Джокер

– Не спорю... – он подошел к Лайту, расстегнул рубаху, обнажил правое плечо. – Вот он, следок-то, а ты, не знаю, не был, не участвовал...

– Послушайте, – нервно заговорил Лайт, Некау, Илг, или кто он там, – та война давно закончилась, пора о ней забыть. Да, я был там, но только советником. Я ни в кого, ни разу не выстрелил. Не понимаю...

– Уводи своих, Бегемот, я скоро.

– На выход, – скомандовал седой, а сам закурил и присел в кресло. – Я, пожалуй, останусь.

– Как знаешь, – и, обращаясь к пленному, продолжил: – в восемьдесят седьмом вы захватили внедренного в банду нашего парня. Мы предложили Нурулло в обмен на него десять его людей, взятых нами в плен. Тот сначала согласился, а потом передумал. Нашему человеку отрезали голову на базарной площади. Я точно знаю, что именно ты отговорил Нурулло от обмена.

– Это ложь!

– А вот и нет. Вы решали это втроем. Один из вас потом и рассказал мне об этом.

– Ширали? – севшим голосом спросил пленный, сразу все поняв.

– Он самый, – подтвердил его собеседник, привязывая леску к чеке гранаты.

– Подождите...

– А хрен ли ждать, – подошел к нему и, ломая зубы, затолкал гранату в рот. Старательно закрепил ее скотчем. – Ты тут давеча говорил об империи. Все так, империя гикнулась, не спорю. А вот мы остались. Пошли, Бегемот, – и заковылял к выходу, хромая сразу на обе ноги.

Он привязал свободный конец лески к ручке двери и резко закрыл ее, дернув на себя, зашел за угол и замер, закрыв уши руками.

Рвануло так, что выбило дверь в офис. Когда немного рассеялся дым, и осела пыль, седой подошел к дверному проему и заглянул внутрь.

– Порядок, – сообщил он, – только брюки и галстук остались. Пошли.

– Попробую... – и заковылял, матерясь сквозь зубы.

– Что, по ногам тоже били?

– А то.

– Чем били-то?

– Да, всем, чем можно.

Глава 1

– Жалуется на тебя наш финансист, Николай Валерьяныч, – человек во главе стола снял очки и стал массировать веки круговыми движениями пальцев. – Очень ему не нравится стиль твоей работы.

В это не по-осеннему солнечное ноябрьское утро глава Организации (именно так, с заглавной «О» именовали ее немногие, посвященные в дела) принимал в своем скромном загородном доме руководителя силового блока.

– Горе-то какое, – отозвался тот (будем называть его Специалистом), подняв голову, посмотрел на собеседника наивными, не по возрасту яркими голубыми глазами и улыбнулся. Весь какой-то мятый, домашний, в дешевеньких вельветовых брючках и серо-зеленой кофте крупной вязки, он удивительно напоминал ушедшего на покой по возрасту колхозного счетовода. С большим трудом верилось, вернее, совсем не верилось, что в семидесятые-восьмидесятые годы ушедшего века этот милый улыбчивый дедушка уверенно входил в десятку самых опасных людей на Земле. А список его «добрых дел» длиной в километр мог с гарантией обеспечить бессонницей любого супермена... – И чем же конкретно он недоволен?

– Платим, говорит, много твоим... – человек, назовем его Председателем, встал на ноги и начал ходить взад-вперед по кабинету вдоль длинного стола для заседаний. – Даже тем, кто не задействован в операциях.

– Зато на стороне не подрабатывают. Народ-то у меня опытный...

– Вот-вот, старичья, говорит, у тебя много. Предлагает заменить на специалистов помоложе.

– А заодно и меня? – и опять улыбнулся.

– Намекал... – Председатель вернулся на место и опять надел очки. – Кофе?

– С удовольствием, Виктор Владиленович.

Председатель нажал на кнопку в углу стола.

– Чаю с медом... – приказал он появившемуся в дверях плечистому молодому человеку в строгом темном костюме, – и черный кофе.

– Покрепче, – подсказал Специалист.

– Покрепче, – согласился хозяин кабинета.

– Не бережешь сердце, старина, – Председатель отхлебнул чаю, с нескрываемой завистью наблюдая за тем, как его собеседник дует крепчайший кофе из полулитровой кружки, да еще и под сигаретку. – Как, кстати, твой мотор, не барахлит?

– У меня нет сердца, – на полном серьезе ответил тот. – По крайней мере, пока, – глубоко затянулся, выдохнул дым и продолжил: – К вопросу о моем, как сказал тот умник, старичье. Сами знаете, Виктор Владиленович, все мои ребята – профессионалы штучной выделки. Работают нормально. Лично у меня к ним претензий нет. Может, лично вы чем-нибудь недовольны?

– Финансист говорит, что в условиях кризиса...

– Извините, что перебиваю, но в условиях кризиса наши доходы совсем не уменьшились, а кое-где даже возросли. Сейчас ведь никто никому не платит, – он снова отхлебнул кофе. – Нам и сотрудничающим с нами платят все, по крайней мере, в Москве.

– Согласен.

– В прошлом месяце по вашему распоряжению проведены две акции устрашения, в Майкопе и Красноярске. Это серьезно повысило наши возможности и в регионах.

– Много куришь.

– Не спорю. Теперь, что касается возраста. Вы же помните, как я набирал команду. Прошерстил весь бывший СССР. Лучшие из тех, кто не ушел в откровенный криминал, не спился или не сломался, у нас. Что же касается лично меня...

– Прекрати кокетничать, – Председатель резко отставил чашку. – Ты прекрасно знаешь, что я не променяю тебя на сто таких финансовых гениев.

Это было чистой правдой, потому что очень немалой частью своих доходов Организация была обязана именно операциям, проводимым командой Специалиста.

– И, вот что, дай-ка закурить.

– Врачи, Виктор Владиленович...

– Ты видишь здесь хоть одного врача? Давай, давай, не жадничай. Хорошо-то как! – выдохнул дым и откинулся в кресле. – Ладно, поболтали, и будет, теперь докладывай по существу.

– Работы становится больше, надо увеличивать команду.

– Ну и флаг тебе в руки.

– Помните, что говорил по этому поводу лучший друг советских физкультурников?

– Кадры решают все? Согласен целиком и полностью.

– Вот, с ними-то и проблема. Готовых стрелять по всему живому отморозков – море, а толковых профессионалов почти не осталось. Верите ли, я у себя специальный отдел создал по поиску возможных кандидатов.

– И как результаты?

– Кое-что накопали. По одной кандидатуре хотел бы доложить персонально. Если все нормально сложится, планирую под этого парня специальный отдел развернуть. Позвольте, ознакомлю вас с его личным делом.

– Интересно.

– Дорохов Владислав Анатольевич, 1964 года рождения, в 1981 году поступил и в 1985 окончил факультет культпросвет работников Львовского военно-политического училища. В Вооруженных силах бывшего СССР это заведение иначе, как «балалаечным», не называли.

– Продолжай.

– В начале 2005 года вышел на пенсию в звании майора с должности начальника клуба войсковой части...856. Три снятых выговора за появление на службе в нетрезвом виде, пять юбилейных медалей. Не был, не участвовал, не привлекался, – отложил лист в сторону, – и это все о нем.

– И что интересного в этом балалаечнике?

– Это типичное так называемое «третье» личное дело, специально для военкомата.

– Ничего не понимаю.

– Просто, вот эта войсковая часть...856 мне уже встречалась и раньше.

– Что за часть?

– Обычная военно-строительная часть, дислоцировалась в районе Заполярья. В прошлом году была расформирована. Только вот уж больно интересные ребята в ней служили. Двое из этих как бы военных строителей сейчас у меня трудятся.

– И ты...

– Совершенно верно. Заглянул по случаю в бывшую контору, поговорил с ребятами, из тех, кто меня еще помнит. В итоге удалось краем глаза глянуть на его «второе» дело.

– И что в нем?

– До 2004 года, предположительно, на нелегальной работе за рубежом. Двенадцать боевых орденов. Ни одной проваленной операции. Дерзок, остроумен, непредсказуем.

– А что, есть и «первое» личное дело?

– Конечно.

– И?

– Недоступно.

– Даже для тебя?

– Лет десять назад мне дали бы на него глянуть за какие-то сто долларов, за триста разрешили бы сделать копию и просто-напросто отдали бы в вечное пользование за тысячу-полторы. А сейчас... Лежит себе в специальном хранилище в серой картонной папочке с веревочными завязками. Может быть, даже по соседству с моим собственным.

– Интересно, чем этот «балалаечник» занимается сейчас?

– Я навел справки, кое на кого надавил... Он по-прежнему в деле, только работает на самого себя.

– И как, получается?

– Да. Действует в стиле карточного джокера, то есть непредсказуемо. Помните дело «Ратмира»?

– Кто это?

– Лихие ребята, специализировались на захвате предприятий. Провернули несколько удачных дел в провинции, осмелели и перебрались в Москву. Поначалу все у них шло очень даже неплохо, а потом схлестнулись с кем не надо.

– Теперь вспомнил.

– Так вот, по моим данным, этих самых «Ратмиров» пустил ко дну лично Дорохов В. А.

– О, как! Всех перебил и покалечил?

– И пальцем никого не тронул, он, вообще, не любитель стрелять и морды бить, просто... немного спровоцировал и внес небольшой раскол в их стройные ряды. Дальше они уже сами.

– Да, интересный мужчина. Уже взял его в разработку?

– И даже завел дело оперативного изучения.

– И проходит он у тебя... под псевдонимом «Джокер». Угадал?

– Угадали.

Глава 2

Утренний кросс – тридцать минут, «прозвон» суставов, растяжка, упражнения на пресс – двадцать минут, силовые упражнения – тридцать минут, работа на, твою мать, груше – двадцать минут. Дыхательные упражнения, заминка, все, можно и в душ. И так шесть раз в неделю: в воскресенье я ограничиваюсь незатейливым десятиминутным рукомашеством и дрыгоножеством.

Если бы кто знал, как мне остогрызла вся эта физкультура с диетой! Вот выйду на покой, первым же делом отращу себе живот до колен и щеки до плеч. Мамой клянусь! И все расстояния свыше десяти метров буду преодолевать исключительно на колесах. А пока добро пожаловать на весы. Что мы имеем? Хорошо имеем, семьдесят два с половиной кило. Вполне нормально для роста сто восемьдесят: и таскать нетрудно, и ветром не сдувает. Что делать, приходится терпеть и страдать. Единственный способ в моем возрасте сохранять форму, это ее не терять.

Выходя из ванной, в очередной раз без особого удовольствия наблюдаю отражающуюся в зеркале собственную физиономию. Восемь лет тому назад одни милые люди, обидевшись за то, что я спер у них нечто, разбили мне личико буквально вдребезги. Пришлось без малого полгода валяться по больницам и госпиталям, пока добрые дяди врачи не сделали мне новую мордашку взамен безнадежно испорченной. Ничего получилась физия, хотя, лично мне не нравится. Какая-то она слишком малоподвижная, нордическая, что ли. И улыбаться ей неудобно. А то нечто, из-за чего со мной обошлись столь невежливо, наши буквально через пару недель вернули хозяевам. Взамен кое-чего, взятого без спросу у нас. И кое-кого, это самое кое-что взявшего.

Кстати, о физиономии. Лица людей моей профессии похожи одно на другое какой-то общей размытостью черт и отсутствием особых примет, других к нам просто не брали. А еще у нас схожие повадки, сказывается то, что учили нас одни и те же инструкторы, да и профессия наложила свой отпечаток. Это становится очень заметно, когда мы собираемся в количестве больше одного. Да, еще мы часто хохмим, потому что на такой работе, как у нас, без шуток и прибауток можно просто двинуться умом.

Несколько лет тому мне довелось гулять на свадьбе у классного мужика, Володи Лопатина. Когда он состоял на службе и отзывался на позывной Боксер, нам приходилось пересекаться по работе. Так вот, молодая жена долго-долго приглядывалась к сидящему рядом Сергею Волкову, в прошлом – позывной «Бегемот», вашему покорному слуге, самому настоящему олигарху Гере Бацунину и еще паре товарищей. Потом удивленно спросила у сияющего счастливой улыбкой молодого мужа, почему он не знакомит ее со своей родней.

Утренняя, извините за выражение, трапеза: кашка без маслица и кусок вареного мяса без хлеба, чашка кофе, естественно, без сахара. Какая гадость! Ну, ничего, через какие-то максимум пять лет я буду начинать каждый новый день не с кросса, а с кружки пива и трескать на завтрак что-нибудь жирное и вкусненькое. Дотерпеть бы только.

Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я докуривал первую из пяти запланированных на день сигарет, мечтая о том времени, когда смогу смолить, даже стоя под душем.

– Да.

– Доброе утро. Как дела? – не думаю, чтобы моего неизвестного собеседника так уж волновал этот вопрос, просто это было частью обязательного ритуала.

– Нормально, – совершенно искренне ответил я. Настроение стремительно улучшалось. Звонок означал новое задание, исполнение которого еще на шаг приближало меня к заветному безделью, обжорству и дряблости.

– Как смотрите на то, чтобы немного поработать?

– Положительно.