Помоги проекту - поделись книгой:
Напомним еще раз: мужчины и женщины равны перед богами, отличаясь ориентацией природно противоположной — необходимое условие любой жизни. Мужской принцип — центробежная экспансия, женский — центростремительная компрессия. В мифологии это Гермес, бог фаллического огня, и Гестия — богиня очага. Изначальная дихотомия так или иначе дает о себе знать на всех уровнях и позициях. Согласно Гиппократу, мужчина сух и горяч, женщина влажна и холодна. Нет ни малейших резонов возвышать один пол над другим и кому-то платить за эротические ласки.
Платить за работу, покупать и продавать, наживать капитал — данные операции, столь обыкновенные сегодня, очень нелегко детерминировать в античном мире. Рабам не платили ничего, свободные граждане работу презирали. При этом царило полное отсутствие количественных эквивалентов, признавались только магико-символические качества: за ржаво-зеленую бронзовую монету могли отдать массивный золотой браслет, за козленка с «дионисийским» пятном на лбу — оливковую рощу Перикл отдал (подарил, заплатил?) гетере Аспазии сапфировое ожерелье за стихотворение. Слово «гетера»[9] никогда не имело ядовитого колорита «куртизанки», который ему любят придавать многие историки. Арнольд Тойнби так выразился о предмете своих занятий: «Прошлое это река, где в зависимости от умения и снаряжения, историк вылавливает рыбу, годную в пищу его современникам».
Нашу действительность, механистическую, суетливую, агрессивную, нечего комментировать. Разве можем мы вообразить общество, которое живет спокойно, беспечно, никуда не торопясь? Общество, где не ищут работу, не получают зарплату, не смотрят на часы, не подменяют высокое искусство наслаждения стандартным «кайфом».
Современники очень любят тезис о неизменности и низменности человеческой натуры, дабы оправдать собственные негативные свойства. Это, мягко говоря, неправильно — представители даже одной расы и одной национальности резко меняются от поколения к поколению. Поэтому нет смысла искать «глубочайших корней проституции» — явление сие в историческом аспекте весьма недавнее. Красные фонари и уличные женщины замелькали в европейских городах не ранее шестнадцатого века[10]. Следует расценивать проституцию как занятие профессиональное, поскольку «продажность» — понятие хамелеоническое, целиком зависящее от контекста, интонации, субъективного ангажанса. Да и так ли предосудительна продажа собственного тела? Разве землекоп или грузчик поступают иначе, не говоря о сотне других профессий? А как быть с конформизмом и продажей души за деньги или должности?
Однако появление профессиональной проституции — событие важное в истории нравов. Д
Церковная диктатура не только поделила людей на своих и чужих, праведников и грешников, но и каждого человека расколола соответственно и предписала половине добродетельной угнетать другую, порочную. Женщины лучше мужчин приспособились к беспощадному демону делимости, ибо в магическом смысле женское суть четное, мужское — нечетное.
Монотеистический патриархат — поле битвы инициаторов общих понятий с людьми живыми или мужей добродетельных с мужчинами греховными. Согласно каббалистам, Ягве, изгнав первых людей из рая, бросил вдогонку змея и тот застрял в телах человеческих фаллосом и клиторисом, ибо Адам съел почти целиком запретный плод, а Ева лишь кусочек. На тимпанах готических церквей встречаются барельефы, где голого мужчину душит и жалит собственный, невиданных размеров змей-фаллос. Таковы последствия грехопадения, с которыми необходимо бороться беспрерывно. И поскольку женщина создает благоприятный климат упомянутому змею, женщина в крайней степени опасна. От Святой Девы до «золотого кольца в ноздрях свиньи» дистанция велика.
Неудержимый процесс распада личности на много частей, отделение греховной природы от духовно чистых устремлений привели к распылению жизненной энергии, возрастающей неуверенности и раздирающим диссонансам. В XVIII веке свободную мужскую экспансию взялись использовать экономически целесообразно, расточительность и легкомыслие заменились приобретательством и накоплением собственности, что абсолютно чуждо мужскому принципу. Началась буржуазная эпоха и постепенное превращение мужчины в… недоделанную женщину. Мужчина утратил активную самодостаточность, и ценность его бытия сместилась во внешний мир. Он перестал притягивать, он стал притягиваться, из хозяина превратился в слугу.
Блуждание лифчика в запутанной тематике
Французская королева Мария-Антуанетта славилась роскошной грудью, две гипсовые чаши на золотом треножнике до сих пор хранятся в Лувре. Донельзя эксцентричная, она явилась на бал в парижскую мэрию обнаженной до пояса, что, вероятно, и послужило поводом к революции. Если бы королева надела лифчик, неизвестный в ту пору, Франция оставалась бы страной монархической.
Это почти не преувеличение. Женская грудь на мужчин действует гипнотически. Когда греческий герой Беллерофон почти взял город на элейской равнине, ворота открылись и вышли женщины, придерживая, словно предлагая, груди. Смущенный Беллерофон отступил к морю и скрылся — Посейдон, по слухам, был его отцом.
«Один» и «два» — числа-генады, отвечающие за экзистенциальную ориентацию в стихии земли. Определенные указания на сей счет можно получить в «Теологуменах арифмологии» неоплатоника Ямвлиха. «Один»: диктует решительность и целенаправленность, путь категорический и «несмотря ни на что». Уверенность в истине и правдивость противопоставляется релятивизму и лжи. В досадной, изменчивой многоликости бытия «один» стремится к одному центру и одному богу. «Я есмь путь, истина и жизнь», «Единый и его собственность», «Воля к власти»…
Центр должен быть один, бог должен быть один. Остальное — эманации Единого — интеллект, душа, материя. Бог сотворил Адама, но кто сотворил Бога. Кощунство? Да. И все-таки? Яйцо или курица? Космогонический Эрофанес или Эрос-Фанес разбил скорлупу яйца. Хорошо. Но что позволяет это предположить, увидеть очами души? Фанетия — женская божественная субстанция. Только на ее фоне проявляется Эрофанес и не только он, все на свете различимо на материнском фоне, ибо единство на фоне самого себя — это пустота бокала без бокала. Неоплатоники предполагают, что экспансия Первоединого растворяется, распыляется в Ином. В книге «О предположениях» Николай Кузанский рассудил: представим два равнобедренных треугольника, проникающих друг в друга сверху вниз так, что вершины касаются оснований. Основание верхнего треугольника — формирующий свет, нижнего — иное или тьма.
Фигура названа «Парадигмой», следовательно, допускает свободу интерпретаций. Фаллос Гермеса во тьме очага Гестии, мужской акт в женской потенции и т. д. Но вот что любопытно: потенция равна акту, мужское проникновение вызывает адекватное сопротивление. Если во времена Плотина материя считалась «чистой потенцией», то в пятнадцатом веке ситуация изменилась, ибо стала она «оппозицией» и «формирующий свет» встречает ее повсюду. Фаллос Гермеса «наткнулся» на клитор Гестии, на ее тайный мужской принцип — партеногенетического сына, более того, обнаружил в собственном центре свою андрогенетическую дочь. Вывод: «Из двух оппозиций одна стремится быть единством в отношении другой»[11].
«Два» — постоянный противник одного, «два» спокойно признает левое и правое, «и безумца и брамина, украшенного ученостью, и собаку, и того, кто ест собаку», истину и ложь, не отдавая никому преимущества. Свидригайлов из романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» мыслит примерно так: привидения порождены болезнью, это правда, но разве нельзя сказать, что болезнь порождена привидениями? Человеку с подобной экзистенциальной ориентацией бесполезно задавать вопросы, требующие однозначного ответа.
Число «один» — идея фикс и упрямая догма: вопрос суть двойственность и сомнение, ответ должен «снимать» вопрос. Делимость означает здесь раздробление, то есть уничтожение. Это число мужское, несгибаемое, принципиальное, мужчина и его боги отличаются нетерпимостью, прямолинейностью, автодиктатом. Когда Лермонтов провозглашает: «Но есть, есть божий суд, наперсники разврата!», — это безусловная угроза в адрес беспринципной делимости. Число «один» — мужская монотеистическая религия, Ева — результат «дробления» Адама.
Имея в сердце число «один», единственные расценивают мир как свое представление и полигон амбиций. Лук натянут, рука тверда, стрела на тетиве уже знает вражье сердце или кончик вражеского уха. Их любовь — милость победителя. «Бог и мое право» — девиз ордена Подвязки. Мелочь дамского туалета не имеет значения, это обманный оборот, «мое право» единственная реальность. Увы. К старости, когда все завоевано, и тиран на белом слоне въезжает в Каракорум или Коринф или, напротив, раздавленный и забытый, целует дамскую подвязку и молится Богу, он благословляет сына: дерзай, познавай, покоряй легендарную Северную Индию. Совет неплох в ситуации гелиоцентризма. Но когда sol ivictis (непобедимое солнце) теряется в периферии вселенной и бесконечная ночь говорит — это лишь атом света в мириаде подобных солнц, героический фаллос сникает. Единый рожден быть богом или ничем, его контакты с четными числами катастрофичны. Геракл в тряпках Омфалы, Омфала в львиной шкуре героя.
В «Космогоническом Эросе» (1930) немецкий философ Людвиг Клагес недурно прокомментировал балладу Шиллера «Статуя Изиды в храме Саиса». Некий юноша домогался тайного знания у жрецов Саиса, но, презрев
Эвристическая гипотеза: женская нагота грозит мужчине духовной и физической гибелью. Скажут: это невероятное преувеличение, в мифах речь идет о богинях, а не о простых женщинах, бабах то есть. Однако наивным дочерям матери земли лунные богини придают гибельный для мужчины напряженный магнетизм, а луна ненавидит мужское начало во всех проявлениях. Мужчина, который не сумел полностью преодолеть лунное притяжение, обречен. Примеров сколько угодно. В ночных ресторанах танцовщицы стриптиза часто бросают лифчики хорошим клиентам, которые целуют и прячут реликвии сии[12].
Но это рядовая чепуха. Читая «Собор парижской Богоматери» Виктора Гюго, иной читатель справедливо удивится: как это ученый алхимик Клод Фролло пал жертвой чувственной страсти к цыганке, уличной плясунье?
В классическом индийском произведении «Двадцать два рассказа демона» излагается казус не менее поразительный. В джунглях жил мудрейший санниази. Иногда он выходил из состояния «самадхи» и катался верхом на тиграх, иногда пропитания ради отщипывал кусочек коры от ближайшего дерева. Услышав, как раджа этой области восхваляет великого аскета, некая куртизанка поспорила с ним, что через неделю санниази станет ее рабом. Для начала она подсунула конфету, пропитанную афродизиаком, под кору, которую время от времени пощипывал санниази, затем «случайно» попалась ему на глаза обнаженная, испуганная, стыдливо прикрывая маленькими ладонями красивые большие груди. Короче говоря, уже через три дня несчастный аскет ползал у ее ног.
Новые астрономы, пораженные бесконечностью великой матери-ночи, предрекают импотенцию, угасание солнцу — фаллической парадигме — впрочем, вселенная все равно засосет нас «черными дырами» — забавная и прозрачная метафора. Пока мечтатели мечтают, деловые монады под сдержанные аплодисменты прогрессистов и негодование гуманистов, познают, покоряют, пожирают лоно (нашей локальной) земли-матери, сетуют на «ограниченность ресурсов», советуют человечеству худеть, размножаться экономично, ибо однажды все мы проснемся с голодным брюхом и лифчик будет не на что надевать.
Женские груди
Обладатели фаллоса не умеют считать до двух, поскольку «два» для них составлено из двух единиц при обязательной дистинкции. В самом деле: две руки делятся на правую и левую, один глаз или одно ухо часто функционируют лучше своих «напарников». Но женские груди
Генада «два» дает женскому телу два центра тяжести — груди и ктеис. Две груди и соцветия сосков, «двуличная» вульва с клитором и активный бэксайд.
Если дуализм, дилемма, оппозиции неразлучны с мужчиной, то женщине свойственна двойственность естественная, что дает куда лучшую устойчивость и сбалансированность, потому в земной стихии женщина «у себя дома». Она суть медиа меж землей и луной. Подъем и спад грудей зависят от луны, первые регулы аналогичны новолунию, последние — ущербу. Пенис, истолкованный как увеличенный клитор, опосредованно слушается лунных фаз. В полнолунии, в диком лесу неистово-похотливые фавны гоняются за голыми и стыдливыми нимфами — на улицах современного города подобное зрелище было бы скандалом.
Возбужденный член неприличен всегда, кроме пиковых случаев, колыхание обнаженной женской груди неуместно, возможно, на собраниях, хотя… вспомним «Свободу на баррикадах» Делакруа.
Благодаря книге И. Я. Бахофена «Материнское право» нам немного известны отношения полов в античном мире. Равенство достигалось весьма просто — каждый следовал своей природной ориентации. Генада «один» диктует мужчинам созерцательный покой или кинезис, но не то и другое вместе. Арнстотель и Александр Великий, философ и воин — возможные мужские ипостаси.
Философ не должен иметь жены и детей, собственность воина — конь и копье. Воину не возбраняется женитьба, но в таком случае надобно оставлять военную добычу женской родне.
Он естественно бездомен, естественно неимущ, его удел — просто быть. Н. С. Гумилев «Возвращение Одиссея»:
Это после избиения женихов и в перспективе спокойной супружеской жизни. Но верность Пенелопы, богини ткачества, еще страшней коварства Цирцеи, потому что она нежно и непреодолимо лишит Одиссея героизма, то есть фаллической силы.
Согласно генаде «два», женщина должна
Однажды (Бахофен и другие историки не уточняют когда) женщинам надоело возделывать землю и воспитывать детей, они сели на коней и взялись за копья. Мужчин потянуло к земле, собственности, власти над женщинами и детьми. Противоестественная фиксация.
И началась яростная борьба полов — отцов и матерей, братьев и сестер и т. д. Андрократия или гинократия. Борьба продолжалась с переменным успехом, пока с помощью буржуазного сословия женщины не одержали решительной победы. Это вовсе не означает тотального приоритета в семье и обществе, но мобильность и целеустремленность женщины и нарастающий дуализм мужского сознания.
Солнце померкло, а луна засияла. Ориентация общества изменилась, и мужчины оказались совершенно неготовы к новой ситуации. Война, как радикальное выяснение рыцарских отношений, охота, как рекогносцировка и рискованный динамизм, смертельно опасные навигации — все это уступило место банкирским конторам и прагматическим разработкам. Но подобные «цветочки» только предвестили настоящий кошмар.
Из-за монотонной механической работы и оседлого пребывания в мегаполисах у большинства мужчин, словно у диких самцов в неволе, полностью расстроилась сперматическая регуляция, что привело к нервическим взрывам
Генада «два» не составлена из двух единиц, она не понимает единицы и нечетных чисел. Вот почему типичные мужские дилеммы: либо-либо, перекресток, бог и дьявол, правда и ложь смешны в «равноправии и равнолевии» двух сосков, двух лопаток (голуби Венеры), двух кокетливых ямочек над попой (мембраны Венеры), то есть крайне чувствительных природных
Униженное самолюбие, пьяная похвальба или истерическое покаяние, дрожь мужских пальцев на застежке лифчика, женское «скорей, мне некогда» или «будешь хорошо себя вести, тогда посмотрим» и прочее в этом роде — все это напоминает финал «Сказки про котика Шпигеля» Готфрида Келлера. Когда колдун Пинайс, едва дождавшись конца свадебного пира, влетел в спальню, то, вместо девицы с дивной грудью и попой, нашел он на постели старуху-бегинку. Она исхлестала его розгой и заставила колдовать день и ночь. Котик Шпигель, встречая иногда на улице измученного колдуна, участливо спрашивал: «Все работаете, герр Пинайс, все работаете?…»
Какой смысл читать «Теологумены арифмологии» или «О предположениях», коли авторы жили гораздо намного раньше наших прадедов.
Единство и его эманации.
Но мы-то разорваны на сто кусков.
Виктор Гюго толкует о компрачикосах. Ребенок растет в большой бутыли и принимает форму оной. Ему еще повезло. Интересно, какую форму принимаем мы, как выглядим мы в телескопе, направленном со звезды Беттельгейзе?
Параметры и главные аксиомы нашей жизни впрыскиваются в кровь с детства, и шприц работает неустанно, разумеется, «для нашей пользы». Лет этак до десяти еще ничего. Мрачный господин и угрюмая мадам (они почему-то именуются папой и мамой) внедряют в детские мозги ограниченное количество забубенной чепухи, в основном насчет того, что надо мыть руки и не водиться с бандитами, однако ничего не стоит высунуть язык у них за спиной. Дальше какая-то ерунда про бабушку и карточные игры. После десяти плохи дела. Мы случайно встречаем так называемого папу на так называемой маме, находим разорванный лифчик этой женщины, берем на память и случайно забываем в портфеле. Психиатр, школа, университет, царство страшных очкариков и головастых негроидов. Какой-то прыщавый огурец желтыми, как дыня, зубами изрыгает жвачку и перед новой жвачкой изрекает: наша планета — песчинка либо моллюск во вселенском океане световых столетий, мы на этой песчинке — спорадический микро… микрон; необходимо любить государство и «закрывать глаза» на жену ближнего; Хиросима и демографический взрыв; что-то чревато чем-то; харизма антиутопии холокоста; деньги; точка. Каждый несчастный фактор человеческий имеет в памяти горы подобной ахинеи — какие тут компрачикосы!
Фасцинативная
Хотят видеть мизогинию в этих драстических строках. Однако сильная поэзия не страдает однозначностью. Здесь холодно изложенный, размытый эпизод: молодой человек идет к женщине, надеясь на ее отзывчивость. Подобная наивность вызывает размышление поэта, пронизанное смелой метафорической образностью. Ты не сестра милосердия, что это значит? Женщина часто выглядит приветливой «бухтой», но горе тому, кто бросит «якорь». Его втянут в тягучий ил, высосут, истощат, посадят на цепь, отдадут злобе и разномастным угрызениям.
Лифчик. Диада, где фатум истины лениво расслаивается.
Болото засасывает, опутывает змеями гибких растений. Но неопределенно многообразие воды в ее поликолоре прозрачности. Земная женщина, источающая черную лунную магнезию, понятно, не сестра милосердия. Однако, пробуждение итифаллицизма стимулирует искателя любви. Сон Генриха фон Офтердингена из одноименного романа Новалиса: «В середине пещеры бил фонтан, который вздымался до скальных сводов и, рассыпаясь бесчисленными искрами, ниспадал в каменный водоем — оттенки расплавленного золота блуждали в таинственном безмолвии пещеры. Радужные колориты воды. Насыщенные прохладной влагой стены источали голубое мерцание. Генрих опустил руку в воду, смочил губы — несказанная свежесть пронизала тело, потом разделся и поплыл. Пламена закатных облаков, неслыханные мысли, невиданные образы прошли через него, волны, словно женские груди, нежно прогибались под ладонью. Растворенная женская субстанция».
И на ней, на этой воде, вероятно, остался колыхаться лифчик такого-то размера, лифчик — агент рацио
Ведьмы и растения
Она блуждает в шпажнике и желтоцветах, пробирается через топь, щупая босой, уверенной ногой знакомые кочки. В багровой от заката воде блеснул хвост, серебряный хвост, это не рыба, нет, но еще не главный объект поиска. Неподалеку реполов принялся за свое тю-тю-тюн, ориентация уточняется, она склоняется и вытягивает из цепкой грязи причудливый змеиный корень. Отряхивает грязный мокрый подол, стягивает волосы драным платком: замызганная дама выходит на деревенскую дорогу, сторонясь редких прохожих.
Ведьма ли она? Точно не знают, но очень подозревают. Пустили ее помочь повитухе, так потом у младенца вылез глаз на пупке; какой-то пьяный замахнулся на нее — рука так и осталась поднятой и согнутой; вылечила сап у кобылы, дунув в ноздри, а после кобыла пастуха сбросила на острые камни…
Этих странных женщин в разных странах по-разному зовут: ведьма (та, кто знает Ма); бруха (огненная змея); дамона (лунный морок); фелона (спящая в корнях дуба); мелузина (речная обольстительница); меланода (черный кошмар). Перед ними боязливо заискивают, при удобном случае гонят, убивают, труп предпочитают погрузить в болото или в зыбучие пески. Полагают, время от времени они творят доброе дело, но в принципе живут в пространстве злой погибели. Знают они слишком много, а любое излишнее знание внушается князем тьмы. Относится ли подобное утверждение к науке официальной? В известной степени да, хотя последняя хорошо умаслила население своими телевизорами и машинами. Ведьмы, по женской своей сущности, имеют свои интересы. Они любят подслушивать беспрерывные сплетни соек, чибисов и щеглов, жалобы иволги на дикую капусту, семейные ссоры папоротников, подслушивать и выводить заключения вполне уникальные. Полученные сведения никогда не записываются, поэтому книги по магии и колдовству — только развлекательное чтение. К примеру, в четвертом акте «Макбета» ведьмы собирают в котел следующие ингредиенты:
Несмотря на крайнюю небрежность перевода, негативный пафос Шекспира налицо. Ведьмы несомненно дурные женщины, их патронессы — Ма, Кибела, Геката — и того хуже. Однако никто не станет отрицать: природу они чувствуют глубоко и серьезно.
Здесь надобно поразмыслить.
Монотеизм считает человека существом избранным, созданным «по образу и подобию Божьему». Избранным, следовательно, обособленным от остальных креатур. Независимо от веры или неверия в единого Бога, идея полного превосходства человеческого разума над всем остальным со временем утвердилась, теоцентризм сменился антропоцентризмом, только и всего. Человек устроил собственную сферу обитания, то есть цивилизацию, используя природу агрессивно прагматически в качестве исходного материала. После Декарта вопрос был решен окончательно: Бог, Мировой Дух, Интеллект имеют проводником единственно разум человеческий, природа суть конгломерат полезных и вредных субстанций и стихийных процессов, зачастую непредсказуемых.
В результате экзистенциальный центр переместился в пространство, сугубо интерчеловеческое, и жить в природе и природой человек перестал. Вооруженные специальными познаниями и приборами, зоологи, орнитологи, энтомологи, ботаники рассекают, разделяют, классифицируют исходные данные на тысячи фрагментов, затем синтезируют в общую картину мироздания, единством своим весьма напоминающую решето. Более того: люди проецируют на природу собственную этику и эстетику, равно как социально семейные модели, и весьма потрясающе и досконально объясняют быт кузнечиков и законы джунглей.
Однако у природы нет законов, поскольку живая жизнь лишена абстрактных обобщений. Цикличность, периодичность, равномерность присущи человеческому разуму, но не природе.
Посему человечество делится на коллективы разумные и менее разумные. К последним, понятно, относятся примитивные народы, маги, знахари, ведьмы, словом, все, кто до сих пор коснеет в единой цепи бытия. Они утверждают: постоянная лесная и полевая жизнь располагает к знакомству с чуждыми цивилизованному субъекту формами бытия. Да?
Кто не с нами, тот против нас. Если некто молится белому камню, что порос ржавой бородой, вслушивается в стенания выпи, в скрежет дубовых ветвей, этот некто минимум чудак, неудобный, возможно опасный.
Авторитарная монотеистическая религия так и не сумела уничтожить культ естества и языческие ритуалы, а потому, по обычной своей привычке, разделила магию на белую и черную, добрую и злую. Последняя особенно возбуждает интерес: «Демонологи насчитали более трехсот видов колдовства, связанных с функциональностью черных созвездий, алмей, небесных монолитов, четырех космических стихий. Славная расплата ожидала не только пойманных за изготовлением мазей и эликсиров, но и подозреваемых. Поразительно, с какой готовностью соседи и родственники предоставляли в распоряжение трибунала свидетельства устные и письменные»[13].
За три века активной деятельности доминиканского ордена (1487 г. — булла папы Иннокентия VIII против колдовства, 1787 г. — последний смертный приговор испанской инквизиции) сожгли или предали пыткам около двухсот тысяч ведьм. Колдунов не более тысячи, что любопытно.
Справедливость благодетельной инквизиции сомнительна, ибо резкое проявление мизогинии очевидно. С похвальным усердием демонологи и прокуроры предостерегали верующих мужчин против женских соблазнов и прелестей. Книги Жана Бодена, Ричарда Бакстера, Лодовико Синистрари, Франсуа Креспе изобилуют сравнениями женщин с паучихами, жабами, змеями и т. п. «Женщина нечиста не только в период регул, но и в любой другой период, — писал Жан Боден в „Демономании колдунов“. — Мысли женщины, если таковые имеются вообще, направлены на похоть, разврат и жалкие блага мира сего»[14].
Чары красивой женщины туманят путь в царствие небесное, семейные заботы отрывают от благочестивых мыслей, что и говорить. Женщина в силу понятных причин куда ближе к природе, нежели мужчина, потому инвективы демонологов обусловлены агрессией абстрактных идей. Нельзя к тому же забывать следующее: в конце средних веков и даже в эпоху барокко женщины еще не утратили своей натуральной магии, которая давала им полную власть над мужчинами.
Не представляется возможным разграничить натуральную женскую фасцинацию и ведьмовство. Легкое околдование мужчин элементарно и не требует специальных знаний. Рекомендаций здесь сколько угодно: слегка протереть ватой, смоченной в слабом растворе менструальной крови, его туалетное зеркало; вплести в косу клочок, прядь его волос; чуть-чуть смочить его носовой платок слюной или… Это простейшие средства притяжения, говоря точнее, примитивные катализаторы черной магнезии.
Но если вы хотите стать ведьмой, необходимо узнать Великую Ма, что очень и очень непросто.
Называется эта удивительная трава (удивительный кустарник) Hypericum perforatum. Почему перфоратум и кто его перфорировал, непонятно. Ботанические наименоания не часто блистают изысканностью: зверобой обыкновенный продырявленный! Дырявое ведро, дырявые ботинки — куда ни шло, но почему подобного эпитета удостоилось золотистое соцветие о пяти лепестках? Его листочки просвечивают голубоватыми точками, лепесточки — эфирными жилочками. Эта приятная, полезная, волшебная трава зовется по-разному у разных народов, в России сохранилось более десятка названий, из которых «зверобой», бесспорно, самое неудачное. Никаких зверей он не бьет, если корова или овца пресыщаются гиперикумом до болезни, так на то они животные подневольные — рабство отбило у них последние мозги.
Обращение с вегетацией у ведьм, шаманов, колдунов, знахарей, ворожей радикально отличается от «практического использования». Последнее, вообще говоря, означает уничтожение всего живого — морей, почвы, кроликов, белых мышей, кротов и, разумеется, растений. Как и всякий другой объект современного мира, зверобой разъят на составляющие: это полезно, это вредно, корень отбрасываем за никчемностью, стебель завариваем, из листьев масло выжимаем, красители для вин и ликеров изготовляем и т. п.
Простаку, склонному к созерцанию природы, вегетацию приятно наблюдать в роскошном расцвете ее живого окружения, наблюдать и приходить к разным недоуменным выводам. Почему гиперикума (зверобоя) избегают муравьи, но регулярно навещают бронзовые жуки? Почему в период цветения осы от него уклоняются, но стрекозы вполне охотно качаются на его венчиках? Почему цветы гиперикума боятся чернолуния, но радуются восходу Марса и Венеры? И весьма сложное «почему»: издавна выращивают зверобой вокруг курятников для защиты от лис и ласок — почему запах этой травы отпугивает хищников?
В магии не занимаются причинами и следствиями, вопросами и ответами, только наблюдают и констатируют знание уже полученное. От кого? От дедов и бабок, либо от обитателей иных космических стихий, так называемых элементалов — саламандр, эльфов, сильфов, русалок, полудниц, водяных и т. д. Согласно магической традиции, корень растения соответствует ногам (или волосам), стебель — торсу, цветок — голове. Порядок меняется в зависимости от местных обычаев и преданий, но трехчастное деление остается. Следует пояснить: сие относится не к физическому телу, но либо к срединному (общее с физическим сердце и кровообращение), либо к «лунному телу сновидений» (Парацельс). Под влиянием магического воздействия, которое называется «рапт», человек действует бессознательно или попадает в ситуации неожиданные и безвыходные. В зависимости от косвенной или прямой направленности различаются «малые» и «большие» привороты. Хозяин дома, к примеру, не хочет, чтобы Иван Иваныч приходил к нему — он прячет корень зверобоя в тряпицу с именем нежелательного посетителя и зарывает под калитку или крыльцо. Это «малый приворот», поскольку адресат особого ущерба не испытывает. Другое дело — нацеленная месть или ненависть, связанная с жестокими увечьями или болезнями — тогда с корнем зверобоя оперируют весьма секретно. В принципе магические операции разделяются на «инбибо» (inbibo) и «лускар» (luscar), то есть на мягкие и жесткие — в зависимости от интенсивности и точности направленного замысла.
Зверобой магически резонирует с Венерой и Марсом, потому хорошо его собирать по вторникам и пятницам. Необходимо чем-либо одарить место сбора и нашептать самой траве, какая помощь требуется. Если трава «несогласна» — признаки хорошо известны ведьмам и лесовикам — следует извиниться за беспокойство и уйти. Подобные «правила хорошего тона» подробно изложены в книгах Л. Русалова[15] и А. Ф. Кибитина[16].
А. Ф. Кибитин поведал несколько любопытных историй касательно зверобоя — эту траву называли еще «лилита». Имеется ли в виду библейская Лилит или славянская богиня луны Лилита — трудно сказать. Итак: отец заставляет дочь выйти за богатого купца, мать плачет и весьма неубедительно утешает:
Девица решает сама себе помочь. Необходимо в определенный день и час, в определенном месте попросить землю уступить траву лилиту (зверобой) и предложить замену:
По субтильным, но вполне ясным приметам девица чувствует, что земля согласилась — корень медленно высвобождается и девица напевает:
А. Ф. Кибитин добавляет: «Я часто разговаривал с молодыми крестьянками, подобными этой девушке, и меня удивляло их полное безразличие к судьбе своих жертв. Они твердили одно: такова девичья воля, так велела трава лилита»[17]. Так-то. Девушки прежде всего повинуются великой матери, как бы она ни прозывалась.
По своему резонансу с Марсом и Венерой зверобой очень эффективен в делах любовных и военных и, в зависимости от замысла оператора, интенсифицирует или ослабляет соответствующие способности. Зверобой обладает также ярко выраженными симпатиями и антипатиями: к примеру, ненавидит всю грибную породу и обожает семейство папоротников. Отвар зверобоя с теми или иными грибами зачастую дает бешеный эффект — совершенно пропадает страх и нервы длительно и агрессивно электризуются. Подобный «коктейль» (зверобой и паутинник простой) пили когда-то викинги-берсеркеры и сравнительно недавно — индейские воины племен ирокезов и онондагов. Возвращаясь к нашей унылой действительности, следует рекомендовать густой отвар зверобоя при отравлениях грибами.
Но это другие, менее интересные истории.
Любопытна строка из стихотворения Жана Кокто о недвижно спящей женщине: «Ты мумия, и твой сон — Египет». У людей сон и реальность, как правило, четко разделяются. Минералы едва участвуют в нашем восприятии, зато драгоценные камни через свое сомнамбулическое пространство связуют нас со звездами.
Растения — иное дело, энергичные, хищные сны растений часто определяют нашу чувственную реальность. Эта пограничная ситуация придает растениям первостепенную роль. Они — стражи порога, защитники, охраняющие нашу хрупкую человеческую структуру от возрастающей агрессии черного космоса, как бы его не называть: бесконечная вселенная, инферно, потустороннее, экологическая коррозия и т. п.
Среди этих стражей «чеснок обыкновенный» (Allium satium) из семейства лилейных (Liliaceae) занимает одну из командных должностей. Он остается вегетативным божеством северных народностей — нивхов, юкагиров, айнов, где и поныне существует обычай: охотник наугад берет один плод из груды чеснока — при нечетном числе долек охота обещает удачу.
Мы не оговорились — в магии чеснок, приятель апельсина и грецкого ореха, считается плодом. Легенду на эту тему приводит Кампанелла в своей «Натуральной магии» (1620 г.): «Король апельсинов, обозлясь на строптивого сынка, задумал женить его на лимоне (лимонне, лимонихе?). Посмотрел жених на невесту и заворчал: лучше весь век бобылем останусь, чем прикоснусь к этой кислятине. Услышала его слова Геката, покровительница лимонов, и забросила бунтаря в соленое озеро, где апельсин превратился в чеснок». Кампанелла акцентирует сугубо мужскую природу чеснока и его соответствие солнцу, алмазу, петуху, дубу. О родстве апельсина и чеснока упоминается в старинной и знаменитой книге по магии «Петушиная курица Гермогена» (XV в.): «В роще завелись злобные тарантулы, — жалуется апельсин, — которые высасывают нас. О премудрый чеснок, помоги, ведь ты наш близкий родственник».
Чеснок, действительно, беспощадный враг пауков и змей. Укус медянки, сребровицы и даже гадюки нейтрализуется приложением разрезанной дольки дикого чеснока.
Когда мы говорим о медицинской растительной магии, необходимо иметь в виду: речь идет преимущественно о дикорастущих злаках. Так называемые культурные растения теряют и продолжают терять, из-за химических удобрений и прочих страшных нововведений, свою симпатическую силу и открытость к соединению. Эту силу и открытость, равным образом, продолжают терять человеческая эпидерма и слизистые оболочки, постоянно контактирующие с углекислым газом, асфальтовыми испарениями и т. п.[18] Простой пример: чеснок, как известно, устраняет действие магнита. Однако у «культурного» чеснока это получается в десятки раз менее эффективно.
Вернемся к соответствию чеснока и апельсина, что разумеется вызовет недоумение натуралистов. Когда в восемнадцатом веке Карл Линней классифицировал вегетацию на семейства, виды и подвиды, он более заботился об удобствах ботаников, нежели растений. Но семейства растений беспокойней и скандальней даже семейств человеческих, и слова Писания «враги человеку домашние его» еще лучше относятся к растениям. Чеснок, лук, лилии полевые терпеть не могут друг друга. Чеснок охотно дружит с морковью, земляникой, клубникой, очень доволен обществом жаб и лягушек.
Магия никогда ничего не объясняет, только принимает к сведению. Такие слова, как «планеты», «планетарные» менее всего касаются небесных тел: неведомые, но хорошо выраженные связи, в данном случае, растений, располагаются по солнечному, лунному, сатурническому уровню бытия. Чеснок фаллоцентричен и функционирует на солнечном уровне, алмаз, помещенный в чеснок, недели через две обретает розовый оттенок и увеличивается, затем, на глазах, возвращает прежний вид, как утверждают Плиний Старший и Абрамелин[19].
Эротически чеснок очень неплох для мужчин и совсем без надобности для женщин. На эту тему бытовала масса присказок, приговорок, прибауток. Фольклорист И. Л. Болдырев цитирует с десяток таковых:
…далее следует полное неприличие. Про женский пол несколько спокойней:
В старину злющие бабы, желая вызвать у недругов своих мучительную, постоянную эрекцию, намешивали им в еду или в питье настой чеснока на бычьей крови. Само собой понятно, если чеснок вызывает турбуленции в сфере эротики, отсюда недалеко до потусторонних пространств. Здесь он необходимый защитник и доблестный воитель. Даже культурный чеснок, разбросанный на полу за мебелью, отпугивает настойчивых домовых. Дикий чеснок на многое способен. Суть его действия — «в нейтрализации притяжения беспокойной крови» (Элифас Леви). Примечание: кровь — не только содержимое наших сосудов, кровь — «душа мира», оживляющая вселенную. Любой страх, любое желание, любое околдование основано на притяжении крови. Наши сны, образы нашей фантазии, наши неотвязчивые предположения суть эманации взволнованной крови. И вот беда: пока в сердце не взойдет потаенное внутреннее солнце, мы обречены барахтаться на этих волнах, измотанные беспрерывными прельщениями и отвращениями.
Поэтому весьма важна роль нейтрализующих реагентов вообще и чеснока в частности. Имея в кармане дольку чеснока, можно гораздо спокойней дефилировать по ночным улицам или идти на сомнительное свидание, особенно если на этой дольке вырезаны подходящие случаю знаки, например, греческая буква Y. Равным образом чеснок желателен при встречах с женщинами, завлекающими в сети, или вообще с людьми подозрительными. Надо понять правильно: он не спасает, но помогает сохранить хладнокровие.
Чеснок часто и не без оснований фигурирует в литературе или фильмах о вампирах. Тема слишком обширна, потому скажем несколько слов. Ни в коем разе нельзя назвать вампирами сангофилов — худосочных любителей чужой крови. Вампиры — это очень серьезно. Чтобы стать вампиром, необходима жестокая инициация, необходимо научиться переходить порог смерти туда и обратно — тогда кровь обретает бессмертие. И если чеснок бессилен против таких мастеров как Влад или Мориц фон Штауфенберг, то вполне защищает от вампиров неопытных или сомнамбулических.
Поделиться книгой: