Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет, мэм. Спасибо, что выслушали меня, коммандер.
— Умение слушать — признак хорошего командира, — сказала Шрейк, словно обращаясь к лекционному залу. — А теперь, если вы закончили, можете быть свободны.
У Грейсона и Масады было некоторое сходство в отношении к женщинам, что не удивительно, учитывая, что изначально масадцы была частью колонии Грейсона. Оба общества лишили женщин права голосовать и иметь частную собственность. Оба рассматривали женщин как существ, стоящих ниже мужчин, и видели их главной целью поддержку мужчин и ведение домашнего хозяйства. Оба общества, если выражаться без обиняков, считали женщин собственностью.
Но к собственности можно относиться по-разному. Грейсонцы видели в женщинах сокровище. Мужчины Грейсона могли отнять у женщин их права и привилегии, но взамен заповедали любить их и защищать. Такая защита могла быть обременительной, но обычно не причиняла вреда.
Масадцы, после их отделения от Грейсона, видели роль женщины в другом свете. С тех пор, как их попытка установить контроль над Грейсоном была разрушена женщиной, — также как план Бога относительно Человека был разрушен Евой, — женщины воспринимались ими как живое видимое воплощение греха и страданий. Поэтому, по отношению к подобным существам допускалось практически что угодно. Поэтому, путь женщины к искуплению лежал через принятие всего, что творилось по отношению к ней.
На Грейсоне мужчины не позволяли себе плохо обращаться с женщиной, потому что она была драгоценностью. На Масаде, теоретически, мужчина мог обращаться с любой женщиной так жестко, как ему хотелось. Большинство оказывалось достаточно умными, чтобы не злоупотреблять этим правом, так как это повлекло бы ответные действия по отношению к их личной собственности. В своем же хозяйстве собственник мог унижать женщин в любой степени, в какой это гарантировалось правом на неприкосновенность собственности и высшую власть в своих владениях. Большинство так и поступали.
На Масаде никто не пытался чему-то обучать собственность. На Грейсоне высшее образование и учёные степени были недоступны женщинам, но основы грамотности и математики обычно преподавались. Они были нужны хотя бы потому, что этого требовало ежедневное ведение домашнего хозяйства во враждебной природной среде.
Менее смертоносная природная среда Масады устранила эту необходимость, и ни один из добропорядочных масадских патриархов не собирался тратить впустую образование на женщину. Родители Юдифи, отпрыски торговых родов со связями вне пределов системы Грейсона, начали её обучение раньше, чем должны были. Они по многим причинам хотели обеспечить получение ею образования выше обычных стандартов Грейсона. В частности, они не хотели выглядеть ограниченными в общении с теми, с кем собирались поддерживать торговые отношения. Другой причиной было то, что они являлись хорошими богобоязненными людьми, которые не видели, как способность интеллектуально познавать чудеса и тайны Господа, наравне со слепым следованием вере, может кому-либо повредить. Особенно в случае веры, которая исповедовала доктрину Испытания.
А также в их планах имел место элемент практичности. И хотя правила приличия гласили, что девочка не предстанет перед любопытствующими взглядами незнакомцев, это не значило, что она должна быть чем-то бесполезным. Девочка, которая умеет читать, писать и считать может помочь ведению дел. Когда её родители обнаружили, что Юдифь обладает почти сверхъестественной быстротой мышления в математике и логике, они с удовольствием предложили ей головоломки и игры, которые могли развить её способности.
Но мать Юдифи понимала то, что, возможно, не понимал её отец, а именно, какой опасности подвергается девочка, когда масадский рейдер захватил их судно. Несмотря на юный возраст, Юдифь поняла предупреждение матери. Даже внутри грейсонского общества ей приходилось скрывать свои знания. С возрастом она начала скрывать и от родителей, как много она знает, опасаясь что те сочтут её образование законченным.
Эта привычка к секретности и к знаниям, которые она скрывала, была причиной того, что Юдифь не убила ни себя, ни того, кто называл себя её мужем, господином и владельцем. На уме у неё было другое. И это другое нанесло бы Эфраиму Теплтону куда больший ущерб.
Юдифь начала готовиться к мести уже с первых лет своего заточения, продолжила после женитьбы, и сосредоточилась на этом после того, как Эфраим начал пытаться зачать с ней ребенка. Она надеялась привести свой план в действие до того, как он сможет привязать её к Масаде через детей. Чего она не сознавала, это насколько ценны для неё будут эти маленькие жизни, даже ещё нерожденных.
В день, когда она узнала, что ребенок, которого она носит, является девочкой — а девочке Эфраим не позволил бы жить — Юдифь поняла, что у неё нет другого выбора, кроме как начать приведение своего плана в действие.
Даже в этом случае, она знала, насколько мала вероятность спасти этого ребенка. Но надеялась спасти следующего.
— Я действительно не понимаю, как мы можем делать вид, что забыли о том, что его сестра королева, — сказала лейтенант Карлотта Дунсинен, помощник тактика легкого крейсера Её Величества «Бескомпромиссный».
— Карли, уйма преподавателей и курсантов на Острове Саганами делали это в течение последних трех с половиной лет, — ответил Абелард Бонис, капитан «Бескомпромиссного», — Теперь пришла наша очередь.
— Но…
Лейтенант Дунсинен замолчала, оставив невысказанным очевидное понимание того факта, что молодой человек, чье досье они изучали на экране, был следующим в линии наследования короны Звездного Королевства. Правда сестра Майкла, королева Елизавета Третья, была замужем, и её ребенок в свое время несомненно сменит его в качестве наследника престола. Однако Майкл Винтон был крон-принцем в течение последних девяти лет. Его социальный и политический статус нелегко было игнорировать.
При этом имелось явное сходство между гардемарином Майклом Винтоном и его отцом, любимым многими королем Роджером Третьим. Преждевременная гибель короля в результате несчастного случая во время катания на гравилыжах повергла Звездное Королевство в отчаяние, а Елизавету и её брата выставила под пристальное внимание общества.
Если для Елизаветы, которой оставалось несколько лет до совершеннолетия, подобное внимание было чем-то более или менее привычным, то на тринадцатилетнего Майкла, находившегося в том возрасте, когда традиции ещё ограждали его от жадных взглядов СМИ, это обрушилось практически без подготовки.
Сходство между отцом и сыном, несмотря на юность принца Майкла, было явным, и простиралось дальше простого наследования фамильных черт Винтонов и поразительно темного цвета кожи. Много общего было в строении челюсти, манере держаться, ширине плеч, даже в способе не замечать мириады взглядов, бросаемые в его направлении и тут же уходящие в сторону. Это не выглядело ни грубо, ни отталкивающе — он просто не обращал на них внимания.
Если быть справедливым к принцу Майклу —
Только осложняло положение то, что в рамках продолжающегося расширения КФМ гардемаринский кубрик «Бескомпромиссного» был набит до предела. Карли внезапно осознала причину резких изменений в назначениях пары гардемаринов, попавших под её опеку. Несомненно, среди тех, кто имел возможность заранее узнать о предстоящем назначении мистера Винтона, нашлись увидевшие преимущество в прохождении своими детьми гардемаринского рейса вместе с наследным принцем. Преимущество, ради которого можно было добиваться резких изменений в назначениях.
Как куратор гардемаринов «Бескомпромиссного», лейтенант Дунсинен испытывала смешанные чувства. С одной стороны она должна была оберегать и направлять своих подопечных, с другой стороны, ломать в них то, что должно быть сломано. Это никогда не было легкой задачей, а теперь, когда гардемаринский кубрик оказался перегружен отпрысками ранга и привилегий, становилось ещё большей проблемой.
Также помощник тактика хорошо понимала, насколько отчаянно Флот нуждается в хороших офицерах — с упором именно на «хороших», — но были и такие, кто считал, что для столь быстро расширяющегося флота любой офицер будет хорошим офицером. Таким образом, Карли понимала, что среди её начальства найдутся такие, кто обвинит её, если она сочтет непригодным
И вина её может стать ещё больше, учитывая, что одним из тех, чья подготовка может не получить высокой оценки, является находящийся под пристальным вниманием принц Майкл Винтон. И в то же самое время именно её обвинят, если гардемарин Винтон пройдёт стажировку не доказав собственных возможностей.
Карли подавила возникшее желание немедленно подать в отставку
— Мистер Винтон прибудет к нам через несколько дней, так что у вас есть время, чтобы подготовиться, — продолжил капитан Бонис, — Хотите совет?
— Приму с радостью, сэр.
— Дайте молодому человеку шанс проявить себя, прежде чем делать выводы.
— Приложу все усилия, сэр
Карли Дунсинен имела в виду именно то, что сказала. Но она также знала, насколько нелегко будет сдержать такое обещание.
Уходя, она увидела Таба Тилсона, командира секции связи, входившего с последними сообщениями. И, прежде чем дверь закрылась, расслышала:
— Боюсь, что планы продолжают меняться, сэр.
Дверь закрылась прежде, чем Карли узнала, о каких изменениях идет речь, но при этом она искренне надеялась, что к излишне усложнившемуся положению в гардемаринском кубрике они отношения не имеют.
Эфраим Темплтон управлял своим поместьем железной рукой, — или, точнее, весьма гибким кнутом и готовностью его применять. Однако его способы управления основывались на некоторых исходных предположениях.
Ни одна из жен Эфраима не умела читать. Поэтому он не предпринимал никаких усилий, чтобы ограничить им доступ в библиотеку. Ни одна из его жен не могла пользоваться компьютером более сложным образом, чем нажимая на простые пиктограммы для осуществления обычных домашних дел. И, уж конечно, ни одна из них не имела ни малейшего понятия о программировании.
Юдифь, однако, читать умела. Она была знакома с более сложными компьютерами, используемыми грейсонцами, а родители обучили её основам программирования. Именно это, вкупе с наличием доступа к домашним базам данных Эфраима, позволило Юдифи продолжить обучение.
Предсмертное предупреждение матери также подсказало ей путь, которым она могла получить свободу. Если масадцы не хотят, чтобы она что-либо узнала, то она должна узнать всё — и хранить эти знания в тайне от них.
Предпринимаемые Юдифью меры предосторожности не спасли бы при тщательной проверке, но там, где не водятся мыши, мышеловки не ставят. И у неё имелось ещё одно преимущество. Она не была любимой женой. На самом деле, по многим причинам она была наименее любимой, но Эфраим не избавлялся от неё потому, что она была трофеем.
Его товарищам, которые фанатично ненавидели Грейсон, её представляли душой, освобожденной из греха, сосудом, из чьего чрева выйдут те, кто принесёт погибель собственным предкам. Поэтому Эфраим часто брал её с собой, когда обязанности требовали от него покидать дом. Она была трофеем: живым, дышащим доказательством того, что усилия масадцев по завоеванию Грейсона не уходят впустую.
Поначалу, когда Юдифи было всего двенадцать, она ненавидела эти путешествия. Во время них она была вынуждена чаще вступать в интимные отношения с мужем, так как Эфраим не брал с собой других жен. Однако, как только она поняла, что во время путешествий на «Жезле Аарона» свободна от наблюдения, — ревнивый Эфраим держал её запертой в капитанской каюте, чтобы она не вызывала нечестивых желаний у членов его команды — она использовала изоляцию в своих целях.
Взлом корабельного компьютера был для Юдифи первоочередной задачей, и ей помогло обучение на более сложных грейсонских системах. Получив доступ к компьютеру «Жезла Аарона» и обойдя защитные программы, Юдифь погрузилась в удовольствие от запрещенных знаний.
В то время, когда она должна была молиться и слушать священные тексты, Юдифь изучала корабельные системы, начиная с систем жизнеобеспечения, двигателей, средств связи, и продвигаясь к более загадочным системам вооружения и навигации. Позднее, когда ей исполнилось четырнадцать, она перешла к изучению основ тактики.
Знал бы Эфраим, что к пятнадцати годам его младшая жена обладала лучшей подготовкой, — по крайней мере теоретической, — чем любой член его команды. Вместо этого он считал ее идиоткой, практически не способной запоминать священные тексты, даже под угрозой избиения.
Но Эфраиму не было свойственно волноваться впустую о недостатках женщины, которой, в конце концов, для достижения его целей вряд ли были нужны мозги. Как и в то время, когда «Жезл Аарона» захватил торговое судно, на котором находились Юдифь и её родители, Эфраим продолжал заниматься каперством.
Эфраим был очень осторожен в выборе объектов охоты. Большую часть времени он играл роль вооруженного торговца, даже совершал перевозку грузов. Однако же, пусковые ракет и лазерные батареи его судна могли использоваться не только в целях самообороны, и, когда ситуация выглядела благоприятной, невооруженные торговые суда склонялись перед мощью «Жезла Аарона».
Юдифь, разумеется, не принимала участия в этих сражениях. Когда «Жезл Аарона» вступал в бой, она оставалась запертой в капитанской каюте. Эфраим достаточно её ценил, чтобы обеспечить скафандром, чтобы она не погибла при повреждении корпуса. Однако скафандр был двоякой мерой. Эфраим не имел ни малейшего желания, чтобы Юдифь досталась в качестве трофея другому человеку, поэтому в её скафандр была встроена возможность отключения системы жизнеобеспечения. И если бы Эфраим умер, или даже просто счел бы ситуацию безнадежной, то Юдифь тоже умерла бы.
Но кое о чем Эфраим не догадывался. Юдифь знала об этой системе и отключила её, оставив схему достаточно неповреждённой, чтобы успешно проходить рутинные проверки. Она перепроверяла скафандр каждый раз, когда его надевала, а дополнительную уверенность ей придавало то, что скафандр ей выдавали только во время критических ситуаций, когда её тюремщики были слишком заняты для того, чтобы сделать что-то большее, чем просто бросить взгляд на индикаторы.
Таким образом, Юдифь начала наслаждаться временем, проведенным на борту.
Когда её уверенность в своих силах выросла, Юдифь перестала ограничивать своё изучение корабельных систем временем нахождения на борту «Жезла Аарона». Эфраим купил для своих сыновей программы-симуляторы. Приобретение программного обеспечения и оборудования виртуальной реальности выходило за рамки обычной разумной бережливости Эфраима. Он, однако, мечтал о дне, когда сможет командовать флотом каперов, капитанами которых будут его сыновья. Действия этого флота прославили бы имя Темплтона по всей Масаде, зарабатывая ему авторитет в ожидании того дня, когда придет время нанесения решающего удара по грейсонским еретикам.
Четырнадцатилетняя Юдифь выбрала наиболее подходящее время, чтобы втихую пользоваться симуляторами. В отличие от пасынков, которые наслаждались сценариями сражений, она концентрировалась на скучных вещах. Пилотирование корабля. Подготовка к гиперпереходу и вызываемой им тошноте. Проверка и понимание астрогационных координат. Сканирование частот связи.
В глубокой тайне, Юдифь заставила себя выучить, как получить максимум от каждой из систем корабля, потому что, когда наступит время побега, ей придется обходиться фактически без команды.
Юдифь как раз проходила особо сложный сценарий, разбираясь с последствиями броска энергии при возращении в нормальное пространство, когда с её лица сдернули очки виртуальной реальности.
— И что же ты, по-твоему, делаешь? — прошипела старшая жена Эфраима.
Как и всем другим выпускникам, Майклу Винтону была предоставлена возможность встретиться с семьей, прежде чем отбыть к месту первого назначения. Ему хорошо было дома, хотя королевский дворец и казался огромным и пустынным без взрывного и экспансивного Тодда.
Он и был бы пустым, если бы не сын Бет, Роджер, который ворвался в комнату. Роджеру было три стандартных года, он был в том восхитительным возрасте, когда его переполняли энергия и любопытство, когда ребенок превращается в маленького мальчика.
После шестого дня рождения по мантикорскому летоисчислению — что соответствовало десятилетнему возрасту по стандартному исчислению — он подвергнется серии физических и интеллектуальных тестов, которые должны были гарантировать, что он способен стать следующим королем. До этого времени Майкл будет носить титул крон-принца и являться следующим наследником престола. Вспоминая свое собственное столкновение с тестами, Майкл не сомневался, что Роджер изрядно превзойдёт минимальные требования.
«Ещё семь лет, — подумал Майкл без малейшего удовольствия. — После этого я снова стану просто принцем Майклом, а если у Бет будут ещё дети, то я опущусь в линии наследования ещё ниже и буду вроде тети Кейтрин, ещё одним бесполезным дворянином».
Он мысленно усмехнулся, раскачивая восхищенно вопящего Роджера из стороны в сторону, и подумал, что нет никого менее бесполезного, чем герцогиня Винтон-Хенке, младшая сестра его погибшего отца, но он знал, что ей эта шутка понравится так же, как и ему.
В целом Майкл не возражал иметь кого-то, кто будет застилать его постель, иметь роскошь спать, сколько хочешь и носить что-то, кроме униформы. Нельзя было сказать, что жизнь Звездного Королевства замерла оттого, что наследный принц приехал домой, но Бет нашла предлоги для того, чтобы отменить пару официальных мероприятий и провести с ним несколько тихих вечеров.
Даже когда Бет была занята, королева-мать Анжелика оставалась свободной, а Роджер всегда был рад поиграть. На несколько дней Майкл почти смог забыть о том, что его семья несколько отличается от других семей.
Однажды вечером, когда Джастин ушел укладывать Роджера в кровать, брат и сестра сели играть в шахматы. Единственным зрителем был древесный кот Бет, Ариэль, который лениво растянулся у неё на коленях. К полному удивлению Майкла Бет протянула руку и уронила короля, признавая свое поражение.
— Я ещё не поставил мат, — запротестовал Майкл.
— У тебя мат в два хода, — ответила Бэт, — а ещё мне нужно кое-что с тобой обсудить.
Майкл услышал в голосе сестры странные нотки, едва скрытое напряжение, которое свидетельствовало о том, что Бет собирается поделиться с ним информацией вопреки мнению кого-то из своих советников — и что её беспокоит, что именно их суждение окажется верным.
Свои наблюдения Майкл придержал при себе, вместо того принявшись аккуратно раскладывать шахматные фигуры в отведенные для них выстланные бархатом гнезда в шахматной доске.
Выждав несколько секунд Бет сказала:
— Я знаю, куда направляется «Бескомпромиссный».
Майкл приподнял бровь. Ему сообщили, что легкий крейсер «Бескомпромиссный», на который он был в итоге назначен, направляется в Силезию. Он не знал, в какой конкретно сектор, и ожидал, что они будут заниматься обычным патрулированием и поиском пиратов. Но если так, то почему Бет выглядит такой задумчивой?
— Не будь поросенком, — сказал Майкл, когда тишина затянулась, — Выкладывай.
Бет усмехнулась, услышав нетерпение в его голосе.
— «Бескомпромиссный» не пойдет в Силезию, — сказала она, — по крайней мере, не сразу. Сначала он доставит новые приказы и смену персонала для нашей дипломатической миссии, ведущей переговоры в системе Эндикотт.
— Эндикотт? — переспросил Майкл, не уверенный, что расслышал верно.
Бет кивнула. Взяв несколько шахматных фигур, она с их помощью соорудила на продолжавшей стоять между ними доске импровизированную карту.
— Этот ферзь, — сказала она, устанавливая на одном краю вырезанную из черного дерева фигуру, — Звездное Королевство. Это, — сказала она, устанавливая на противоположном краю белого короля, — Народная Республика Хевен.
— Они бы не одобрили подобное использование короля. У них республика, а не декадентская громоздкая монархия, как у нас.
Бет усмехнулась, но не стала ничего менять. Вместо этого она провела в воздухе волнистые линии, изображающие сферу влияния. Область, которой управлял черный ферзь, была намного меньше области, в которой располагался белый король.
— Между владений наших не очень дружных правительств, — продолжила Бет, — существует некое пространство, на которое не претендуем ни мы, ни хевы. В отличие от Народной Республики, Звездное Королевство Мантикора не поощряет политику насильственной аннексии.
Королева говорила спокойно, но в её голосе звенела сталь. Сталь, которая была выкована в бесчисленных сражениях на политической арене против тех подданных Бет, по мнению которых Елизавета Третья, как и её отец до того, слишком увлекается добавлением новых объектов ответственности Звездного Королевства за пределами его домашней системы. Конфликт приобрёл особую остроту после аннексии системы Василиска, произошедший в том самом году, когда родилась Бет. Несмотря на то, что с тех пор прошло уже больше двадцати лет, и на то, что очевидность хищнической политики НРХ только выросла, споры о необходимости сохранения контроля над системой Василиска нисколько не стихли.
Для Майкла за время его обучения в Академии стало только более очевидным, что политика, проводимая Короной, была единственно верной. Название «Звездное Королевство» могли бы показаться важным, но, если смотреть фактам в лицо, до обретения системы Василиска, Звездное Королевство состояло всего из одной небольшой симпатичной двойной звёздной системы.
Разумеется, системе Мантикоры повезло заполучить три пригодные для проживания планеты. Разумеется, она обладала центральным терминалом туннельной сети, которая была предметом зависти соседей и делала Мантикору центром торговой империи. Но факт оставался фактом. Одна домашняя система, теперь дополненная второй, намного менее богатой системой, представляла собой очень маленькую империю перед лицом всех тех пригодных для проживания миров, что располагались в регионе, которым правила Народная Республика Хевен.
Бет взяла двух слонов — черного и белого, как заметил Майкл — и поставила их на доску так, что они заняли места между очерченными сферами влияния.
— Между нами и хевами, — продолжила она, — расположено множество нейтральных объектов. Прямо сейчас наши дипломаты сосредоточились на двух из них — на тех, которые являются единственными населенными мирами на двадцать световых лет вокруг и достаточно удобно расположены между нами и Хевеном. Один из них, — она дотронулась до черного слона, — это система Звезды Ельцина. Другой — это система Эндикотта.
— Грейсонцы, — немного напоказ заявил Майкл, — и масадцы.
Елизавета, явно удивленная, приподняла бровь.
— Неплохо. Похоже, в Академии тебя кое-чему научили.
— Простое везение, — скромно сказал Майкл, — Так случилось, что я делал доклад по истории об этом районе. Ты знаешь, что эти системы были колонизированы задолго до Мантикоры?
Елизавета кивнула с хитрой усмешкой.
— Значит, «случайно делал доклад», — размышляла она вслух. — Ну-ну, более коварный человек на моём месте подумал бы, что ты озадачился вопросом, что должно делать Звездное Королевство, если Хевен продолжит давить на наши границы. Отцу бы понравилось.
Майклу такая оценка была приятна, хотя уже не впервые он порадовался тому, что темная кожа скрывает его румянец. Чтобы Бет не заметила его смущение, он продолжил.
— Я даже знаю, почему ты выбрала эти фигуры для их обозначения. И Грейсоном и Масадой управляют теократии, одна почти такая же чокнутая, как и другая* [
— Почти?
Майкл пожал плечами.
— Истинные Масады — это группа, отколовшаяся от первоначальной грейсонской колонии. Если бы мне пришлось выбирать, то я бы предпочёл грейсонцев. Хотя их общественное устройство и страдает отсталостью, но они чуть более терпимы, чем масадцы. К тому же у них более развитая техническая база.
Елизавета кивнула.
Поделиться книгой: