Помоги проекту - поделись книгой:
Может быть, в неудачной организации партизанских отрядов виноват исключительно генерал Иванов? Если бы этим делом занялся другой военачальник, то, как и в Отечественную войну 1812 года, партизаны совершали бы дерзкие рейды по тылам противника, добывали важные сведения и т.п.?
Увы, история свидетельствует об обратном. Снова обратимся к мемуарам Алексея Брусилова:
«К сожалению, этими злосчастными партизанами увлекся не один наш главнокомандующий. Вновь назначенный походный атаман великий князь Борис Владимирович последовал тому же примеру: по его распоряжению во всех казачьих частях всех фронтов были сформированы партизаны, которые, как и на нашем фронте, болтались в тылу наших войск и, за неимением дела, производили беспорядки и наносили обиды ни в чем не повинным жителям, русским подданным»[37].
Снова придется возразить военачальнику. Большинство отрядов совершало набеги в прифронтовой полосе противника. А «обиды наносили» противнику. Так, в ночь с 20 на 21 октября 1915 года, соединившись между собой, отряды Оренбургской казачьей, 9-й и 11-й кавалерийских дивизий в составе 250 человек в пешем строю, имея проводников из местных крестьян, подготовили и осуществили налет на деревню Кухоцкая-Воля. Гарнизон противника состоял из двух эскадронов драгун, трех взводов егерей, рабочей роты, саперов и артиллерии. Партизаны незаметно подошли к Кухоцкой-Воле и без единого выстрела преодолели проволочные заграждения. Сняв часовых, они ворвались в деревню. Без стрельбы, орудуя исключительно штыками (так как шашки оставались при лошадях) и бросая гранаты, партизаны вырезали неприятеля без всякой пощады – в плен никого не брали. Немцы потеряли до 400 человек, тогда как у нас было 30 раненых, 1 убит и двое пропали без вести. Было уничтожено много двуколок, ящиков со снарядами и разное имущество обоза. За лихие действия в этом набеге более 100 партизан получили Георгиевские кресты и медали. Награды получили и офицеры[38]. Справедливости ради отметим, что это был самый результативный рейд военных партизан осенью 1915 года – зимой 1916 года. В большинстве случаев из-за сильно укрепленной линии обороны военные партизаны просто не могли преодолеть первую линию окопов и проникнуть хотя бы на несколько километров в прифронтовую зону.
А теперь расскажем подробнее об инициативе великого князя Бориса Владимировича.
По приказу Походного Атамана
Для осуществления планов партизанской войны Верховное командование 30 октября 1915 года приказом Походного Атамана под № 2 объявило о начале формирования конных отрядов Особой Важности из добровольцев для действия в тылу противника.
В «Приказе Главнокомандующего армий Северного фронта. 27 ноября 1915 года, № 140» говорилось:
«Объявляю копию приказа Походного Атамана от 30 октября 1915 года за № 2. На основании п. 4 ВЫСОЧАЙШЕ утвержденного «Положения о Походном Атамане при ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМ ВЕЛИЧЕСТВЕ» (Приказ начальника Штаба Верховного Главнокомандующего от 4 октября 1915 года № 3 секретно) объявляю прилагаемое при сем «Наставление для организации партизанских отрядов».
«Наставление
1. В каждом конном отряде (дивизии, отдельной бригаде) – распоряжением начальника выбираются охотники-партизаны (не более 5–10 человек от сотни и эскадрона, во избежание ослабления частей).
2. Выбор должен быть произведен особенно тщательно, отдавая преимущество людям, уже доказавшим в боях свою отвагу и находчивость.
3. Выбранные партии сводятся в отдельные отряды силою 100–150 человек. Каждый отряд называется по фамилии своего начальника и для удобства управления делится по строевому расчету.
4. Начальником партизанского отряда назначается офицер, также охотник, обладающий необходимыми для партизана качествами. При выборе его главное внимание обращается не на старшинство в чине, а на доказанную выдающуюся боевую пригодность. Ему предоставляется выбор себе помощников из числа офицеров-охотников, а также и лично известных ему нижних чинов.
5. Партизанский отряд, составленный из охотников разных частей, может быть прикомандирован для денежного и других видов довольствия к одному из полков конного отряда, во избежание обременения начальника партизан сложной отчетностью.
6. Вооружать партизан желательно германскими и австрийскими винтовками со штыками, ввиду того что, действуя в тылу неприятеля, они легче могут добывать себе патроны.
Кроме того, им могут быть приданы подрывные средства, пулеметы и даже конно-горные орудия, хотя по роду деятельности партизан едва ли желательно обременять их артиллерией.
7. Кроме денежного аванса на покупку положенного от казны продовольствия людям и лошадям, начальник партизан должен быть снабжен также денежным авансом в размере 1000–2000 рублей из полковой экономии для найма лазутчиков, проводников и другие непредвиденные расходы, необходимые для пользы дела. При первой возможности он представляет отчет об израсходовании этих денег.
8. Ввиду той громадной пользы, какую могут принести отважные партизаны, и крайней трудности и опасности их службы, все начальники частей, в районе которых они будут действовать, должны оказывать им полное содействие как боевой помощью, так и необходимыми сведениями о противнике и продовольствием для людей и лошадей.
9. Сведения о партизанских отрядах представить по прилагаемой форме в Ставку на имя Походного Атамана немедленно по сформировании отряда. Каждому начальнику партизанского отряда будет выдано особое удостоверение за подписью Походного Атамана.
10. Во время своей специальной деятельности партизаны подчиняются только Походному Атаману. Никто не должен задерживать их для исполнения задач, не соответствующих их назначению.
11. О своей деятельности, выдающихся подвигах партизан, трофеях и потерях начальники партизанских отрядов доносят Походному Атаману одновременно с донесением прямому своему начальству.
12. Отступления от настоящего постановления, ввиду местных условий допускаются, имея целью лишь пользу делу партизанской войны…
Подписал: Начальник Штаба Свиты ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА, Генерал– майор Богаевский».
Контролировал процесс организации партизанских отрядов великий князь Борис Владимирович совместно со штабом Походного Атамана, начальником которого и был назначен генерал-майор Африкан Петрович Богаевский.
Кроме того, приказом № 2 предписывалось называть все образованные партизанские отряды «отрядами Особой Важности»:
«Необходимо самое тщательное сохранение тайны партизанских действий, ибо только при этом условии можно рассчитывать на успех; начальникам партизанских отрядов надлежит объяснить это нижним чинам. В штабах армии тоже желательно принять самые тщательные меры к охранению секретов. В официальных сношениях партизан именовать «отрядами Особой Важности», для ограждения партизан от жестокой расправы противника, в случае захвата кого-либо из них неприятелем»[39].
Есть основания утверждать, что Ставка при разработке пунктов приказа допустила ряд существенных ошибок.
Во-первых, не была определена численность формируемых партизанских отрядов.
Во-вторых, стремление сделать из них образцово-показательные части и комплектовать их в первую очередь георгиевскими кавалерами не способствовало повышению их боеспособности. Многие попадали в эти подразделения исключительно по приказу командиров, не имея при этом склонности к разведывательно-диверсионной работе в тылу противника. Ведь Георгиевским крестом награждали не только за успешно проведенную разведывательную операцию и добытого «языка», но и за другие ратные дела.
В-третьих, большой ошибкой была передача всех формируемых отрядов в подчинение исключительно Походному Атаману. Как показали дальнейшие события, Походный Атаман утратил власть над отрядами. Сношения командиров отрядов со штабом Атамана сделались практически невозможными, и постепенно отряды превратились в автономно действующие казачьи подразделения.
Нельзя сказать, что Ставка не замечала собственных ошибок и промахов. Разработав и внедрив проект партизанских отрядов, командование старалось исправлять оплошности, производило необходимые расчеты, совершенствовало и шлифовало свою идею.
В середине апреля 1916 года по ходатайству Походного Атамана начался перевод партизанских отрядов в подчинение генерал-квартирмейстерским частям соответствующих армий с условием координации действий с войсковыми штабами боевых участков, занимаемых партизанскими отрядами. С этого времени работа последних ограничивалась пределами армий с подчинением армейскому и корпусному командованию.
С учетом специфики линии фронта на вооружение партизанских отрядов начали поступать специальные средства. Так, «для выполнения частных задач, в зависимости от местных условий, распоряжением штабов армий партизан желательно временно снабжать плавучими средствами, моторными лодками, средствами передвижения (техническими и конными), ножницами для резки проволоки, адскими машинами системы «Летта», кинжалами, револьверами и проч…».
В первых числах мая 1916 года в штабе Походного Атамана произошло совещание, на котором анализировались данные о работе партизанских отрядов с сентября 1915 года по май 1916 года. Выводы, сделанные тогда, не радовали: за все время действий партизанских соединений боеспособными оказались лишь 30% последних. Остальные отряды превратились в банды мародеров и грабителей или просто отказывались выполнять приказания. Низкая боеспособность отрядов была результатом также и крайне плохой организации связи между их командирами и штабом Походного Атамана. Это часто приводило к скученности отрядов в одном месте и бесцельной трате казенных денег.
Начальник штаба Походного Атамана генерал-майор Африкан Петрович Богаевский так охарактеризовал положение «партизанского дела» на фронтах:
«При настоящих условиях ведение отрядами чисто партизанских действий почти невозможно. Отряды, скучиваясь на немногих местах фронта, где недопустима возможность действий, мешают друг другу, стесняют войска, занимающие участок, забивают их в тыл, вызывая недовольство местных начальников; оставаясь при своих дивизиях, отряды или бездействуют, или им поручаются задачи боевой разведки с целью захвата контрольных пленных. И то и другое имеет отрицательные стороны – первое вызывает порицание и зависть частей, да тягостно и самим партизанам; второе заставляет отряды нести большие потери отборнейшими людьми, не окупавшие достигнутых результатов. Признавая настоящие условия неблагоприятными для партизанского дела, Великий Князь (Борис Владимирович. –
Следствием этого стал приказ от 24 апреля 1916 года, который вступил в силу 9 мая. В нем говорилось о расформировании партизанских отрядов, но с оговоркой – не подлежали расформированию отряды с большим людским составом (250–350 человек), «смешанного характера и более сложной организации». Таким отрядам все тем же приказом предписывалось вести партизанскую работу на участках расположения их армий. Партизаны получали полную свободу действий, строго руководствуясь при этом указаниями генерал-квартирмейстеров штабов армий, которым они непосредственно подчинялись. Переход из одной армии в другую без соответствующего приказа запрещался[40].
В мае 1917 года все партизанские отряды по приказу, подписанному А.Ф. Керенским, формально были расформированы, хотя многие из них продолжали действовать до Октябрьской революции.
Почему молчали советские историки
Большинство советских военных историков старательно обходили стороной тему организации партизанского движения во время Первой мировой войны.
Так, М.А. Дробов в своей книге «Малая война: партизанство и диверсии» в главе «Применение форм малой войны во время Мировой войны 1914–1918 годов» достаточно подробно рассказал о происходившем на территории Европы. Например, о том, что «в Сербии, оккупированной австрийцами, малая война велась небольшими отрядами – четами, руководимыми особыми комитетами». Руководили этим движением «особые офицеры из армии, уже отступившей с территории Сербии. Офицеры, конечно, прибывали к повстанцам нелегально». Есть у него и упоминание о немецких «войсковых частях, действовавших по ближним тылам противника» на территории Африки[41]. Зато о Российской империи почти ничего нет. Лишь в главе «Диверсии в Мировой войне» можно прочесть о нескольких авантюрных планах командования русской армии. Так, в январе 1916 года штаб главнокомандующего войсками Юго-Западного фронта «поручил секретному сотруднику, некому Фарди, приступить к организации в Турции «революционного движения», направленного против распоряжавшихся там германцев и младотурков»[42]. Понятно, что план был обречен изначально на неудачу.
Полковник Красной Армии Петр Петрович Каратыгин в своей работе «Могучая сила партизанства» лаконично сообщает:
«На нашем фронте неоднократно создавались условия, благоприятные для широких партизанских действий. Возможности эти учитывались в войсках, и по частному почину в некоторых кавалерийских дивизиях – 1, 7, 12, 11-й, Оренбургской, Сводно-казачьей – были созданы небольшие партизанские отряды. Наконец, незначительные партизанские отряды (конные) формировались при Походном Атамане. Но все это так, между прочим!»
А затем он делает вывод:
«По-видимому, Ставка считала подобные приемы борьбы бесцельными и опасными – подрывающими дисциплину, основы и весь уклад регулярной армии. Идея маневров и смелых положений смущала тогдашнее высшее командование, оно шло на это неохотно и почувствовало себя наконец-то спокойно, когда «от моря до моря» протянулся сплошной окоп»[43].
Насчет дисциплины, с позиции большевиков, отряды военных партизан действительно были очень плохо организованы. Наверное, это были едва ли не единственные из фронтовых частей русской армии, в которых до октября 1917 года любая попытка политической агитации против властей пресекалась на корню. А большинство офицеров военных партизан активно участвовали в Белом движении и успешно воевали с Советской властью. Так, командиру Кубанского особого конного отряда есаулу Андрею Григорьевичу Шкуро в 1945 году Москва присвоила статус «бывшего генерал-лейтенанта Белой армии, одного из главарей вооруженных белогвардейских формирований в период Гражданской войны». Не лучше репутация была и у его коллеги и соратника по Белому движению, начальника партизанского отряда Сибирской казачьей дивизии Бориса Владимировича Анненкова. Понятно, что с таким клеймом в Советском Союзе сложно было рассчитывать на славу Дениса Давыдова.
Советский Союз давно исчез с политической карты мира, а отдельные авторы упорно продолжают не замечать военных партизан Первой мировой примеры. В качестве примера можно сослаться на книгу Иосифа Борисовича Линдера, Сергея Александровича Чуркина и Николая Николаевича Абина «Диверсанты. Легенда Лубянки – Павел Судоплатов». Для тех, кто не в курсе: Павел Судоплатов в годы Великой Отечественной войны руководил Четвертым управлением (разведка и диверсии на оккупированной территории) НКВД – НКГБ СССР. В начале данной книги авторы достаточно подробно рассказывают об истории «малой войны» с начала XIX века. Сообщают несколько интересных фактов из истории отечественных военных партизан, но, по их утверждению «в ходе Первой мировой войны серьезных попыток использовать преимущества диверсионных операций на коммуникациях противника высшим военно-политическим руководством Российской империи предпринято не было…»[44]. Дальше авторы справедливо указывают на упущенные возможности в первые два года войны. На этом их рассказ о Первой мировой войне заканчивается.
Другая причина игнорирования советскими историками темы «военного партизанства» Первой мировой войны носила более объективный характер. Нужно признать, что в отличие от Отечественной войны 1812 года воевавшим в тылу противника «военным партизанам» Первой мировой войны в большинстве своем в силу объективных причин не удалось достичь значительных результатов.
Уже упоминавшийся нами в начале главы генерал царской армии Алексей Брусилов в своих мемуарах по этому поводу писал:
«Правду сказать, я не мог никак понять, почему пример 1812 года заставлял нас устраивать партизанские отряды, по возможности придерживаясь шаблона того времени: ведь обстановка была совершенно другая, неприятельский фронт был сплошной, и действовать на сообщения, как в 1812 году, не было никакой возможности. Казалось бы, нетрудно сообразить, что при позиционной войне миллионных армий действовать так, как сто лет назад, не имело никакого смысла…
Попасть же в тыл противника при сплошных окопах от моря и до моря и думать нельзя было. Удивительно, как здравый смысл часто отсутствует у многих, казалось бы, умных людей»[45].
К этому нужно добавить, что вне зависимости от того, кому формально подчинялись отряды – Николаю Иудовичу Иванову или Походному Атаману, фактически воинские подразделения действовали в автономном режиме, зачастую не согласовывая свои действия с командованием армии. Выбор времени и объекта атаки чаще зависел от командира отряда, а не командования фронта.
Выше мы упоминали о том, что сформированные по приказу Николая Иудовича Иванова отряды иногда разлагались и деградировали, из боевых подразделений трансформировалась чуть ли не в банды мародеров и грабителей. Аналогичная ситуация наблюдалась порой и в подразделениях, формально подчиненных Походному Атаману.
В качестве примера можно процитировать приказ Командующего армиями Северного фронта генерала Н. В. Рузского № 140 от 27 ноября 1915 года:
«Среди донесений о многих блестящих подвигах славного казачества (…), к великому моему сожалению, доходят до меня и печальные вести о неоднократных случаях воровства и грабежей, произведенных казаками у мирных жителей. Предупреждаю, что при повторении подобных случаев буду требовать самого строгого наказания виновных вплоть до военно-полевого суда и отрешения от должности командиров частей»[46].
Хотя, конечно, больше было боеспособных партизанских отрядов. Расскажем о некоторых из них.
Кубанский особый конный отряд («Волчья сотня»)
В середине осени 1915 года есаул Андрей Григорьевич Шкуро написал рапорт на имя командующего Юго-Западным фронтом. В нем автор предложил «отрядить его с партией казаков терзать тылы и коммуникации противника». Идея пришлась командованию по душе. И вскоре Кубанский конный отряд особого назначения приступил к действиям за линией фронта.
Есаул сам отбирал бойцов в отряд. А служить под его командованием хотели многие казаки. Недостатка в желающих не было. Также Шкуро самолично ввел для отряда необычные отличительные знаки: к черным кубанкам его казаков был приторочен волчий хвост, а на самоучрежденном черном отрядном знамени красовалась оскаленная волчья пасть. Потому за подразделением сразу же закрепилось и неофициальное название – «Волчья сотня».
При первом налете кубанцы истребили полторы сотни немцев, захватили шесть пулеметов и три десятка пленных. Сдав трофеи, «Волчья сотня» ушла в более продолжительный рейд по немецким тылам, во время которого среди прочих удачных наскоков под покровом сумерек и метели внезапно атаковала поселок Нобель, где располагался штаб германской пехотной дивизии, уволокла в зимнюю ночь ее командира и нескольких штабных офицеров. Немцев охватила паника. Срочно стали планироваться и предприниматься меры противодействия лихим партизанским набегам. Но Шкуро, несмотря ни на что, продолжал гулять по вражеским тылам в лесах Минской губернии.
В середине 1916 года (в обход запрета высшего начальства) на базе «Волчьей сотни» была сформирована специальная партизанская бригада особого назначения. Бригада стала проводить глубокие рейды в тыл противника и участвовала в знаменитом Брусиловском прорыве, разрушая и дезорганизуя тылы германцев и австро-венгров.
В начале февраля 1917 года отряд перебросили на Кавказский фронт. Прибыв к месту назначения, «Волчья сотня» сразу же была включена генералом Баратовым в авангард Кавказского кавалерийского корпуса, готовившегося к наступлению. Оно началось в последние дни февраля 1917 года. Разгромив османов в боях у Синнаха и под Мнантагом, казаки, совершив стремительный четырехсоткилометровый марш, соединились с английскими дивизиями генерала Мода у местечка Кизыл Рабат. Это было последнее крупное сражение Первой мировой войны с участием русских армий, в результате которого османская Порта потеряла всю южную часть Ирака[47].
Конный отряд Особой Важности имени атамана Пунина
5 октября 1915 года поручик Леонид Николаевич Пунин написал письмо командующему Западным фронтом генералу Рузскому:
«Милостивый государь Николай Владимирович. Как известно Вашему Высокопревосходительству, германская армия помимо богатства вооружения и разного рода технических средств сильна организованностью своего тыла и прекрасной постановкой службы связи. Вместе с тем опыт современной войны ясно показал, сколь велико значение надлежащего обслуживания полевых армий тыловыми учреждениями и какое громадное количество вспомогательных средств требуется сим армиям для беспрепятственных и эффективных действий. Ввиду изложенного, если бы нам возможно было помешать правильному функционированию тыловой службы германских армий и внести в нее некоторое расстройство, то тем самым, по моему мнению, мы значительно приблизили бы время перехода перевеса на нашу сторону. Наиболее действительным средством для этого явилась бы организация партизанских отрядов для набегов в тыл неприятелю…
С одной стороны, партизанским действиям крайне способствовала бы благоприятная местность – Полесье с его болотами, могущими быть исходным пунктом для партизанских отрядов, с другой – врагу сейчас наиболее важны дороги в тылу, ввиду переброски части войск назад для отправления на Сербский фронт. Одной из ближайших задач партизанских отрядов могла бы быть перерезка всех вражеских железнодорожных магистралей от Полесья до Рижского залива и действие по сообщениям противника на этом фронте; в частности, они (партизанские отряды. –
Каждый отряд состоит из 200–250 охотников при восьми офицерах и одном начальнике (8 офицеров с той целью, чтобы по разбитии отряда на партии в 20–25 человек каждая могла выполнить самостоятельную задачу). Отряды непременно конные, вооруженные холодным оружием и винтовками германского образца, так как единственно возможный вид снабжения патронами мог бы быть из патронных обозов и складов противника; обозов при отряде быть не должно; запас патронов только на вьюках; довольствие исключительно средствами страны и за счет противника, поэтому отряд необходимо обеспечить материально…»
Командование положительно отнеслось к идее поручика. 25 октября 1915 года ему разрешили начать формирование отряда[48].
К 7 декабря 1915 года партизанский отряд Особой Важности был полностью укомплектован и состоял из 11 офицеров (начальник отряда, шесть поручиков, двое подпоручиков и двое прапорщиков), двух штатских, 17 урядников и унтер-офицеров, 296 рядовых казаков.
О боевых делах и повседневной деятельности этого подразделения лучше всего рассказано в цитируемом ниже документе: «Сводка о деятельности отряда с 1 ноября 1915 года по 15 сентября 1916 года»[49].
Военные партизаны в Персии
В конце XIX – начале XX века Российская империя вела напряженную дипломатическую борьбу с Великобританией, закончившуюся в 1907 году заключением договора о разделе Персии (так до 1935 года назывался Иран) на сферы влияния. Север страны стал русским, а юг – британским. Не изменила ситуацию и произошедшая в 1909 году революция, свергшая шаха Мохаммада Али.
Военно-политическая обстановка в регионе была очень нестабильная и сложная. На территории Персии наряду с некоторыми частями шахских войск, прорусски настроенных, подготовленных русскими инструкторами, действовали части регулярной турецкой армии, отряды турецкой кавалерии, состоявшей в основном из воинственных курдов, отряды, принадлежащие местным ханам и главам племен, периодически менявшим свою ориентацию в зависимости от складывающихся обстоятельств. Так, например, на севере Персии от Арарата до Ленкорани простирались земли воинственных кочевников-курдов (шахсевен), не признававших над собой никакой власти. Это были 45 племен, родственных между собой, но подчеркивающих свою независимость друг от друга. Наиболее воинственный предводитель одного из них, Мамед-кули-хан, производил постоянные набеги даже на села, расположенные невдалеке от резиденции персидского генерал-губернатора под Ардебилем. Все эти племена занимались контрабандой и грабежами, часто вступали в столкновение с пограничной стражей, как российской, так и персидской. Поэтому начиная с 1907 года, по просьбе персидского шаха и согласно военному договору, русские войска неоднократно входили на территорию Персии и принимали участие в военных действиях, ведущихся с мятежниками.
Когда началась Первая мировая война, то Турция и Германия сделали все, чтобы заставить Персию выступить против Российской империи и Великобритании. Хотя Персия формально соблюдала нейтралитет, но боевые действия на Кавказском и Месопотамском фронтах захватывали и ее территорию. Русская Кавказская армия заняла часть территории Персии для отпора рейдам курдских конных отрядов, находившихся на турецкой службе.
В 1915 году на территорию Персии был введен Экспедиционный корпус под командованием генерала от кавалерии Николая Николаевича Баратова. Это соединение действовало довольно успешно и сумело совместно с другими частями Кавказского фронта нанести несколько серьезных поражений турецким частям и, заняв при этом обширные территории, продвинуться на Запад. Весной 1916 года Экспедиционный корпус предпринял наступление на Багдадском направлении, чтобы помочь союзникам-англичанам, окруженным турецкой армией. Именно тогда произошел легендарный «рейд сотни Гамалия», наиболее подробно описанный уже в наше время историком казачества П.Н. Стреляновым в его замечательной книге «Казаки в Персии».
В конце апреля 1916 года наступление русской армии на Багдадском направлении было приостановлено. Одна из причин – по данным разведки, дальнейшее продвижение было почти невозможно из-за отсутствия воды. Другая причина – соединение выполнило свою задачу: турецкая армия в ходе боев понесла значительные потери в живой силе, лишилась четырех из одиннадцати артиллерийских орудий, «массы снарядов, огнестрельных припасов и запасов продовольствия и фуража…», была окончательно разбита и вытеснена из Персии. Также была неясна судьба английских войск. Пленные турецкие офицеры утверждали, что в Месопотамии «взято в плен 13 тысяч англичан, генерал Таусенд отправлен в Константинополь». Поэтому сотнику Василию Даниловичу Гамалию было приказано выяснить судьбу британских войск. Процитируем письменный приказ, который прочел командир 1-й сотни 1-го Уманского полка утром 26 апреля 1916 года:
«Приказываю Вам с сотней с получением сего выступить на Зейлан, Каркой, Карозан и далее на Хорбатию с задачей – войти в связь с британской армией, действующей в Месопотамии.
…Вам надлежит выяснить подробно состав, расположение и текущие задачи для действий англичан, а также – состав и расположение турок, действующих против них…
…Вам надлежит двигаться весьма осторожно и с большой осмотрительностью…»
В советское время об этом рейде казаков старались не вспоминать. А если и писали, то обычно полуфантастические истории о походе казаков «к вратам Багдада», больше напоминающем загородную прогулку. Так, в советской литературе Месопотамский поход был описан одним из его участников писателем Хаджи-Муратом Мугуевым в его книге «Рейд на Тигр». Конечно же, политическая конъюнктура во времена написания книги не могла располагать к документальной точности.
Непонятно, правда, за что тогда сотня 1-го Уманского полка Кубанского Казачьего Войска была поголовно награждена Георгиевскими крестами, а ее командир Василий Данилович Гамалий был награжден российским орденом Святого Георгия 4-й степени и британским Военным крестом. Сама сотня с этого момента стала именоваться Георгиевской.
Расстояние от Керманшаха до Али-Герби (предполагаемое место встречи с англичанами) по прямой – около 300 верст. Хотя с учетом рельефа местности (горы, пустыни, ущелья и обходные тропы) расстояние удваивалось. Добавьте к этому проблемы с питьевой водой – количество источников ее минимально, корма для лошадей, жаркий и сухой климат, и вы поймете, что преодолеть это расстояние крайне сложно. А ведь еще этот путь нужно было проделать в тылу турецкой армии, где истинными хозяевами территории были местные полудикие кочевые племена луров, для которых оружие и лошади казаков были ценной добычей.
«Сотня Гамалия» покинула расположение русской армии ранним утром 27 апреля 1916 года в составе четверых обер-офицеров и 107 казаков (из них трое через сутки вернулись назад). В лагере англичан отряд появился в полдень 6 мая 1916 года.
Затем отряд успешно выполнил вторую задачу – провел разведку окрестностей Зорбатии.
И, наконец, третий пункт приказа – соединиться со своим полком. Обратная дорога была тяжелее. Местные племена предприняли все возможное, чтобы уничтожить отряд. Несмотря на все козни противника, 1 июня 1916 года «сотня Гамалия» вернулась в расположение полка. За время рейда погибло только 19 лошадей. Все военнослужащие остались живы[50].
Уникальность рейда «сотни Гамалия» в том, что подразделение во время многосуточного нахождения в тылу противника смогло избежать боевых столкновений и выполнить поставленные перед ним задачи. Любой бой автоматически означал гибель всего отряда и невыполнение приказа. Ведь местные кочевые племена были не только профессиональными воинами, но и лучше казаков были адаптированы к местным условиям. К тому же не следует забывать о многократном превосходстве противника.
А боевых рейдов по тылам противника у казаков в Персии было и так много. Ведь действия воинских частей Экспедиционного корпуса позволили сорвать инициативы существовавших в Персии турецко-немецких агентур по возмущению независимых воинственных племен не только в Персии, но и Афганистане.
В число превентивных акций входило создание генералом Николаем Николаевичем Баратовым специальных подразделений, занимающихся обезвреживанием немецко-турецких групп, пытающихся пробраться от Месопотамии и побережья Персидского залива через пустыни и горы к независимым племенам. Для этого в Северо-Восточном Иране функционировал сводный отряд (отбор был произведен из 1-го и 2-го семиреченских казачьих полков) в составе 1000 человек при четырех орудиях. Отряд обезвреживал пытающиеся прорваться (в сторону Афганистана и Белуджистана) немецко-турецкие диверсионно-террористические группы. На северо-западе Ирана для обезвреживания различных шаек и диверсионных групп сначала создавались казачьи спецкоманды, а затем был сформирован отряд под командованием Лазаря Бичерахова численностью 2000 человек. Его основная задача – ликвидация отрядов воинственных племен курдов и луров (и это помимо постоянно просачивающихся в тыл российских войск различных турецких шаек), которые активно воевали против Экспедиционного корпуса[51].
В апреле 1916 года в Экспедиционном корпусе началось формирование подразделений военных партизан. Согласно приказу Николая Николаевича Баратова от 16 апреля:
«Для ночных поисков, непрестанного тревожения тыла противника и для добывания языков безотлагательно сформировать в каждой дивизии партизанскую сотню (эскадрон), на сформирование выделить из каждого полка один взвод (по 16 рядов) из самых лучших и смелых казаков (драгун) под командой соответствующему этому делу офицера».
Этим приказом было положено начало создания на Персидском фронте небольших мобильных подразделений. В первую очередь следует назвать отряды под командованием войскового старшины Лазаря Федоровича Бичерахова, есаула Василия Даниловича Гамалия и прибывшего весной 1917 года с Западного фронта Кубанского отряда особого назначения войскового старшины Андрея Григорьевича Шкуро. Хотя партизанские отряды формировались не только в кавалерийских частях. Была, например, партизанская команда 1-го Кавказского пограничного пехотного полка[52].
Биографии военных партизан Российской империи
Родился 9 февраля 1890 года в семье отставного полковника, который имел около 70 десятин земли и имение в Волынской губернии. «По линии отца моя родословная идет от декабриста Анненкова», – писал Б.В. Анненков.
С 1897 по 1906 год учился в Одесском кадетском корпусе.
С 1906 по 1908 год учился в Александровском военном училище. Окончил его в чине хорунжего (соответствует армейскому званию поручика).
В 1908 году назначен командиром сотни в 1-й Сибирский казачий полк. Затем переведен в город Кокчетав в 4-й Сибирский казачий полк.
В 1914 году на почве недовольства офицерским рукоприкладством в казачьем лагере, вмещавшем три полка, вспыхнул бунт, во время которого были убиты многие офицеры, включая начальника лагеря. Взбунтовавшиеся сделали Анненкова своим временным начальником, хотя он непосредственного участия в выступлении не принимал. «Полагаю, что я пользовался среди них авторитетом за уважительное отношение к каждому казаку. Мне удалось восстановить порядок во многом благодаря тому, что вся сотня, которой я командовал, была полностью на моей стороне».
Анненков лично донес о случившемся сибирскому войсковому атаману. На требование от прибывшего с карательной экспедицией генерала Усачева назвать зачинщиков и лиц, причастных к убийству офицеров, он ответил отказом. По обвинению в укрывательстве и бездействии предан военно-полевому суду в числе 80 восставших. Оправдан военно-полевым судом. Предан вышестоящему окружному военно-полевому суду, который приговорил его к 1 году и 4 месяцам заключения в крепости с ограничением в правах. Отбытие наказания заменили направлением на германский фронт.
С 1915 по февраль 1917 года Анненков – начальник партизанского отряда Сибирской казачьей дивизии. В его частях бойцы и командиры носили отличительную нашивку, изображавшую черный с красным угол, череп и кости, а также значок с аналогичной эмблемой и надписью «С нами Бог». Своими действиями заслужил прощение за Кокчетавское восстание 1914 года, награды, в том числе кресты Святого Георгия и Святой Анны, почетное оружие, французский орден Иностранного легиона, английскую медаль «За храбрость». По мнению войскового атамана, Анненков был одним из самых храбрых офицеров Сибирского казачьего войска.
3 марта 1917 года Анненков и его отряд присягнули на верность Временному правительству.
С конца 1917 года действовал со своим партизанским отрядом в районе Омска.
С января 1918 года – в Сибири, базировался в районе станицы Шараповской.
В марте 1918 года в станице Атаманской (под Омском) на нелегально созванном войсковом круге Сибирского казачества Анненков избран войсковым атаманом Сибирского казачества.
12 марта 1918 года в составе своих Отдельных Стрелковой и Конной бригад поднял мятеж против Советской власти.
19 марта 1918 года совершил налет на Омск.
К маю 1918 года мятеж отряда Анненкова (300 штыков и 300 сабель) был подавлен, как и мятеж союзного с ним отряда полковника Волкова (около 500 штыков и сабель). Омск вновь перешел к большевикам.
С июня по ноябрь 1918 года принимал участие в боях против большевистских войск в Западной Сибири. Численность отряда Анненкова – 1500 штыков и сабель.
28 июля 1918 года Анненкову присвоено звание войскового старшины.
В августе 1918 года поднял восстание в Славгороде, разогнал совдеп и расстрелял большевиков.
23 октября 1918 года войска Партизанского отряда переданы в подчинение атамана Семиреченского казачьего войска.
С 23 по 30 октября 1918 года переформировал свой отряд в Партизанскую атамана Анненкова дивизию.
Поделиться книгой: