Люди в удивлении отступили.

- Значит, вы выполняете любой приказ не задумываясь?

- В этом есть логика, - ответил один из незнакомцев.

- Во имя неба, - повторил Жюльен, - неужели вы не можете избавиться раз и навсегда от ваших машин?

- А кто тогда будет нас кормить и заботиться о нас? И если даже мы решимся умереть с голоду, наши машины все равно возьмут верх. А если они выйдут из строя, то ведь в мире существуют другие.

- Это правда, - сказал Жюльен, - но, откровенно говоря, я бы предпочел, чтобы вы нашли иной выход и оставили меня в живых. Придумайте что-нибудь другое.

- Сам придумай, - возразили ему. - Ведь это ты взялся рассказывать какую-то чушь...

Жюльен ломал себе голову, не зная, как справиться с этой бандой упрямцев. Но что он мог сделать? Ведь он знал не больше, чем они. Надеяться на помощь с неба? В вышине по-прежнему кружились стаи механических птиц. Казалось, что они мало-помалу снижаются.

- Если мы замешкаемся, они обрушатся на всех нас, - сказал один из спорящих. Мужчины вплотную подступили к Жюльену, и кто-то схватил его за руку.

- По-моему, вы напрасно горячитесь, - сказал Жюльен, стараясь сохранить спокойствие. - Раз у вас такие мощные машины, предоставьте им самим расправиться со мной.

- Пока не истек срок, они ничего не могут сделать, а после этого, повторяем еще раз, погибнем мы все. Если мы не избавимся от тебя, вина падет на всех.

- И вам не жаль меня?

- Бесконечно жаль. Ведь мы к тебе уже привыкли. Ты мог бы жить вместе с нами долго и счастливо.

- Как долго? - спросил Жюльен. - Знаете ли вы, что в этом мире все имеет конец?

- Все имеет конец, - повторил кто-то. - Но почему ты заставляешь нас об этом думать?

Наступило молчание. Вдруг один из них бросился на Жюльена и схватил его за горло. Юноша понял, что погиб, и в ужасе огляделся вокруг. Длинная стена, портик, голубое небо, залитые солнцем поля. Ему так захотелось еще раз увидеть море. Жюльен стал задыхаться, закрыл глаза и внезапно почувствовал, что тиски разжимаются. Окружавшие его люди отступили. Кто-то подхватил Жюльена. Это была Ирэн.

- Обними меня, - прошептала она ему на ухо, как это уже было однажды. - Они не посмеют тебя тронуть.

Черные глаза девушки были возле его глаз. Нежный лоб. Теплые губы. Прошло несколько долгих мгновений. Жюльен ласково провел рукой по ее волосам.

- Бежим, - проговорил он наконец.

Недовольные люди отошли от них и снова стали спорить, а тем временем Жюльен и Ирэн бросились бежать. Никто и не подумал их задерживать. Ирэн увлекла Жюльена к узкой тропинке, разделявшей обработанные участки земли.

- Они не посмеют нас преследовать, - прошептала Ирэн. Никто, кроме землепашцев, не имеет права топтать эту землю.

Все же они долго бежали по засеянным участкам и остановились лишь тогда, когда достигли пустоши. Только тут Жюльен заметил, что они находятся недалеко от горы.

- Почему ты это сделала? - спросил юноша.

Она стояла перед ним, ее лицо было совсем рядом, Губы ее дрожали.

- Я хотела... - тихо начала девушка.

- Что ты хотела?

Она опустила глаза и посмотрела на свои руки, прижатые к груди Жюльена. Вдруг поднялся сильный ветер. Послышался протяжный скрежет металла. Птицы!

Они кружились в нескольких метрах от молодых людей. Едва улетала одна стая, как появлялась другая.

- Сколько их? - спросил Жюльен.

- Наверно, тысячи, - ответила Ирэн.

Ее глаза наполнились слезами. Птицы вились над людьми, описывая круги то быстрее, то медленнее. Появилась стая маленьких, почти белых птиц.

- Эти самые быстрые, - объяснила Ирэн. - Но они нас не тронут. Срок еще не истек. До девяти вечера они не могут причинить нам вреда.

- А после? - спросил Жюльен.

- После девяти все будет кончено.

- И мы ничего за это время не сможем сделать?

- Ничего, - ответила Ирэн.

По лесам, покрывавшим склоны горы, волнами пробегал ветер, он дул все сильнее и сильнее. Ирэн подняла голову и взглянула на небо над горой. Нет, укрыться им было негде. Их настигнут даже в горах. С того момента, как машины пожелали проявить свое могущество, все было предрешено. Сегодня вечером на острове ничего не останется, кроме машин. Да еще будут летать птицы.

- Но где же источник их энергии? - спросил Жюльен. - Что, если взять и выключить ток?

- Невозможно. Здесь все устроено так, что, если кто-нибудь попытается это сделать, он первым погибнет. А машины способны работать самостоятельно сто лет, а может быть, и дольше. Неиссякаемым источником энергии служит море.

- А если испортить какую-нибудь детальку?

- Ты же знаешь...

Да, он знал. Все, вплоть до самой последней пружинки, здесь тщательно охранялось.

- Нужно бы... - продолжала девушка.

Но что? Линия скал четко выделялась на голубом небосклоне. Какая помощь могла явиться с неба, прозрачного и легкого, как мечта? Но вот свет чуть померк, казалось, возвещая наступление вечера.

- Скоро вечер, - сказала Ирэн.

В то же мгновение они были опрокинуты наземь. Ирэн и Жюльен подумали о железных птицах. Но это был порыв ветра неслыханной силы.

- Этого не учли, - проговорила Ирэн. - Отсрочка... Они не могли предотвратить бурю.

Скоро ветер стал утихать, хотя был еще достаточно силен. Жюльен и Ирэн увидели огромную черную тучу, подымавшуюся над горой, словно вторая гора. Они вскочили и бросились на поиски убежища, подгоняемые ветром. Через час молодые люди миновали эту часть острова и оказались неподалеку от деревни. Время от времени налетал новый шквал. Слышался рокот морских валов. Птицы исчезли.

- Нет такой силы, которая могла бы их уничтожить, - сказала девушка. - Они поднялись выше туч. Город устоит при любых ветрах. После девяти часов приказ будет приведен в исполнение, все успокоится, но мы погибнем.

- А другие?

- Не знаю.

- Будет нелепо, если уничтожат всех.

- Мы ничего не можем поделать, - сказала Ирэн.

Между тем все небо почернело. Когда они добрались до поселка, который островитяне собирались превратить в музей древности, ветер начал завывать так, будто тысяча точильщиков острили свои ножи. Ирэн и Жюльен успели добежать до заброшенной церкви и закрыть за собой дверь. Ветхая церквушка, без алтаря и скамеек, походила на сарай. Но по крайней мере стены были еще крепки. Через два очень узких окна, расположенных у входа, проникал свет вечернего грозового неба. Ошеломленные Жюльен и Ирэн долго не могли прийти в себя, слушая доносившийся снаружи гул, стук сорванной с крыши черепицы, грохот волн и разноголосый вой ветра.

- Никакой надежды, - сказала Ирэн.

- Мне помнится, - заговорил Жюльен, - что двое влюбленных, о которых шел рассказ, так же как и мы, бежали через поля. И они увидели, как что-то надвигается из глубины поля. Должно быть, начиналась буря, такая же, как сейчас.

Они прижались друг к другу, забыв о ветре, не думая об ожидавшей их участи. Когда за окнами сгустилась ночная мгла, молодые люди заметили в глубине церкви тусклый огонек. Подойдя поближе, они разглядели длинную восковую свечу, прикрепленную к старому подсвечнику. Кто мог ее зажечь? В конце концов они увидели человека, вытянувшегося во всю длину на каменном полу.

- Кто вы? - спросила Ирэн.

Он поднял голову и с трудом встал. Это был старик в заплатанной одежде.

- Рыбак, - узнала его Ирэн.

- Что скажете о погоде? - недолго думая спросил Жюльен.

Старик улыбнулся в седую бороду.

- Много лет не видал такой бури.

Он внимательно оглядел Жюльена и Ирэн. А те молча стояли перед ним.

- Как вы сюда попали?

Это было трудно объяснить. Однако Жюльен попытался и сам удивился, как мало слов понадобилось ему. Когда он закончил, старик покачал головой.

- Я ничего об этом не знал, - сказал он наконец. - Живу я очень замкнуто, а в харчевню хожу, только чтобы запастись провизией или продать улов.

- Что за жизнь! - воскликнула девушка.

- С утра до вечера вожусь с сетями. А несколько лет у меня ушло на постройку баркаса из старых досок, которые держал про запас в сарае еще мой отец. Но что с вами могут сделать люди из города, которые желают вам зла?

- Никто не желает нам зла, - ответила Ирэн. - Во всем виноваты птицы и машины.

- Я ничего в этом не понимаю, - сказал рыбак. - И никогда не понимал. Но вы любите друг друга. Почему бы вам не убежать отсюда как можно дальше?

- Это невозможно, - ответил Жюльен.

Сильные порывы ветра не прекращались. Свеча стала мерцать. Старик опустился на колени и поправил фитиль.

- Давным-давно, когда я был еще ребенком, - сказал рыбак, - в этой церкви было много таких свечей - не помню, по какому случаю их зажгли. Должно быть, мне было тогда пять лет. Отец сказал мне: "Смотри!" Я посмотрел и с тех пор люблю смотреть не только на свечи, но и на все беззащитное, что только можно встретить в природе, будь то неуклюжий краб, который ковыляет, как ребенок, или будь то цветок, выросший гденибудь на скале. Потому я люблю и огни далеких кораблей. Мне всегда нравилось все далекое и недоступное.

Старик продолжал стоять на коленях. Он замолчал и снова посмотрел на огонь. Потом выпрямился.

- Пойдемте, дети мои!

Он направился к выходу и, перед тем как отворить дверь, поцеловал Жюльена и Ирэн. Дверь открылась. Над ними сверкало небо, усеянное звездами. Ветер немного утих.

Они пересекли маленькую площадь перед церковью и укрылись среди скал. Внизу, у подножия утеса, расстилался песчаный берег. Рыбак привел Жюльена и Ирэн к своему баркасу, который с помощью лебедки был вытащен на берег и установлен на катках, чтобы его можно было спустить прямо в море.

- Если подвинуть его поближе к воде, во время прилива, может быть через полчаса, он всплывет.

На море вздымались огромные волны.

- Выдержит ли баркас? - спросил Жюльен.

- Выдержит ли? - повторил рыбак.

Море никогда быстро не успокаивается. Тем не менее старик взялся за лебедку. Жюльен поспешил ему на помощь, и они медленно проволокли баркас до края катка, метров за двадцать от широкой глади воды, расстилавшейся у подводных скал. Все трое поднялись на палубу. Рыбак расхваливал прочность баркаса и объяснил молодым людям некоторые особенности его устройства.

На баркасе была мачта с латинским парусом *, как у каяков **. Но, несмотря на похвалы рыбака, примитивное суденышко казалось уж очень ненадежным и выглядело совсем неуместным и бесполезным в этой стране совершенной техники. Ирэн и Жюльен не могли оторвать взгляда от моря и неба над городом. Опасность была непреодолимой. Баркас не сможет продержаться среди этой бушующей стихии, а если ветер и утихнет, в назначенный час на них обрушатся птицы. Рыбак провел молодую пару по лестнице, и они очутились в довольно просторной каюте. Там старик зажег керосиновую лампу. Неужели до сих пор существуют такие лампы?

- Здесь мы в полной безопасности, - сказал он.

- Что вы, - возразил Жюльен. - Ведь вам известно, что нас хотят погубить. Наше убежище легко отыщут, и птицы подожгут баркас. Мы не можем подвергать вас такой опасности.

- Садитесь! - заявил рыбак.

Они уселись на табуретки под лампой вокруг маленького стола. Им хотелось доставить удовольствие старику, который пытался во что бы то ни стало их спасти.

- Я понимаю, чего нам следует опасаться, - сказал старик. - Судя по тому, что я от вас узнал о странном управлении на острове, у нас нет никакой надежды. Но дело ведь не только в этом.

Рыбак опустил голову и несколько минут что-то обдумывал, опершись о край старого деревянного стола.

- Во имя бога...

Он замолчал.

- Что вы говорите? - вскричала Ирэн.

- Сам не знаю, - ответил рыбак.

* Латинский парус - треугольный парус, который шнуруется к длинному рейку. - Прим. перев.

** Каяк - турецкое узкое и длинное весельное или парусное судно. - Прим, перев.

Он долго глядел на Жюльена и Ирэн.

- Я не хочу пытаться вас спасти, - сказал старик. - Вы стремитесь не к тому, чтобы избежать смерти, а лишь навстречу своей безысходной любви. Мы вместе отправимся в путь: ведь я вас полюбил, и неважно, далеко ли удастся нам отплыть.

Внезапно он встал. Теперь уже не слышно было порывов ветра. Все трое поднялись на палубу. Море лизало края баркаса. Ночь блестела всеми своими звездами. Послышался легкий металлический звук.

Это были птицы, но, должно быть, высоко в небе или где-то далеко за дюнами.