнули сделать первый короткий привал. Вскоре большинство людей уснуло мертвым сном. Не смыкали глаз лишь часовые и с ними Кортес.

Теперь у него было достаточно времени, чтобы поразмыслить над катастрофой. Он лишился всего. Погибло и утонуло более восьмисот испанцев и двух тысяч тласкаланцев. Потеряны артиллерия и кавалерия, ударные части. Оcтавшиеся в живых совершенно без сил. А главное — развеян миф о непобедимости испанцев…

Наутро остатки экспедиции Кортеса двинулись на север Мексики. Надо было двигаться вперед, опережая погоню.

Уже пятый день находились испанцы в пути. Оставалось три-четыре дня до Тласкалы. Кто знает, как отнесутся к ним тласкаланцы после такого сокрушительного поражения? Не превратятся ли вчерашние союзники во врагов? Не присоединятся ли они к ацтекам, чтобы навсегда избавиться от владычества белых?

Однако Кортеса подстерегали беды, о которых он прежде и не помышлял. В долине Отумбы его поджидали отряды касика Сиуаки, известного своей храбростью во всей Мексике. Они должны были, по замыслу Куитлауака, окончательно истребить остатки армии Кортеса, не дав ей добраться до Тласкалы.

И снова началось сражение. Каждый испанец понимал, что пощады не будет, и готов был возможно дороже продать свою жизнь.

Бой шел несколько часов. Конкистадоры уже дрались из последних сил, а у противника вступали в бой все новые, свежие и боеспособные части. И вот в самую тяжелую минуту Кортес заметил находившегося чуть в стороне главного военачальника Сиуаку. Никто не ожидал того, что случилось потом… Кортес, пришпорив коня, мгновенно очутился рядом с ним. Прежде чем его телохранители пришли в себя, Сиуака был проколот копьем Кортеса, а его знамя очутилось в руках испанца.

Потеря знамени для индейцев была равносильна поражению. Значит, такова воля богов… В суеверном ужасе индейцы бросились бежать, подставляя спины под мечи неприятеля, оставляя за ним поле битвы.

Испанцы не верили своим глазам. Огромная мощная армия бежала от горстки изнемогающих людей. Испанские историки впоследствии назовут столь невероятное событие «Чудом при Отумбе».

Разгромив индейские войска, Кортес собрал грандиозные трофеи. Несколько часов испанцы были заняты тем, что обирали мертвых: сдирали с них браслеты, кольца, серьги, снимали дорогие головные уборы и пышные перьевые одеяния. Таким образом, им удалось частично возместить то, что было утрачено в «Ночь печали».

Заночевали они в одном из храмов, где было вдоволь продовольствия и воды. Вскоре колонна достигла границ Тласкалы. Под страхом смерти Кортес запретил своим головорезам обижать местных жителей, отнимать у них продовольствие, одежду, драгоценности. Ведь тласкаланцы сейчас были его единственной опорой и надеждой на реванш.

Тласкаланцы и рады были бы отказаться от союза с испанцами, но выбора у них не было. Они знали, что ацтеки никогда не простят им выступления на стороне конкистадоров. Надо было, следовательно, поддержать испанцев до конца, помочь им восстановить изрядно потрепанные силы.

Кортес продолжал уверять тласкаланцев, что заботится об их независимости от ацтеков, а между тем готовился к реваншу — ему во что бы то ни стало хотелось отомстить ацтекам и вернуть потерянные богатства, причем возместить ущерб сторицей. Он сам даже не знал, чего желает сильней — мести Куаутемоку и остальным своим врагам или золота, золота, нового золота.

Пожалуй, если бы все сокровища ацтеков легли сейчас к его ногам в обмен за немедленный уход из Мексики, он ушел бы восвояси. Но уж никак не за меньшую цену! Другое дело, что никто не собирался предлагать ему ничего подобного.

Значит, впереди новые бои. Вот только поправит он свое здоровье, залечит рану на голове и вернется в строй!

С превеликим трудом уладив назревавший бунт в своем войске (многие хотели вернуться на Кубу), Кортес начал готовиться к выступлению, между делом проводя карательные экспедиции по близлежащим городам, подчиняя их своей власти и укрепляя свои тылы.

И тут он неожиданно получил значительное подкрепление. Предназначалось оно, разумеется, не ему, а экспедиции Нарваэса. Веласкес, убежденный, что Нарваэс правит Новой Испанией, как тогда называли Мексику, а Кортес давно низложен, направил в Вера-Крус пять каравелл с солдатами, арбалетчиками, лошадьми, боеприпасами, не считая всевозможного военного снаряжения. Кортес воспринял прибытие кораблей буквально как знамение небес. Теперь можно было снова думать о завоевании Мексики, покорении ацтеков и захвате Теночтитлана. Но теперь он понимал: чтобы овладеть Теночтитланом, надо овладеть и озером Тескоко, посреди которого расположена столица ацтеков. И он силами тласкаланцев начал строить корабли для грядущих боев.

В это время скончался от оспы правитель Тласкалы (оспу завезли в Мексику испанцы), и Кортес возвел на престол его двенадцатилетнего сына. Подросток во всех делах пользовался указаниями Кортеса и беспрекословно выполнял его волю. Понимая, что в борьбе с ацтеками решающую роль предстоит сыграть тласкаланцам, Кортес начал обучать их основам европейской тактики, военным приемам и дисциплине испанцев. Теперь его войска состояли из 25 тысяч тласкаланцев и 600 испанцев, среди которых было сорок всадников и около ста самопальщиков и артиллеристов. С этими силами и начал Кортес свой второй поход на столицу ацтеков.

Тем временем и в Теночтитлане произошли большие перемены. Правитель Куитлауак скончался от оспы, свирепствовавшей в столице, и на престол взошел Куаутемок, который начал готовиться к обороне Теночтитлана.

Армия Кортеса дошла до города Тескоко. Он находился на берегу того самого озера, которое окружало столицу ацтеков. Здесь Кортес решил спустить на воду бригантины, построенные в Тласкале (их доставили сюда в разобранном виде). Но чтобы стать подлинным хозяином озера, надо было вначале завоевать города, расположенные по его берегам.

Первый удар был нанесен Иштапалапану. Покончив с массовым уничтожением жителей и захватив с собой все, что можно было унести, испанцы подожгли город с разных сторон. Но доведенные до отчаяния жители Иштапалапана взломали плотину, чтобы затопить свой родной город. Кортес приказал трубить сбор и немедленно отступать. Шатаясь под тяжестью награбленной добычи, его люди с трудом пробирались вброд через воду, которая час от часу поднималась. Путь их был сначала освещен огнем пылающих домов, но, по мере того как отдалялись от пожара, свет бледнел, и они неверными шагами брели по колено, а иногда и по пояс в воде. С неимоверным трудом добрались они до пролома, сделанного индейцами в плотине; здесь глубина была еще значительнее, и струя вырывалась с такой стремительностью, что люди насилу могли держаться на ногах. Испанцы все переправились благополучно, но многие из тласкаланцев, не умевшие плавать, были снесены течением. Добыча пропала вся. Порох был совершенно испорчен, оружие и одежда воинов насквозь пропитаны соленой водой… С рассветом они увидели озеро, покрытое стаями челноков, наполненных индейцами. В испанцев полетели тучи камней и стрел. Единственным их желанием было — добраться до Тескоко. Прибыли туда упавшие духом, изнуренные усталостью, в таком жалком состоянии, в каком еще не находились после самого трудного похода и упорного боя. Таков был финал сражения, в котором, правда, и положение победителей вряд ли было завиднее положения побежденных.

Неудача не обескуражила Кортеса. Оправившись после Иштапалапанского сражения, он постепенно захватил все города и селения, окружающие столицу ацтеков. Обещанием всяческих благ Кортесу удалось восстановить жителей многих городов против правителей Теночтитлана, и они деятельно помогали испанцам и тласкаланцам.

Кольцо блокады все теснее сжималось вокруг столицы, лишенной продовольствия. А Кортес и его армия теперь ни в чем не испытывали недостатка. Его склады ломились от захваченного у местных жителей зерна и других продуктов. Много было награблено также золота и драгоценностей.

Тем временем в порт Вера-Крус прибыло еще три корабля, на борту которых находилось более двухсот пехотинцев и восемьдесят кавалеристов. Среди прибывших находились также королевский казначей, призванный охранять интересы государства, и доминиканский монах с объемистыми тюками, заполненными индульгенциями — римский папа авансом прощал все возможные проступки и прегрешения христианским воинам, истреблявшим язычников. Каждый испанец, руки которого были обагрены кровью, поспешил приобрести индульгенции, чтобы на том свете попасть в рай.

Два месяца шла ожесточенная борьба за дальние, а затем и за ближние подступы к столице Мексики. Испанцы уже явственно видели очертания столицы: громаду Большого Теокалли и другие памятные им места. Однако единодушия в войске не было. Многие солдаты с содроганием и ужасом думали о предстоящих боях. Они знали, что, пока Кортес жив, он не откажется от своих планов получить баснословные богатства ацтеков. И недовольные решили: Кортес должен умереть. И с ним должны разделить эту участь его ближайшие помощники.

Так созрел заговор. Решили: когда Кортес после очередного похода вернется в Тескоко и станет, по своему обыкновению, пировать с друзьями, надо на них напасть и заколоть всех кинжалами. Был также разработан подробный план дальнейших действий: возвращение в Вера-Крус, а оттуда на Кубу. Но среди заговорщиков нашелся предатель.

Кортес приказал повесить Вильяфану, главаря заговора, но других его участников Кортес не тронул. Они были так напуганы и благодарны, что оставили все мысли о неповиновении.

После Вильяфаны пришла очередь Хикотенкатля — верного союзника, полководца тласкаланцев. Тот наконец-то понял, что стал жертвой обмана Кортеса, цель которого — руками индейцев истреблять и порабощать других индейцев, чтобы самому властвовать в их землях, и наотрез отказался продолжать войну с ацтеками. Хикотенкатля привезли в Тескоко и повесили на городской площади.

Чтобы задобрить тласкаланцев, Кортес пошел на необычные меры. Например, один из параграфов его приказа по армии гласил: «Никто да не обидит союзника, никто да не отнимет у него добычу». Кортес понимал, что в предстоящих сражениях успех в огромной мере зависит от тласкаланцев и других обманутых им племен, которых он вел в бой против ацтеков. Поэтому пришлось немного умерить аппетит своих соотечественников, отношение которых к «союзникам» было презрительно-высокомерным, как к низшим существам.

И вот 13 мая 1521 года началась решающая битва за столицу ацтеков. Она длилась более трех месяцев, не прекращаясь ни днем, ни ночью.

Прежде всего Кортес распорядился разрушить водопровод, снабжавший столицу питьевой водой. Население стало испытывать в ней нужду. Затем с помощью бригантин, которые с легкостью справлялись с индейскими пирогами, овладели дамбами и плотиной. Потом были окончательно перерезаны все сухопутные пути вокруг столицы. Блокада сомкнулась.

Ацтеки сражались с исключительным мужеством. Нашли даже действенное средство борьбы с бригантинами: забивали в дно озера неподалеку от дамб сваи, невидимые в воде. Натыкаясь на них, бригантины застревали или получали серьезные повреждения. Одну из бригантин ацтекам удалось даже захватить. Эта дерзкая операция заставила испанцев впредь быть осторожнее.

Затянувшаяся борьба истощала силы испанцев и их союзников. Кортес стал думать о более эффективных средствах, которые ускорили бы желанную развязку. Было решено произвести вылазку в самый город.

После нескольких часов боя передовые части дошли до главной магистрали, по которой испанцы когда-то вступили в Теночтитлан. Бруствер, защищавший вход в город, был разрушен артиллерией, почти все защитники его перебиты. Испанцы гнали индейцев до самой площади, на которой возвышалось всем памятное здание главного храма Уицилопочтли. Рядом находился и дворец, столько месяцев бывший резиденцией Кортеса и главной базой конкистадоров. Испанцы снова очутились в самом сердце Теночтитлана…

Это ошеломило защитников столицы. Многие панически бежали, пытаясь спрятаться за стенами главного храма. Но воины Кортеса тоже достигли верхней площадки, где вместо разбитой статуи Уицилопочтли уже стояла новая. На ходу сорвав с нее золотые украшения, испанские солдаты сбросили статую вниз, а также жрецов, находившихся в святилище.

При виде такого святотатства силы ацтеков как бы удесятерились — от ярости. Испанцев вытеснили на площадь и заставили в панике бежать, оставив даже пушки. Тщетно Кортес и его офицеры пытались восстановить порядок. Но в самую критическую минуту по одному из боковых переулков подоспела небольшая группа всадников. Она врезалась в ацтекские отряды, расстроила их ряды, вызвала смятение. Нелепые, фантастические страхи перед лошадью снова ожили в представлении индейцев, суеверный ужас помутил их разум, и они стали разбегаться куда глаза глядят.

Хотя Кортесу не удалось удержать захваченные им позиции, моральное значение смелой вылазки было очень большим. Союзники Куаутемока призадумались: видимо, и правда нет на свете силы, которая могла бы устоять перед белыми! Чтобы спастись, надо перейти на сторону Кортеса.

Так и сделали правители города Шочимилко, племя отоми и правитель Тескоко, который предоставил Кортесу пятидесятитысячную армию. Однако даже с такой поддержкой вторая вылазка испанцев закончилась плачевно.

Как заставить ацтеков сложить оружие? Какими средствами сломить их волю к сопротивлению? Чем их устрашить? Кортес отдавал приказы сжигать самые красивые здания столицы, но сопротивление после этого только усилилось.

Шли дни, недели, а конца битвы и не предвиделось. С большой тревогой наблюдал Кортес за тем, как ацтеки совершенствуют свое военное мастерство. Куаутемок был неистощим на выдумки и хитрости. Сваи-ловушки для бригантин были делом его ума!

Два месяца непрерывных боев до крайности измотали всех, и Кортес решился дать генеральное сражение. Он или победит, или проиграет все!

Отряды испанцев пошли в наступление по всем трем плотинам. Их сопровождали вначале бригантины, а затем — пироги новых союзников. Таким образом, и в уличных боях пехота имела поддержку флотилии. Рукопашные схватки на крышах зданий вели тласкаланцы.