От рабства к свободе

Любовь к Богу! Не просто страх, не просто почитание, а любовь. И другая заповедь: «Люби ближнего твоего, как самого себя». То есть выйди за пределы своего «я». Конечно, это было трудно понять, но осталось как твердая заповедь.

Но вот Моисей удаляется на молитву к Богу, а когда спускается вниз, сльттттит шум и видит пляску людей перед изваянием быка. Бык на Древнем Востоке и в Греции символизировал мощь природы. Люди, решив, что Моисей погиб в горах, потребовали от его брата, чтобы он поставил им алтарь с изображением Божества: «Нам нужно видеть Бога».

Это очень характерная вещь: видеть, ощущать. Хотя Моисей запретил изображать Божество, они требуют: сделай Его нам. И Аарон, испугавшись толпы, сделал им литого тельца. Увидев это, Моисей разбил скрижали! И тогда (опять знаменательный момент в Библии) Бог призывает его и говорит: «Я произведу от тебя народ святой и царство священников. А этих уничтожу». Но Моисей отвечает: «Лучше я погибну, но сохрани их». Поэтому Православная Церковь всегда считала Моисея прообразом Христа, ибо он был гоэль — заступник, утешитель народа, он за него ходатайствовал, он готов был за него умереть. Такая была в нем жертвенность — он любил ближнего, как самого себя. И это было принято Богом.

Дальше Моисей повел народ на северо-восток, и они приблизились к границам Ханаана. На этих землях не было единого правительства, каждый город был автономным. Отправили лазутчиков, которые, вернувшись, сказали, что, действительно, царя нет, но крепости мощные, народ вооружен и не даст им поселиться там. И все опять закричали: вот, ты завел нас сюда, мы бросили Египет, а здесь жить нельзя, в пустыне есть нечего… пропадаем.

Тогда Моисей сказал: «Как были вы рабами, так и остались; пока не вырастет новое поколение, будете скитаться по пустыне». И началось скитание, которое длилось 40 лет. Конечно, едва ли речь идет об исторически точной цифре. «Сорок» — это символическое число, соответствующее некоей полноте подготовительного периода. 40 дней Христос молится в пустыне, 40 дней Моисей ожидает Закона, который даст ему Бог.

Как бы то ни было, эти люди не могли войти в Землю Обетованную. Поразительно, что и сам Моисей не мог войти! Он — гигант… тоже колебался! Один писатель говорил, что когда Моисей стоит на Синае, то Синай кажется маленьким. Вы помните, каким Моисея изваял Микеланджело? Он изваял его провидчески! Таким он изображен в Библии. Это пластическое воплощение того, что есть в книгах Священного Писания. Суровый и нежный; проницательный, но иногда доверчивый. Прочтите в «Записках» Петра Яковлевича Чаадаева характеристику Моисея.

Моисей умер в горах Моавитских, поднявшись на вершину Фасги. Он лишь глядел на землю, в которую вел людей, но умер, так и не перейдя через Иордан. Смерть его скрыта за завесой тайны. Как говорит Библия, «никто не знает места погребения его». Это как бы знак жертвенности пророка, который даже лишился почитаемой гробницы.

Моисей — фигура трагическая. Если сравнить его с Мухаммедом (Магометом), то мы увидим, что разница здесь огромная. Хотя оба они были детьми пустыни, но Мухаммед очень быстро нашел настоящих приверженцев, помощников, целую армию и в прямом, и в переносном смысле сподвижников; он стал сразу, довольно быстро, менять политическую карту Аравии. А Моисей, который был воспитан в мудрости египетской, знал о Боге какие-то великие тайны, во всяком случае, имел высокие представления о Нем, должен был вести рабов…

Обратите внимание на тексты, переведенные в книге Франк-Каменецкого «Памятники египетской религии в фиванский период». Этот фиванский период был периодом жизни Моисея, который наверняка читал некоторые священные тексты из этих памятников. И он должен был вести рабов. Я еще раз подчеркиваю: рабов не юридических, а рабов по сознанию — людей, которые все время вспоминали, какое мясо было в Египте; естественно, что в пустыне они редко питались мясом, только когда пролетали перепелки — там пролегает путь перелетной птицы; иногда усталые, они падали прямо на землю… А люди, они ведь шли с женами, с детьми…

Конечно, это было необычайно трудно. Но в конечном итоге они все-таки пошли… Как говорится в одном стихотворении про Наполеона: они ворчали, но все-таки шли за ним. И израильтяне постоянно восставали против Моисея, но все-таки шли за ним.

Гете говорит: Библия потому имеет мировое значение, что на примере судьбы одного народа разыгрывается судьба всего человечества. Здесь действительно диалог между Творцом и творением достигает какой-то кульминации: люди и идут, и не хотят, и противятся, и все-таки, оказывается, имеют веру. Постоянная диалектика, которая всегда терзает человеческий род. И поэтому Христос, когда готовится к Своему выходу на проповедь, уходит в Иудейскую пустыню, чтобы там, олицетворяя новый народ Божий, то есть Вселенскую Церковь, сказать Богу «да» и пройти через испытания, искушения, через которые с таким трудом проходила древняя Ветхозаветная Церковь.

Любопытно, что на три искушения в пустыне (кто из вас Евангелие не читал об этих искушениях, должен помнить хотя бы по «Братьям Карамазовым» Достоевского) Христос три раза отвечает сатане цитатами из Библии. Это цитаты из Ветхого Завета, цитаты из Второзакония! Он мог цитировать из других мест, но Он взял из того, что написано в Пятикнижии, потому что в обоих случаях это была битва в пустыне. Но пустыня обозначала смерть. А смерть — это царство дьявола, ибо дьявол — это смерть.

И именно туда приходит Бог и ведет Церковь, ее зачаток, такой же несовершенный, как несовершенны и мы. Ведет их в борьбе и страдании, в столкновении между верой и малодушием, и в

конце концов приводит к спасению. Впереди страна Обетованная — как символ! Речь вовсе не идет о маленьком Ханаане — это лишь то, что связано с историей и географией; и никогда он не тек молоком и медом, это была довольно скудная, как и теперь, страна; может по сравнению с пустыней — да. Но Земля Обетованная была Божиим обетованием, обещанием того, что случится что-то великое. И это случилось.

Моисей, который является заступником народа, провозвестником воли Творца, проходит свой жертвенный путь до конца. Он не пользуется ничем, ничего не получает. Когда Моисей сам хотел спасти своих соплеменников — он не смог этого сделать. Но когда Бог послал его — он совершил невозможное. И теперь, когда он достиг цели, он лишается даже последнего утешения — ступить на эту землю. И только смотрит на нее издалека, с вершины горы, на которой умирает.

Итак, остаются десять заповедей. К ним, очевидно, в течение жизни Моисея были добавлены и другие законы. Но внимательное чтение показывает, что все остальные заповеди являются своего рода планетами, вращающимися вокруг солнца десяти заповедей. Они, включая уголовное право, есть конкретное раскрытие все тех же десяти заповедей.

Конечно, идея права появилась уже при Моисее, потому что было понимание того, что общество не должно жить в хаосе, что должен быть закон. И «око за око, зуб за зуб» — говорило о том, что наказание не должно превосходить преступление. Были разработаны и казуистические законы, то есть законы, которые потом вошли в наши уголовные кодексы: если человек сделал то-то, то наказание та-кое-то. Здесь же впервые мы находим важнейшие нравственные принципы, касающиеся межличностных отношений.

А сейчас я прочту отрывок из Книги Исхода:

«Пришельца (то есть иноплеменника) не притесняй, не угнетай, ибо вы сами были пришельцами на земле Египетской. Ни вдовы, ни сироты не притесняй; если притеснишь их, то, когда они во-зопиют ко Мне, говорит Господь, Я услышу вопль их… Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его, не налагай на него роста… Судей не злословь; начальников народа твоего не поноси… Не внимай пустому слуху. Не давай руки твоей нечестивому. Не следуй за большинством на зло и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды».*

Вполне актуально, хоть и прошло почти три тысячи лет.

«Не следуй за большинством на зло и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды». То есть когда речь идет о каком-то спорном вопросе, не думай, что большинство всегда право.

Я не буду касаться тех ритуальных моментов, которые включала Моисеева религия. Для этого у нас, к сожалению, нет времени. Но Моисей навсегда оставил праздник Пасхи, чтобы люди поняли и помнили, что в основе действий Бога лежала свобода! И когда приносилась жертва, происходило таинственное общение с Богом за трапезой в воспоминание об освобождении от рабства.

Впоследствии из ритуалов Пасхи сложилась Божественная литургия, которая совершается во всей христианской Церкви на протяжении двух тысяч лет..

Христос говорит: «Всякий, кто находится в грехе, является рабом греха. Вы познаете истину, и истина сделает вас свободными»*. В пасхальные (ветхозаветные) дни Христос совершил Свою священную трапезу и заключил Новый Завет в сравнении с тем, который был при Моисее.

«К свободе призваны вы, братья», — говорит апостол Павел. На этом строится самая суть христианской веры, и поэтому существует прочная связь между тем, что совершалось некогда на пересечении трех материков, между Европой, Азией и Африкой, и тем, что совершилось потом на Тайной Вечере, откуда чаша Христова начала свой путь по земле.

3 марта 1990 года

Закон и этика Ветхого Завета

Сегодня, когда история разыгрывает одну из своих замечательных драм, мы коснемся и исторических, и вечных тем бытия.

Но я счастлив за вас и за всех, кто понимает, о чем идет речь, что мы являемся свидетелями не тех событий, которые видели наши отцы, когда все катилось в пропасть, а событий других. Правда, и сейчас часто говорят, что мы катимся в пропасть, и это справедливо, но на самом деле, мы видим, как возникают процессы поразительные, неожиданные и совершенно противоположные тем, что были. Я бы это сравнил с процессом сопротивления энтропийным, разрушительным, пагубным для мира силам.

Тому, кто прочно забыл физику, напомню, что, согласно второму закону термодинамики, всякая закрытая система рано или поздно приходит к так называемой тепловой смерти: энергия, обмениваясь, в конце концов уравнивается и приходит к состоянию, не способному к дальнейшим превращениям, то есть в закрытой системе происходит своего рода смерть энергии.

Мы не знаем, в какой степени Вселенная является закрытой системой. Надо сказать, что значительная, подавляющая часть сегодняшних концепций все-таки рассматривает нашу Вселенную как систему закрытую и поэтому ставит очень важный вопрос. Этот вопрос в свое время поднимал Норберт Винер, а еще раньше Циолковский и Тейяр де Шарден и многие другие: почему развитие мира идет в противоположную сторону — не к деградации, а к усложнению и совершенству?

Мы с вами, вскормленные на некоторых естественно-научных и политических мифах, полагаем, что восхождение вверх — это естественный про-

цесс: «все выше, все вътттте стремим мы полет наших птиц», — как пели во дни моей юности.

На самом деле, по теории вероятности, чем сложнее структура общества, организма или неорганического сложного соединения, тем менее вероятно ее развитие в сторону усложнения и совершенствования. И поэтому можно в качестве научно-философской шутки утверждать (но в этой шутке есть доля правды), что существование абсолютного Божественного мышления с точки зрения термодинамики бесконечно невероятно! Бесконечно! И когда нам говорят, что бытие Божие невероятно с точки зрения термодинамики, это действительно так. Мы, люди, мыслящие существа, тоже маловероятны! Самое вероятностное в мире — это хаос!

Жизнь, разумные существа, мышление — это то невероятное в развитии мироздания, что противостоит лавине хаоса, которая неуклонно сползает вниз. И сегодняшняя социально-политическая лавина жизни в сумасшедшем XX веке давно бы свалилась в небытие, если бы не происходили невероятные процессы, если бы всему существующему безумию не сопротивлялись человеческая совесть, мысль и дух. И корни этого сопротивления уходят в далекое прошлое, которое как раз мы с вами изучаем.

Элементарные заповеди, данные во времена Моисея, на самом деле были удивительным явлением на фоне мировой истории антропогенеза. Дело в том, что человек вырвался из естественных законов. В естественных биологических сообществах действуют определенные константы, совершенно четкие ритмы. Например, периоды размножения, формы ухаживания, формы защиты своей территории, формы знакомства, формы занятия своим жилищем, наконец, сами структуры жилища и многое другое. И когда у существа, именуемого человеком, прорвался совершенно иноприродный биологическому миру дух, вся эта система оказалась в нем расшатанной.

Известный зоопсихолог Конрад Лоренц писал, что пословица «ворон ворону глаз не выклюет» — не просто выражение, а биологический факт. Этологи давно наблюдают, что при столкновениях, скажем, тех же воронов в борьбе за гнездо или за самку они клюют друг друга — у них мощный клюв с таким крючком, — но никогда не клюют в глаз. Никогда. Здесь их останавливает какой-то механизм.

Я помню, во дни моей юности в Воронежском заповеднике снимался фильм «Лесная быль» о жизни бобров. И для того чтобы немножко нагнать страстей, показали схватку между двумя лосями таким образом, что один лось во время этого поединка убивает другого. Как раз вскоре после съемок фильма мне пришлось работать в этом заповеднике, и я подробно говорил с биологами, которые консультировали киношников. «Ничего подобного никогда не бывает, — говорили они. — И нам чего только ни пришлось выдумывать, чтобы показать трагический конец этого поединка».

У животных нет заповеди «не убий себе подобного». Это инстинкт, он заложен в программу психологии вида. Конечно, есть исключения: я, например, как-то столкнулся с погибшими оленя-ми-дуэлянтами, но виновных не было: они просто запутались рогами после дуэли и, не сумев распутаться, погибли. Но здесь не было убийства. Точно так же и знаменитые дуэли самцов-горилл, которые со стороны выглядят очень страшными, на самом деле являются лишь демонстрацией силы.

А человеку понадобилась заповедь «не убий». Почему? Потому что мы себя должны созидать заново. Оторвавшись от природного целого, человек образует свою особенную планету.

Наверное, некоторые из вас слышали, что долгое время бытовала такая концепция, что солнечная система возникла из огромного языка плазмы и газа, которые оторвались некогда от Солнца и потом стали вращаться вокруг Солнца, постепенно, при остывании, образуя планеты.

В этой гипотезе нет ничего невероятного, но она здесь как бы выглядит притчей или наглядным образом становления человека. Мы оторвались от природы и поэтому создаем что-то свое. И когда человек хочет вернуться назад, к природе, он терпит неудачу.

Человек должен находиться в гармонии с природой, но только как человек. Он не может вернуться назад, эти попытки бесполезны. Они рождают уродливые, сметные формы. Как было в культе Диониса в определенный период истории Греции.

Над этим всегда много размышляли. Так, Руссо заявил, что в единстве с природой человек нормален, вне ее он извращается. А теперь вспомните о русской литературе — вы и там в немалом количестве найдете эти тенденции. Куда бежит Алеко? От цивилизации. Куда стремятся многие герои Толстого? К естественной, близкой к природе жизни.

Но Пушкин оказался мудрее других — он все понял и взвесил. Его герой, убежав от цивилизации, не стал естественным природным человеком, а потащил с собой все свойственные человеку страсти, которые нельзя было оставить в городе: они пришли вместе с ним.

Когда в античное время люди пытались забыть о своей человечности, раствориться в хаосе, это приводило к тяжелейшим эксцессам, к бурным оргиям — женщины бегали по горам и терзали попавшееся им на дороге стадо вместе с пастухами… Человек, пытаясь вернуться к естественному, становился противоестественным…

В этом предпосылки для создания Божьего Закона. Он обращен к новому творению — к человеку, который не может руководствоваться только инстинктами, а должен начать многое заново. Разумеется, я еще раз подчеркиваю, любовь к природе, гармония с природой, бережное отношение к ней — это абсолютно, это аксиома; но это не имеет ничего общего с возвратом к природе или с тем девизом, который выдвигали киники, греческие философы в эллинистический период: жить согласно природе. Нет. Природа живет по-другому.

Прежде всего в природе нет добра и зла, а в нас это есть. Потому что только человек способен выбирать, только человек осознает свои действия и в этом отношении он — чудо! Или урод? Или мутант? Во всяком случае, величайшее исключение. И поэтому Моисеев Закон начинает с самых простых вещей.

Я рассматриваю сейчас этическую сторону, о религиозной стороне мы с вами говорили в прошлый раз: о едином Боге, о едином идеале, об отвержении идолов, о сохранении дня покоя, о благоговении к имени Сущего.

Итак, почему человеку надо было говорить «чти отца и матерь»? Потому что это не заложено в нем как инстинкт! Инстинкт живет совсем по другим правилам, он живет ради продолжения рода и вида. Если вырастает детеныш, мать теряет к нему интерес и выгоняет его. Она поступает так не потому, что бездушна, но потому что пришла пора; ей надо снова проходить цикл размножения, хотя далеко не все детеныши довольны тем, что их покидают.

Я думаю, многие из вас в детстве читали книгу Сетон-Томпсона «Рассказы о животных». Он очень хорошо знал природу и показывал момент разрыва, когда детенышей изгоняют из родного дома, и описывал это как безусловно драматическую полосу в жизни многих млекопитающих. А что касается почитания отца и матери, то мы даже не можем быть вполне уверены, что выросшее животное потом полностью узнает своих родителей…

Возникает совершенно особая ситуация. Ведь иные из вас могут сказать: а вы знаете, я не люблю свою мать. И я могу это понять. Я ни за что не буду вас осуждать за это, вольно или невольно. В любви человек не может быть принужден.

Если у вас нет сердечного расположения, это драматично, это печально, это, наконец, делает жизнь человека безрадостной, мрачной, но факт остается фактом. И поэтому человеку сказано: «возлюби Господа Бога твоего», но «чти отца и мать». Есть разница. Найди в себе то, что возносит тебя к Высшему, но если у тебя нет чувств по отношению к отцу и к матери, тогда чти их! Это расшифровывается элементарно: как уважение, как помощь, как внимание, как элементарная забота…

Мне очень часто, почти ежедневно, приходится посещать больных и старых, и бывает горько — хотя, в общем, я не скажу, что это частая картина, но и не редкая, — когда пожилые родители, оттесненные куда-то на задний план, стали помехой: все ждут, когда они умрут и освободят место…

В этом проявляется какое-то ужасное равнодушие, в котором мне видится равнодушие животного. Я еще раз повторю: животное здесь невиновно, оно живет по другим законам, хотя оно тоже испытывает и эмоциональное состояние, и привязанность, и страх.

Я помню, как когда-то у меня жили крысы — целое семейство, и они размножались. Я наблюдал их психологию и взаимоотношения. И когда отец семейства, такой старый «крестный отец» умер, то они поволновались, походив вокруг, а потом стали ходить по нему. Я не успел вытащить его тело, а они уже ходили по нему, как по тряпочке… Как они все это воспринимают — загадка. Но когда люди поступают почти так же — это уже не загадка, а глубочайшая деградация.

Заповедь о почитании родителей вошла в плоть и кровь христиано-иудео-мусульманской цивилизации. По существу, большая часть мира ею охвачена. Но, к сожалению, этот закон был необычайно подорван в городских условиях.

На Кавказе, особенно в селах, вы знаете, что когда идет старик, любой молодой человек, тем более девушка, обязательно уступит ему дорогу: старик пользуется уважением. Я думаю, что вам не надо это напоминать и объяснять. Там это норма цивилизации, там чтят отца и мать.

Откуда у нас возникла другая картина? Я считаю, что, живя в нашей стране, мы должны с огромным вниманием отнестись к кавказской традиции, которая, конечно, тоже прошла через свои трудности, испытания, но все-таки выстояла… Честь и хвала народам и племенам, которые сохранили это. Я имею в виду большинство народов Кавказа, исповедующих разные религии: ведь там есть и христиане, и мусульмане.

Почему унас не сохранилась эта традиция? Потому что мы деклассированные в массе своей люди. Потому что место, где мы живем, — это не город! Сейчас многие «деревенщики» часто отмечают, что деревня сохранила традицию, а город — нет. Ая вам скажу, что города Советского Союза — это и есть деревня, только сошедшая с ума.

Кто поколение тому назад заполнил города? В значительной степени это были люди, которых из деревень гнали голод и неустроенность. Почему при Сталине крестьян вернули в крепостную зависимость? Потому что они бежали в города, спасаясь от существующих порядков. Но уходя из деревни, покидая ее, они теряли свою традицию, а приходя в город, не становились настоящими горожанами. А настоящие горожане имели свои традиции. Это доказали старые довоенные ленинградцы… Так вот, эти крестьяне оказались в состоянии пролетариата, но в античном смысле слова.

Я думаю, что скоро выйдет книжка Даниила Андреева «Роза мира», в которой слово «пролетариат» употребляется в своем настоящем, античном смысле слова — как деклассированный отброс социума… Это не трудящийся класс. Все классы трудящиеся. Разве музыкант, композитор — он не относится к трудящемуся классу? Разве художник не трудящийся? Разве человек, который работает в какой-либо необходимой людям отрасли, не трудящийся класс? Он — трудящийся!

Даниил Андреев объясняет, что каждый класс обладал своей традицией и духовностью. Краткий пример: культура аристократии. В России это и Пушкин, и все от Пушкина до Бунина — все это культура аристократии. Культура буржуазии: в Европе, например, ее представляет Бетховен. Культура монашества как прослойки — это и Рублев, и Нестор-летописец, и отцы из Печоры.

Культура крестьянства: народные промыслы, сказки, в большинстве своем родившиеся в крестьянской среде, частично былины, определенный сельский дизайн в различных регионах нашей страны и так далее.

Единственной прослойкой, оказавшейся полностью расшатанной и лишенной культурной традиции, оказалась та, которую пригнали из деревень тяжкие обстоятельства и приковали к несовершенным чаще всего машинам. В результате они стали тем, кого называли пролетариатом. И у таких духовно бездомных людей, действительно, ничего не было, им уже нечего было терять, кроме своих цепей…

Один человек, прочитав Даниила Андреева, сказал: ну, это не совсем верно, ведь был рабочий класс Урала, и он создал сказки Бажова. Но, во-первых, сказки создавал Бажов. А во-вторых, у них была другая ситуация — они ведь жили не в городах и не на заводах, а они все-таки жили в окружении гор, лесов — это были земледельцы, только особого типа…

Даниил Андреев заключает свой социальный анализ тем, что именно на этот пролетариат, как самую несовершенную и несостоявшуюся часть общества, и делали ставку те, кто разрушал общество, кто строил удобный для себя механизм. Вот откуда «диктатура пролетариата». На самом деле это мифологический лозунг, потому что была диктатура тех, кто использовал пролетариат в своих интересах.

Я сделал отступление, для того чтобы показать важность традиций — не каких-то глупых и ненужных, а коренных традиций, на которых многое строится.

Этика Закона связывается с собственностью. Когда нам говорят: «не кради» — это значит, что нельзя брать чужое… Это очень сложный вопрос, и я думаю, что сейчас вы все над ним задумываетесь, поскольку эта проблема у нас долго и нудно дебатируется… Вероятно, человек полностью отрешенный, подобный Будде или какому-нибудь китайскому даосу, или афонскому монаху, способен настолько отказаться от мира, что для него проблема собственности уже не существует.

Но на самом деле собственность есть уже у животных. Не только вещественная собственность, но и земельная. Я в свое время изучал «земельную собственность» у птиц. Наши обыкновенные птички — певчие, лесные — каждая владеет определенной территорией, и если на этой территории появляется другая птица, ее изгоняют.

Так же, по-видимому, происходило и в человеческом обществе, в котором собственность всегда существовала. Другое дело, что человек, благодаря своему несовершенному нравственному состоянию, мог делать с собственностью несправедливые манипуляции… И никто в истории не доказал с такой убедительностью утопичность и иллюзорность общества без всякой собственности (я не имею в виду, конечно, мелкие, личные вещи, а более серьезную собственность), как те, кто пытался реализовать на практике общество без частной собственности. Собственность все равно оставалась, но происходило ее перераспределение и таким образом, что она оказывалась в руках у власть имущих.

«Не прелюбодействуй». Это старинное слово означает «не нарушай брака». Как это выглядело в древности, легко себе представить, потому что это вещи непреходящие. Я не буду здесь повторяться и говорить, что есть любовь как идеал, как песнь, как высшее счастье. Любовь по своей природе моногамна. Я думаю, что некоторым из вас все-таки приходилось любить по-настоящему, и если вы это чувство проанализируете, то поймете, что, любя одного (или одну), уже не любишь другого — в таком, специфическом смысле слова. Значит, здесь сама модель говорит за себя.

И наконец (я опускаю текст о клевете, о которой мы говорили): «не произноси на ближнего ложного свидетельства» — на этом мы 70 лет стояли и произносили на ближних ложное свидетельство. Результат налицо!

Я хотел бы остановить ваше внимание на последнем моменте: «не пожелай дома ближнего твоего…» Зависть является очень сильным фактором, не только личным, но и социальным.

Элементарные основы Закона находят свое подтверждение в Евангелии. Вы все слышали термин «Нагорная проповедь». Почему она так называется? В Евангелии от Матфея евангелист собрал важнейшие изречения Христа, касающиеся духовно-нрав-ственной, религиозно-нравственной жизни, и как бы сгруппировал их в некое единое целое. Но перед этим он говорит: «Увидев народ, Иисус взошел на гору, и когда сел, приступили к Нему ученики Его, и Он, отверзши уста Свои, учил их». Взошел на гору. Наверное, Христос не раз учил с горы, потому что Он любил беседовать с людьми под открытым небом.

Но здесь был намек на гору Синай. Древняя гора, на которой гремел гром и сверкали молнии и откуда Моисей принес свои скрижали, сменяется другой горой. Это зеленый холм, который сейчас называется Курн-Хатин, находящийся на западном берегу чудесного голубого Галилейского моря. Галилейское море — это озеро с прозрачной и свежей пресной водой, практически оно является плесом от Иордана.

Там, на холме Курн-Хатин, Христос произнес Заповеди блаженства. Он начал со слов, которые всегда вызывают вопрос, — «Блаженны нищие духом».

Много раз я говорил вам, что Его слова — «Блаженны…» — имеют особый смысл. Человек всегда думал (так было и в древности, во времена Ветхого Завета), что если он преуспевает в жизни — он счастливый человек, а те, кто терпит какие-то испытания, трудности, — это несчастные люди — miserandus.

И вдруг вопреки этой укоренившейся (и в общем естественной) традиции Христос говорит: нет! Счастливы голодные, потому что они насытятся; счастливы нищие духом, потому что они будут богаты духом; счастливы плачущие, потому что они утешатся и их слезы будут отерты. Те, кого мир считает мусором, будут счастливы, и последние — станут первыми! Потому что масштабы Божественные совершенно иные по сравнению с масштабами человеческими.

И действительно, возьмите любой пример. Вспомните несчастного Александра Иванова, которого весь Петербург оплевал за его «Явление Христа народу». Бедного Модильяни, который за рюмку коньяка писал портрет с любого зашедшего посетителя… Вспомните о горькой судьбе наших современников — поэтов, мыслителей, писателей. Счастливыми победителями считали себя их палачи! Но они не были счастливыми, они проводили ночи в пирах Валтасара, которые так ярко описаны у Фазиля Искандера в «Сандро из Чегема». Почему клика Иосифа Виссарионовича пила день и ночь? Потому что они все-таки были люди, и их точил червь сомнения. От счастья не запьешь. А ведь они себя непрерывно разрушали этими ночными оргиями. Это был их образ жизни — такой же, как у Нерона, у императора Гая Калигулы, у многих других людей такого типа.

Христос говорит: многие из тех, кого мир считает отверженными, остаются бессмертными, они счастливы во внутренней жизни, которая связана с вечностью. «Блаженны изгнанные правды ради! Блаженны вы, — говорит Он, — когда поносят вас Меня ради» — то есть ради Правды, ради Истины!

Дальше Христос говорит о законе, над которым мы сегодня размышляем. Прежде всего Он говорит: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон и пророков. Не нарушить я пришел, а исполнить».

Нам это может показаться странным, потому что к элементарным, важнейшим заповедям Моисеевым впоследствии священная традиция Ветхого Завета прибавила немало обрядовых предписаний. Часть из них Христос сохраняет и считает их бесконечно важными. А некоторые полностью отменяет.

Например, был закон о запретной и разрешенной пище. В этике Моисеевой традиции этот закон носил охранительный характер. Потому что человек должен был настолько сложно относиться к пище, чтобы с язычниками ему было трудно есть. Когда преграда рухнула — это предписание было отменено.

Десять заповедей Христос только углубляет.

Он говорит: «Вы слышали, что сказано древними: не убивай. А Я говорю: и гнев является грехом, и злоба». А мы теперь знаем, что злоба — это не просто эмоциональный всплеск, а это волна, отравляющая воздух, и человек чуткий ее чувствует. Почему нам легко в лесу? Потому что когда мы находимся в городе, нас окружают волны человеческих эмоций — это реальная сила; и зло обладает реальной силой. Если бы мы были способны увидеть «испарения» злых мыслей и чувств над нашим городом, то, подъезжая к нему, мы увидели бы висящую над ним черную тучу.

Я никогда не забуду, как однажды зимой, возвращаясь с озера Байкал и подъезжая к Иркутску, я увидел над городом черную тучу — просто люди топили углем, и вся эта чернота поднималась вверх… Тогда я подумал, что, наверное, над городами незримо висит такая же аура или энергетическое поле эмоций…

Христос говорит нам, что не только разрушать брак является грехом, но греховно бесконтрольно обыгрывать внутри себя чувственность. Вы скажете: но если Бог создал чувственность, вложил ее в человека, почему же она является злом? Мы уже слегка касались этой темы, и я вам приведу один пример, а вы над ним подумайте. Вы, наверное, видели, хотя бы в кино, как в Америке отчаянный ковбой выезжает на быке или на необъезженном мустанге. Зрелище, конечно, впечатляющее. Ибо бык или мустанг пытается всячески его сбросить — он неуправляем. Не потому, что он плох, а потому что он не подчиняется человеку.

Так вот наша плоть, включая эмоциональный мир, должна подчиняться духу. Тогда человек силен. А если все, что в нас кипит, уже тянет, уже не повинуется нам, тогда, простите, мы едем на необъезженном мустанге, который в любой момент может нас сбросить в канаву.

Дальше. Христос говорит о клятве. Пусть «да» есть «да», «нет» — «нет». Потом, когда вводили церковную клятву — это было явным отступлением. Здесь Толстой был прав: не нужно извращать сказанное, не нужно никакой клятвы!

И, наконец, закон справедливости и закон любви. В ветхозаветном Законе справедливость, конечно, стоит на первом месте. Но не думайте, что любовь, которую возвестил нам Христос, перечеркнула справедливость. Нет, справедливость должна быть, она является основой личных и общественных отношений. Но только в высшем состоянии человеческой личности, в ее подъеме — она кончается. Начинается совсем другое.

Я бы сравнил это с корнями дерева, на которых оно стоит. Дерево поднимается — на нем распускаются листья, цветы. Цветы прекрасны, но должны быть корни, корни справедливости. И тут мы оказываемся перед проблемой: как соотнести межличностные отношения с социальной справедливостью. Должен быть баланс, сбалансированность.

Что такое сбалансированность? Посмотрите вокруг себя! И движение планет, и смена времен года, и органическая жизнь — во всем действует закон сбалансированности. Когда в организме все сбалансировано, скомпенсировано — он здоровый… Образно говоря, если грузить в одну сторону, то обязательно улетишь в кювет..

Когда мы говорим о гармоничности художественного произведения, о гармоничности личности — это и есть то, что мы называем сбалансированностью. Я не говорю о каком-то вульгарном компромиссе, а именно сбалансированности; она есть музыка жизни.

В социальных отношениях должна быть справедливость. И Ветхий Завет ее отстаивал в тот период, когда считалось, что справедливость — вопрос весьма открытый. Впрочем, очень многие цивилизации постепенно приходили к этой мысли… Когда человек пытался найти лучшее устройство общества, он ориентировался на справедливость.

Сейчас вышла занятная книжка Баталова об утопии — эта проблема сегодня очень актуальна*. Вы родились в век, когда утопия была догматом. Я прожил век, в который утопия была, как говорится, на всех путях наших как навязчивая идея.

Но практика показала, что искусственное образование едва ли что может дать. Все это напоминает мне студенческие годы, когда восхваляли Мичурина, который пытался путем разных скрещиваний и прочих вещей создать новые виды, — и все деградировало, все возвращалось на круги своя. Потому что он вторгался в область, которую недостаточно знал, и она оказалась ему неподвластной.

То же самое происходит с законами общества. Я должен заметить, что «законы общества» — это условный термин. Нет законов общества в том смысле, в каком они есть в естественных науках. Есть, конечно, определенные черты, свойственные обществу, но в нем могут возникать совершенно неожиданные явления.

Какие законы общества породили нашу сегодняшнюю кризисную ситуацию? Ведь административно-командная система, как теперь выражаются, прекрасно могла бы замкнуться в своей башне из слоновой или еще какой-либо кости и предоставить нам всем постепенно чахнуть.